Киямат (старая версия)

      Первым, что Талис услышал из глубин своих сновидений, был мягкий голос Цэцэга, поначалу звучавший где-то вдалеке, постепенно приближаясь. С трудом разомкнув тяжёлые очи, он увидел перед собой его доброе лицо с его обычной ласковой улыбкой. Юноша склонился над сладко спящим ещё мгновение назад другом, положив одну руку ему на плечо и пытаясь осторожно его растормошить.       – С добрым утром, Талис. Пора вставать.       Рыжий лениво перевернулся и зевнул, слабо потирая глаза кончиками пальцев.       – Который час? – сонно спросил Эйен, сражаясь с желанием укутаться в одеяло и продолжить просмотр своего прерванного сна.       – Сейчас шесть утра.       – Что? Так рано... – измученно возмутился Талис.       – А чего ты ожидал? – посмеялся Цэцэг, – Здесь все так просыпаются. Нет, конечно, ты можешь встать и позже, никто тебе не запрещает, но, зная, какие иногда тут образовываются очереди в туалет и душевые, ты рискуешь опоздать на утреннее собрание, – в ответ рыжий лишь что-то неразборчиво прохныкал, – Давай, поднимайся. Скоро ты привыкнешь к такому распорядку дня.       Собравшись с силами, Эйен, наконец, приподнялся, бегло осматривая происходящее в комнате: все суетились, собирались, кто-то был пободрее, а кто-то всё ещё дремал на ходу, где-то уже были заправлены кровати, а где-то их владельцы даже не поднялись. Цэцэг не обманул – к моменту, как Талис выбрался из комнаты, уже образовалась очередь из желающих приступить к водным процедурам студентов. Когда же Талис преодолел это испытание и, пристроившись вслед за милым другом, вышел во двор, где начинали потихоньку собираться обучавшиеся, он увидел Сэмюэля. Прекрасный юный виконт стоял в одиночестве, поодаль ото всех, задумчиво рассматривая свои длинные ухоженные ногти; когда Талис спустился вниз со своего спального места, его кровать, как и вчера, была уже давно заправлена – Эйен бы не удивился, если бы оказалось, что юноша пришёл сюда первым. Вскоре подошёл Балдж в паре с каким-то неизвестным Талису мужчиной, и ученики начали послушно выстраиваться в ряд, после чего прошла перекличка, вслед за которой воин объявил о начале зарядки.       – Начинай с головы и постепенно опускайся ниже, – посоветовал Цэцэг, разминая шею, – Не делай таких резких движений, знай меру. Не торопись, разминайся хорошо – у нас ещё двадцать минут.       – Кошмар, вы правда таким каждый день занимаетесь? – недовольно спросил Эйен, стараясь следовать советам товарища, – Я уже не помню, когда в последний раз делал такие упражнения... Совсем ничего не гнётся...       – Ничего, это дело поправимое. Главное – усердие, а остальное приложится со временем.       Когда же утренняя зарядка подошла к концу, студентам разрешили приступить к завтраку – к этому часу Талис уже успел проголодаться. В столовой подавали овсяную кашу с бананом и нартскими орехами и зелёный чай; Эйен выглядел разочарованным подобным блюдом, что не могло не вызвать у Цэцэга сочувствующей улыбки.       – Не ожидал увидеть на завтрак каши? – спросил он у друга, приступая к трапезе.       – Не то чтобы... Скорее, надеялся, что у меня будет выбор с более приятной альтернативой, – ответил Талис, с отвращением осматривая овсяную массу в своей тарелке и водя по ней ложкой, слегка морща орлиный нос, – Не люблю кашу. Да и зелёный чай не понимаю, горький он какой-то.       – Ну, а что ещё остаётся делать? Здесь ты либо ешь, что подают, либо голодаешь, – Талис горько вздохнул, – Не переживай, здесь тебя быстро приучат к правильному питанию.       – Правильному? Значит, ни жареного, ни солёного, ни соусов, ни... Ничего из нормальной, съедобной еды? – спросил рыжий с отчаянием.       – Да брось ты, не всё так плохо. Полезная еда тоже может быть вкусной. Недаром же тебе в кашу добавили банан и орехи. Попробуй, она не так ужасна на вкус, поверь мне.       Делать было нечего – оставалось только смириться со своей участью и терпеть местный рацион за неимением иного варианта. Пережив завтрак, Эйен был вынужден разойтись с Цэцэгом: тот должен был отправиться на собрание своего отряда, а Талис в это время двинулся вслед за остальными первогодками к расписанию, чтобы разобраться, где и какие занятия должны сейчас проходить. Начался его первый учебный день...       

***

             Первой дисциплиной, к изучению которой они сегодня приступили, был урок магии. Студенты из нескольких отрядов расположились в просторной аудитории с несколькими этажами рядов парт. Талис уселся на третьем ряду, рядом с Варди и близнецами, к которым уже начал испытывать сформировавшуюся ещё в первую день близость, что имела все шансы перерасти в самую настоящую дружбу. Неподалёку от них занял место Сэмюэль: он всё так же держался от других обособленно, мало обращая внимания на своё окружение и полностью находясь в собственных никому не известных мыслях. На секунду Талису даже стало жалко его – похоже, его сложный характер оттолкнул не только рыжевласого тиводца, но и всех остальных людей. Подобного одиночества Эйен вынести не сумел бы...       Спустя около пяти минут после начала занятий, дверь аудитории отворилась, и все тут же затихли, встав, приветствуя вошедшего преподавателя. Им оказался высокий, худощавый мужчина средних лет, облачённый в строгую мантию в тёмных оттенках. Он подошёл к учительскому столу, искоса окинув взглядом аудиторию, и, положив на его поверхность какие-то книги, обернулся лицом к собравшимся студентам, заговорив:       – Приветствую всех присутствующих. Моё имя Идрис Лонан, я профессор из Эглусского университета магических наук и с этого дня буду вести у вас уроки магии. На этих занятиях мы с вами будем говорить о кневеллисе, учиться им пользоваться, а также узнавать о его воздействии на окружающий мир и человеческий организм. Не будем медлить, начнём с самых основ, известных всем и каждому, но необходимых для повторения. Открывайте тетради и начинайте записывать, если не хотите столкнуться с проблемами на экзамене. Итак, приступим, – Талис впопыхах раскрыл свою тетрадь и взялся за ручку, едва успев отступить немного места для того, чтобы позже вписать число и тему, – Кневеллис – это минерал, который при должном использовании проявляет уникальные свойства, называемые магией. Кневеллис способен вступать в контакт с другими драгоценными камнями и образовывать с ними соединения, которые усиливают те или иные свойства. На практике такие соединения обычно обозначаются названием камня, с которым кневеллис образовал слияние, например «кневеллисовый рубин» или просто «рубин». Не отходя от темы, кто сможет назвать главное свойство рубина?       После его вопроса вверх тут же взмыло несколько рук; его взгляд с любопытством пробежался по всем желающим блеснуть своими познаниями. Талис быстро огляделся: в их числе были спокойно сидящий в нескольких сантиметрах от него Сэм, уже знакомый ему Инал и ещё несколько неизвестных ему студентов. Сразу становится ясно, кто решил с самого начала зарабатывать хорошие оценки и завоёвывать благосклонность преподавателей.       – Начнём с Вас, – сказал Идрис, указав на беловласого виконта и обойдя свой стол, чтобы сесть за него и раскрыть журнал, – Имя, фамилия, отряд.       – Сюмюэль квим Амсэр, отряд С13, – отвечал он, – Наиболее эффективен рубин для регенерации, именно поэтому его часто используют ликвидаторы. Недостатком этого соединения является то, что рубин не сумеет восстановить утраченную конечность, и, более того, принцип его работы заключается не в ускорении заживления, а в генерации новых клеток на месте старых. Однако эффект рубина, как и многих других соединений, временный, и потому пользу из себя представляет только на поле боя, когда нет времени и возможности думать о полученных ранениях.       – Совершенно верно, – прокомментировал его ответ профессор, что-то у себя отметив, – При грамотном использовании кневеллисовый рубин может спасти вам жизнь, но никакая магия не заменит хорошей медицины. Раз уж зашла речь о правильном использовании кневеллиса, кто сможет привести пример любой ошибки при пользовании тем или иным камнем, что в итоге привела к плачевным последствиям? – в этот раз среди всех желающих его выбор пал на Инала, – Пожалуйста.       – Инал ику Хацык, отряд С11. Мне известно о случаях, когда люди пользовались магией агата, неверно рассчитав время или находясь в неправильном положении – к примеру, стоя на земле. Учитывая, что агат буквально может лишить человека осязаемости, использовать его крайне опасно из-за риска попросту застрять где-либо без возможности выбраться.       – Именно так. Нередки случаи, когда опрометчивое и бездумное применение агата приводило к летальному исходу: люди хоронили себя заживо, проваливаясь под землю, либо замуровывали себя в стену. Считайте, вам повезло, если в вашем теле просто-напросто застрянет какой-нибудь предмет, хотя извлекать его из вашего организма будет очень проблематично. Как раз из-за такой опасности к магии кневеллисового агата прибегают только в крайних случаях, а в нашей программе уделяется такое внимание освоению её техники. Что ж, однако, не всегда виной в том или ином несчастном случае может стать человеческий фактор. Подойдём к этому аспекту с такой стороны... Все ведь из присутствующих знают Балджа Рассою? Надеюсь, вы так же все знаете и о том, что во время сражений он всегда облачён в доспехи. Почему?       Ответ дала неизвестная до этого Талису девушка из другого отряда:       – У некоторых людей может проявиться аллергия на те или иные соединения. В таком случае у человека наблюдается болезненная реакция на магию конкретного камня: кто-то переносит это легче, кто-то – тяжелее, но исход почти всегда довольно неприятный. В случае Балджа Рассои мы можем увидеть аллергию на хризолит, который при использовании покрывает отдельные конечности или тело целиком некой оболочной, прочной настолько, что многие используют её не только как защиту, но и как оружие. Отсутствие возможности пользоваться хризолитом делает любого человека очень уязвимым на поле боя, так что можно сказать, что его броня является альтернативой.       – Вы абсолютно правы. Выявление аллергических реакций и поиск замены для неподходящего кневеллиса – одна из главных целей наших уроков. Не переживайте, как минимум в первый ваш год мы не позволим вам умереть, – эти слова показались Талису не слишком обнадёживающими, – Итак, вернёмся к самому кневеллису, – он встал из-за стола, вернувшись в своё исходное местоположение, – Основной источник кневеллиса, как, думаю, все из вас прекрасно осведомлены – это Бездна. То, что Бездна богата этим кристаллом – это ещё очень и очень мягко сказано, но из-за его добычи фундамент нашего мира начинает разрушаться, в следствие чего с каждым годом искать новые камни всё сложнее и сложнее, а их стоимость становится всё выше и выше. Впрочем, это уже совсем другая тема, не касающаяся нашей дисциплины. Кневеллис, несмотря на вышесказанное, вполне реально отыскать и в других местах: он встречается в некоторых пещерах, а также в живых организмах. Среди них встречаются и люди – эта раса называется махо и своё начало она берёт из Тивода. На нашем сегодняшнем уроке среди нас как раз очень удачно присутствуют её представители, так ещё и, как я погляжу, из самого Тивода, – Идрис неожиданно посмотрел прямо на Талиса, – Юноша с рыжими волосами в третьем ряду, я давненько уже на Вас поглядываю. Вы ведь Талис Эйен, я не ошибся?       – Он самый, – натянул тиводец на уста улыбку, однако внутри он ощутил подступающее напряжение, догадываясь, к чему идёт этот диалог.       – Талис, как представитель династии потомственных магов, причём, стоит отметить, довольно могущественных, не поделитесь ли с нами своими познаниями? – вот и явил себя тот подвох, ожидая которого Эйен так насторожился.       – А... какими именно? – решил он уточнить.       – Любыми. Расскажите нам что-нибудь, что угодно, даже самые основы – это же только ознакомительное занятие.       – Извините, мне кажется, мои ответы вас не совсем устроят. Не думаю, что смогу вас чем-то удивить или рассказать что-то действительно дельное.       – Ну, право, бросьте Вы скромничать! Я уверен, любой Ваш ответ сумеет утолить наш интерес.       – Вы знаете, я с самого утра себя не очень хорошо чувствую. Почему бы Вам не спросить кого-нибудь другого? – оправдывался Талис под прицелом проницательных глаз профессора.       – Что ж, если студент не хочет отвечать, я не могу его заставлять, – сказал он в конце-концов и продолжил урок.       Вместо Талиса он опросил другого учащегося, коим оказался Лахза. Тот же с удовольствием поведал аудитории и о природной магии махо, идущей из кневеллиса прямо в их телах, и о том, насколько она для них естественна и неотделима, и об отсутствии нужды в использовании других камней, в отличие от остальных людей, и о многих других вещах. Идрис больше не возвращался к Талису до самого конца пары, ведя её в своём темпе и работая с теми, кто изъявлял желание. Были среди озвученного и уже известные Талису факты, и то, о чём он слышал впервые, либо же подозревал, но никогда не задумывался, но по большей части слова педагога об ознакомительном занятии более чем себя оправдывали.       По окончании пары, стараясь изобразить какой-никакой страдальческий вид, чтобы, казалось, и без того уже обо всём догадавшийся Идрис не уличил его в обмане, Талис вышел из аудитории, шагая вслед за своей компанией, когда к нему подскочил Лахза.       – Талис, что случилось? Почему ты не ответил? – спросил он, – Для тебя же это ничего не стоило бы!       – Лахза, я и правда себя плохо чувствую, – но Лахза, кажется, уже обо всём догадался.       – Так это правда... То, что ты лишён дара магии? – Эйен остановился, немного помолчав; смысла скрывать уже не было.       – Да... – ответил он с тяжёлым вздохом.       – Какой ужас! Вот почему ты отказался отвечать! Не хотелось позорить свою семью...       – Вроде того, – в данный момент поведение Лахзы вызывало у него только злость, – Слушай, мне не очень приятно обо всём этом говорить.       – Ох, конечно, я понимаю... Это ведь, наверное, такое давление! Мне тебя правда жалко, должно быть, тебе очень тяжело пришлось.       – Лахза, мне правда неприятна эта тема, и я не хочу её затрагивать, – похоже, на этот раз парень прочувствовал тон собеседника и потому поспешил ретироваться.       – Ой, извини, что-то я увлёкся. Ладно, мне пора, ещё увидимся! – бросил он напоследок, прежде чем вернуться к парочке ожидающих его друзей.       Талис сделал глубокий вздох, как бы стараясь тем самым унять собственное раздражение – и здесь его особенность не даёт ему покоя. Как бы то ни было, за двадцать с лишним лет он уже начал привыкать к подобному отношению в свою сторону, а значит лишний раз унывать ни к чему, ведь и здесь он со всем справится. В конце коридора Эйена ждала его компания: похоже, кто-то из ребят, вероятнее всего Варди, заметил, что он от них отстал, и предложил всем остальным немного подождать. Столь маленький и, казалось бы, незначительный жест, но Талису такие приятные мелочи очень грели душу.       

***

             Урок физкультуры выдался поистине утомительным: их учебная программа начиналась со всевозможных нормативов, сдать которые обязан был каждый из поступивших в академию. Талис, хоть и догадывался о таких испытаниях, всё же был к ним не готов – ни морально, ни уж тем более физически. Как выяснилось, прогулы соответствующей дисциплины в университетские годы и оттого долгое отсутствие в его жизни спорта сыграли с ним злую шутку: результаты юноши нельзя было назвать даже средними, а после всего пары нормативов ему требовалось время, чтобы восстановить дыхание и прийти в себя от сильнейших болей в непривыкших к таким нагрузкам мышцах.       В таком же предсмертном состоянии сидел на траве, облокотившись на своего рыжевласого приятеля, Баламут, чья физическая подготовка была даже более плачевной. А вот Сэмюэль, в противоположность им, был попросту неотразим во всём, за что бы он ни взялся. Талис измученно наблюдал за ним из-под длинных ресниц: виконту под силу были и бег, и отжимания, и пресс – любой критерий, предложенный сегодня на просторном стадионе, он выполнял на высшем уровне, с невероятной изящностью в своих движениях, благодаря которым даже просто смотреть на него было эстетически приятно. Примерно такие же высокие результаты Талис отметил у одной элегантной девушки с вьющимися светло-голубыми волосами, заплетёнными в высокий хвост – до сего момента Эйен совершенно не обращал на неё внимания, но, как ему показалось, происходила она из знатного рода. Изо всех сил стремился побить их рекорды Инал, чьи упорство и старание и вправду могли впечатлить, да только как он ни старался, обойти выдающихся соперников у него не вышло. Что же касается их собственного отряда, лучшими после Сэмюэля можно было назвать Варди и Аюула: первая выигрывала засчёт своей скорости, ловкости и проворности, а также умелого распределения своих сил и понимания собственного тела, а второй – засчёт усердия, расчётливости и внимательности вкупе с уже имеющейся подготовкой. Хуже была ситуация у близнецов: оба обладали невообразимой силой и выносливостью, да только этим всё и ограничивалось – в остальном же их можно было назвать медлительными, неповоротливыми и даже неуклюжими. Совсем плохо дела шли у Бэлы: бедная девочка едва справлялась с испытаниями и точно так же валилась с ног, но не сдавалась несмотря ни на что; глядя на неё, Талис её даже зауважал – ему такой воли не хватало.       – Эйен, чего расселся? – прервал минуты желанного отдыха голос Балджа, – Вставай быстро, тебе ещё бег сдавать.       Талис обессиленно захныкал. Сейчас он мечтал лишь о том, чтобы от него все отстали, а ещё лучше донесли до кровати и уложили спать, укрыв одеялком. Захотелось домой, к Айлеат: она бы его мигом обняла и утешила, избавив от этих мерзких невзгод под названием «нормативы». Но делать было нечего. С трудом отыскав в себе последние силы, Талис встал, терпя резко нахлынувшую боль, и устало побрёл вслед за воином.       – Удачи, – сказал Баламут ему напоследок, прежде чем камнем рухнуть на ещё зелёную траву.       Талис встал в начале дистанции, взглядом поприветствовав младшего из близнецов, что должен был составить ему компанию; Балдж расположился под деревом, наблюдая оттуда за происходящим. Приготовившись к забегу, юноши по команде рванули вперёд, преодолевая расстояние: Талис добрался до финиша раньше на долю секунды – хоть в чём-то он был лучше. Однако момент его триумфа омрачился вмиг подступившим кашлем, похожий кашель сейчас одолевал и Акамира. Они дали себе несколько секунд на передышку, прежде чем вернуться к их наставнику, что уже делал пометки в своём журнале.       – Как-то у вас всё совсем скверно, – озвучил Балдж свой вердикт, – Какие-то проблемы?       – Мы просто сегодня не в форме, да и устали уже за это время, – посмеиваясь, оправдывался Эйен.       – Уверены? А может дело в вашем пристрастии к курению? – парни замерли на месте; их головы в эту минуту посетила одна и та же мысль: «Этот гад действительно всё рассказал», – Да, да, можете не делать такие лица, мне донесли о ваших увлечениях. Мне правда нужно напоминать о правиле, запрещающем курить на территории академии?       – А как нам тогда справляться со стрессом? Мы же просто хотим расслабиться, нервы успокоить, – заговорил Акамир.       – Неужели? Странно, мне казалось, существует множество способов снять напряжение, не причиняя вреда своему организму.       – Но ведь мы можем курить в отдалённых местах, чтобы никому не мешать, – добавил тиводец.       – Талис, дело даже не в том, что вы можете кому-то помешать – дело в первую очередь в вашем здоровье. Вы пробежали всего 50 метров, а уже задыхаетесь от кашля. А теперь представьте, что будет, если такое случится на поле боя. Ваша оплошность может погубить не только вас, но и кого-то из ваших товарищей, что может кинуться вам помогать. В реальном бою любая мелочь может кардинально перевернуть исход сражения, и вы, как те, кто решил ступить на путь ликвидатора, должны полностью это осознавать и нести ответственность за свои действия. Я вам не мамочка, чтобы читать нотации, и вы должны иметь свою голову на плечах, но если я ещё хоть раз увижу вас с сигаретой, либо узнаю об этом от кого-то из студентов или преподавателей – вам мало не покажется. Уяснили?       Талис и Мира переглянулись, выражая во взглядах искреннее негодование.       – Так точно, – в унисон ответили они с тяжёлым вздохом.       – Свободны.       

***

             Вернувшись вечером в комнату, Цэцэг застал замученного Талиса, что завалился на кровать прямо в уличной одежде, не в силах даже двинуться.       – Талис, что с тобой? – сопереживающе улыбнулся святоземец, усевшись рядом на краю и с заботой коснувшись его плеча.       – Я умираю, – донёсся глухой из-за препятствия для звука в виде подушки голос Эйена.       – Неужели твой первый учебный день был таким ужасным?       – Нет, просто нормативы эти гадкие...       – Ах, вот оно что. Непросто тебе, наверное, пришлось, – поддержал он друга, ласково погладив его по спине.       – Да вообще издевательство какое-то! Они что, смерти моей хотят!? Кто вообще ставит такие испытания в первый же день?       – Ну, им же нужно понять, на что ты способен.       – Ни на что я не способен, – эти слова с горькой болью отозвались у Талиса где-то внутри, но он сумел не поддаться внутреннему унынию своей души.       – Не говори так! Всё ты можешь, тебе просто нужно время. Первый блин комом, верно? Не расстраивайся, у тебя ещё всё впереди, – его мягкий голос всякий раз чудесным образом был способен унести все горести и печали.       Талис вынырнул из плена собственной подушки, повернув голову в сторону, где встретился с лицом Цэцэга прямо напротив своего собственного. Юноша всё так же по-доброму улыбался, и от этой улыбки на сердце у Талиса стало теплее.       – Ты обязательно со всем справишься, я обещаю тебе.       

***

             Этим же вечером, когда темнота постепенно опустилась на территорию академии, а способность шевелиться мало-помалу вернулась к обладателю больших лазурных глаз, он, в компании Акамира, покинул стены общежития, прогулочным шагом добравшись до ворот. Оказавшись за ними и отойдя чуть дальше вдоль забора, чтобы из окон их не было заметно, Зорица вынул из кармана пачку сигарет и, протянув одну из них своему партнёру, зажёг источник никотина, как и Талис делая блаженную затяжку. Они курили в тишине: как никак, Миру было сложно разговорить в силу его замкнутости. Идиллию нарушили чьи-то тяжёлые шаги, донёсшиеся до их слуха со стороны леса; юноши напряглись, вглядываясь во тьму непроглядных зарослей, но ещё больше они напряглись, когда из-за кустов показался Балдж Рассоя.       – Разве я не лично вам сказал, что если ещё хоть раз увижу вас с сигаретой, то устрою вам большие проблемы? – прозвучал его голос как гром средь бела дня.       – Вы что, следите за нами? – предположил Мира.       – Делать мне больше нечего. Убирайте быстро, а пачку мне отдавайте.       – А у нас уже кончились! – сообщил Талис, – Вот, последние докуриваем.       – Тогда она вам тем более не нужна. Сейчас же отдавайте, пока я не отобрал силой.       – Господин Рассоя, у нас правда осталось совсем немного. Может быть, на пару раз, – вновь заговорил Зорица, – Можно мы хотя бы их докурим?       – Да! А после этого мы к сигаретам вообще в жизни не притронемся! – активно согласился Талис, – Честное слово!       – Ещё чего удумали! – воскликнул Балдж, – Я сказал: тушите свои сигареты, а пачку отдавайте мне. Живо.       Мира мялся несколько мгновений под строгим взором чёрных, как сама сгущающаяся над ними ночь, глаз. Стиснув зубы от крайнего недовольства, в конце-концов он уступил, запустив руку в карман, и, выудив оттуда их «яблоко раздора», со злобой вложил его в крепкую руку преподавателя. Широкая ладонь сию же секунду безжалостно сжала в себе несчастную пачку, испортив не только её вид, но и, наверняка, содержимое.       – Пять кругов вокруг академии, – приказал Рассоя.       – Что!? Сейчас? – возмутился Талис.       – Сейчас. Будете возражать – и я заставлю вас пробежать не пять кругов, а десять. А теперь – марш!       Юноши переглянулись, но медлить не стали – побоялись. Они рванули вперёд, по необычайно длинной траектории вокруг ограды, не желая даже думать о том, как они выдержат такую беготню.       – Мира... – измученно окликнул товарища Эйен, почти выбившись из сил, – Мира, подожди...       – Чего тебе? – не оборачиваясь, бежал дальше алатырец.       – Я устал, Мира, давай передохнём?       – Ага, чтобы нас опять бегать заставили! Ну уж нет, я на такое не подписываюсь!       – Ну Мира-а-а, – прохныкал Талис, – Давай хотя бы шагом?       – А то Балдж у нас совсем глупый, да? Ты как хочешь, а я буду бежать до самого конца.       Талис не ответил, только что-то грустно пробурчал. Тиводский парнишка заметно отстал от своего приятеля, волочившись за ним следом, пока ноги его не подкосились, и он не рухнул прямо наземь. Мира немного замедлился, а после остановился, обернувшись: Талис лежал почти неподвижно, только лёгкий ветерок чуть колошил его яркое сари. Когда юноша даже не откликнулся на зов Акамира, младший из близнецов только выдохнул со злобой, но не сумел оставить его так.       – Давай, идём, – сказал он, приподняв его с холодной земли и закинув его тонкую руку себе за плечо.       Рыжевласые парни уже даже не помнили, как именно преодолели остаток пути. Балдж сделал им замечание как минимум один раз, но, благо, на наказании это совершенно никак не сказалось. К концу этого изнурительного испытания они едва ли чувствовали себя живыми.       – И чтобы больше такого беспредела не было, – жёстко констатировал Балдж, смотря, как его подчинённые чуть ли не валятся с ног, – Мне абсолютно всё равно, что вы сотворите с собой, когда покинете стены академии – можете гробить себя как хотите, меня это уже не касается. Но пока вы учитесь здесь – чтобы ни единой жалкой сигаретки не было в ваших ручонках. Вы меня поняли?       – Так точно... – разом ответили товарищи, тяжело дыша.       – А теперь марш обратно в комнату, скоро комендантский час.       Под тяжёлым взглядом внимательных, угрюмых очей, Талис с Акамиром добрались до входа в общежитие. Они не оглядывались и не смотрели на своего наставника, но были уверены, что он сверлил их глазами до самого момента, как они скрылись за входной дверью – благо, сам Рассоя направлялся совсем в другую сторону, а то это напряжение уже начало их утомлять.       – Козлина, – выпалил Мира, убедившись, что в коридоре не осталось людей, что могли его сейчас слышать.       – И не говори... – согласился Эйен, сражаясь с навязчивым желанием свалиться прямо в коридоре.       

***

             На следующий день, как только пара подошла к концу, Талис кинулся к назначенному Сальваж месту – он не знал, где именно он мог повстречать Доэта, но он не мог позволить себе упустить его, а значит, он во что бы то ни стало обязан оказаться там раньше. Большинство студентов и преподавателей сейчас толпились в столовой, а посему нужный коридор оказался пуст, что сыграло юноше на руку: если воин объявится, он сразу же его заметит. Оставалось только ждать. Минуты текли мучительно долго, и разыгравшийся за время тяжёлых занятий аппетит делал участь Талиса ничуть не легче; к тому же, и сам Доэт, казалось, совершенно не спешил. Эйен устало опустился на корточки – присесть тут было совершенно негде – переодически поглядывая на часы, висящие на дальней стенке. «Что если она перепутала время? – размышлял он, – Или дату? А может место? Или что-то повлияло на его планы? Может, он и вовсе не придёт...» Талис обречённо вздохнул: прошло около половины от обеденного часа, а выдающегося ликвидатора всё не было и не было. Он уже почти сдался, как вдруг со стороны лестничного пролёта послышались чьи-то шаги, судя по всему, мужские. Он тут же встрепенулся, уставившись в сторону источника звука, где спустя пару мгновений показалась фигура Доэта.       – Здравствуйте, господин Никма! Не верю, что наконец-то Вас дождался! – воскликнул он, подбегая к мужчине.       – Дождался? – переспросил он, смерив Талиса безразличным взглядом, – Тебе что-то нужно от меня?       – Да! – кивнул он, двинувшись вслед за магом, что направился дальше к одной из аудиторий, – Ох, знаете, мне правда до сих пор не верится, что мне удалось с Вами встретиться и поговорить! Если честно, я в самом настоящем восхищении от Ваших способностей и целеустремлённости! Вы прямо вдохновляете меня, я бы даже сказал, что Вы – мой кумир!       – Как-то ты слишком нагло ко мне подлизываешься, – прервал его всё такой же безучастный голос Доэта, что в настоящий момент, отворив дверь ключом, прошёл в небольшое безлюдное помещение, где принялся что-то выискивать в шкафу с документами, – Давай уже, признавайся, что ты от меня хочешь? Автограф?       – Ой, ну если можно... – ответил Талис, слегка зардевшись, но тут же вспомнил об истинной цели их разговора, – В-в смысле, на самом деле я искал Вас по другому поводу!       – Ну так говори уже, что ты тянешь? – вздохнул он с раздражением.       – Понимаете, моя семья испокон веков практикует магию, и ожидалось, что я тоже в ней преуспею, но...       – Давай без предисловий, ближе к сути.       – Хорошо. Видите ли, Вы очень опытный маг, можно даже сказать, один из лучших, и я...       – Короче.       – Мне, конечно, сказали, что Вы не берёте учеников, но всё же...       – Ещё короче.       – Вы станете моим учителем?       – Нет, – отрезал он, захлопнув очередную папку.       – Н-но... Как же... – несколько растерялся Талис, глядя, как нелюдимый тиводец собирает отобранные за время их короткого диалога бумаги.       – И даже не начинай, – не удостоив собеседника даже своим взглядом произнёс он, направившись к выходу.       – Стойте! Прошу, выслушайте! – взмолился Талис, схватив его за руку, но тот моментально её одёрнул.       – Не трогай. Меня. – холодно проговорил Доэт, обернувшись к Талису лицом лишь для того, чтобы прожечь его такими же ледяными бледно-коралловыми глазами.       – Извините! Я просто хочу, чтобы Вы уделили мне немного времени!       – Ага, а ещё чего ты хочешь? Чтобы я тебя уму-разуму учил? Я уже сказал тебе – не бывать этому, – сказал он, возобновив свой путь, однако Эйен не собирался мириться с его непреклонностью, обогнав мужчину и встав в дверном проёме, преграждая ему путь.       – Не сочтите за грубость, но я не пропущу Вас, пока Вы нормально со мной не поговорите, – твёрдо констатировал юноша, широко расставив ноги и уперев руки в стороны, не оставляя тем самым Доэту никакого выбора.       – Очень наивно с твоей стороны полагать, что ты можешь быть для меня хоть какой-то преградой. Но, так и быть, в награду за твою настойчивость, а ещё потому что мне нравится твой голос – должен признать, звучишь ты внушительнее, чем выглядишь – я дам тебе пять минут, – прокомментировал Никма его действия, возвращаясь к одной из парт, чтобы усесться на её поверхности, – Валяй.       – Спасибо!       Талис тяжело вздохнул: да уж, Сальваж предупреждала, что с ним придётся непросто...       – Что ж... Как я и говорил, моя семья ещё с древности изучает магию и передаёт накопленный опыт из поколения в поколение. Исходя из этого, все, кто узнают мою фамилию, тут же думают, что я такой же сильный, как и другие члены моей семьи, но это не так. Я... отличаюсь, – он ожидал, что Доэт перебьёт его в любой момент, чтобы вставить очередной язвительный комментарий, но он не сделал этого, – Я с детства испытываю трудности с освоением магии, в этой области я совершенно бесполезен! Но несмотря на это я хочу стать... как Вы, Доэт. Я хочу усердно тренироваться и вложить в это дело всего себя! Я хочу, чтобы магия стала моим оружием. Но я не справлюсь без помощи, без Вашей помощи, Доэт. Умоляю Вас, мне не к кому больше обратиться. Вы моя последняя надежда.       Наступила тишина. Талис в напряжении стоял на том же месте, ожидая реакции Доэта. Он же осматривал его несколько мгновений, после вздохнул и, немного помолчав, заговорил:       – Что непонятного во фразе «Я не беру учеников»? – внутри Талиса всё будто бы рухнуло – это было фиаско, – Парень, меня совершенно не волнует, насколько у тебя слезливая история. Меня не волнуют твои проблемы и то, как ты будешь с ними справляться. Меня не волнуют твои цели и желания. Меня не волнуют иллюзии, которые ты выстроил в своей голове вокруг моей личности и меня не волнуют твои ожидания от этого разговора. Если я сказал, что не буду учить тебя – значит, я не буду учить тебя, как бы ты ни умолял. Мне глубоко плевать на тебя, я не собираюсь этого скрывать. Я вижу тебя в первый и, я надеюсь, последний раз в жизни. Разговор окончен.       Грудь сдавило от обиды и чувства безысходности. Слова Доэта резали, словно нож, острый и беспощадный. Ужаснее было от осознания того, что все эти слова произносил человек, которым Талис искренне восхищался, тот, кого он восхвалял и на кого равнялся. Он больше не представлял, что будет делать со своим недугом.       – Сальваж сказала, что мне Вы не откажете... – тихо произнёс он, подавив подступающие слёзы.       – Прости, что? – усмехнулся Никма, – Сальваж сказала, что ТЕБЕ я не откажу? С какого это перепугу она так решила?       – Я... не знаю... – Талис и правда не знал.       – Серьёзно, мне теперь даже любопытно, что такого особенного она в тебе разглядела, – говорил он с глумливой улыбкой, встав со своего места и подойдя ближе, – Если ты, конечно, меня не обманываешь.       – Не обманываю! У меня бы даже мысли не возникло обратиться к Вам, если бы не её слова!       – То есть получается, что это ещё и она сама тебя направила? Становится всё интереснее и интереснее...       Он подошёл чуть ли не вплотную, посмотрев Талису прямо в глаза, и взгляд его был настолько пронзителен и проницателен, что под его прицелом юноше стало крайне неуютно. Всё тело его словно сковало невидимыми цепями, и теперь он не мог пошевелиться, даже если бы очень захотел. Ещё неуютнее ему стало, когда он заметил, что глаза у Доэта были мёртвые, неживые, словно стеклянные, почти как у Сэма или Балджа. Время застыло для Эйена в эти минуты, казалось, даже его сердце перестало биться вслед за его остановившимся дыханием. Неожиданно, Доэт поднял одну руку, в мгновение ока приблизив её к лицу Эйена и отвесив щелбан прямо по большому камню на его лбу. Скопление нервных окончаний у самого кневеллиса забило тревогу, Талис едва не согнулся в три погибели от такой резкой боли.       – Ай! Что Вы делаете!? Больно же! – воскликнул юноша, схватившись за ушибленное место.       – Поверь мне, если ты останешься в этой академии, в будущем тебе будет куда больнее. И я говорю сейчас не только о физической боли, – ответил Никма, – Ладно, звать-то тебя как, нечто лупоглазое?       – Талис. Талис Эйен, – сказал он, проглотив обидное прозвище.       – Эйен? То-то я думаю, лицо у тебя какое-то знакомое.       «Он сейчас издевается?» – подумал рыжий, внутри уже начиная понемногу злиться. Доэт не мог не заметить его сари, и Талис бы всё понял, окажись он иностранцем, но воин был точно таким же тиводцем, а потому Эйен бы в жизни не поверил, что Никма его не узнал.       – Ну, давай, Талис Эйен, покажи мне, что ты умеешь, – продолжил Доэт, вновь усевшись на парте, – А я посмотрю и подумаю, что с тобой делать.       Талис замер, в нерешительности отняв руки от своего лба.       – В смысле?.. – неуверенно спросил он, – Что показать?       – Свои способности, повторяю для особо одарённых. Ну, не знаю, например... – он задумчиво окинул взглядом аудиторию, – Например, преврати вон ту ручку в живую птицу. Для Эйена ведь это не проблема, так?       Талис побледнел от такой просьбы. Он в ужасе просмотрел на ручку, а после обратно на Никму – он улыбался издевательски. Юноша не мог поверить в то, что это происходит наяву, и что с ним в действительности так жестоко обходятся. «Чего он добивается? Он же слышал, что я не имею способностей в магии! – судорожно думал Талис, чувствуя, как обильно вдруг начало потеть его тело, – Если он, конечно, вообще слушал меня...» В этот момент он готов был даже расплакаться от бессилия, лишь бы не проходить через это позорное испытание, которое он не сумел бы преодолеть даже в параллельной вселенной. Что с ним будет, если он не справится? Вне всяких сомнений, после этого Доэт в жизни не возьмёт его в качестве ученика, но что ещё хуже – он над ним посмеётся, причём самым омерзительным образом из возможных. Талис не мог даже вообразить, как он переживёт эту пытку, щедро преподнесённую ему судьбой.       Он набрал в грудь побольше воздуха и медленно подошёл к учительскому столу, где лежала заветная ручка, ноги его были ватные от страха. Он неуверенно вытянул вперёд дрожащие руки. Неожиданно он понял, что и его самого начало немного трясти, но пути назад не было. Он сосредоточился, воззвал к своей памяти, постаравшись выудить из неё хоть какие-то наставления отца. Напряжение прошло через всё тело, спустя мучительное долгие мгновения его глаз заприметил еле заметное бирюзовое свечение вокруг ручки, но больше ничего не происходило. Дыхание участилось, оно стало тяжёлым, как после марафонского бега. Талис не сдавался, изо всех сил стараясь подчинить себе те крупицы магии, что были ему даны. Всё тело вдруг обдало жаром, голова закружилась и на секунду его повело куда-то в сторону, но он сумел устоять на ногах и вернуть себе равновесие. С трудом, ручка начала потихоньку подниматься.       – Талис... – послышался непривычно настороженный голос из-за спины.       – Я справлюсь! – выпалил он, пытаясь не отвлекаться от своей цели, но что важнее – оставаться в сознании.       – Талис, послушай...       – Я сказал, я справлюсь! Я почти... Почти...       – ТАЛИС, ОСТАНОВИСЬ!!! – мужские руки грубо схватили его за плечи и потрясли, словно тряпную куклу, но в глубине Эйен был даже благодарен, что Доэт прервал его – возможно, если бы не его крик и небрежный жест, он бы уже валялся на полу в глубоком обмороке.       Кое-как Талису начало приходить понимание происходящего. Расфокусированный взгляд увидел Доэта, напряжённо смотрящего прямо на него, в ушах немного звенело, а в голове неприятно пульсировало. На секунду Талису даже показалось, что во взгляде напротив промелькнула нотка сочувствия. В следующее мгновение Никма коснулся ладонью его щеки, провёл большим пальцем где-то под кневеллисом. Из-под кожи в этой области выступила кровь.       – Господи Боже, да что с тобой такое... – с ужасом произнёс он, подтирая бордовый ручеёк.       Талис не выдержал, и в следующую секунду из его больших бирюзовых глаз хлынули слёзы. Ноги больше не в силах были удерживать вес его тела, и он упал бы камнем, если бы Доэт не усилил хватку в последний момент, так и не позволив ему коснуться пола. Руки Талиса сжали ткань его сари.       – Простите меня... Простите... Я... Я не знаю, что со мной... Молю, дайте мне ещё один шанс! Я исправлюсь, честное слово, я сделаю всё, как нужно! Умоляю, не отказывайтесь от меня!       – Прошу, только не начинай реветь, – раздражённо сказал Никма, натянув обратно свою безразличную маску, – Терпеть не могу таких нытиков. Успокойся уже, буду я твоим учителем, ты доволен?       Талис замер.       – Подождите... – заговорил он, вытерев слёзы тёмным рукавом, и поднял на него взгляд, преисполненный вновь обретённой надеждой, – Вы не шутите?       – К сожалению, нет, – произнёс он на выдохе и пихнул его в плечо, – Вставай, если стало легче, я не собираюсь тебя держать. Худой, как щепка, а тяжеленный, как жирная вербара.       – Вы правда берёте меня в ученики? – вопросил он, вставая на ноги и едва снова не теряя равновесие, если бы не руки Доэта, вернувшие его в нормальное положение.       – Ещё один такой вопрос, и я передумаю.       – Спасибо! Спасибо Вам огромное! Я даже не знаю, сумею ли подобрать слов, чтобы выразить свою благодарность! Спасибо!       – Я бы на твоём месте не спешил с благодарностями: ты ещё не знаешь, что тебя ждёт. Ты ещё возненавидишь меня, даже сильнее, чем я уже ненавижу тебя. В общем, давай обсудим основные моменты, чтобы впредь не возникало вопросов. Занимаемся по часу в день, во второй половине, после твоих основных занятий, в то время, которое назначу я, поэтому постарайся состыковать наши уроки со своими планами. За занятие будешь платить мне 250... Нет, 300 имлатов, я не буду работать с тобой за бесплатно, и так оказываю тебе большую услугу. За пропущенное без предупреждения занятие тоже будешь платить, в качестве компенсации за моё потраченное время. Наше первое занятие будет в пятницу, в 17:00 на заднем дворе, и только попробуй опоздать. Всё понятно?       – Всё! – уверенно кивнул Талис.       – Тогда на этом и закончим. Перемена подходит к концу, приведи себя в порядок и иди на занятия. Постарайся больше так не перенапрягаться. Бывай.       – До свидания! – воодушевлённо улыбнулся Эйен ему вслед.       Сердце в груди взволнованно забилось – у него и правда получилось. Всё же Сальваж была права: попытаться всё-таки стоило.       

***

             В этот пятничный вечер, когда закат уже окрасил лес чарующим золотым цветом, отряд С13 вместе с парой других приступил к уроку фехтования. Это было уже не первое занятие на неделе, но Талис чувствовал, что практики ему явно не хватало: слишком комплексные и непонятные движения от них требовались, а всецело контролировать своё тело и координировать каждый свой жест удавалось не всегда. И тем не менее, какие-никакие успехи у него уже наблюдались, и рыжего это радовало.       В данный момент он упражнялся с учителем, что направлял его и корректировал ошибки. Все же остальные занимались в парах или поодиночке; к последним можно было бы отнести Сэмюэля, если бы он не стоял у стены бесцельно. Быть может, так бы это и продолжалось, если бы наставник не отложил в сторону свой деревянный меч, обратившись к элегантному виконту:       – Сэмюэль, мне нужно ненадолго отойти. Позанимайся пока с Талисом, всё равно ведь без дела стоишь, – Амсэр ему не прекословил.       Стоило ему взять в руки искусственный меч и встать напротив рыжего оппонента, как Эйен понял, что уже жалеет о таком стечении обстоятельств, да выбора иного не было. Он сжал покрепче рукоять, приняв боевую стойку; Сэмюэль смотрел на него бесстрастно, выжидающе, «Нападай» – говорил его взгляд. Талис выдохнул и сделал выпад вперёд, в мгновение ока оказавшись на земле, а конец тупого лезвия противника упирался ему в кадык.       – Слишком медленно. Если бы на моём месте сейчас оказался твой враг, ты был бы уже мёртв, – холодно сказал ему лорд Амсэр.       Талису потребовалось немного времени, чтобы сполна осознать произошедшее – всё случилось настолько быстро, что он совершенно упустил тот момент, когда Сэмюэль уложил его на лопатки. Он нервно усмехнулся, попытавшись выскользнуть из-под направленного на него оружия и подняться на ноги, но не успел он приготовиться к следующий атаке, как виконт повторил с ним тот же беспроигрышный манёвр, которому тиводец пока был не в силах противостоять.       – Сэм, я не успеваю! – справедливо возмутился Талис, непреклонно поднимаясь вновь.       – Это твои проблемы, – с безразличием откликнулся сант.       – В смысле!? Сэм, я вообще-то только начинаю! Каким образом я должен с тобой бороться? Тебе что, так сложно мне поддаться? – вспылил Эйен, занося над противником оружие, которого его в ту же секунду безжалостно лишили.       – На поле боя ты тоже будешь умолять о том, чтобы тебе поддались? – вопросил он, снова отправляя Талиса прямиком на землю, нависая сверху и крепко прижимая его к прохладной поверхности, продолжая говорить тем же ровным, холодным голосом, – «Стойте, не убивайте меня! К такому я был совершенно не готов! Прошу вас, дайте мне шанс!» На такой разговор надеешься?       – О чём ты вообще? – беспомощно упирался Талис, тщетно пытаясь выбраться – он и подумать не мог, что в таком хрупком на вид юноше может быть столько силы, – Какое ещё поле боя? Мы только учимся!       – Тогда будь добр, постарайся учиться нормально. Наблюдай, подстраивайся, предсказывай.       – Как я это должен делать, если я даже высвободиться сейчас не могу? Я не успеваю даже следить за твоими движениями, чему я должен научиться с таким подходом? В чём вообще смысл настолько быстрых атак? Чего ты этим добиваешься?       – Есть чудовища, которым нужно даже меньше секунды, чтобы отправить тебя на тот свет. Раз уж решил стать ликвидатором, будь готов к встрече с ними.       – Но сейчас-то она мне не грозит!       – Ты правда так уверен в этом?       – Да отпусти меня уже! Что с тобой такое!? Почему ты так относишься ко мне!? Что я тебе сделал!? – не выдержав, отчаянно воскликнул Талис.       – И правда... – задумчиво ответил Сэмюэль, не сводя с напуганных глаз Эйена своих ледяных очей.       Хватка в миг стала крепче, тонкая ладонь до боли сдавила рыжему плечо, и глядя в ответ в глаза виконта, где он не увидел ничего, кроме чистой ненависти, Талис в ужасе подумал, что ещё мгновение – и Сэмюэль убьёт его. Но этого не случилось. Вместо праведного гнева беловласый юноша одёрнул руку, поднявшись на ноги, откуда он смотрел на Эйена свысока, как на самое жалкое и отвратительное существо, что он когда-либо встречал.       – Есть в тебе что-то, что выводит меня из себя.       Стоило ему произнести это, как из-за угла показался преподаватель. Талис встал с холодной земли и принялся отряхивать от грязи и пыли своё яркое сари. Когда же он поднял свой взор на изящного сантского виконта, тот уже удалялся с площадки, гордо держа свою прекрасную осанку; занятие мало-помалу подходило к своему концу.       – Придурок... – возмущённо буркнул под нос себе Талис, потирая ноющее плечо.       Сомнений больше не осталось – Амсэр терпеть его не мог, и это осознание казалось Эйену таким глупым и бессмысленным. Они знакомы едва неделю, да и даже тот сформировавшийся уровень отношений между ними с трудом подходил под понятие «знакомы». Сэмюэль намеренно его избегал, почти не скрывая своего к нему пренебрежения, и если поначалу Талису казалось, что виконт сам по себе настолько отстранённый и нелюдимый, то сейчас он окончательно убедился – подобного отношения удостоился только он. Конечно, Сэм всегда отдавал предпочтение гордому одиночеству, а не чей-либо компании, но в общении с другими он всегда оставался пусть и сдержанным, но вежливым и, можно сказать, доброжелательным. Так отчего же он настолько невзлюбил именно Талиса? Похоже, оставалось только гадать...