Опалённые руки и драконьи слёзы

      Косой переулок,       На этот раз подборка оказалась самой отвратительной. С тех пор как я начал продираться сквозь твой список пыток, я практически не сплю. И да, признаю — книги я читаю раньше отца. В прошлом письме я ведь обещал не лгать, верно? Или ты всё ещё мне не веришь, Грейнджер? А может, ты всё-таки свалилась с метлы, получила сотрясение и забыла — как в том ужасном научно-фантастическом романе «Женщина на краю времени».       Если твой список — это крик о психологической помощи, сигнал принят.       В этот раз худшей оказалась «О дивный новый мир», которая, вопреки ожиданиям, ещё мрачнее «1984». То, что книгу называют утопией, вовсе не означает, что она радостная. Все персонажи там глотают галлюциногены, лишь бы не чувствовать внутреннюю пустоту. Финал — главный герой участвует в наркотической оргии, а затем вешается от стыда. Это вообще что за проклятая мерзость? Мне пришлось заменить не только обложку — я вышвырнул книгу в окно.       На прошлой неделе ты назвала её «идеальным способом очистить вкус» после «1984». Ты бредишь. По крайней мере, Оруэлл не закончил роман самобичеванием и петлёй.       В следующем письме жди список целителей разума.       P.S.       Перестань давать Алзиру кошачьи лакомства. Это филин, а не кот, если вдруг твои занятия магозоологией зашли так далеко, что ты уже не различаешь виды. Он набирает вес даже при таких перелётах. Продолжишь в том же духе — и он не поднимет в воздух даже почтовую марку, не говоря уже о стопке книг.       Если тебе так уж необходимо чем-то кормить Алзира, я приложу к своим рекомендациям по психиатрам подходящие для птиц угощения.       Пожалуйста.

***

      Лютный переулок       Ты всё ещё врёшь. Если «О дивный новый мир» показался тебе настолько отвратительным, то почему на полях больше пометок, чем в любой другой книге? И зачем вообще дочитывать? И не пытайся уверять, что их оставил твой отец. К этому моменту я уже узнаю твой почерк.       Тебе понравился Хаксли, и ты просто искажаешь мои слова. Я не называла книгу «очистителем вкуса». Я сказала, что это «освежающий контраст полицейскому государству Большого Брата из «1984». Я думала, ты уже научился держаться подальше от двоемыслия. Хотя, с другой стороны, слизеринцы, вероятно, чувствовали бы себя в фашистской диктатуре вполне комфортно. :)       Раз уж с критическим мышлением у тебя, похоже, не всё гладко, вот вопрос:       Кто по-настоящему свободен — тот, кто выбирает смерть вместо подчинения, или тот, кто продаёт душу, лишь бы продолжать жить?       Обдумай это пару дней, прежде чем присылать следующую страницу оскорблений.       P.S.       Алзир не толстеет. И вообще, немного подкожного жира к зиме — это нормально. Он наращивает мышцы, таская столько книг через полконтинента. Если тебе не нужен филин-атлет, просто оставляй самые тяжёлые тома до Рождества. Я заберу их разом, чтобы хотя бы в мою сторону Алзиру леталось легче.       P.P.S.       Какой жанр на самом деле предпочитает твой отец? Выбирать книги было бы проще, если бы между саркастическими выпадами появлялась хоть капля конкретики.       И кстати, если не ответишь, начну присылать ему дешёвые любовные романы.

***

      Косой переулок       Ненавижу приносить дурные вести, но если ты думаешь, что филин просто «накачивается», стажировку тебе не закончить. Он раздувается, как рыба-фугу. И прекрати расчёсывать его щёткой Живоглота. Мне надоело вытаскивать рыжие кошачьи волосы из его хвостовых перьев. Это отвратительно и выглядит так, будто он линяет.       То, что мне — утончённому деловому человеку — приходится объяснять основы животноводства магозоологу, не сулит ничего хорошего твоим выпускным экзаменам. Я бы на твоём месте уже обновил резюме, чтобы повысить шансы при поиске работы. Если в Министерстве тебя не возьмут, уверен, во «Флориш и Блоттс» найдётся вакансия укротителя книг — будешь убирать за моими избалованными приступами ярости. И, будучи сегодня великодушным, разрешаю указать меня в качестве профессиональной рекомендации.       Понятия не имею, какие книги отец предпочитает сейчас, но в моём детстве я часто заставал его за автобиографиями. У нас был домик у моря в Уэльсе, и он брал их с собой в отпуск. Скучнейшее, безжизненное чтиво. Вкус у него отвратительный. Хотя всё равно лучше твоего.       P.S.       Как твой отец?

***

      Лютный переулок       Я нашла твою закладку в «Машине времени». Ты понимаешь, о чём я — та самая помета на полях, где ты написал, что «не понял смысла» и поставил «ноль из десяти за романтику». Почему ты не упомянул, что читал её, в прошлом письме? Впрочем, теперь мы всё равно это обсудим.       Смысл:       Общество, которое посещает Путешественник во времени, — предупреждение об опасностях жёсткого классового разделения. В будущем Англия разделилась на две гуманоидные расы. Элои — инфантильные существа, живущие в садовом раю, питающиеся фруктами и предающиеся любви в мраморных дворцах. Им прислуживают подземные морлоки — вторая раса, похожая на обезьян, боящаяся солнца и способная выходить лишь ночью. На первый взгляд морлоки — обслуживающий класс, заботящийся о наземных хозяевах. Но вскоре Путешественник понимает, что морлоки разводят своих «господ» как скот и питаются ими.       История показывает о последствиях эксплуатации рабочего класса. Это может занять тысячи или миллионы лет, но в итоге элои превращаются в источник пищи для собственных индустриальных слуг, а человечество приходит к упадку. Когда Путешественник переносится ещё на тридцать миллионов лет вперёд и видит вымирание людей, всё становится окончательно ясно.       Романтика:       Финал у повести неожиданно прекрасный. Путешественник благополучно возвращается в современную Англию, но затем снова отправляется в будущее — к девушке-элои, которую полюбил, несмотря на опасность. Их разделяют тысячелетия, но им суждено быть вместе. Назови лучший любовный троп.       P.S.       Признаю, я немного защищаю эту книгу, потому что она одна из любимых у папы. Он обожал Герберта Уэллса и читал мне вслух в детстве, хотя теперь понимаю, что это было не детское чтиво.       У него всё… терпимо. Биопсия подтвердила третью стадию рака, но мы этого ожидали. В прошлую пятницу ему назначили новую комбинированную схему химио- и лучевой терапии — она должна быть эффективнее, но с более тяжёлыми побочными эффектами. Думаю отправить ему тоники для поддержки иммунитета. Если есть рекомендации, напиши. Помню, зельеварение у тебя всегда шло на отлично.

***

      Косой переулок       С чего ты взяла, что Путешественник во времени не вернулся в будущее лишь затем, чтобы быть съеденным вместе со своей гладкомозгой подружкой? Только ты способна назвать историю о каннибализме «романтичной».       Дай мне домашний адрес твоих родителей. Так будет проще и быстрее отправить им кое-что напрямую.       И ещё…

***

      Лютный переулок       Спасибо, что отправил папе лечебные настойки. Я и не знала, что аптека Малфоев действительно занимается лекарствами. И спасибо за книгу из Святого Мунго в придачу. Когда поеду домой на Рождество, собираюсь попробовать несколько методик из седьмой главы.       Кстати…

***

      Они продолжали обмениваться письмами так часто, как Алзир выдерживал перелёты. По меньшей мере несколько раз в неделю Гермиона сбегала с горы после уроков полёта, открывала дверь квартиры и находила филина либо на письменном столе, либо уже устроившимся на её кровати. С Живоглотом у них поначалу отношения не складывались, но со временем установилось нечто вроде перемирия. Больше не было ни шипения, ни выпущенных когтей. А спустя несколько недель Алзир стал таким привычным обитателем квартиры, что они даже начали делить одну миску с водой.       Алзир был не единственным пернатым гостем Гермионы. Она наконец стала получать более-менее регулярные письма от Джинни. Однако по какой-то причине те не вызывали у неё такого же интереса. Джинни обычно восторженно писала о квиддиче. Поначалу это радовало, но быстро начало повторяться. Гарри тоже прислал несколько сов из Министерства, каждый раз новых, и Живоглот это категорически не одобрял, не подпуская их к своим вещам. Гермиона ценила старания Гарри, но переписка не шла ни в какое сравнение с сотнями часов, проведённых вместе в гостиной.       Ей нравилось поддерживать с ним связь, но без Рона разговор не лился сам собой, и смеха стало гораздо меньше. Было ясно, что Гарри пишет скорее из чувства долга, чем по собственному желанию. Что ему не слишком хочется выкраивать время из напряжённого графика мракоборца, чтобы сесть и взяться за перо. Это напоминало те тяжёлые месяцы на четвёртом курсе, когда Рон перестал с ними разговаривать и они проводили почти всё свободное время в библиотеке, готовясь к Турниру Трёх Волшебников. Без него всё было не так.       В резком контрасте с этим казалось, что Драко искренне наслаждается их перепиской. Его письма были живыми и вдумчивыми, а книги он продолжал возвращать в роскошных новых переплётах. Иногда он даже вкладывал между страниц дополнительные записки — десятки клочков бумаги с саркастическими комментариями по ходу чтения, которые Гермиона находила словно в охоте за сокровищами. Обычно это были короткие реплики, но неизменно смешные.       «Что это за имя — «Вина»? Оно звучит как оскорбление. Совсем не мило».       «Это ОГРОМНАЯ разница в возрасте. Отвратительно. Не одобряю».       «То есть в будущем людей заменили гигантские крабы?.. Ну да, конечно».       Помимо того что письма были безумно забавными, они притупляли её тоску по дому. Почему-то с Драко было легко говорить о папе, чьё здоровье медленно, очень медленно начинало улучшаться на новой схеме лечения. И всё же не проходило ни дня, чтобы она не скучала по нему и не сомневалась, правильно ли поступила, вернувшись в Румынию.       Та часть Гермионы, что просыпалась ближе к полуночи, когда она ворочалась в постели, упрямо шептала: папа не доживёт до Рождества. Уйдёт раньше, чем она успеет его увидеть. И эта же часть мучительно чувствовала расстояние между ними.       И всё же осознание того, что так часто она получает что-то из Англии, делало эти 1388 миль не такими непреодолимыми.       Она всё ещё не могла понять Драко. Промытый идеологией экстремист, перевоспитанный гражданин, случайный спутник — ни одно определение не подходило к загадке по имени Драко Малфой.       Не менее непонятно было и то, почему он продолжал писать. Формально она оказывала ему услугу — помогала отцу выполнить условия пересмотра приговора. Но Драко мог бы просто вернуть книги без записки и без новых переплётов. А если дело было лишь в манерах, хватило бы сухого «Спасибо» на деловой карточке, а не страниц вдумчивого текста. И всё же, прочитав все эти страницы, она по-прежнему почти ничего не знала об их авторе.       Тем не менее каждая третья ночь, когда на столе её ждал его филин, неизменно приносила Гермионе искру волнения.       И она продолжала писать.

***

      Лютный переулок       В одном из прошлых писем ты упоминал, что в детстве ездил на каникулы в Уэльс. Куда именно? Ничего особенного, просто любопытно. У меня есть родственники, которые раньше жили в Кардиффе, и они говорили, что отдыхать там немного странно. Разве что в одном милом городке — Тенби, на побережье Пембрукшира. Там был ваш домик у моря? Или, может, в Нью-Куэе, где полно дорогих вилл? Ты знал, что…

***

      Косой переулок       Ты ведь почти закончила ротацию по драконологии? Куда переходишь зимой? В криптозоологию или натуралистику? Или всё решится в зависимости от того, сбросит ли тебя дракон? До сих пор не верится, что ты всерьёз собираешься летать на этих чудовищах. Если ты так стремишься навестить родителей, уверен, есть третий способ помимо этого и международных портключей.       Вчера в «Ежедневном пророке» была статья о том, как Министерство прижало шведские браконьерские сети, и я подумал…

***

      Ответы Драко оставались стабильно непредсказуемыми. Тон менялся от письма к письму, словно по настроению. В одном он звучал почти мягко, в другом — раздражённо. Чаще всего он писал только о книгах и избегал личного. О домашней жизни упоминал крайне редко. А иногда на страницах проступали такой холод и узость взглядов, что Гермиону резко возвращало в реальность — напоминало, что она переписывается с бывшим Пожирателем смерти. Чистокровным волшебником, воспитанным на предрассудках и впитавшим ненависть с детства.       Как бы Гермиона ни старалась не думать об этом, было невозможно игнорировать, что они с Драко различаются так же, как элои и морлоки. На каждое сходство приходилась тысяча различий. И многие из них казались непреодолимыми.       Во многом Лютный переулок был идеальным обозначением для Драко. Несмотря на ужесточение мер Министерства после падения Волдеморта, его вычищенный фасад по-прежнему скрывал тёмную основу. Улица, навсегда запятнанная историей коррупции. Убежище для тех, кто проиграл войну.

***

      Косой переулок       Я закончил автобиографию Уинстона Черчилля. Как и ожидалось — восемьсот страниц усыпляющей болтовни. Почти целиком. За исключением одной строки, которая почему-то не выходит у меня из головы:       «Историю пишут победители».       И я задумался, как назвали бы моего отца, сложись всё иначе. Вместо тюремного срока — титул? Вместо клейма — почётный знак? Легко объявить человека преступником, когда он заперт за решёткой и его голос заглушён стражей.       Аттикуса Финча отвергли за то, что он пошёл против общественного мнения. Джона Дикаря высмеивали за его «извращённость». Влюблённых из «1984» наказали за незаконную связь — за нарушение искусственных законов, придуманных теми, кто у власти.       Черчилль был прав.       Историю не пишут проигравшие.

***

      Лютный переулок       Историю могут писать победители, но факты стереть невозможно. Не полностью. Если бы всё сложилось иначе, мне не пришлось бы гадать, как назвали бы меня. Я это и так знаю. Но если говорить честно, в войне не бывает настоящих победителей.       Каждый что-то теряет.

***

      Иногда, когда Гермиона ставила под сомнение его взгляды, Драко не писал по несколько дней. А порой в его письмах чувствовалась злость — на Орден, на Министерство, которое, по его мнению, отняло у него отца. У Гермионы возникало ощущение, что он не собирается позволять ей напрямую коснуться этой затаённой обиды — лишь намекал, чтобы она читала между строк и понимала, насколько глубоко война до сих пор его ранит.       Но это было слишком очевидно. Как алая надпись на стене.       Гермиона пыталась убедить себя, что ей всё равно. Что такой человек, как Люциус Малфой, заслужил каждое страдание в Азкабане. Она убеждала себя, что щемящее чувство в груди — всего лишь жалость.       Однако по мере того, как письма Драко всё отчётливее вырисовывали образ его семьи, жалость постепенно перерастала во что-то большее — во что-то, скорее похожее на сострадание.

***

      Косой переулок       Вчера я проходил мимо того безвкусного магазина розыгрышей, которым заправляет король ласок. Он выглядел в Косом переулке так же неуместно, как ты — в Лютном. И я вспомнил, что ты так и не сказала, что делала там в июле. И почему спустя пару месяцев сбежала из книжного магазина. Может, наконец объяснишь?

***

      Лютный переулок       Магазин называется «Всевозможные волшебные вредилки», и им управляет Джордж, а не Рон. И когда ты уже перестанешь его так называть?       То, почему я пошла в Лютный, — довольно неловкая история. Поэтому тогда я не объяснила и сейчас не собираюсь. То же самое касается и второго вопроса.       Но мне жаль, что я ушла.

***

      Косой переулок       Если ты отправилась в Лютный, потому что тебе не хватало женских ногтей, могу порекомендовать вполне респектабельного поставщика. Необязательно шляться по задворкам, как прочим злодеям.       Что до книжного — если международные портключи тебе не по карману из-за «жизни на государственную стипендию», у меня тоже есть идеи.

***

      Лютный переулок       Ладно. Раз уж тебе так необходимо знать: Полумна Лавгуд убедила меня сходить к хироманту, и, вопреки здравому смыслу, я согласилась. Провидиц оказался таким же шарлатаном, как профессор Трелони, хотя ты об этом вряд ли знаешь — ты-то благоразумно избежал Прорицаний.       О портключе не беспокойся. До зимних каникул всего месяц, и билет на поезд я уже купила.       Давай купим остальные книги для твоего отца во время праздников. На этот раз обещаю не устраивать сцен.

***

      Так они и переписывались. Колкость за колкостью, вопрос за вопросом. Письмо — ответ — новое письмо. Их странный ритуал стал для Гермионы таким же привычным, как работа в лаборатории, и таким же утешительным, как чашка горячего чая в «Уютном уголке». Она проводила над письмами часы — писала, пока не немела рука и строчки не начинали плыть перед глазами, а тоска по дому не отступала настолько, чтобы можно было уснуть.       Гермиона убеждала себя, что делает это лишь затем, чтобы перевоспитать заблудшего Пожирателя смерти.       Правда была менее однозначной.       Иногда она просыпалась, задыхаясь от рыданий. Глаза жгло от слёз, голову заполняли кошмары о том, что папы больше нет. Её разъедало чувство вины за то, что она снова уехала. Она боялась, что он не доживёт до следующей встречи.       В такие бессонные ночи первой её мыслью были книги. Она выбиралась из постели, зажигала лампу и листала истории, которые папа любил больше всего. Те, что читал ей в детстве.       И тогда находила их — записки Драко между страницами. Его замечания, размышления, напоминание о том, что она не одна. И продолжала читать, будто кто-то сидит рядом и перелистывает страницы вместе с ней.       Ей было трудно примирить Драко Малфоя из этих писем с тем мальчишкой, которого она знала в Хогвартсе. Тот Драко был воплощением чистокровного высокомерия — настолько, что принял Тёмную метку ещё подростком. Он постоянно унижал её и всех, кого считал ниже себя. При каждом удобном случае кичился богатством и статусом, за которыми почти ничего не стояло.       Но этот Драко отвечал на каждое письмо. Этот Драко, казалось, искренне переживал о её проблемах. Использовал слова, чтобы утешать, а не ранить. Он заставлял её смеяться. Заставлял улыбаться.       Этот Драко ни разу не назвал её грязнокровкой.       Ни разу.       И её сострадание медленно начинало превращаться во что-то иное.