Киямат (старая версия)

      Дорогие родители, Феид, Атас и Алегрия,       Я обещал писать вам раз в неделю и не забыл об этом! Эти дни в академии пролетели как один, но столько всего успело произойти за это время! Святая Земля – это совсем другой мир. Так непривычно видеть столько людей самых разных стран и национальностей в одном месте, слышать отовсюду сантскую речь вместо привычной тиводской, есть такую необычную и вкусную еду (в смысле, не то чтобы я считал нашу еду невкусной, но вы меня поняли), видеть совсем иные здания, а ещё так много травы, деревьев и ВОДЫ. Это просто невероятно!! Боже, вы не представляете, как много здесь воды, она буквально ПОВСЮДУ: фонтаны, реки, каналы, я в жизни такого не видел! Кстати, когда мы с Доканом только приехали, мне стало интересно, солёная там вода или пресная, и что бы вы думали? Я взял и попробовал. Всё-таки она пресная. Хотя может это потому что мы уже не в Тире, а в Арари…       Я уже заселился в общежитие и познакомился с ребятами из своего и других отрядов. Комнаты рассчитаны на 10 человек, по 5 двухярусных кроватей, парни и девушки живут отдельно, но при этом членов одного отряда всё-таки стараются селить вместе. Моя комната находится на 3 этаже, я сплю наверху, а окна выходят на задний двор и лес. Хотя мы так-то со всех сторон окружены лесом, всё-таки академия находится на удалении от различных поселений: до города 10 минут пешком, а потом ещё полчаса на поезде.       В субботу нас распределили по отрядам и рассказали про академию, а в понедельник уже начались занятия. Учиться здесь оказалось сложнее, чем я думал… Каждый день приходится вставать в 6 утра, слушать лекции, тренироваться, а после этого ещё и за домашнее садиться… Я будто вернулся в университет, только каждый день нужно просыпаться к первой паре, а половина занятий – это физкультура, да ещё и довольно выматывающая… У меня до сих пор ноют мышцы после всех этих упражнений… И всё же!! Я не намерен сдаваться! Обещаю, в этот раз я не подведу!       Кстати, угадайте, кто командует нашим отрядом. Сами Балдж Рассоя и Сальваж Кошам!!! Господи, я до сих пор не могу в это поверить! Я о таком даже не мечтал! Мало того, так они ещё и ведут у нас некоторые дисциплины! То есть мы ещё и довольно часто пересекаемся и общаемся! Я так взбудоражен!! Но знаете, что ещё просто невероятно? Я решил поинтересоваться у Сальваж насчёт дополнительных занятий магией (ну, вы знаете о моей проблеме), и она мне посоветовала – вот ни за что не поверите – обратиться к Доэту Никме!!! Тому самому Доэту Никме!! И он СОГЛАСИЛСЯ, вы представляете?? За дополнительную плату, естественно, НО СОГЛАСИЛСЯ!! На самом деле, он не даёт уроки, но для меня решил сделать исключение, чему я безумно рад. У нас уже было одно занятие: он, конечно, удивился тому, как мало я умею для Эйена (кто бы мог подумать), но в конце похвалил меня и сказал, что у меня неплохо получается. С ним... Тяжело общаться, до сих пор не до конца понимаю как найти с ним общий язык...       В своей первый день в академии я подружился с Цэцэгом. Он второгодка, мы с ним соседи по комнате и спим совсем близко – он тоже выбрал второй ярус и наши кровати находятся почти впритык. Он, как и я, мечтает стать выдающимся охотником на чудовищ, но в его случае это мечта с самого детства. Он родился и вырос в Святой Земле, а родители его довольно успешные, обеспеченные люди, которые во всём его поддерживают. С ним очень приятно общаться, настолько, что даже за этот короткий промежуток времени я воспринимаю его уже чуть ли не как своего старшего брата (без обид, Феид). Он тоже чувствует ко мне нечто похожее и даже говорит, что я для него как младший брат, которого ему всегда не хватало. Он много чего рассказал мне о Святой Земле, академии, других охотниках и обо всём остальном, всегда был поблизости и помогал мне, если было необходимо. Я правда чувствую в нём свою родственную душу.       Из его отряда с нами в комнате ещё живут Бонхале, Митра и Азамат, но с ними я уже не так тесно общался. Бонхале приехал из Ихлати, мы с ним почти не разговаривали, да и вообще он кажется мне довольно молчаливым. Митра из Зенита и, я бы сказал, напоминает мне этакий голос разума в их компании. Азамат для меня очень выделяется на фоне остальных, ведь он куда старше всех нас, ему, наверное, лет 40 или около того. Он из Псыошха и порой бывает несколько грубоват. Да, похоже, мне и правда было суждено сдружиться именно с Цэцэгом…       Ещё один парень не из нашего отряда – Мигель, тоже из Святой Земли, но, похоже, имеющий какие-то связи с Буэно. Забавный малый, который никогда ничего не понимает и много спрашивает, с такими большими вечно удивлёнными глазами. Он единственный парень в своём отряде, у него носки разного цвета, а ещё всегда с собой лапша быстрого приготовления. Интересно, откуда он её постоянно берёт?       Наверное, мне ещё стоит упомянуть Инала. Мы познакомились, когда я случайно забрёл в его комнату вместо своей... Да, это надо было умудриться... В общем, характер у него не подарок: общаться с ним непросто, не говоря уже о том, что учёбу он явно ставит превыше всего. Не то чтобы это плохо, просто из-за этого с ним порой тяжело идти на контакт. Он нарт, как и Азамат.       Что ж, думаю, настало время рассказать немного и о моём отряде. Ближе всех на данный момент мне стали Варди, Ель и Акамир.       Варди очень добрая и отзывчивая, с ней всегда интересно разговаривать на любые темы, ведь она сумеет поддержать каждую из них. Она из Нхайнеспана, однако, стоит отметить, очень хорошо владеет сантским. Не то, что я... Никак не могу избавиться от своего акцента, хотя, похоже, он никого не напрягает. Варди из тех, кто умеет зрить в корень и читать между строк, иногда прямо поражаюсь её находчивости и сообразительности.       Ель с Акамиром самые настоящие близнецы! Готов поспорить, в детстве их и вовсе было не различить. Однако пусть внешне они и как две капли воды, по характеру они совершенно разные: Ёлка шебутная, пробивная, весёлая, а Мира пассивный, замкнутый и отстранённый. Они приехали из Алатыря и так же, как и я, временами испытывают «трудности перевода». Хотя на мой взгляд у них с этим ещё хуже... Повезло, что академия предоставляет дополнительные курсы по сантскому.       Есть ещё Баламут – святоземец с алатырскими корнями. Вот уж с кем точно общаться лишний раз не хочется, так это с ним – всегда найдёт момент, чтобы съязвить. Не люблю таких людей... Хотя в какой-то степени мне их даже жалко: насколько нужно быть обиженным миром, чтобы так яро желать обидеть его в ответ?       Аюул – сын какого-то алтанского хана. Господи, видели бы вы, какой он красивый. Нет, я серьёзно! Я когда его впервые увидел – обомлел! А какой у него красивый голос, слушать бы вечно... Ну, а в остальном... Не знаю, он не сильно разговорчивый. Прилежный студент, да и наверное всё. Дотошный, правда, слишком, иногда аж раздражает, а больше пока рассказать о нём и нечего.       Как-то почти не общаемся мы и с Бэлой. Кажется, она сдружилась с какой-то девочкой из другого отряда и большую часть времени проводит с ней. Тихая, скромная, больше слушает и наблюдает, чем говорит сама. По крайней мере, в моём присутствии. Из интересного могу отметить, что она нартка – неожиданно, да? Ну, с её слов, её семья пережила страшную трагедию, а ей чудом удалось сбежать из страны. Хм, а может, мы не такие уж и разные?       И, наконец, Сэмюэль квим Амсэр, виконт тивилльский. На самом деле, я встретился с ним ещё на церемонии в честь Дня Мира и… между нами произошёл довольно странный диалог. Я просто подошёл познакомиться, потому что он показался мне интересным, а он ни с того ни с сего начал мне говорить, что лучше мне бросить идею стать охотником на чудовищ и вернуться в Тивод, пока не поздно, а затем просто взял и ушёл! Причём у меня такое ощущение, что я ему в принципе не нравлюсь, судя по его поведению. Не знаю, я прямо чувствую с его стороны какую-то предвзятость, а все мои попытки с ним хоть как-то сблизиться он либо игнорирует, либо отвечает на них с какой-то пассивной агрессией. Я его попросту не понимаю… Я же даже ничего ему не сделал! Он ведь меня совсем не знает, а уже глядит на меня, как на ничтожество! На днях он мне и вовсе прямым текстом сказал, что я вывожу его из себя! Вы представляете? Нет, ну не гад ли? Ну как так можно, ей-Богу...              Талис на мгновение отвлёкся от своего письма, повернув голову к сидящему за его спиной в этот самый момент виконту. В тот умиротворённый вечерний час никого, кроме них, в комнате больше не было, отчего её впервые за долгое время, не считая ночей, окутало непривычной, можно даже сказать несвойственной ей тишиной. Сэм расположился полусидя на своей кровати, углубившись в чтение какой-то книги, название которой Талис даже и не стремился разглядеть, обратив всё своё внимание на его спокойное лицо. Вслед за своим тяжёлым вздохом он перевёл взгляд бирюзовых глаз на окно, посмотрев на закат, окрасивший всё вокруг приятным оранжевым светом. Задумчиво поперебирав ручку между своими пальцами и чуть не выронив её в процессе, юноша всё же собрался с мыслями и вернулся к своему рассказу:              Между прочим, мы с ним делим одну кровать – прямо удивительно, как он не стал возражать. Вообще, он и с другими почти не разговаривает, но зато на уроках прямо блистает – что ни спроси, на всё знает ответ, за что ни возьмись – во всём он идеал. Может, он просто зазнавшийся? Ну конечно, с его-то статусом и состоянием. Ещё и внешность у него, как у прекрасного принца из какой-то сказки. И ладно бы одно лицо, но вы бы видели его шикарное тело! Это вообще законно? И ему будто мало, каждое утро встаёт ни свет, ни заря только чтобы потренироваться чуть дольше! Честно, я когда увидел, как он в 5 утра на заднем дворе полуголый размахивает своим огромным копьём, я чуть не ра-              Талис остановился, занеся ручку над недописанным словом, едва касаясь её кончиком листа бумаги, после чего долго, вдумчиво вглядывался, внимательно перечитывая последние пару предложений, словно пытаясь осознать только что написанное. «Нет, этого им говорить не стоит» – мысленно заключил он, усмехнувшись самому себе и сразу же принявшись зачëркивать ту самую несчастную строчку.              В общем, странный он. Не знаю даже, подружимся мы когда-нибудь или нет…              Талис вздохнул, откинувшись на спинку стула и запрокинув голову, чтобы снова посмотреть на юного виконта. Глаза его размеренно обводили строчку за строчкой, даже и не думая пересечься с очами тиводца. Рыжий вернулся в исходное положение, взглядом пробежавшись по исписанным листам в раздумьях о том, что он мог упустить; в голову ничего дельного не шло. С лёгким раздражением он упёрся ладонями в край стола и слегка оттолкнулся, балансируя теперь на уголках двух ножек своего стула.       – Талис, не катайся на стуле, – раздалось строгое замечание из-за спины, Эйен закатил глаза, – Упадёшь.       – Не упаду, – возразил он, показательно раскинув руки в стороны и приняв позу без возможности быстро найти какую-либо опору, – Я нашёл идеальный баланс, у меня всё под контролем.       – Всё равно прекращай, – вздохнув, заключил он, явно указывая на своё нежелание продолжать этот спор.       Тихонько хмыкнув, Талис, пусть и нехотя, всё же прислушался к его совету, сев как положено: в конце концов, внутри он признавал его правоту, да и если он случайно сломает стул, что, надо согласиться, ещё не самый страшный исход подобной ситуации, то платить за ущерб придётся именно ему. Тем не менее, в словах Сэмюэля Эйен не почувствовал особо ни укора, ни какой-либо агрессии: может, несмотря на всю свою неприступность и какие-то совершенно неясные причины, препятствующие их сближению, он всё-таки волнуется за него? Кто знает, кто знает…       Большие глаза вновь бегло осмотрели исписанные рукой своего обладателя листы – Талис явно разошёлся с объёмом своего повествования… Посидев ещё пару секунд после, повторно обдумывая содержание своей рукописи, он кивнул каким-то своим мыслям, решив пока на этом закончить, приписал в конце стандартное прощание-заключение со всевозможными пожеланиями и словами любви и потянулся за новыми чистыми листами: «Теперь ещё раз то же самое, но для Айлеат».              

***

             Конец второй недели подкрался незаметно – наступила долгожданная суббота. По традиции в этот день в академии было принято устраивать выходной: студенты в компании преподавателей, а порой и прочих работников академии и даже некоторых уже выпустившихся ликвидаторов отправлялись в особое местечко в лесу. Там они устраивали пикник, готовили на гриле, выпивали, пели песни и много разговаривали, укрепляя отношения. К обучению своих студентов в академии подходили со всей серьёзностью, а потому и выходных у них, помимо воскресенья, почти не было – только на самые важные праздники. Но вторая суббота нового учебного года была исключением из этих правил, пусть и отмечать в эту дату чаще всего было нечего.       Талис бодро шёл в компании своего отряда, что, как и прочие, следовал за своими командирами. Погода выдалась удачной: на улице ярко светило солнце и было достаточно тепло, а листья уже начинали постепенно менять свой окрас, радуя глаз своей новой разнообразной палитрой. Талису было отрадно лицезреть все эти виды – а главное, какие виды! яркая, живописная природа Святой Земли; совсем не то, что мёртвая Тиводская пустыня – жизнерадостное удовольствие так и разливалось у него внутри приятной волной. Один только этот день настраивал большинство на нужный лад.       Они остановились на просторной поляне. Здесь их уже ожидали готовые столы и лавочки, на удивление, в хорошем состоянии: видно, чудовища захаживали сюда не так часто, а если захаживали, то не слишком интересовались оставленными здесь следами человеческой цивилизации. Кто-то сразу же принялся разводить костёр, кто-то решил прогуляться неподалёку, а кто-то уселся, с головой окунаясь в активную беседу. Талис с Елью и Акамиром почти тут же налегли на алкоголь, а вот другие члены их отряда предпочли насладиться свежевыжатым лимонадом. Инал в компании решившего присоединиться к процессу Азамата подготавливал баранье мясо и шампуры, кто-то из девушек взялся нарезать салат и готовить закуски.       Сэмюэля ещё в самом начале завербовали та аристократка с вьющимися голубыми волосами – Ламиале, как позже узнал Талис – и её подружки, с которыми юноша, судя по улыбкам, достаточно хорошо проводил время. Баламут держался чуть поодаль ото всех, не желая вмешиваться в чужие разговоры: взгляд его был обращён в яркую лесную чащу, на которую он смотрел в состоянии одинокого умиротворения. К компании Талиса, Варди и близнецов внезапно присоединился Цэцэг, которому, по всей видимости, с ними было интереснее, чем с остальными; рядом с ними сидел и Мигель, неловко выжидая подходящего момента, чтобы вклиниться в диалог. Краем глаза Талис заметил, как о чём-то беседовали Митра с той самой загадочной синевласой дамой, с которой он пересëкся взглядом в первый день; как он узнал чуть позже, она была вторым командиром второго отряда, помощницей Эйкьямы, но оттого ещё страннее выглядело их с Митрой общение. Впрочем, кто знает, что их связывает? в любом случае, Талису в тот миг было совсем не до таких раздумий.       Бэла с Аюулом ютились вместе и ворковали меж собой как два милых голубка. Такая картина не могла не вызвать у Талиса тëплой улыбки, не только из-за очаровательности данной сцены, но и из-за радости за их отношения, которые, похоже, наконец начали развиваться в интригующем русле.              

***

             Началось всё это примерно неделю назад: товарищи невольно приметили, что вечно ответственный и собранный Аюул вдруг стал каким-то рассеянным и всё чаще витал где-то в облаках, пропадая на просторах своих мыслей, что, как уже успели убедиться все, кто был с ним знаком, было ему совсем не свойственно. Беспокоясь за алтанского юношу, Талис с Акамиром начали с большим вниманием смотреть за ним, пока не удостоверились в своих догадках и не устроили ему допрос. Аюула застали врасплох: бедный парнишка не мог взять в толк, что от него требуют и как объяснить им то, что лежит у него на душе, но, в конце концов, он поведал нечто, терзающее его:       – Всё дело в Бэле, – признался он, стыдливо уводя взгляд, словно его чувства были каким-то преступлением, – Я... не знаю, что со мной. Это первый раз, когда я испытываю нечто подобное, и я не знаю, что мне делать. С того самого утра, как мы с ней случайно заговорили перед ранней тренировкой, я понял, что никуда не могу деться от мыслей о ней! Её взгляд, её улыбка... До этого момента на меня никогда так не смотрели! Тот разговор с ней настолько впечатлил меня, что я продолжаю раз за разом возвращаться к нему в своей памяти. У меня внутри творится настоящий кавардак! Для меня всё это так в новинку, что голова идёт кругом...       – Ясно, влюбился мальчик, – усмехнулся Талис.       – Влюбился? – переспросил он с таким удивлением, будто это было каким-то открытием, – А ведь... Пожалуй, правда. Би хара, должно быть, я действительно влюбился... Ох, но ведь от этого совсем не легче.       Удивительно, с каким самообладанием он это говорил, сумев перебороть очевидное волнение в своём голосе и сохраняя привычное внешнее спокойствие, но во взгляде его был виден неподдельный страх.       – Поговори с ней, – озвучил Талис самое очевидное решение.       – Поговорить? – повторил алтанец, широко раскрыв узкие чёрные глаза.       – Ну да, – подхватил Мира, – Пригласи её на свидание.       – Свидание!? – воскликнул Аюул, пребывая в ещё большем шоке, – Н-нет, нет, я так не могу. Это слишком.       – Почему? – по-доброму улыбаясь спросил Талис.       – Как «почему»? Парень и девушка... которые почти не общались и совершенно друг друга не знают... Это... Это ведь попросту неприлично! Вы слишком торопите события!       – Аюул, свидания для того и созданы, чтобы получше узнать кого-то, кто тебе интересен, – заметил рыжий, – Ты так реагируешь, будто мы советуем тебе её сразу в постель затащить!       – Не говори такие вещи, – с невесомым отвращением отрезал алтанец, едва удержавшись, чтобы не сморщиться.       – Что? Ну ладно, как скажешь, – недоумевая, ответил Талис.       – Слушай, – вздохнул Акамир с ощутимой усталостью, – Просто пообщайся с ней.       – Но о чём? У меня ведь даже повода нет заговорить с ней.       – Аюул, тебе не нужен повод. Просто подойди и поговори с ней, – вставил своё слово Талис.       – Но как? Ведь негоже юноше вот так заговаривать с девушкой, как это будет выглядеть?       – Твоя целомудренность начинает меня раздражать, – заявил Акамир, и Эйен был с ним полностью согласен, – Нормально это будет выглядеть. Хорошо, ладно, нужен тебе повод – попроси её помочь тебе с учёбой.       – Но мне не нужна помощь с учёбой, я и сам более чем хорошо со всем справляюсь.       – Дурень, притворить, что тебе нужна помощь! Пусть она тебе что-нибудь объяснит, что-то, что тебе якобы непонятно.       – Ну нет, в каком же я тогда себя свете выставлю? Мне так не нравится.       – А как насчёт просто предложить ей сделать уроки вместе? – сказал Талис, уже начиная терять терпение.       – Ох, даже не знаю...       – Хватит уже со своими «не знаю»! Действуй уже, чёрт возьми! Ты так на всю жизнь без жены останешься! Нет, не смей пререкаться и придумывать какие-то отговорки! Возьми себя в руки и просто сделай это! Давай, будь мужиком!       На том и порешили, вернее, на это и был вынужден согласиться Аюул под давлением заботливых товарищей. Быть может, он и мечтал сбежать от этих ожиданий, дать себе немного времени, дабы собраться с духом, да отступать было уже поздно: после того разговора Талис с Акамиром уж точно не позволили бы ему так поступить. Что же, делать было нечего – пришлось брать волю в кулак и идти к волнующей его сердце девушке с заветным предложением...       Пару дней спустя после того вечера друзья, уже прознавшие про их долгожданное рандеву, вновь поймали Аюула с требованием всё разъяснить.       – Ну? Как всё прошло? – сгорая от нетерпения начал Талис.       – Да... нормально? – не до конца понимая, что от него требуют, ответил Оюунар.       – О чём вы говорили? Она что-нибудь рассказала о себе? А ты ей? Ты что-нибудь узнал? Есть что интересное, чем можешь поделиться? – не унимался Эйен.       – Полегче, у нашего кавалера, поди, до сих пор голова идёт кругом, а тут ещё и ты со своими вопросами! – прервал его Зорица.       – Ой, точно, точно, – помедлил рыжий, виновато улыбаясь, – Ну, говори как тебе удобно, мы тебя не торопим.       Аюул и правда с ответом не торопился. Всё ещё стараясь держать невозмутимое лицо, он как-то неловко отвёл взгляд, уже заранее выдавая тот факт, что его «свахам» ответ может совершенно не угодить.       – Мы не разговаривали, – слетело с его губ; повисло странное молчание.       – То есть как это – не разговаривали? – решил прояснить Талис, когда к нему вернулся дар речи.       – Вот так. Не разговаривали.       – Подожди, я чего-то не понимаю... А чем же вы тогда занимались?       – Мы делали уроки вместе.       – И всё!? – воскликнул Эйен, не веря своим ушам, – То есть... Ты серьёзно!? Просто делали уроки!?       – Ну да. Ведь я именно это ей и предложил.       – Идиот, – не выдержал Талис, – уроки должны были стать просто предлогом!! – Аюул оставил это без ответа.       – Да уж, ты неисправим, – в завершение констатировал Акамир.       Однако, какой бы безнадёжной ни показалась эта ситуация нашим двум купидонам, подход Аюула действительно сработал. В иной раз с похожим предложением к нему пришла уже Бэла и, пусть они всё так же были в эти часы немногословны, такое времяпровождение определённо их сближало. Они оба медлили в их общей нерешительности, и всё же... возможно, так оно и должно быть? Лишь спустя время Талис, а затем и Акамир, понял, что таков их темп, и какое-либо вмешательство с попытками всё ускорить, вероятно, лишь всё усугубят. В конце концов, главное, что им двоим было комфортно, а остальное значенья не имело.       

      

***

             – Всё-таки отменные у Инала шашлыки! – с нескрываемым наслаждением произнёс Талис, проглатывая очередной кусок.       – И не говори! – согласилась Варди, – Я должна попросить у него рецепт.       – Тебе нравится готовить на гриле? – поинтересовался Цэцэг.       – Мне в целом очень нравится готовить. Хотя, конечно, я больше предпочитаю выпечку: жутко люблю все эти кексики и тортики!       – Ого, тогда ты просто обязана угостить нас! – заявила Ель.       – Конечно! Я и не думала жадничать! – посмеялась девушка.       – Круто иметь такое увлечение! – продолжила рыжая девчушка, – Для меня вот готовка – сущий ад.       – Ага, и результат у тебя соответствующий, – не остался в стороне Акамир.       – Ой, да кто бы говорил! Сам едва пельмени себе сварить способен!       – Я и не обязан, у мужчины на то жена быть должна.       – Да только у тебя её что-то нет!       Варди только улыбнулась:       – Ну, кого-то этот процесс и правда очень утомляет, но лично я всегда испытываю умиротворение, когда берусь за очередное блюдо.       – Кстати, а чем увлекаешься ты, в таком случае? – обратился к Ели Цэцэг.       Алые губы изогнулись в широкой улыбке, оголяя ряд на удивление ровных белых зубов, голубые глаза устремились на юношу с хищным прищуром.       – Пушками, – самодовольно ответила Ель.       – Неожиданно, – молвил святоземец, – А ведь вы же оба стрелки, верно? Получается, тебе, Акамир, тоже нравится огнестрельное оружие?       – Ну... Не совсем, – отстранённо отозвался младший Зорица.       – Нас просто в детстве дядька часто в лес с собой на охоту брал: кабанов там всяких, рябчиков стрелять, – объяснила Ель, – Я вот быстро во вкус вошла, а Мирке как-то не очень понравилось. Просто за компанию с нами по итогу и ходил вечно, хотя стреляет он, конечно, отменно.       – И чем же ты тогда занимаешься? – вопросил Цэцэг.       – Да ничем особо, – неловко отвёл взгляд юноша со светло-рыжей косой.       – Он монетки собирает, – ответила за брата старшая из близнецов, на что Мира только цыкнул.       – А ты что, стесняешься? – удивился Талис, – Мне кажется, очень интересное хобби. Что не так?       – Да сам не знаю даже... Просто не привык делиться такими вещами.       – Кажется, шашлык закончился, – тихонько произнёс Мигель, после чего внимание всей группы, к его величайшему удивлению, было тут же обращено на него.       – А ведь и правда, – согласился Цэцэг, осмотрев пустые тарелки поблизости, – Я схожу за добавкой.       – Я с тобой! – воскликнул Эйен, поднимаясь вслед за другом.       Инал работал сейчас не покладая рук, и Азамат был у него на подхвате, ведь спрос на национальное блюдо их страны оказался просто невероятным. Оставшийся за спиной друзей квартет почти сразу же вернулся к увлечённой беседе и, немного погодя, Талис последовал их примеру.       – Ну что? Как тебе наши девушки? – подал он голос, убедившись, что товарищи их уже не услышат.       – А? Ну, они милые, – невозмутимо сказал Цэцэг.       – Кто-нибудь приглянулся? – не отставал рыжий.       – В каком плане?       – Не делай вид, будто не понимаешь! Я же сказал, что найду тебе женщину.       Цэцэг только закатил глаза: да, видимо, его друг был настроен серьёзно, когда давал ему то обещание. Он не возражал – в помощи друга он и правда видел шанс на потенциальные отношения, но его настойчивость немного смущала. Впрочем, до Инала они добрались на удивление быстро, так что с ответом пришлось немного помедлить.       – Инал, мы за добавкой! – задорно воскликнул Талис, протягивая юноше свои тарелки, – Твои шашлыки – просто объединение!       – Ещё бы! Мои шашлыки – лучшие! – уверенно заявил нарт, параллельно делясь с парнями новой порцией.       – Я готов хоть замуж за тебя выйти, лишь бы всю жизнь питаться твоими шашлыками, – выдал Эйен, отчего Инал только гневно нахмурил брови.       – Не подлизывайся, а то сам на шашлык пойдёшь, – подобный «флирт» вызвал в нём лишь отвращение.       – Ах, я всегда мечтал стать шашлыком! – мечтательно произнёс рыжий.       – Гулъдшэз... На уже, забирай свою добавку и иди отсюда, – отрезал нарт, не желая продолжать этот разговор.       – Спасибо-спасибо! Люблю тебя, Инал! – напоследок крикнул ему Талис, пока друзья не отошли слишком далеко.       – Да пошёл ты.       Цэцэг невольно усмехнулся:       – Иногда ты такой спонтанный.       – Что? Неужели ты сам никогда не хотел быть шашлыком? Ладно, проехали! Тебе кто-нибудь приглянулся?       – Ох, ты опять об этом... Я не знаю. Варди очаровательная, и, похоже, умная. С ней скучно не будет.       – Ага, значит, тебе нравится Варди? – загадочно улыбнулся тиводец.       – Не уверен... – с явным сомнением сказал Цэцэг, но Талис отозвался невозмутимо:       – Чего гадать? Хватай её, пока шанс есть! А там видно будет: сойдëтесь – хорошо, не сойдëтесь – другую найдёшь!       – Талис, ты...       – Мы вернулись! – так и не дал ему закончить Талис, сообщив друзьям о своём прибытии.       – Ну наконец-то, – устало проговорил Акамир, забирая свою порцию.       Вот только не успели они и усесться, чтобы продолжить трапезу, как перед компанией возникла новая проблема:       – Ой, кажется, лимонад закончился, – заметила Варди, – Я схожу.       – Я с тобой! – тут же подключился Эйен.       – Ты же только что ходил за шашлыком! – сказала Ель.       – Ну и что? У меня ноги затекли, я прогуляться хочу! Варди, пошли, – повёл он, подгоняя, подругу подальше отсюда, только чтобы затем тихонько заговорить с ней, – Как тебе Цэцэг?       – В плане?       – Как парень. Ты же не состоишь в отношениях, так?       – Пока не состою, – покачала головой она, а после призадумалась, – Цэцэг как парень... Ну, он добрый и нежный, да и внешне симпатичный. Почему ты спрашиваешь? Я ему что, нравлюсь?       – Возможно, – загадочно молвил тиводец.       – Теперь понятно, о чём вы там говорили.       – Ну, в общем, если что, присмотрись к нему. Мне кажется, вы друг другу подходите.       – Я подумаю.       – Подумай.       Время текло подобно реке, размеренной и несбиваемой в своём темпе. Беззаботные разговоры сопровождались улыбками и разливающимися по бокалам напитками, а птицы, между тем, щебетали в пронизываемых ветром ветвях – удивительная музыка естества. Всё шло своим чередом, пока в один миг Цэцэг не вспомнил о том, что заприметил ещё в стенах академии.       – Талис! Ты же брал с собой фиодх!       – Точно! – воскликнул Талис, тут же хватая до сего момента печально отдыхающую неподалёку тиводскую гитарку, – Хорошо, что ты напомнил, а то я чуть было не позабыл о нём!       – Я уже думал, ты просто струсил и передумал играть, – сообщил Акамир, – Я всё это время на него глазел.       – Ну, вы же знаете мою рассеянность, – виновато посмеялся рыжий, надевая на пальцы левой руки маленькие плектры.       – Что будешь играть? – поинтересовалась Варди.       – А что вы хотите?       – Давай «Никогда тебя не брошу»! – моментально запросила Ель.       – Да не вопрос! – кивнул он со всей уверенностью, схватив покрепче ещё один плектр побольше.       Его кончик коснулся нежных струн, извлекая вслед за умелыми движениями прелестный звук. Спустя несколько тактов к затейливой мелодии Талис подключил свой голос, пропевая слова популярной песни и привлекая к их скромной компании внимание и других собравшихся, многие из которых с интересом подключились к лицезрению неожиданного представления. Талиса ничуть не смущало находиться под взором множества глаз, даже напротив – в окружении толпы он прямо-таки загорался, чтобы поделиться пламенем своей души с сердцами других людей. Пусть иногда он слегка сбивался с ритма или несколько фальшивил местами, он был не намерен останавливаться, искренне желая подарить окружающим то неподдельное удовольствие, что он сам испытывал в этот миг.       – А ты на удивление неплохо поёшь, – похвалил его Акамир, когда Эйен завершил своё выступление под овации некоторых студентов и преподавателей, – Да и играешь тоже.       – Почему-то это на удивление!? – шутливо возмутился Талис, – Я с ранних лет, между прочим, музыкой занимаюсь! Не на профессиональном уровне, конечно, но...       – Но всё равно похвально, – отметил Цэцэг, – У тебя талант.       – Я ещё и песни сочиняю время от времени. Могу сыграть парочку, если интересно послушать.       – Ты ещё спрашиваешь! – воскликнула Ель.       – Цэцэг, – вдруг прозвучал напряжённый голос Митры откуда-то из-за спины, – Можно тебя на минутку?       – Да, конечно, – удивлённо кивнул юноша, обратившись после к своим товарищам, – Вы продолжайте пока, я скоро вернусь.       – Как скажешь, – только и ответил Талис, затевая очередную песнь.       Внезапно, он завидел, как к Балджу подбежал один из ранее не виданных ему ликвидаторов, принявшись что-то оживлённо ему докладывать; Рассоя нахмурился, и по его мрачному взгляду стало понятно – случилось что-то серьёзное.       – Внимание всем! – огласил он своим громким голосом, привлекая к себе внимание, – Мне только что доложили, что неподалёку было замечено несколько скрынников. Всем сохранять спокойствие и держаться вместе. Достаньте своё оружие и держите его наготове, пока я не отдам следующий приказ.       Несмотря на просьбу сохранять спокойствие, чуть ли не каждый из студентов ощутил, что в шаге от того, чтобы поддаться панике. Все нескончаемо переговаривались, вытащив заранее захваченные на подобный случай мечи из ножен, насторожившись. «Скрынники?», «Но ведь они не водятся в этих краях», «Что происходит?» – доносилось до слуха Талиса. «Культ» – прозвучало где-то в толпе, и несколько голосов подхватили это слово, произнося его здесь и там. «Культ...» – мысленно произнёс Эйен вслед за остальными. Возможно ли это? Внутри у юноши невольно забился страх. Рука потянулась к ножнам, да только никаких ножен с ним и не было. С ужасом он осознал, что не то по рассеянности, не то не расценив наставления старших всерьёз, оставил свою саблю в общежитии. И тут его покинул всякий здравый смысл: «Нужно вернуться в академию», подумал он.       – Я сейчас вернусь, – бросил он, прежде чем стремительно кинуться в лесную чащу.       – Стой! Ты куда? Нам сказали держаться вместе! – воскликнула Варди.       – Я быстро! – крикнул Талис напоследок, прежде чем окончательно скрыться из поля зрения своих товарищей.       Увы, в тот момент поблизости не оказалось Цэцэга, что, увидев такое своеволие со стороны друга, непременно рванул бы вслед за ним, остановив его от этой глупости, либо же став ему щитом. Талис бежал обратно, с беспокойством озираясь по сторонам в ожидании нападения откуда угодно. Благо, ему удалось запомнить дорогу обратно до академии, хотя в основном не заблудиться ему помогла только вытоптанная за многие годы тропа. Бесчисленные деревья и кусты быстро проносились перед глазами, под ногами то и дело хрустели опавшие ветки, чудом он успевал оббегать возникающие на пути камни, и вот стены академии возникли перед ним.       Эйен ворвался на территорию, мигом подбегая к дверям общежития. Уже привычный коридор, поворот налево и... Талис в оцепенении замирает на месте. Прямо перед ним, всего в нескольких метрах, возле лестничной площадки, застыл скрынник, что-то, неведомое Талису из-за ракурса, изучающий с таким интересом, что только истинное чудо уберегло рыжего беглеца от его внимания. Кровь отхлынула от его лица, и его словно сковало от того неумолимого ужаса, что обрушился на него в одну секунду. Как это чудище здесь оказалось? Талис попросту не мог взять этого в толк, ведь снаружи он не заметил никаких следов проникновения, либо же по каким-то причинам не обратил на них внимания. Кто знает, как ему удалось пробраться внутрь...       Взгляд со страхом прошёлся по жуткому созданию: тело его было худым и довольно внушительным в размерах – если бы данный террибилис предпочёл выпрямиться, ростом он бы точно вышел раза в два больше среднего человека. Кожа его была бледна, натянута поверх выпирающего скелета, а глазницы были пусты, словно глаза у этого существа и вовсе отсутствовали: всё указывало на то, что, вероятно, обитало оно где-то под землёй, где из-за отсутствия солнечного света пропадала всякая надобность в зрении и окрасе. Если это было так, то полагаться эти чудища должны были на слух, обоняние и эхолокацию... От такого вывода Талису почему-то стало ещё страшнее. Длинная тонкая шея отделяла жуткую лысую голову от костлявого тела с четырьмя длинными конечностями, на которых скрынник передвигался; на них рыжий заметил такие же длинные уродливые пальцы с острыми когтями.       Талис медленно попятился назад, и как же он был сейчас благодарен, что тиводская обувь имеет настолько мягкую подошву. Тихо-тихо, словно мышь, он добрался до лестничной клетки в противоположной стороне общежития и быстро направился на третий этаж. Страх за свою жизнь подгонял его, и вот уже совсем скоро перед ним показалась нужная дверь; хорошо, хоть ключи оказались при нём. Из-за сильного волнения руки не слушались, движения выходили какими-то неловкими и неуклюжими, а злосчастная сабля никак не хотела находиться. В какой-то момент по неосторожности юноша даже уронил на пол свою чудом не разбившуюся кружку, что, громко ударившись о деревянную поверхность, напугала Талиса до полусмерти. Ещё немного порывшись, Эйен в конце концов достал свою саблю – Зумаруд: искусно выкованную из лучшей тиводской стали, обильно украшенную золотом и изумрудами, в том числе и кневеллисовыми. Он до сих пор ясно помнил момент, когда его ненаглядная Айлеат подарила её ему, вручив в последний день их встречи перед вынужденной разлукой.       Схватив этот дар покрепче, Талис направился обратно, но не успел он и закрыть двери, как сердце его убежало в пятки – скрынник стоял от него всего в паре метров, видимо, придя на этот шум. Сердце колотилось как бешеное, неприятными ударами отдаваясь где-то в висках, а сам он, казалось, позабыл как дышать. Судорожно обдумывая, как же поступить дальше, он вдруг уловил чьи-то размеренные шаги с другого конца коридора. Скрынник насторожился, прислушался – здесь Талис оказался прав, существо оказалось совершенно слепым. Из-за угла показалась девушка с кудрявыми пепельными волосами до плеч – Целестина, как её, кажется, звали. Эйен пересекался с ней всего один раз, и, вроде как, она занималась в академии какой-то бюрократией. Она шла, держа в руках какие-то документы и разнося по коридору стук своих каблуков, нервно поправляя круглые очки. Видимо, она вошла в здание через один из запасных входов. Чудище издало странный рык, вырвавший девушку из омута раздумий. Её большие глаза в страхе уставились на источник жуткого звука. Талис стоял неподвижно, в напряжении переводя свой взгляд то на скрынника, то на Целестину. Монстр сделал шаг вперёд, всё ещё не определившись, двинуться ли ему на Талиса или атаковать девушку. Тварь неприятно заревела, по-видимому, пытаясь тем самым напугать своих оппонентов, что, стоит признать, ей удалось сделать вполне успешно. В этот самый момент что-то предательски выпало из бумаг Целестины, громко ударившись об пол; девушка вздрогнула от неожиданности, невольно пискнув. Скрынник разразился мерзким, громким криком, побежав прямо на неё; она же завопила вслед за ним, но уже от ужаса, побежав обратно к лестнице, стараясь удержаться на высоких каблуках. Талис среагировал почти молниеносно, ни о чём не думая: вытащил саблю из ножен и кинул ими прямо в голову существа.       – ЭЙ, ГАДКОЕ ЧУЧЕЛО, Я ВООБЩЕ-ТО ЗДЕСЬ!!!       Последствия опрометчивых действий не заставили себя долго ждать: скрынник замедлился, но уже спустя пару мгновений повернулся к Талису и кинулся на него.       – Вот чëрт... – только и слетело с губ рыжего паренька, прежде чем он понял, что пора спасаться.       Проход к лестничному пролëту оказался заблокирован, и Эйену ничего не оставалось, кроме как ринуться дальше по коридору. Не зная, куда и деться, он вбежал в первую попавшуюся дверь, за которой скрывалась небольшая библиотека, но чудище, едва не пробежав мимо, тут же изменило свою траекторию, принявшись яростно выбивать дверь. Талис было кинулся к большому окну, но, трезво расценив свои шансы на удачное приземление, тут же передумал. Дверь разлетелась в щепки, и свирепое существо оказалось внутри, готовое рвать и метать. Талис успел скрыться за одной из книжных полок, судорожно обдумывая свой следующий шаг. За спиной был слышен устрашающий грохот, рыжий с опаской выглянул из своего укрытия и увидел, с какой силой скрынник портит имущество академии, за которое, он чувствовал, в будущем придётся отдать немалую сумму. Взяв себя в руки, юноша тихонько вышел из-за полки, чтобы дойти до выломанной двери; пролетевшая прямо над ним стопка книг только чудом не угодила ему в голову.       Оказавшись снаружи, он сделал несколько шагов и тут же бросился бежать что есть силы, пока существо не сообразило, что в библиотеке его жертвы уже нет. Тварь настигла его уже на ступеньках, неуклюже ковыляя по ним на всех четырёх. Обернувшись лишь на секунду, юноша обратил внимание, что скрынник готовился к выпаду, и, не успев даже обрадоваться своей удаче, резво увернулся, из-за чего чудище впечаталось прямо в стену напротив и оттого стало ещё свирепее. Талис заколебался всего на мгновение, когда громадная лапа пронеслась над его макушкой, не задев его только потому что он успел пригнуться; её удар едва ли не выбил ближайшее окно. Всё ещё поражаясь своим способностям, раскрытым благодаря подскочившему в крови адреналину, юноша вскоре очутился на балконе и, завидев приближающегося к нему скрынника, не придумал ничего лучше, чем перелезть через перила; в этот самый момент когти существа задели подол его сари, оторвав кусок хорошей тиводской ткани. Талис схватился за перила одной рукой – в другой он всё ещё держал Зумаруд – повиснув над слегка битой дорожной плиткой, ведущей к главным дверям общежития и не решаясь спрыгнуть. Страшная морда, приблизившаяся к нему в мгновение ока, подтолкнула его к этому решению, и Талис свалился вниз, чуть было не свернув левую ногу во время неаккуратного приземления.       Взгляд обратился к лесу: где-то там сейчас его товарищи, стоит только добежать до них, и они помогут. Бирюзовые глаза вновь взглянули на скрынника; Талис невольно начал пятиться назад, наблюдая, как тварь спускается на землю. Он было снова принялся бежать, но споткнулся о неровную плитку, болезненно приземлившись на твёрдую поверхность, а выпавшая из рук сабля приземлилась где-то в метре от него. В панике Талис обернулся и в последний миг сумел создать вокруг себя какой-никакой купол. Существо вопило, с яростью атакуя этот щит, а Талис изо всех сил старался держать его как можно дольше, с ужасом понимая, что ему не хватит на это ни сил, ни навыка. Нужно было спасаться, хватать саблю и убегать к ребятам, но Эйен попросту не мог отвлечься от заклинания. Сила купола была на исходе, скрынник замахивается своими лапищами, Талис невольно вскрикивает и закрывает глаза, зная что жизнь его вот-вот оборвётся.       Чудище издаёт короткий болезненный вскрик, прежде чем камнем упасть наземь, проливая кровь на дорожную плитку и просачивающуюся сквозь неё траву. Талис широко раскрыл глаза в неверии: перед ним лежал всë ещë слегка подрагивающий труп мерзкого существа с рассечённой головой, а над ним возвышался Сэмюэль. Он мимолëтом кинул свой холодный взгляд на юношу, а после вынул копьë из мëртвого тела и с лëгкой брезгливостью отряхнул его от свежей крови и кусочков головного мозга.       – Сэм... – сорвалось с губ рыжевласого парнишки. Он неуклюже поднялся на ноги, радуясь в сердцах появлению виконта, – Сэм, я!.. – с трепетом продолжил он, желая обнять своего спасителя, но грубый удар прямо по лицу отправил его обратно на землю.       – У тебя совсем мозгов нет!? – яростно прикрикнул он на непутëвого беглеца, – Тебе ясным языком сказали – держаться всем вместе! Это что, так сложно!?       – Но я... – хотел было оправдаться Талис, но Сэм не дал ему и слова вставить.       – О чём ты вообще думал!? Тебе жить надоело!? Твоё счастье, что я решил пойти за тобой, идиотом! Потому что если бы я этого не сделал, ты бы был уже в гробу.       – Я...       – Я не собираюсь выслушивать твои жалкие оправдания! – гневно отрезал он, – Господи, я не понимаю, как можно быть таким пустоголовым? Как ты вообще до своих лет дожил?       – Прости... – тихо промолвил Талис, не зная, что и ответить на эту тираду.       – Извиняться будешь перед своими родителями, когда они узнают, какой опасности ты себя подвергал ради... Ради чего? Оно правда того стоило, вот скажи мне?       – Нет...       – Вот именно. Ты мог остаться со всеми и положиться на своих товарищей, но вместо этого ты решил проделать весь этот путь обратно до академии, прекрасно зная, что где-то поблизости ходят террибилисы, и вместо того, чтобы повернуть обратно, как только ты завидел одного из них, ты собрался с ним сражаться, хотя ты не в состоянии даже защитить себя. Ты запросто мог погибнуть, и ты знал это, но всё равно пошёл на такую глупость! Скажи, почему я должен отчитывать тебя как маленького ребёнка?       Талис стыдливо отвёл взгляд. Это был первый раз, когда он видел всегда спокойного и сдержанного Сэмюэля в таком гневе, и от осознания того, что вся эта злость была направлена на него одного, становилось не по себе. Ситуацию делало хуже и то, что Сэм был младше, пусть и всего на пару лет, и вот так краснеть перед ним с этим знанием для Талиса было ещё унизительнее. Быть может, виконт продолжил бы выражать своё недовольство, возмущаясь вновь и вновь, но вдруг подоспевшая группа из студентов и преподавателей стала для Талиса спасением.       – Талис! – услышал рыжий голос милого друга, что выбежал вперёд, кинувшись прямо к бедному парнишке.       – Цэцэг! – воскликнул Эйен, широко улыбнувшись и тут же вскочив на ноги, чтобы кинуться в крепкие объятия.       – Во имя Ихтис, я так волновался за тебя! – продолжил святоземец, прижимая к себе всё ещё напуганного юношу, – Никогда больше так не делай, слышишь меня?       – Я не буду... Честно, я не буду!       – Я верю тебе, – сказал он, отодвинувшись лишь для того, чтобы осмотреть его, – Ты не ранен? Ничего не сломал?       – Я в порядке, просто... немного в шоке.       – Могу представить! Выглядишь потрёпано. Что с твоим сари?       – Ах, это... – рассеянно произнёс он, посмотрев сперва на рваную одежду, а затем кинув взгляд назад, где возле мёртвого тела скрынника сейчас докладывал Балджу ситуацию Сэмюэль, – Долгая история.       

***

             – Так причём тут камелии? – задал вопрос другу Цэцэг, расположившись с ним на одном из диванчиков в небольшой зоне отдыха.       – Не знаю, мне просто нравятся эти цветы, вот и решил их упомянуть, – ответил Талис, расслабленно держа в руках фиодх: уже некоторое время они сидели в попытках вместе сочинить какую-нибудь песню.       «Давай напишем что-нибудь о нас самих, – предложил ему святоземец, вспоминая, как хорошо им удалось посидеть под песнопения вчерашним днём, – Только мне бы хотелось, чтобы и другие потом могли её петь. Попробуем оформить её так, словно она и не о нас вовсе, а просто о двух очень хороших друзьях-воинах?»; у Эйена не было совершенно никаких возражений, на такие испытания он всегда смотрел с увлечением. По крайней мере до той поры, пока музыка желала ему подчиняться – в ином же случае весь интерес довольно быстро угасал, уступая место ленивому утомлению. Впрочем, в его случае касалось это далеко не только музыки.       – Помню, как в одной книге девушку сравнивали с камелией, – задумчиво произнёс Цэцэг, – Ведь она была столь же яркая и прелестная, но жизнь её, к несчастью, была так же быстротечна...       – На что ты намекаешь?       – Ни на что, просто захотелось поделиться.       – Что ж, давай-ка пока попробуем сыграть, что есть, – усаживаясь поудобнее, сказал Талис, взявшись за плектр и разместив пальцы на струнах, –              

Тьма и страх властвуют в землях,

      

Где сраженья текут как река,

      

Где жизни дрожат в петлях

      

Появится надежды рука

      

      

Отважных не страшить тьмою

      

Два героя с помыслом чистым

      

Между закатом и алой зарёю

             – Талис! – голос Аюула прорезал его мирную песнь; юноша остановился неподалёку, словно сперва хотел о чём-то сообщить, но сейчас обратил своё внимание на совсем иное, – Что вы... делаете?       – Сочиняем песню, – пожал плечами Цэцэг.       – Как!? В такой час!? – воскликнул алтанец.       – А что не так? Ещё не поздно ведь? – удивился Талис.       – Да, но за окном уже стемнело! Петь во тьме – плохая примета! Ты так привлечёшь Абгай Хурэнэ! – в искреннем ужасе продолжал Аюул.       – Кого?..       – Существо из алтанских сказаний, – понизив голос пояснил другу святоземец, – Хорошо-хорошо, если это так важно для тебя, мы можем пока закончить.       – Ну ладно, – с досадой вздохнул Эйен, – Думаю, мы и правда ещё успеем её доработать. Кстати, ты ведь меня искал, правда? – вдруг вспомнил он, посмотрев на Оюунара, – Ты что-то хотел?       – Да, – кивнул он, – Сэмюэль просил передать, что уже устал от твоей сумки на вашей общей тумбочке, и он требует, чтобы к его возвращению ты разобрал свои вещи.       – К его возвращению?       – Сказал, что придёт к девяти, – поставил точку в их диалоге алтанец, удалившись следом во мраке коридора общежития.       – Вот тебе и на, – только и молвил рыжий, понимая, что больше ему не удастся увиливать от обязанности закончить наконец с этой несчастной сумкой.       – Ну, справедливости ради, тебе и правда пора бы уже заняться этим. Две недели всё-таки прошло.       – Да знаю я!       – Не дуйся. Идём, я помогу тебе.       – Ну, давай.