Киямат (старая версия)

      Корабль неспешно бороздил спокойные волны, всё ближе подплывая к берегам небольшого портового городка Тиры на самой границе Святой Земли, чьи очертания виднелись всё лучше с каждой милей. На борту его показался высокого роста юноша, что тут же приблизился к краю палубы и положил руки на высокое ограждение, вдыхая свежий морской воздух полной грудью. Лёгкий осенний ветерок ворошил слегка выбивающиеся из-под киная огненно-рыжие локоны, неровно постриженные и забранные сзади в два хвоста, а также подол его свободных одежд. Яркие ткани покрывали всё его тело с головы до пят и одним своим видом указывали на его национальность – тиводец. Его нельзя было назвать писаным красавцем: в его чертах не было ничего примечательного, да и в целом внешность его была самой что ни на есть обыкновенной, однако была в ней одна-единственная деталь, что так выделяла его на фоне остальных – его глаза. Большие, яркие, цвета бирюзы, необычайно выразительные и глубокие, словно сама Бездна. Они сияли радостью и волей к жизни, будучи одним из наипрекраснейших зрелищ на всём белом свете. В его глазах была целая вселенная. Сейчас они с уверенностью и предвкушением смотрели вперёд, в сторону великой страны рек, озёр, а также гармонии, мира и процветания, светлого будущего.       Долгие часы дороги на пароходе из Зенита подходили к концу. Рыжий парнишка был просто вне себя от радости, когда покидал борт в компании своего старшего брата Докана и теперь мог узреть все красоты этого чудесного места, что ему хотелось обойти вдоль и поперёк, всё посмотреть и потрогать. Город встретил их огромным рынком, пестрившим всевозможной едой, тканями, драгоценностями, сувенирами, безделушками – всем, чего душа могла пожелать. Юноша бесконечно перебегал от одной палаты к другой, с увлечением разглядывая каждую мелочь, а зоркие, подобно ястребам, торговцы, только и ждущие впечатлительных клиентов вроде него, хватались за любую возможность, чтобы вцепиться в свою жертву и не отпускать её до тех пор, пока не удастся что-нибудь ей продать. Докану насилу удалось оттащить его от всех этих прилавков, однако одна из палат с уличной едой оказалась сильнее: уж очень привлекли его атлеи – цветные шарики из рисового теста с фруктовым сиропом внутри, нанизанные на деревянные палочки. Одну порцию рыжевласый юноша, не сдержавшись, купил и попробовал прямо там, бесцеремонно спустив ткань киная со своего лица.       – Ты что делаешь?! Прекрати сейчас же! – возмущения его брата не заставили себя долго ждать, но тот уже вовсю уплетал святоземскую сладость.       – Как вкусно! – воскликнул он после первого же шарика, чувствуя, как сладкая смесь растекается на его языке.       – Талис! – попытался призвать Докан к разуму младшего брата, однако тот его благополучно проигнорировал.       – Дайте ещё три! Нет, пять!       Он уже доедал свою порцию, когда пришло время забрать пакет со свежими атлеями и расплатиться с торговцем. Докан же в это время ошарашенно смотрел на хулигана, что, вопреки его надеждам, решился показывать свой характер. Быстро вернув кинаю прежний вид, паренёк направился дальше по шумной и людной дороге, и брат от него не отставал.       – Что это было? – спросил он вкрадчиво, грубо схватив Талиса за плечо.       – Ты о чём? – ответил рыжий, как ни в чём не бывало.       – Не прикидывайся дурачком, ты знаешь, что я имею в виду.       – Да что я сделал не так? Я же просто проголодался, – продолжал он, невинно хлопая длинными ресницами.       – Тебе ещё хватает наглости спрашивать, что ты сделал не так? – он словно хотел добавить ещё что-то, но отчего-то изменил своё решение, сказав всё одним измученным вздохом, – Талис, у меня нет желания читать тебе нотации, поэтому прошу, давай договоримся, что ты избавишь меня от своих выходок, пока не заселишься в общежитие. Хорошо?       – Без проблем, – беззаботно отозвался Талис, но недоверчивый взгляд его брата ясно говорил о том, что он уже начинал морально готовиться к худшему.       Их путь тем временем продолжался. Они поспешно покинули рынок, выбравшись на улицы города, где вывески всевозможных кафе, сувенирных магазинов и гостиниц без конца соревновались друг с другом в борьбе за внимание приезжих. Докан, как человек, уже не первый год проживающий в Святой Земле, был его поводырём, уверенно шагающим в нужном направлении, а Талис шёл за ним по пятам, оглядываясь по сторонам и с восхищением рассматривая архитектуру и смешавшихся с такими же чужеземцами местных жителей. Всё это было ему так интересно, выглядело так вдохновляюще и необычно, что его распирало от восторга. Плавные линии, похожие на волны, витиеватые узоры, напоминающие рябь на водной глади, невообразимые формы и морские образы – с каким же увлечением он рассматривал всё это на их скором пути!       – Интересно, а вода в них пресная или солёная? – неожиданно спросил он, поглядывая на один из многочисленных водных каналов, коими были напичканы улицы, – В смысле, она же откуда-то там берётся, а мы ведь как раз окружены морем...       – Не знаю, иди, попробуй, – с нескрываемой усмешкой отозвался Докан, не останавливаясь ни на минуту.       Что же касается Талиса, он и в самом деле резко изменил траекторию, направившись прямо к искусственному водоёму и попутно задирая длинный рукав, что был способен с лёгкостью скрыть даже кончики пальцев, а вместе с тем стягивая почти такую же длинную перчатку под цвет киная. Оголив руку и лицо, он опустился на выложенную каменной плиткой дорогу и зачерпнул загадочной водицы, уже готовясь коснуться её пухлыми губами. Нависшая над ним тень родного брата и его буквально витающее в воздухе раздражение, что он почувствовал даже не оборачиваясь, остановили его в самом разгаре этой шалости. Синие глаза, почти как у их матери, но куда более строгие и грозные, в отличие от её обычно грустных и разочарованных в такие моменты, будто бы спрашивали: «Это вот так ты держишь своё слово?»       – Хватит позориться, – произнёс он, всем своим видом говоря, что терпеть он младшего больше не намерен.       – Ладно-ладно, прости, я просто пошутил, – Докан оставил его слова без комментариев, в то время как Талис впопыхах натягивал перчатку обратно и отряхивал ткань тиводского сари от уличной пыли.       Сегодня его проводник был куда менее снисходительным: не то Талис уже успел довести его за ту неделю, что они провели вместе, не то ему просто не хотелось, чтобы его неугомонный братишка доставлял ему проблемы вне стен отчего дома.       

***

             Спустя время они сели на трамвай до железнодорожного вокзала; им ещё оставалось выдержать несколько часов дороги до столицы. Их выход сопровождала чудесная мелодия, доносившаяся откуда-то издалека: музыка лилась из-под скрипичных струн, унося с собою все проблемы и невзгоды. Они приближались к источнику сего прелестного звука всё ближе и ближе, пока Талис не узрел пожилого уличного скрипача, зарабатывающего себе на хлеб в окружении тех немногих, что сумели отвлечься от суеты предпраздничных будней и немного отдохнуть требующей покоя душой. Юноша остановился, не в силах позволить себе оторваться от его выступления и на самом деле просто желая остаться здесь, чтобы слушать его в умиротворении, позабыв обо всём.       – Талис, не отставай, – окликнул его Докан.       – Постой, – возразил он, – Давай немного послушаем.       – У нас не так много времени, ты же знаешь, – устало напомнил старший брат, нехотя возвращаясь обратно, – Идём, в Арари таких музыкантов навалом.       – Да, но я хочу послушать именно его.       – Чем дольше мы тут стоим, тем вероятнее пропустим свой поезд, а мы ещё даже билеты не купили. Ты правда хочешь торчать здесь ещё целый час?       – Да какая разница? Часом раньше, часом позже – главное доехать, разве нет? Мы же не настолько сильно торопимся.       – Да, но лично я не горю желанием возвращаться домой в потёмках.       – А я наоборот только и жду, чтобы увидеть вечерний город, – проговорил тот, уже представляя яркие огни вечно оживлённого мегаполиса.       Докан смотрел на него несколько мгновений задумчиво, затем тяжело вздохнул и наконец уступил:       – Ладно, жди здесь. Я сам схожу за билетами и вернусь к тебе, хорошо?       – Договорились, – несомненно, рыжий был рад такому исходу.       Докан покинул его, и Талис остался на том же месте, в компании таких же случайных прохожих, очарованных талантом старика. Юноша и сам не заметил, как со временем тело его само по себе начало двигаться в такт мелодии; он буквально слился с ней воедино, блаженно прикрыв глаза и подтанцовывая в своё удовольствие, совершенно позабыв об окружающих и даже не задумываясь о том, как мог бы выглядеть со стороны, что, по правде, его и вовсе никогда не волновало. Распахнув лазурные глаза, он бегло оглядел присутствующих, после чего подплыл к заинтересовавшей его симпатичной святоземке, что застенчиво стояла неподалёку, наблюдая за выступлением.       – Не хотите потанцевать? – воодушевлённо вопросил он, приглашающе протянув ей свою руку.       – Что Вы! – тут же засмущалась она, отводя глаза, в которых, однако, читался соблазн, – Я не умею...       – Я тоже не умею! – широко улыбаясь, воскликнул парень, мягко беря её за руки, – Всё будет хорошо, доверьтесь мне. Просто почувствуйте ритм и двигайтесь, как Вам вздумается – позвольте музыке Вас направлять.       Он осторожно вывел её в центр сформировавшегося полукруга, под самый прицел любопытных глаз, ожидающих того разнообразия, которое Талис собирался привнести в это шоу. Красавица немного нервничала, но не возражала и не сопротивлялась; его руки плавно переместились на её талию, и он повёл её в танце, таком же лёгком, как и эта мелодия. Девица и вправду доверилась ему, позволив взять на себя лидирующую роль и, стоит отметить, умело подстраиваясь. Постепенно её скованность спала, она больше не была столь зажата и просто-напросто наслаждалась чудным времяпровождением, с каждым мигом двигаясь всё увереннее и ведя себя более открыто. Временами чувства переполняли её настолько, что она не могла сдержать своего смеха, а Талис, видя её искреннюю радость, и сам смеялся ей в ответ. В конце их группового исполнения скрипача и двух танцоров ожидал взрыв оваций: счастливые люди рукоплескали им, подбадривая восторженными выкриками; Талис ответил публике грациозным поклоном.       – А Вы, оказывается, лгунья, – обратился он к своей партнёрше, – Вы были просто обворожительны в танце.       – Благодарю, – стеснительно улыбнулась она, – Но с Вами мне не сравниться.       – Бросьте, я не сделал ничего выдающегося, – он аккуратно взял её ладонь в свою, галантно коснувшись её тыльной стороны губами сквозь ткань киная, и посмотрел ей в глаза проникновенно, – Мне было очень приятно составить Вам компанию.       Он отошёл, направившись к дедуле и уже вынимая из кошелька сумму, от которой у того округлились глаза и отвисла челюсть, а Докан, если прознал бы, скорее всего всыпал бы братцу смачного подзатыльника.       – Ваша музыка волшебна, господин, – сказал он, положив деньги в небольшой коробок, где потихоньку скапливался скудный заработок старого музыканта.       – Спасибо тебе, сынок, – ответил он, похоже, до сих пор не веря своим глазам, – Уважил дедушку.       Талис уверенно ему кивнул, выпрямил спину и направился восвояси. На душе было отрадно, хотелось петь и ликовать, даря улыбку всем и каждому – настроение просто превосходное и, казалось, ничто не могло его испортить.       

***

             Солнце уже садилось, когда Арари встретил братьев своими огнями, небоскрёбами и суетой: бесчисленные прохожие куда-то торопились, трамваи разъезжали по округе, небеса бороздили дирижабли, изредка можно было заметить проезжающие мимо автомобили, повсюду горели рекламные вывески и слышалась музыка. В глазах Талиса, что сияли ярче прежнего, будто вобрав в себя все эти бесчисленные огоньки, искрился весь тот истинный восторг, всё то неописуемое счастье и нетерпение, рвущееся на волю из взволнованной груди. Он наконец-то оказался здесь.       Добравшись до центра, путники снова ненадолго разошлись: Докан пошёл отправлять домой телеграмму – нужно было сообщить семье, что они добрались до столицы в целости и сохранности; младший же брат в это время собрался прогуляться по главной площади и посмотреть, чем живёт вечерний город. Стоило ему выйти на озарённую светом людную территорию, как его взгляд столкнулся с ней, такой возвышенной и величественной, столь близкой, но в то же время недосягаемой – Ихтис. Статуя Богини высилась в самой середине, на покрытом нежными, как и она сама, цветами пьедестале. Прелестная девушка держалась уверенно, словно застыв во времени, пока шагала в бой, воинственно подняв меч к небесам и направляя за собой свой народ, и ни тени сомнения не было на её бесстрашном каменном лице. Россыпь осколков кневеллиса выступала на её груди, как имеет обыкновение на лицах махо, длинные локоны, в которых, казалось, можно было рассмотреть каждую волосинку, развивались по неосязаемому ветру, и сама она казалась такой настоящей, такой живой, что, было ощущение, она вот-вот начнёт двигаться, как и множество столетий назад. Говорят, её волосы были белее мрамора, а лик был светлым, как луна – люди с такой необыкновенной внешностью встречались невероятно редко. Талиса внезапно охватило странное чувство дежа вю: всё вокруг вдруг показалось таким необъяснимо знакомым, что на минуту он даже всерьёз задумался, не случалось ли ему бывать здесь раньше. Он стоял в прострации, потерявшись в глубинах своего разума, из самых закромов которого его мыслям едва слышно вторил колокольный звон...       – Всё хорошо? – беспокойный голос брата отогнал прочь это таинственное наваждение, заставив Талиса вздрогнуть.       – Да, я... просто засмотрелся, – выговорил он, невольно выдержав паузу в смятенном молчании.       Докан сперва посмотрел на него тихо, с неподдельным волнением за близкого человека, но затем взгляд его плавно перешёл с родного лица на статую всемирного идола. Он оценивающе прошёлся по открытым участкам её тела, дразняще выглядывающим из-под куда более откровенных одеяний, нежели в Тиводе, после чего вновь вернулся к Талису в сопровождении многозначительно приподнятых бровей.       – Я даже комментировать это не хочу, – произнёс он, прежде чем развернуться и зашагать вдаль по оживлённой площади.       – Всё не так! – отчаянно возразил Талис, ринувшись за ним, – Ты неправильно меня понял!       – Конечно-конечно, оправдывайся.       – Я просто восхищался мастерством скульптора и нечаянно ушёл в себя! Ни больше, ни меньше!       – Ну да, я же брата родного не знаю, – с раздражающей снисходительностью отзывался Докан на его реплики.       – Но в этот раз всё правда иначе! Честное слово!       – Талис, твоё слово и гроша ржавого не стоит.       – Господи, ну что за подстава?!       

***

             Совсем незаметно братья преодолели оставшийся короткий путь до одной из многих многоэтажек, почти ничем не отличающихся друг от друга. Поднявшись вверх на новеньком лифте, уставшие путники оказались в достаточно чистой для чуть более, чем недельного отсутствия своего хозяина двухкомнатной квартире, после чего, наконец, сумели расслабиться. Неторопливо сменив уличную одежду на более удобную и оставив вещи, они переместились на кухню, где Докан принялся готовить ужин, а Талис уселся рядом в ожидании, разбавляя процесс своей болтовнёй.       Докан жил здесь один с тех самых пор, как отыскал надёжный источник заработка в Святой Земле, что и стало причиной, по которой большую часть времени он проводил вдали от родины. Впервые он, гордость семьи Эйен, оказался здесь ещё в студенческие годы, когда, обучаясь ремеслу переводчика, приехал сюда на практику. Именно здесь он по счастливому стечению обстоятельств и нашёл своё призвание в лице представителя компании, специализирующейся на критике отелей и ресторанов. Насколько могли утверждать окружающие, Докан всегда имел поистине утончённый вкус в еде, любил пробовать что-то новое и мечтал объехать целый мир, чтобы ознакомиться с кухней других стран. К тому же, он всегда знал, как описать свои мысли и ощущения и умел придать им красивую форму.       – Скажи, Докан... – в конце концов решился озвучить терзавшую его мысль Талис, когда они уже приступили к трапезе, – Я когда-нибудь бывал до этого за пределами Тивода?       Тот остановился, занеся ложку с салатом над своей тарелкой, после неспешно опустил её вниз, глубоко вздохнувл и поднял на брата глаза, молча рассматривая его несколько мгновений.       – Нет, никогда, – прозвучал его ответ, – Почему ты спрашиваешь?       – Дело в том, что... Тогда, пока я ждал тебя на площади, меня не покидало чувство, будто я уже всё это видел, – Талис и сам подумал, что сказал какой-то бред, но обсудить это ему хотелось ещё с момента, как фигура Богини попала в поле его зрения.       – Может, ты и правда видел. На фотографии, скажем, – предположил Докан.       – Нет, я не об этом! Мне казалось, что я уже бывал здесь раньше.       – Талис, ты ведь и сам понимаешь, что такого быть не может. Ты и из Аниалуха-то почти не выбирался, куда там тебе было до Святой Земли?       – Я знаю, но...       – Послушай, у тебя, скорее всего, просто разыгралось воображение. Возможно, когда-то давно ты увидел эту площадь, предположим, где-нибудь в газете, впечатлился, да и забыл. А сейчас, когда ты лично оказался в этом месте, то изображение всплыло в твоей памяти, и у тебя возникло ощущение, словно ты действительно уже бывал здесь.       – Ты так считаешь? – Докан утвердительно кивнул.       – Выброси эти мысли из своей головы и не забивай её всякой чушью.       Более они к этой теме не возвращались. Трапеза прошла в мирной, спокойной обстановке, скрашиваемая ленивой беседой и голосом диктора какой-то новостной передачи из небольшого радио на подоконнике. За окном уже было совсем темно, и мало-помалу братья начали готовиться ко сну.       

***

             Всю ночь Талис не мог найти себе места, переворачиваясь с бока на бок и раз за разом меняя позу. Несмотря на страшную усталость, сна не было ни в одном глазу: все его мысли были о прошедшем дне и ярких впечатлениях, однако спустя долгие часы ночь всё же его сморила, отправив исследовать бессмысленные и странные сновидения, которые в большинстве своём напоминали несвязную чушь. И тем не менее, в этот раз его ожидало нечто выделяющееся.       Наутро ему явилось необычное видение: сложно было даже понять, о чëм оно было, но одно Талис запомнил ясно и чëтко – тонкая фигура с длинными белоснежными волосами, развивающимися по ветру – из-за игры света и тени он так и не сумел определить, мужчина это был или женщина – и неустанный звон колоколов где-то вдали, звук которых отзывался в его голове ещё пару мгновений после того, как он открыл свои глаза.       – Ого, ты уже проснулся, – заметил Докан, приближаясь к его ложу, – А я уж думал, мне снова придётся тебя будить, – он мягко опустился на край дивана, посмотрев на Талиса с заботой, – Как тебе спалось на новом месте?       – Если честно, не очень, – признался он, прикрыв рукой зевок, – Я долго не мог уснуть: я был так взбудоражен, что проворочался всю ночь, а под утро ещё и эти колокола...       – Какие колокола? – не понял старший брат.       – Ну вот эти, которые били с самого утра, вот так вот: «Бом... Бом...» – сонно отвечал рыжий, вновь закрывая глаза и укутываясь одеялом.       – Не было никаких колоколов, – возразил Докан, – Откуда им тут взяться? Здесь ведь даже храмов поблизости никаких нет. Тебе, должно быть, приснилось.       – Должно быть...       – Не засыпай обратно, – его рука поторопилась вернуть младшего к реальности, – Нас ждёт утренняя молитва, давай, поднимайся.       Религия была неотъемлемой частью в жизни тиводцев: в каждом доме обязательно был небольшой алтарь, перед которым те, стоя на коленях и сложив перед собой руки, возносили свои мольбы ранним утром, сразу же после пробуждения, а также ночью, перед сном. Обязательной была и одна короткая молитва до и после приёма пищи, а вместе с тем и посещение храма по воскресным дням и, конечно же, суровые посты перед особо важными в их вере праздниками, во время которых категорически запрещалось не только грешить, но даже есть в течение дня, дабы «очиститься телом и душой». За несоблюдение этих условий приходилось платить долгими молитвами и продлением поста. Талис никогда не относился к этому серьёзно: он не был религиозным человеком и не был уверен, что действительно во всё это верит, так что и по-настоящему молился он лишь изредка, всё это время думая о чём-то своëм. Каждое утро его приходилось будить ни свет, ни заря и насильно вытаскивать из мягкой и тëплой постели, чтобы затем приволочь к семейному алтарю и заставить присоединиться к молитве. За эти годы он научился незаметно досыпать в такие моменты и просыпаться аккурат к концу молитвенного часа, но иногда его семье всё же удавалось уличить рыжего в жульничестве, хотя большее, на что они были способны – так это отчитать его, но было ли в этом много толка?       Спустя долгие минуты мучений перед алтарём, стандартные водные процедуры и завтрак, любезно приготовленный Доканом, Талис выбежал во двор, блаженно улыбаясь тёплым лучикам сентябрьского солнца. Сегодня его ждало важное событие – церемония награждения особо выдающихся воинов и по совместительству мероприятие по случаю Дня Всеобщего Мира и Памяти Ихтис, организованное во Дворце Дружбы Народов; приглашение шло во вложении к письму о зачислении в академию, ради которой юноша и преодолел весь этот путь.       Светлое здание находилось не так уж и далеко, Докан подробно объяснил брату, как добраться до пункта назначения. На своём пути он снова прошёлся по той самой площади, бросив мимолётный взгляд на искусную скульптуру. Всё это пространство успели превратить в огромную, яркую ярмарку, где всё пестрело всевозможными красками и шумело в весёлом балагане – ещё вчера Талис обратил внимание на медленно выстраивающиеся каркасы палаток, а сегодня эти голые скелеты превратились в самый настоящий фестиваль. Так и хотелось остановиться, чтобы получше всё рассмотреть, прогуляться по праздничным просторам, любуясь проходящими мимо людьми, а также непременно закупиться у какого-нибудь тента, да только это желание пришлось перебороть – время понемногу начинало поджимать.       Когда он дошёл до указанного в письме места, то сразу же столкнулся с длинной очередью, контролируемой неподкупной охраной, чем подтвердил свои догадки о том, что это мероприятие было предназначено лишь для ограниченного круга лиц. С трудом вытерпев долгий, тщательный досмотр, он в конечном итоге оказался внутри, уже теряя дар речи от вида сего строения. Вышагивая по огромным коридорам с приятным волнением внутри, Талис с упоением разглядывал чудеса архитектуры со всеми её фресками, скульптурами и витражами с изображением особо значимых в мировой истории сюжетов, мало-помалу приближаясь к главному залу, где и должно было проходить мероприятие. Массивные резные двери были отворены настежь, являя всем вновь прибывшим успевшую образоваться толпу, разбросанную по всему помещению вокруг величавого дерева, озарённого просачивающимся через большое узорчатое окно на потолке светом – Древа Мира, живого свидетельства всеобщего согласия и нейтралитета. Талис сперва даже растерялся от всех этих масштабов, не зная, куда и податься, но на его счастье взгляд бирюзовых глаз неожиданно заприметил чью-то раалу – плотную фату, что надевали поверх киная. «Тиводец» – моментально сообразил он, тут же протиснувшись к нему:       – Здравствуй! – тут же начал он, одновременно возникая в поле зрения собеседника, – Ты не представляешь, как я рад встретить здесь тиводца!       – Здравствуй? – несколько ошарашенно отозвался юноша примерно его лет на вид, что совершенно не ожидал такого резкого вторжения в своё личное пространство, – Ты т... – он неожиданно запнулся, даже не начав предложение, и уставился на Талиса, не веря своим глазам.       – Что-то не так? – спросил он, ничего не понимая.       – О, Господи! – вдруг воскликнул тиводец, прижав ладони ко рту, а затем неуверенно отнял их, чуть протянув в сторону рыжего парня, словно желая прикоснуться к нему, но никак не решаясь, – Вы же Талис Эйен! Будущий Завж-Албинт-Амир! Встретить Вас – такая честь!       – Боже, ну право, не стоит, – слегка смутился Талис, – К чему нам эти формальности?       – Но Вы же...       – И нет ничего страшного в том, чтобы обращаться ко мне на «ты». Мне так даже комфортнее будет, правда. А то как-то даже неловко...       На мгновение Талис совершенно позабыл, насколько же был узнаваем. Казалось бы: те же закрытые одежды, те же узкие глаза, тот же кневеллис, выглядывающий из-под кожи на лице – беглым взглядом самый обыкновенный, ничем не примечательный тиводец. Однако его сари, отделанное скромным узором, сразу же выдавало в нём Эйена, ведь остальные тиводцы – не считая, конечно же, Амира и его семьи – не могли позволить себе такую роскошь. И дело тут было далеко не в достатке, отнюдь – всему причиной местные многовековые устои...       – Х-хорошо, – кажется, после просьбы Талиса парнишке стало немного спокойнее, – Но что Вы... ты тут делаешь?       – Да вот, считай, возникло желание принести пользу человечеству, – ответил Эйен размыто.       – Но ведь к этому не было совершенно никаких предпосылок... Почему?.. Как?..       – Вот так. Скажем, карты сложились. А что насчёт тебя? Что тебя сюда привело?       – Мой дом расположен на самой границе Тивода, в месте, которое чаще всего подвергается нападениям чудовищ. Я просто понял, что пришёл и мой черёд встать на защиту родного края, только и всего.       – Вот оно что. Наверное, непросто жить в таком месте...       – Мы не жалуемся. Хотя, скорее всего, мы просто привыкли. Но давай постараемся поискать и положительные стороны! К примеру, я и подумать не мог, что мне когда-нибудь выпадет шанс оказаться в таком месте, среди всех этих богатых, влиятельных и знаменитых людей! Но, как видишь, мечты становятся явью, и, я считаю, это здорово.       – Интересный взгляд на мир, – кивнул он себе, – Выходит, твоя мечта – это оказаться в одном месте с кем-то известным?       – Ха-ха, да, – Эйену показалось, что данный вопрос его немного смутил, – Признаюсь, есть у меня такое увлечение – следить за жизнью знаменитостей, узнавать о них что-то новенькое, выискивать про них интересные факты и всё в таком духе. Думаю, неудивительно, что с таким хобби во мне зародилось подобное желание.       – И правда... Постой, значит, ты и про меня немало знаешь? – внезапно осознал рыжий.       – Верно, – парень прищурился, пряча за кинаем коварную улыбку.       – Мне уже страшно... – сознался Талис.       – О, не переживай, там нет ничего такого, что не было бы известно широким кругам, – он сделал паузу, посмотрев на собеседника с тем же коварством, – Или есть?       – Выкладывай.       – Да я шучу! – как раз вовремя заиграла торжественная музыка, оглашая начало мероприятия, – Вот, уже и церемония начинается! Давай встанем поближе. Кстати, ведь я так и не представился; можешь звать меня Лахза.       – Приятно познакомиться, Лахза.       – И мне, Талис. Правда, приятно.       Им повезло занять место в одном из первых рядов, откуда наблюдать за праздничной процессией не составило бы никакого труда. Совсем неподалёку уже пристроились вездесущие папарацци, вовсю высматривающие материалы для новых статей. В зале тихо переговаривались, обсуждали грядущее выступление и строили предположения насчёт события, что должно было начаться с минуты на минуту. Приятной наружности ведущий поприветствовал всех собравшихся, не забыв огласить сам повод празднования по всей стране и высказав свои благодарности воинам, для которых и было организовано мероприятие. Под бурные рукоплескания им был приглашён сам президент Святой Земли, перед речью которого все сразу же стихли.       – Хочу поприветствовать всех, кто собрался сегодня на нашем празднике по случаю Дня Всеобщего Мира. Он посвящён целиком и полностью вам, ликвидаторам, ибо с древних времён вы без устали сражаетесь за нашу безопасность и благодаря вам больше тринадцати столетий назад нашей светлой Богине Ихтис удалось запечатать Бездну. По сей день вы продолжаете жертвовать своими жизнями ради всеобщего блага, без страха сгинуть от лап безжалостных чудовищ. Ваш вклад неоценим, за что я от лица всего человечества хочу выразить вам благодарность.       Когда его речь подошла к концу, мужчину проводили со сцены громкими овациями, после чего ведущий объявил о начале мероприятия. Юноши удостоились чести узреть крайне увлекательную программу, включающую в себя всевозможные танцы, песнопения и прочие выступления, радующие своей хореографией, красочными костюмами и отточенными до мастерства исполнениями. Не менее приятной частью мероприятия был фуршет, где Талису удалось попробовать ранее ему невиданные блюда и закуски, приготовленные с изыском не только во внешнем виде, но и во вкусе. За этот час они с Лахзой неплохо спелись, успев обсудить многие вещи, начиная качеством подготовленного для них события и заканчивая какими-то случайными подробностями их жизней.       Спустя примерно час с начала представления, в сопровождении парадной музыки на сцену вновь были приглашены президент и ликвидаторы из нескольких элитных отрядов, среди которых не хватало лишь одного; публику предупредили об их возможном опоздании. Президент оглашал имена одно за другим, озвучивая все достижения доблестных воинов за годы их верной службы, после чего торжественно вручал им награды. Совсем неожиданно тяжелые двери зала распахнулись, моментально обратив внимание всех присутствующих на объявившихся на пороге гостей. Талис затаил дыхание: это был МЭО3, самый настоящий МЭО3 – легендарный отряд сильнейших воинов, в числе которых был и их с Лахзой соотечественник, всемирно известный маг Доэт Никма.       – Извините, что прерываем это крайне важное событие своим опозданием, – чуть ли не нараспев огласил мужчина с золотыми волосами и лёгкой картавостью, – Нам пришлось немного задержаться: уж больно буйные нынче чудища водятся.       Отряд из десяти воинов двинулся вперёд, и по выражению лиц как минимум половины из них можно было понять, что им совершенно не хотелось привлекать к себе излишнее внимание, но в своём положении им вряд ли удалось бы этого избежать. Проворные репортёры, вооружившись своими ручками и фотоаппаратами, тем временем, уже обступили их, с жадностью силясь ухватиться хоть за что-то, что могло бы послужить поводом для сенсации.       – Какие-то они слишком чистые для тех, кто только что вернулся с опасного задания, ты не думаешь? – подметил Талис, не сводя глаз с Международного Элитного Отряда №3.       – А ты хотел, чтобы они заявились на мероприятие, с ног до головы покрытые кишками чудовищ?       – Твоя правда...       – Знаешь, вот смотришь на них, и попросту в голове не укладывается, что никому из них нет и сорока, – как-то горько произнёс Лахза, – Такова судьба всех ликвидаторов? Неужели мы тоже... станем такими?       Талис не ответил. Он был наслышан о вечном стрессе от пережитых ужасов, на который обрекали себя все, кто решился ступить на этот путь, из-за чего многие воины старели раньше времени.       – Скажи, Лахза, а ты и правда всех их знаешь?       – Конечно же! А ты?       – Признаться, из них я слышал лишь о Доэте, что, наверное, неудивительно, ведь он тиводец. И о Балдже Рассое, – он поднял глаза на своего личного фаворита примерно наравне с Никмой: на нём были тёмные зенитские доспехи, а его чёрные кудри и такая же чёрная щетина с широкими бровями очень контрастировали с бледной кожей, – В какой-то степени он мой кумир.       – О-о, прекрасно понимаю! В конце концов, он способен убивать террибилисов голыми руками! Такая мощь и правда восхищает. Но неужели ты и правда больше никого не знаешь?       – Ну, ещё я слышал о Сальваж Кошам и Эйкьяме Чиши-Ли. Кажется, они с Балджем дружат ещё со студенческой скамьи. И к тому же, они втроём – немногие выжившие после катастрофы двадцать седьмого года.       – Верно говоришь.       Они синхронно посмотрели на женщин, как раз шагающих рядом с Балджем. Бесстрастная Эйкьяма – живое воплощение смерти, как бы сказал Талис о её по-своему будоражащей внешности – со звоном касалась пола своим протезом на месте правой ноги.       – В тот день Эйкьяма лишилась своей ноги, – продолжил Лахза, – Балдж и Сальваж отделались куда легче, но это не помешало ей стать героем Чинсинси; даже её протез – часть её наград.       – Объясняет, почему он выглядит настолько роскошно.       – Я считаю, она действительно достойна уважения. Я имею в виду, в их стране ведь патриархат, девушек в солдаты не берут, да и вообще нередко оставляют в тени. И если уж даже там признали её заслуги, то она и вправду выдающийся воин.       – Да уж... Интересно, как она вообще здесь оказалась. Чинсинси – это ведь так далеко, выходцев оттуда на землях Косэя и вовсе не встретить!       – Думаю, именно поэтому она и могла уехать в Святую Землю – навстречу возможностям, подальше от этих рамок.       «Совсем как я» – подумал Талис. В этот момент Балдж совсем неслышно пробурчал что-то Сальваж, на что та тихо посмеялась, что-то ему ответив, поддерживающе положив ладонь на широкое плечо. Её пышные формы в сочетании с узкой талией, а вместе с тем блестящая осанка и необычайный шарм завораживали взгляд, отчего отвести его было почти невозможно; в реальности она была ещё более прекрасна, чем на фотографиях.       – Готов поспорить, он сейчас жалуется ей на то, как сильно не хочет здесь находиться и какая это всё показуха, – сказал Лахза с усмешкой.       – Я где-то слышал, будто они крутят служебный роман, – озвучил случайно всплывшие в голове сплетни Талис.       – Да, это и правда довольно популярное предположение у журналистов, но я не думаю, что Балдж такой человек, – выразил он своё частичное согласие, – Безусловно, Сальваж невероятно обворожительна, и я уверен, что многие мужчины мечтают провести с ней хотя бы одну ночь, но я считаю, что он никогда не предаст ради неё жену и сына. В конце концов, СМИ любят приукрашивать и раздувать из мухи слона.       – Звучит как-то неправильно, на самом деле...       – Может быть, но нужно же как-то привлечь внимание публики, чтобы успешно продаться. Им ведь тоже кушать хочется.       – Кажется, в бою Сальваж использует пиромагию?       – Это так. Удивительно, до чего додумались в Буэно – использовать стихию как оружие! Хотя... Почему это только в Буэно?       – Вот именно. В других странах ведь есть и гидромагия, и фотомагия, и что-то ещё...       – Ну, сути это не меняет. Люди думают, что при помощи кневеллиса подчинили себе силы природы. Не находишь это забавным?       – Не знаю. Разве мы не занимаемся тем же самым?       – Но ведь для махо магия совершенно естественна. Для других людей – чужда.       Уловив настораживающие нотки в тоне Лахзы, Талис понял, что диалог идёт куда-то не туда, и поспешил сменить тему:       – А что насчёт остальных воинов? Что ты можешь сказать, к примеру, о том алатырце? – спросил он, подразумевая златовласого мужчину.       – Ты про Ярослава Щуку? Ну, насколько мне известно, они с Бринхильдой Грай – той высокой блондинкой из Мидгарда – выпустились в том же году, что и эта троица, так что весь этот длинный и сложный путь они прошли все вместе. К тому же, в день трагедии им тоже посчастливилось уцелеть. Ещё я знаю, что они оба преподают в академии, и подход у них, скажем так, специфичный. Попавших к ним студентов они не щадят совершенно, выжимают из них последние соки, приправляя всё необычным, я бы даже сказал, жестоким чувством юмора.       – Мне бы не хотелось к ним попасть.       – Но зато это действительно работает: их отряды почти всегда лидируют в рейтинге успеваемости.       – Ладно, а кто вон тот рыжий паренёк?       – Это Клиамейн Абертоль – воин из Эглуса, самый молодой в МЭО3. Говорят, он просто чудо, какой очаровательный: искренний и отзывчивый, всегда поможет и подскажет, обязательно поддержит добрым словом, даже если нет повода – словом, душа компании. А рядом с ним – Гертруда ван де Кастиль, его возлюбленная, мечница из Вандетта. Они во многом схожи и, быть может, именно поэтому сошлись. Слышал, они недавно съехались и сейчас оба живут в одном тихом городке Вандетта, а на задания предпочитают обязательно отправляться вместе, чтобы быть уверенными в целости и сохранности друг друга.       Талиса это очень умилило, как и нетипичность их союза. Клиамейн был высоким, миловидным юношей с красивой фигурой и хорошеньким лицом. Гетруда же, мало того, что даже выглядела старше, пусть и незначительно, была обладательницей достаточно средней наружности и, к тому же, имела лишний вес. Крайне редко, когда такие прелестные на вид молодцы, как Абертоль, обращают внимание на тех, кто не столь же привлекателен.       – Хорошо, а этот мужчина с бородой? Кажется, из Псыошха.       – Ты прав. Это Псабыда ику Ингыр, один из стрелков их отряда.       – Интересно, какого ему со всей этой волоснёй на лице?       – Мне кажется, не очень удобно. Но в Псышха это считается атрибутом мужества, поэтому у них многие отпускают бороды. А вот нам такое не позволяет кинай...       – Да уж, иметь какую-либо растительность нам было бы очень проблематично.       – Если честно, нарты меня немного пугают. С одной стороны, слышишь, как они говорят о хабзэ, их негласных правилах, об их мужах, якобы достойнейших из всех, о том, что женщины у них неприкосновенны... А с другой – эти постоянные истории о том, как нартские мужчины кого-то изнасиловали или избили за отказ от близости, причём нередко насмерть. Ещё и то рвение, с которым они чуть что кидаются в бой или то, как охотно они скупают у Алатыря огнестрельное оружие... Они такие варвары, ты не находишь?       – Лахза, мне кажется, тебе надо читать поменьше новостей.       – Возможно.       – Да и потом, такие ужасы происходят по всему миру, стоит ли винить в этих бедах одних нартов?       – Конечно, нет. Если здраво рассудить, то в том же Дисглерио это обычные будни, а вот в Псыошха – скорее отклонение от нормы, но... Не знаю, мне всё равно не по себе. Хочешь, не хочешь, а стереотипы делают своё дело. Знаешь, ведь ещё совсем недавно – ну, как недавно? год назад уже, пожалуй – произошла история такая громкая, что ты точно её знаешь. Она по всему миру тогда разлетелась: князя Ахмеда ику Керта убили, Салорское княжество до сих пор не оправилось до конца.       – Ох, и правда, помню эти события. Я так и не понял, что же тогда произошло.       – Так никто не понимает! Среднюю дочку украли средь бела дня, младший сын пропал безвести, а отца потом нашли убитым прямо на улице. И ведь по сей день неясно, кто это сделал и с какой целью.       – А что же мать и старший ребёнок?       – Мать, если я правильно помню, уже давно умерла от песчанки, так что она к этой истории точно не имеет никакого отношения. А вот старшая дочь незадолго до этих событий вышла замуж за Камбулата ику Шодженцыка, который, кстати, сейчас и правит Салорским княжеством, но они тоже оказались непричастны к данному несчастью.       – Может ли к этому быть причастен Культ?       – Как знать. Уверен, ниточки, за которые они дёргают откуда-то из-за кулис, раскиданы по всему миру, так что это вполне возможно.       – Ну и жуть. Что ж, а кто последний? – решил он вернуться к прежней теме, кивнув на оставшегося воина.       – О нём мне известно не так много. Могу сказать лишь, что его зовут Цагаангоо Бадма, и что родом он из Алтан Тал-Нутага. Он второй стрелок в отряде, но в отличие от Псабыды является лучником, чья стрела разит наповал. Ещё могу добавить, что в отряде он самый старший, так ещё и на службе находится дольше всех.       – В элитных отрядах тоже по два стрелка?       – Элитные ликвидаторы могут превосходить по силе целый отряд класса С вместе взятый, и потому нечасто отправляются на миссии полным составом, но несмотря на это их отряды всё равно стараются обеспечить двумя воинами, способными вести дальний бой, для сохранения баланса на случай каких-то совсем серьёзных ситуаций.       – Вот оно как...       Группа припозднившихся знаменитостей под прицелом множества взоров преодолела расстояние до сцены, где, немного погодя, продолжилась торжественная церемония. Восхищëнный взгляд Талиса с трепетом обводил каждого ликвидатора, пока неожиданно не встретился... С ним. Безупречное белое лицо с тонкими чертами, завораживающее в своём спокойствии, идеальная фигура, узкая талия, стянутая корсетом, дорогая одежда с характерным для Дисглерио кроем, прекрасная осанка, белоснежные волосы, забранные в высокий хвост... Талис попросту не мог отвести глаз от этой белой диковинки, такой чистой и прелестной, столь роскошной, невыносимо красивой. В его памяти тут же всплыл тот загадочный образ из необычного сна, который он, ведомый яркими эмоциями и новыми впечатлениями, уже почти и позабыл за этот день. «Конечно же, это может быть просто совпадение...» – подумал он, как вдруг оказался прерван:       – Ты так замер, на что ты смотришь? – вернул его в реальность голос Лахзы.       – А... Да так, я просто немного задумался...       – Постой, неужели это Амсэр?! – проследив за взглядом Талиса, и его новоиспечённый приятель вдруг заприметил столь заинтересовавшего его санта, – Не думал, что увижу его здесь! С другой стороны, я мог бы и догадаться, что он выберет лучшую академию из всех...       – Амсэр? Кто это? – непонимающе спросил Талис.       – Ты правда не слышал о нём?! – искренне не поверил Лахза, – Сэмюэль квим Амсэр – молодой виконт из Дисглерио, оставшийся без семьи и потому самостоятельно управляющий огромным имением, несмотря на свой юный возраст??       – Как-то информация о нём прошла мимо меня... – сказал Эйен, неловко улыбаясь, – Но, в самом деле, поразительно. Наверное, ему очень непросто...       – Это правда. Последние месяцы он был поглощён судебными разбирательствами, пытаясь отстоять своё наследство, которое должно было перейти брату его покойного отца из-за того, что на тот момент по закону Дисглерио он, по сути, был ещё ребёнком, а значит не имел никаких прав. Насколько я понял, его семья находилась не в лучших отношениях с тем самым братом, поэтому я даже не знаю, как бы сложилась судьба Сэмюэля, если бы он не выиграл этот суд. Моментами Дисглерио кажется довольно суровым местом...       – И не говори, – согласился Талис: географию он знал на троечку, но даже так он был наслышан о строе общества в Дисглерио и порой диких случаях, что были вызваны такой иерархией, – Радует, что эта история закончилась для него хорошо.       – Верно, – кивнул Лахза, – Я понимаю, что вся эта ситуация скорее новость для Дисглерио, но я не припомню подобных случаев за последние годы хоть где-либо, поэтому мне показалось, что ты мог быть в курсе.       – Как видишь, я не оправдал твоих ожиданий, – сказал он, пожав плечами, – Но погоди, раз он здесь, значит, он тоже станет ликвидатором?       – В Дисглерио ведь принято, чтобы мужчины из высших слоёв несли военную службу по достижении совершеннолетия, а Сэмюэлю как раз на днях исполнился двадцать один год. Насколько мне известно, для Амсэров это имеет особое значение, так как их династия испокон веков занимается военным делом. К слову, это уже что-то из разряда слухов, но я где-то видел информацию, будто Сэмюэль совершенно не чувствует физической боли!       – Да ну! Быть такого не может! – он не поверил.       – Я тоже не думаю, что это правда, но с другой стороны, кто его знает? Не мог же этот слух возникнуть на пустом месте.       – Надо будет обязательно спросить у него об этом, если мне удастся с ним познакомиться!       Внутри Талиса разгорался интерес, и он вновь посмотрел на прелестного виконта. Тот же неотрывно глядел прямо на него, словно слышал только что их разговор, невзирая на шумный зал и разделяющее их расстояние, но не успел Эйен и напрячься, как Сэмюэль отвёл взгляд, посмотрев куда-то в сторону основного действа, будто ничего и не было. «Да. Мне определённо нужно познакомиться с ним» – твёрдо решил он, кивнув своим мыслям.       

***

             Талис едва дождался, когда мероприятие подойдёт к концу и, быстро попрощавшись с Лахзой, принялся выискивать в толпе шелковистые локоны цветом белее снега, помчавшись за ними, словно мотылёк, летящий прямо в смертоносное пламя, лишь потому что оно ярко пылает. Он и сам не знал, почему этот юноша вдруг стал для него таким особенным, но было в нём что-то, что заставляло его сердце трепетать, а всё тело охватывало странным волнением. Он продолжал идти к своей цели, протискиваясь через кучу людей и боясь потерять её из виду. Он заметил, как Сэмюэль вдруг отделился от остальной массы людей, свернув куда-то за угол, и так скоро, как только мог, прошмыгнул вслед за ним, очутившись в широком пустом коридоре, озарённом светом из-за высоких витражей.       – Сэмюэль! – окликнул его Талис.       Виконт, до сего мгновения шагающий с завораживающей походкой под стать своими внешности и статусу, остановился, обернувшись на его голос. Талис же наконец сумел догнать его, ощутив приятный запах дорогого парфюма, но стоило ему встретиться с его глазами, как весь его энтузиазм чуть было не испарился в тот же миг. Его глаза, эти бледные глаза были полны такой неописуемой боли и усталости, словно вес целого мира давил на него каждую секунду его жизни. От одного этого взгляда по всему телу Талиса пробежал рой мурашек, а в груди вдруг поселился странный, необъяснимый страх. И всё же, отступать было уже поздно...       – Я Талис Эйен. Думаю, ты знаешь обо мне, – набравшись уверенности, продолжил он, протянув руку в знак приветствия, – Я многое слышал о тебе и всё ждал случая, когда нам выпадет шанс познакомиться. Судя по всему, у нас не такая большая разница в возрасте, поэтому предлагаю сразу на «ты».       Прекрасный юноша так и не ответил на его рукопожатие, его взгляд же прожигал собеседника насквозь, будто смотря в саму душу и выворачивая её наизнанку, отчего с каждой секундой находиться в его компании становилось всё неуютнее. Однако, Талис не упустил возможности получше его рассмотреть: необычайно чистая кожа, ровный нос, розоватые губки, узкие контуры, длинная прядка спереди, выбивающаяся из идеально уложенных лилейных волос и такие же светлые брови и ресницы. Его стройную белую шею подчёркивал чёрный чокер с золотым кулоном, на поверхности которого тиводец рассмотрел изображение крылатого оленя на фоне могучего дуба – скорее всего, элементы фамильного герба, сообразил он. В этот же момент он обратил внимание, что виконт был немного выше него. Нельзя было отрицать, что при всей мрачности его тяжёлого взора, Сэмюэль буквально сиял во всех смыслах этого слова – он был словно ангел во плоти. Какой же контраст!       – Ответь мне, ты любишь свою семью? Своих друзей, невесту? – идеальная сантская речь, неискажённая никакими изъянами либо акцентами, полилась из его уст, подобно горному ручью.       Необычное развитие событий и диалога вкупе с откуда-то взявшейся нервозностью, не свойственной Талису, застали его врасплох, отчего тот не сразу сообразил, что следует на это ответить.       – К-конечно люблю, что за вопросы вообще?       – Тогда возвращайся обратно в Тивод.       На секунду Талис даже подумал, что ослышался.       – Что? – только и мог вымолвить он.       – Тысячи людей ежедневно погибают на этой работе, а те, кому чудом удаётся выжить, чаще всего становятся калеками или теряют всякую волю к жизни. Ликвидаторами становятся только те, кому уже нечего терять, либо те, кому попросту не оставили выбора. У тебя же выбор есть. Многие люди не могут мечтать и о половине возможностей, что есть у тебя, но ты всё равно предпочитаешь отказаться от всех благ, что тебе дала судьба и поставить на кон свою жизнь. Скажи, ты правда настолько эгоистичен? Бессердечен? Или может ты просто невыносимо глуп, раз не понимаешь, на что себя обрекаешь? – сказать, что Талис опешил от такой речи – ничего не сказать: он не мог произнести и слова, выпучив и без того огромные глаза и раскрыв рот от удивления, – Если тебе правда настолько всё равно на самого себя, то хотя бы потрудись подумать о своих родных и близких. Ты даже представить себе не можешь, сколько скорби им принесёт твоя гибель, – он сделал короткую паузу, а после заключил с полным усталости вздохом, – Если в тебе есть хоть капля сострадания – возвращайся в Тивод.       – Но как же весь тот путь, который я сюда проделал, деньги, которые мы внесли за моё обучение... – к Эйену наконец вернулся дар речи.       – Неужели после моих слов это единственное, что тебя беспокоит?       – Но ведь стать ликвидатором – это моя мечта! Я правда желаю этого всем своим сердцем! Я всего-навсего хочу быть в состоянии защитить себя и дорогих мне людей! Что же в этом плохого?       – Мечта? – усмехнулся виконт, – И давно у тебя эта мечта? С детства? Или может с того момента, как ты осознал, что к своим годам ты не достиг совершенно ничего, а на большее тебе фантазии не хватило? Никто, кроме тебя, не виноват в том, что ты не можешь никак себя реализовать, – Талис начал замечать, как этот диалог становится более личным, и его это насторожило; сдавать позиции сейчас было нельзя.       – Ты не прав, – возразил он, подняв на него глаза, полные уверенности, – Борьба с теребиллисами – это моя давняя, заветная мечта, и я прекрасно знаю, как реализовать себя, так что я достигну её во что бы то ни стало! Я обязательно стану ликвидатором, чего бы мне это ни стоило, и более того – я стану величайшим воином в этом мире, перед видом которого будут трепещать даже самые страшные чудовища на этом свете! Можешь не верить в меня, на я на зло ТЕБЕ достигну таких высот, которые тебе даже и не снились! Вот увидишь!       Сэмюэль молчал. Он ещё долго обводил Талиса своим пронзительным взглядом, будто бы изучая его или пытаясь понять, что у него на уме. Конечно, не всё, сказанное им в тот момент было правдой, но рыжий попросту не мог уступить этому грубияну. В следующую минуту Амсэр посмотрел куда-то в сторону, задумчиво вскинув брови.       – Ну, поглядим, – наконец произнёс он, поворачиваясь к юноше спиной, – Хотя я надеюсь, что мы с тобой больше не увидимся.       Теперь на это надеялся и Талис. Ещё некоторое время он продолжал стоять на том же месте, глядя, как Сэмюэль удаляется, разнося по пустому коридору удары каблуков о резной кафель.       Совсем не так парнишка представлял себе знакомство со знаменитым виконтом. До сего момента он и подумать не мог, что столь интригующее общение с этим загадочным молодым человеком сумеет настолько разочаровать его и оставить за собой такой неприятный осадок. Однако пусть Эйен и утаил от него некую истину, он действительно не собирался отказываться от своих намерений. В конце концов, он всё давно решил...