Снова свет

Комната душила его. Тишина в пустом доме была не фоновой, а навязчивой — в ней звенело эхо последнего крика Уилла: «Отстань от меня!». Майк ходил от стены к стене. Его взгляд раз за разом натыкался на мольберт. Незаконченная картина. Незаконченный закат. Незаконченные они. Фигуры на холме казались сейчас призраками. Он не мог этого вынести. Ему нужно было что-то сделать. Избить подушку? Разбить что-нибудь? Заткнуть этот голос в голове, который твердил, что он всё испортил, что он стал причиной этого страха в глазах лучшего друга. Тем временем, в доме Байерсов, Уилл сидел на краю своей слишком большой, слишком неуютной в данный момент кровати. Он сжимал виски пальцами, пытаясь выдавить из головы образ: лицо Майка в магазине, искажённое болью от его же слов. Он причинил ему боль. Ту самую боль, от которой бежал. Круг замкнулся. Эта мысль жгла его изнутри, от чего становилось страшно. Внизу хлопнула входная дверь. — Уилл, я ухожу к Хопперу! — донёсся снизу голос Джойс, взволнованный и счастливый. — Еда в холодильнике! Не открывай никому! Он крикнул что-то невнятное в ответ. Машина завелась и уехала. Наступившая тишина начала казаться опасной. Он остался один. Наедине с этой тишиной и тем, что могло таиться в её глубине. Ему нельзя было оставаться здесь одному. Не сейчас. Майк не выдержал. Мысли слились в один сплошной порыв. Он не думал о рации, о правилах, о безопасности. Он видел перед собой только испуганное лицо Уилла и знал, что не может оставить его в таком состоянии. Ни на минуту больше. Он выскочил из дома, вскочил на велосипед и рванул в ночь. Педали крутились с такой силой, что скоро он уже едва чувствовал ноги. На повороте на улицу вынырнули из темноты три знакомые фигуры. Трой Томпсон, с сигаретой в зубах, усмехнулся. — Опа, наша жабка мчится! Опять к своему педику? Он шагнул на середину дороги, пытаясь преградить путь. Раньше эти слова вогнали бы его в ступор. Сейчас они лишь добавили масла в огонь. Не сбавляя скорости, Майк, проезжая в сантиметре от Троя, вскинул руку, показав им один единственный, ясный жест — средний палец. — Какие мы злые! — возмущено протянул тот. Обидчики с рёвом бросились вдогонку. Но Майк уже мчался как бешенный. Он не чувствовал ни усталости, ни страха. В голове стучало только: «УиллУиллУилл». Когда до дома Байерсов оставалось метров сто, он, не останавливаясь, спрыгнул с велосипеда и бросил его прямо на поляне. Ноги, забитые от езды, едва держали, но он не сбавил шага, наоборот перейдя на бег. Травянистый склон, крыльцо… Он взлетел на ступеньки, протянул руку, чтобы колотить в дверь. И в этот миг дверь с силой распахнулась изнутри. На пороге, запыхавшийся, с дикими от паники и решимости глазами, стоял Уилл. Он был в лёгкой футболке, босиком, как будто собрался выбежать, не успев даже обуться. Они замерли в десяти сантиметрах друг от друга, оба тяжело дыша, оба с одинаковым шоком и непониманием на лицах. Майк, всё ещё инстинктивно сжимал кулак для стука. Уилл смотрел ему в глаза с безумной надеждой и страхом. Он не может его снова оттолкнуть. Не сегодня. Не сейчас. — Ты… — начал Майк, переводя дух. — Я… — одновременно выдохнул Уилл. Их взгляды скользнули друг по другу, задерживаясь на деталях: потное лицо Майка с напряженными скулами, бледность и следы слёз на щеках Уилла, его босые ноги на холодном полу прихожей. Запах леса. — Дома… кто-нибудь? — хрипло спросил Майк, глотая воздух. — Нет, — резко, но при этом не двигаясь, ответил Уилл. Только его губы дрожали. Он начинал замерзать. С них было достаточно. Больше никакого страха, никаких кошмаров, никакого Векны, никаких обидчиков на дороге. Была только эта абстрактная сила, что притянула их друг к другу на таком расстоянии, сквозь тишину и темноту. Майк заметил легкую дрожь в теле Уилла. Он взял его за прохладную руку и затащил в дом, захлопнув за собой дверь. Он отрезал их от окружающего мира, от ночи, от холода, который касался босых ног Уилла. Они просто стояли в тишине. Вдвоём. В безопасности. Никто не видел. Парни одновременно это осознали, благодаря чему черты лиц обоих смягчились. В этот раз Уилл не видел ужасов, он видел только глубокие карие глаза, которые казались ещё чернее в темноте помещения. Дыхание начало выравниваться, замедляться. Майк смотрел на Уилла, и его переполняло чувство, которого он не знал раньше. Он делал это, но не с мальчиками. Не с Уиллом. Раньше он бы этого не понял. Однако сейчас, когда это было не просто желание попробовать, а настоящая необходимость, он принимал это как должное. Так правильно. Так должно было случиться. Он медленно поднял руку. Кончики его пальцев дрогнули, коснувшись щеки Уилла. Кожа под ними была прохладной, влажной от слёз, невероятно хрупкой. Уилл замер, но не отстранился. Он лишь прикрыл глаза, и его ресницы, тёмные и мокрые, легли на синяки под глазами. Это было позволением. Приглашением. Майк наклонился. Медленно, давая каждому из них время осознать, отступить. Но никто не отступил. Он почувствовал сначала его дыхание — тёплое, неровное. Потом, наконец, его губы. Первый поцелуй был вовсе не поцелуем. Это было прикосновение. Исследующее, едва ощутимое. Губы Уилла были мягче, чем он мог себе представить, и солёными от слёз. От этого простого соприкосновения в груди что-то вспыхнуло. Это не было страстью. Это было открытием. Таким он может быть. Такой может быть близость. Он оторвался всего на сантиметр, чтобы взглянуть в его глаза. Уилл открыл их, и в зелёной глубине не было страха — только тихое изумление. Это было прекрасно. И тогда Майк поцеловал его снова. Уже чуть увереннее, чуть сильнее, но всё ещё с той же трепетной нежностью. Он чувствовал, как Уилл неумело отвечает ему — так неуверенно, ведь он то точно делал это впервые. Как будто оба нащупывали вовсе незнакомый язык. В этом поцелуе звучало осознание: «Так вот каково это… с тобой». Он запустил пальцы в его мягкие волосы на затылке, и этот жест был одновременно и новым, и до боли знакомым, естественным, как дыхание. Это длилось недолго и целую вечность одновременно. Когда они наконец разомкнули губы, чтобы просто прижаться лбами друг к другу, дыша одним воздухом, мир за дверью перестал существовать. Были только они — два мальчика в темноте прихожей, только что нашедшие то, что так искали. Уилл стоял, всё ещё прижавшись к лбу Майка. Трепет от поцелуя всё ещё звенел в его крови. Запретная радость пульсировала в венах. — Я думал… — голос Уилла прозвучал сипло, почти шепотом. Он говорил прямо в пространство между их губами. — Я думал, если откажусь от тебя… ты будешь в безопасности. А получилось что я сделал только хуже. И себе, и тебе. — Т-ш-ш-ш… Теперь ты меня не отталкиваешь? — прервал его Майк, не веря, что сделал это. Он не представлял себе их первый поцелуй именно таким. Болезненным. Он означал воссоединение. — Майк, я просто кое-что поня… — Потом. Пойдём. — сказал он просто. Он повёл его по тёмному коридору, к его собственной спальне. Дверь была приоткрыта. Майк толкнул её. Комната пахла красками, бумагой и домом. Уиллом. Он скинул с плеч куртку и положил её на свободный стул рядом с дверью. Движения больше ничего не сковывало, Майк остался в футболке. В спешке, выбегая из дома, он не успел надеть ничего потеплее. Оно и не нужно было. Майк не включал свет. Он подвёл Уилла к кровати, и тот сел на край, глядя на него снизу вверх. В полумраке его глаза казались огромными и тёмными. Майк встал перед ним на мгновение, просто глядя, как будто запечатлевая этот образ — Уилл здесь, дома, с ним, не убегающий. Потом он мягко наклонился, положил ладони ему на плечи и нежно, но настойчиво уложил его на спину на прохладное покрывало. Ему всё ещё было страшно, что Уиллу болит плечо. Но тот не издал ни звука. Майк последовав за ним, опустился рядом, опираясь на локоть. Их лица снова оказались в сантиметре друг от друга. Здесь всё говорило об Уилле: пара рисунков на стенах, рисунки на столе, запах, тишина. Его взгляд скользнул по губам Уилла, а потом снова встретился с его глазами. Он прошептал: — И почему я так этого боялся?