Снова свет

В доме Байерсов царил запах жареных яиц. Из комнаты Джонатана уже не слышна музыка, как раньше. Сейчас он на подготовительной программе для студентов. Джойс бросилась к двери, едва услышала скрип велосипедной цепи. — Боже мой, Уилл! Твое лицо! Что случилось? — её глаза, полные ужаса, выхватывали каждую царапину. Уилл заранее отрепетировал историю, но под её пристальным взглядом слова казались картонными и ненадёжными. — Всё в порядке, мам. Я просто... упал с велосипеда. Ночью. Не разглядел дорогу, — он говорил, глядя куда-то мимо её плеча, на знакомую трещину в обоях. — Испугался, поехал к Майку, чтобы прийти в себя. Мы заигрались, и я заснул. Прости, что не позвонил. Ложь вышла гладкой, но сердце его бешено колотилось. Джойс обняла его, осторожно, как в детстве, и прижала к себе. — Ох, сынок... Тебе точно не надо к врачу? Голова не кружится? — Нет, мам. Всё в порядке, — он уткнулся лицом в её плечо. Он лгал ей. Лгал, чтобы скрыть тень, которая, возможно, уже тянулась к нему снова. Лгал, потому что не мог сказать правду: что его страх был не о сбитых коленках, а о том, что тьма из прошлого хочет забрать у него самое дорогое. И что Майк, пытавшийся его защитить, мог стать первой мишенью. «Всё хорошо», — повторил он про себя, глядя в окно, за которым мир казался таким же обычным, как и вчера. Но это была уже другая ложь, которую он говорил самому себе. И он знал, что с этой минуты ему придётся быть осторожнее. Держаться на расстоянии. Для его же блага. Для блага Майка. После обеда Уилл пошел к себе. Его комната, его крепость, сегодня дышала тихим беспорядком. Рисунки на стенах – драконы, друзья, пугающие тени из прошлого – казались сейчас не памятью, а шумом в голове. Надо было навести порядок. Хотя бы здесь. Он методично снимал листы с кнопок, сортируя. Светлое прошлое – в одну стопку. Тёмное – в другую. Несколько последних набросков: завиток волос Майка, его рука на странице комикса, уголок улыбки – он не положил никуда. Он аккуратно сложил их и убрал в нижний ящик стола. Спрятал. Как прятал теперь свои мысли о нём. Потом была рутина. Чистка кистей, смена постельного белья на свежее, холодное. Душ со слабым напором. Когда он лёг в постель, комната была почти пуста. Никто больше не помогал ему избавится от боли из-за неудобства положения. На освободившейся стене лежала ровная тень. Он улегся на не больной бок, подтянул колени к груди, и закрыл глаза. Где-то посреди ночи Уилл проснулся от странных журчащих звуков, которые он уже слышал раньше. Открыв глаза, он оказался в холодной, сырой пустоте, где воздух был густым, как смола. Перед ним, в кромешной тьме, пульсировала огромная, живая сеть. Она напоминала корни чудовищного дерева или вены на чьём-то древнем теле. В узлах сети висел застывший силуэт. Сеть медленно сжималась, стягивая его к центру, который бился, как сердце. Вдруг позади он услышал крик. — Уилл?! Уилл, где ты? Он обернулся и увидел маленькую версию Майка. Он в дождевике и с фонариком в руках нервно оглядывался по сторонам, — Уилл, отзовись! Майк его не видел. Но искал. Искал в ту ночь в лесу. А потом мальчик рассеялся, как пыль. Слух Уилла снова вернулся к ритмичному сердечному механизму. И сквозь этот мерзкий пульс пробился голос. Не голос, а сама тьма, проникающая прямо в кости. Уилл попытался закричать, попытался рвануться и снова найти Майка, но его ноги были врощены в липкий пол. «Ты первый почувствовал. Ты первый увидишь. И ты, Уильям, поможешь мне войти». Из тьмы начало вытягиваться длинное, изломанное очертание. Знакомое. Ненавистное. Тень протянула к нему руку-коготь. Уилл отчаянно рванулся назад — И проснулся. Он сидел на кровати, задыхаясь, пальцы впились в холодное постельное бельё. По спине струился ледяной пот. В комнате никого не было. Но ощущение чьего-то присутствия было таким же реальным, как одеяло под руками. Это был не просто страх. Это было знание. Предупреждение. Он обхватил себя руками, пытаясь справиться с дрожью. И знал уже наверняка: отдаляться от Майка — не идея. Это была необходимость. Потому что та нить, что связывала их, та самая, что давала ему свет и тепло, в кошмаре явно виделась Векне самым удобным рычагом, за который можно ухватиться, чтобы ворваться в этот мир.