Опалённые руки и драконьи слёзы

      — Ты уверена, что тебе стоит здесь быть? — спросил он, протянув руку и сняв с волос Гермионы кленовый лист.       Она покраснела гуще осеннего леса и уставилась себе под ноги, избегая взгляда Чарли. Тропа была усыпана пёстрой хрустящей листвой, словно сотканной из осенних красок. С деревьев сыпались листья, будто редкий снег.       — По правде говоря, выбора у меня не было, — призналась Гермиона. — Родители почти силой выставили меня за дверь и отправили на Кингс-Кросс. Либо я сажусь в поезд, либо остаюсь без крыши над головой.       Разумеется, это было преувеличением. Но когда у отца началась первая неделя лучевой терапии, родители ясно дали понять, что её место в Румынии. Их разрывали сомнения: оставить её в Англии значило поставить под угрозу стажировку и все далеко идущие планы. Сначала Гермиона сопротивлялась, но недолго. Её и без того тянуло в разные стороны — к Англии и к месту, где она могла построить карьеру.       Она ужасно по ним скучала и писала дважды в день. Писала бы ещё чаще, если бы счета за деревенскую совятню не росли с пугающей скоростью. Оставалось надеяться, что на Рождество ей удастся их увидеть.       — Но папе уже гораздо лучше. Уверена, он полностью поправится и справится с раком, — добавила Гермиона, успокаивая скорее себя, чем Чарли. — Лучевая терапия уже даёт результаты. И спасибо, что присматриваешь за Живоглотом.       Улыбка озарила лицо Чарли. Такая яркая, что Гермиона различила зелёный отлив его ореховых глаз и янтарные искры в радужке. И всё же он выглядел измождённым, будто не спал несколько суток. Возможно, бессонница. А может, всему виной бешеный трудоголизм… или слухи о его ночных вылазках. Вряд ли это из-за тревоги за её семью.       — Рад слышать, что твой отец идёт на поправку. И я рад, что ты вернулась, Гермиона. Было…       Где-то впереди раздался смех. Диего и ещё один магозоолог, темноволосый мужчина по имени Джейкоб Снайд, поднимались по склону, шутливо толкая друг друга.       Гермиона увидела, как Диего перехватил руку Джейкоба и переплёл их пальцы — возня тут же прекратилась. Они наклонились для поцелуя, а затем снова расхохотались.       Заметив её удивление, Чарли пояснил:       — Эти двое вместе уже сто лет. Ты не знала?       — Я ужасно плохо замечаю подобные вещи. И разве отношения на работе не запрещены правилами Института? Что-то про неплатонические связи, служебные романы и конфликт интересов.       — Надо внимательнее читать, что подписываешь, — усмехнулся Чарли. — Запрет касается только отношений между руководителем и подчинённым. Каплан и Снайд на одном уровне, так что проблем нет. В отличие от нас.       — Что ты имеешь в виду?       — То, что для тебя запретен только один человек — я. По крайней мере, пока ты не перейдёшь на следующую ротацию, — в глазах Чарли мелькнул опасный огонёк. — Или не погибнешь, пытаясь.       Теперь уже Гермиона подтолкнула его вверх по склону.       — Ты меня не пугаешь. И до Мамфрет тебе никогда не дотянуться. Так что побереги силы.       — Ха! Принято.       Он зашагал спиной вперёд, сцепив руки за головой и беззаботно покачиваясь.       — Кстати, ты ведь виделась с Джинни на прошлой неделе? Она говорила, что вы обедали с ней и Гарри. Как всё прошло?       — Очень хорошо. У них всё замечательно. Гарри на середине подготовки в ОМП, а Джинни вот-вот переведут из резерва «Гарпий» в основной состав.       Гермиона нахмурилась, вспомнив одну реплику Джинни.       — Но, похоже, вы с сестрой часто общаетесь. Наверное, для тебя это не новость?       Чарли снова повернулся лицом вперёд и замедлил шаг, подстраиваясь под неё.       — После войны я стал выходить на связь с «Норой» каждую субботу через камин. Для полноценной трансгрессии слишком далеко, но сунуть голову в камин я могу. Так и получаю все новости от любого, кто окажется рядом и услышит мои вопли. Если никто не появляется, я остаюсь играть в гляделки с нашим филином Эрролом. Он никогда не моргает… и я всегда проигрываю.       Гермиона фыркнула.       — Похоже, Джинни ты всё-таки вылавливаешь довольно часто. О чём вы обычно говорите?       — Чаще всего она бывает дома, когда я выхожу на связь, — Чарли задумчиво потёр подбородок. — Обычно обсуждаем квиддич. У нас что-то вроде собственной фэнтези-лиги, сейчас как раз собираем составы. Иногда говорим о маме с папой. Или о моих исследованиях.       — И всё? Ни слова… обо мне? — осторожно спросила Гермиона, стараясь звучать непринуждённо.       — Твоё имя могло всплыть раз или два, — усмехнулся Чарли. — А что?       — Ничего особенного, — уклончиво ответила она.       Но тут её кольнула ещё одна мысль, и внутри стало тревожно.       — А с Роном ты разговариваешь?       — С тех пор как он уехал в Лондон — нет. Уже несколько месяцев. Слышал, он тоже осваивается в ОМП. Говорят, у него всё хорошо. Если захочешь что-то передать, скажи, когда будешь готова.       Они поднялись на вершину холма, откуда открывался вид на заповедник. Двое мужчин уже скрывались по другую сторону склона, по-прежнему держась за руки. С такой высоты сотни драконов, греющихся на лугу, казались металлическими птицами, поблёскивающими на солнце.       — К какому разговору? — спросила Гермиона.       Чарли уже собирался ответить, когда Диего крикнул им через плечо:       — Шевелитесь! Мы опаздываем к выводку, а вы плетётесь медленнее, чем «Пушки Пэддлс»!       Махнув рукой, что услышал, Чарли повернулся к Гермионе.       — У меня за плечами немало расставаний. И вот что я понял: когда пыль оседает, полезно сесть и всё прояснить. Особенно если хочешь оставить шанс начать сначала. Просто имей это в виду.       — Угу.       Гермиона и сама не знала, чего ждала от него. Но разочарование всё равно кольнуло, и она опустила взгляд на ботинки вместо того, чтобы любоваться раскинувшейся внизу долиной.       Когда они подошли к озеру в форме капли, Чарли вдруг выругался:       — Чёрт!       И рванул вперёд.       Гермиона ещё никогда не видела его в такой ярости. Впрочем, причина стала ясна почти сразу.       Фасад исследовательского корпуса был разрушен. Куски кирпича разлетелись на добрую сотню ярдов, словно здание разорвало чудовищной силой изнутри. Из проломов валил дым, внутри бушевало пламя.       Нападение браконьеров.       Вскоре Гермиона уже помогала тушить огонь и успокаивать оставшихся драконов. Те были в панике, метались по лугу и изрыгали пламя.       Она быстро потеряла Чарли из виду, но заметила группу магозоологов, прилетевших на мётлах на помощь. Среди них была Десси. Кончик её розовой косы обгорел, на лице застыла тревога.       — Они ударили посреди ночи и разворошили совсем новое гнездо гебридского чёрного, — быстро сказала ведьма. — Эти идиоты, скорее всего, даже не знают, какую температуру нужно поддерживать для яиц. Если мы не вернём их в ближайшее время, они погибнут.       — Мы знаем, куда их увезли?       — Эй! Берегись!       Десси и Гермиона пригнулись, когда над их головами пронёсся столб огня. Огромный алый дракон тяжело шагал по траве — Китайский огнешар. После операции по удалению катаракты его зрение ещё не восстановилось полностью. За багровым исполином по лугу металась группа драконологов.       Чарли появился рядом с Гермионой. Он уже переоделся в костюм для полётов и натягивал перчатки.       — Оставайся здесь и помогай. Те ублюдки, что разорили гнездо, далеко не ушли. Я их найду.       Он свистнул Норберте, кружившей высоко в небе, словно гигантский гриф. Услышав сигнал, она камнем ринулась вниз и приземлилась перед Чарли, подняв вихрь сухой травы и пыли.       В одно мгновение он взобрался по лапе норвежского горбатого и начал закреплять ремни кожаного седла.       — Вперёд! — скомандовал он.       Норберта яростно взмахнула крыльями и взмыла в воздух. Порыв ветра пронёсся по долине, срывая дым и гася тлеющие очаги.       — Задай им, Уизли! — крикнул Диего.       Его возглас подхватили остальные исследователи на лугу.       Гермиона кричала громче всех.       Оставшееся утро ушло на оценку ущерба, и он оказался колоссальным. Исследовательский корпус лежал в руинах, месяцы отчётов обратились в пепел, а на то, чтобы утихомирить драконов, потребовались часы.       Слепой Китайский огнешар доставил драконологам больше всего хлопот. Плохо различая силуэты, он продолжал паниковать и швырял в сторону смотрителей огненные шары. Рольф примчался как раз вовремя, чтобы лишиться ещё одной брови. Теперь его лицо выглядело вечно изумлённым, и по косым взглядам и приглушённому хихиканью было ясно, что это неожиданно поднимает всем настроение. Несмотря на серьёзность ситуации, даже Гермиона с трудом сдерживала смешок, глядя на его закопчённое лицо.       Но ничто не подняло дух так, как триумфальное возвращение Чарли.       Гермиона услышала его раньше, чем увидела.       — Инкубаторы сюда!       Тень дракона скользнула по пастбищу, следом налетел шквал ветра от мощных крыльев.       Гермиона вместе с остальными побежала к норвежскому горбатому, едва тот коснулся земли. Не дожидаясь, пока дракон полностью опустится, Чарли уже отстёгивал ремни и спрыгивал с седла, прижимая к груди гладкие блестящие чёрные сферы размером с квоффл.       Исследователи тут же приняли у него яйца и поспешно уложили их в переносные пластиковые инкубаторы, зачарованные поддерживать адскую температуру.       Чарли прислонился к чешуйчатой лапе Норберты и вытер лоб. Кожаных перчаток на нём уже не было, а по коже тянулись липкие алые полосы крови.       Гермиона оказалась рядом в одно мгновение. Схватила его за руки и вытащила из кармана флакон бадьяна.       Костяшки были в синяках, но кровь, похоже, принадлежала не ему — видимых ран не было. Он казался невредимым. Невредимым… и всё же залитым кровью.       Гермиона всё ещё смотрела на его руки, когда ощутила его взгляд. Подняв голову, она замерла: в его лице появилась незнакомая жёсткость, и ореховые глаза потемнели.       Она резко отпустила его, словно обожглась.       — Во-вот… держи, — пробормотала она, протягивая платок, чтобы он вытер кровь.       Диего остановился рядом с ними, тяжело дыша.       — Ты нашёл браконьеров?       Чарли кивнул Гермионе в благодарность и взял платок.       — Да.       — И? — не отступал Диего. — Что с ними?       Чарли вытер кровь с покрытых шрамами рук. Лицо его потемнело.       — Они больше не вернутся.

***

      В ту ночь «Трандафир Рошу» был набит до отказа. Музыка гремела, смех перекрывал разговоры. Исследователи заняли весь паб, отмечая и успешное возвращение похищенного гнезда, и Хэллоуин.       Десси, Рольф и Гермиона стояли в углу с кружками сливочного пива и обсуждали события дня. Шум стоял такой, что приходилось почти кричать, чтобы расслышать друг друга.       Кто-то уже тянул пьяную песню, и по залу раз за разом прокатывались вопли и ругань. Над барной стойкой висел старый магловский телевизор — там шёл матч по квиддичу: «Паддлмир Юнайтед» против «Тарапото Три Скиммерс», на поле перуанской команды.       Те, кто любил спорт, не отрывали глаз от матча. Диего тем временем уже взобрался на барную стойку и орал на экран, а его смущённый бойфренд тщетно пытался стащить его вниз.       Вокруг царил хаос, и это было чертовски весело.       — Представляете, что было бы, если бы Чарли не нашёл яйца? — перекрикивая шум, сказала Десси. — В прошлый раз мы лишились половины иностранного финансирования. Румынское министерство даже грозилось закрыть нас, напоминая, что наша задача — охранять драконов. Тогда Попечительский совет решил скрыть существование заповедника от широкой публики. Это помогло, но, как видно, слишком многие браконьеры всё равно знают правду.       — Да, — кивнул Рольф. — Помню, мой дед даже собирал петицию, чтобы нас не обложили санкциями. Было тяжело. Хорошо, что в этот раз обошлось.       Только сейчас до Гермионы дошло, насколько всё серьёзно. О браконьерстве здесь говорили часто, но она не предполагала, что один налёт может привести к таким последствиям.       Её взгляд скользнул к Чарли на другом конце зала. Он разговаривал с несколькими пожилыми волшебниками и ведьмами, среди них была и Мамфрет, руководитель исследований. Они жали ему руку и говорили вполголоса. Несмотря на вежливую улыбку, тень напряжения по-прежнему лежала на его веснушчатом лице.       Гермиона снова повернулась к друзьям.       — Это было шесть лет назад, да?       Рольф кивнул.       — А когда Чарли начал патрулировать?       Десси задумчиво потянула себя за мочку уха.       — Да уже года два, наверное. После того как научился летать на Норберте. Мы, конечно, можем летать на мётлах, но у нас нет драконьего чутья, чтобы вынюхивать нарушителей. С тех пор как эта парочка сторожит стадо, всё изменилось.       — Так что же пошло не так прошлой ночью? Как они обошли защиту? — спросила Гермиона, отпивая сливочного пива. Крепкий алкоголь она по-прежнему принципиально не пила.       — Ну, Чарли всё-таки нужно спать, — ответила Десси как раз в тот момент, когда рыжий на другом конце зала широко зевнул.       Гермиона покрутила запотевшую бутылку в руках. Мысли лихорадочно метались.       — Несправедливо взваливать такую ношу на одного человека, — твёрдо сказала она. — Неудивительно, что Чарли почти не бывает дома и даже на несколько часов не уезжает отсюда. Наверное, он чувствует: стоит ему расслабиться — и весь заповедник окажется под угрозой.       — Но ему здесь нравится, — возразила Десси. — Если бы нет, он бы давно ушёл.       В груди у Гермионы вспыхнуло праведное возмущение — то самое чувство, которое когда-то привело к созданию Гражданской Ассоциации Восстановления Независимости Эльфов.       — Даже министр магии имеет право на отпуск, — громко заявила она. — Заставлять Чарли быть часовым, разведчиком и охотником в придачу к научной работе — это откровенная эксплуатация. Институт его попросту загоняет.       — Может, ты и права, — спокойно сказал Рольф. — Но у нас нет выбора. Нам это так же не нравится, как и тебе. Просто заменить его некем.       — Все, кто пытался научиться летать на драконе, — добавила Десси, — обычно кончали так, что последний квартирант Луизы ещё легко отделался.       — Это не оправдание, — отрезала Гермиона. — Если вы не можете платить домашнему эльфу достойное жалованье, значит, вам не нужен домашний эльф. Попечительский совет должен вложиться в подготовку новых наездников или придумать другой способ защитить заповедник. Чарли всего лишь человек. Он не обязан изображать супергероя только потому, что остальные боятся приручить дракона.       — Так чего бы тебе самой не попробовать, Грейнджер?       Гермиона вздрогнула от неожиданности. Загорелый волшебник слез с барной стойки и теперь стоял рядом с ней, его глаза весело поблёскивали.       — Если уж ты так нравишься змеезубам, можешь связать их десяток и летать, как Санта-Клаус.       — Это не смешно, — пробормотала Гермиона, заливаясь румянцем.       Но Диего уже орал во всё горло:       — Эй, Уизли! Твоя стажёрка хочет летать на драконах! Сделай это её выпускным экзаменом!       Румянец на щеках Гермионы стал ещё гуще. Чарли рассмеялся и, пробираясь сквозь толпу, подошёл к ним. Он встал между Диего и Рольфом, закинул руки им на плечи и шутливо столкнул их лбами. На лице снова играла широкая улыбка, и новость явно его заинтриговала.       Потом он посмотрел на Гермиону уже серьёзно.       — Это опасно. Ты правда хочешь учиться?       Шум в зале стих. Казалось, весь паб уставился на неё, ожидая, докажет ли она, что не болтала впустую, или сдаст назад.       Гермиона встретилась с Чарли взглядом и заставила себя не дрогнуть.       — Научи меня летать.

***

      Храбрость Гермионы испарилась в ту же секунду, как за ней захлопнулась дверь квартиры. Она сползла на пол и закрыла лицо ладонями, задыхаясь от тревоги.       Живоглот подкрался, замурлыкал, потёрся о её ногу. Она едва его заметила — мысли метались вокруг, пожалуй, самого безрассудного поступка в своей по-гриффиндорски отчаянной жизни. С такими решениями до двадцати одного можно и не дотянуть.       Как она вообще добровольно согласилась учиться летать на драконе? Она и на метле-то толком не держалась. На уроках мадам Трюк ни разу не поднялась выше пары футов. Самым близким к воздушным манёврам в её жизни был полёт на самолёте.       А теперь ей предстояло оседлать гигантского огнедышащего демона и взмыть в небо — туда, где человеку вообще не место.       — О боже, — выдохнула Гермиона в пустоту. — Я совершила ошибку.       Живоглот всё ещё не простил ей двух недель в Англии, проведённых в компании одного рыжеволосого «няни». Он обиженно мяукнул и ускакал, пронёсся по столу и выскользнул в распахнутое окно.       Это движение вывело Гермиону из оцепенения. Она вскочила и захлопнула створку, чтобы никакая кричалка не проскочила внутрь. Не хватало ей только недосыпа за тысячу километров над уровнем моря.       И тут она заметила ещё одну крылатую тень.       На ветке неподалёку сидел филин. Ярко-оранжевые глаза смотрели на неё с явным осуждением.       Несколько секунд они изучали друг друга. И Гермиона заметила, что к лапе птицы привязан аккуратно упакованный свёрток. Не красный конверт, а посылка.       Не отводя взгляда от пронзительных глаз филина, Гермиона осторожно приоткрыла окно и отступила, освобождая путь.       Птица тут же расправила крылья и бесшумно впорхнула в квартиру, мягко опустившись на кровать.       Гермиона подошла ближе, совсем растерявшись. Филин был куда крупнее и породистее тех, что она брала напрокат в деревне. И всё же казался знакомым.       Она определённо видела его раньше.       Птица вытянула лапу, позволяя снять свёрток. Посылка оказалась неожиданно тяжёлой. К бумажной обёртке был прикреплён конверт, и любопытство Гермионы вспыхнуло с новой силой.       Она перевернула его.       Клапан был запечатан кобальтово-синим воском с инициалами.       Инициалами человека, от которого она меньше всего ожидала получить письмо.       «Д.М».