Глава-6. Отчаяние
24 января 2026 г., 14:12
Время шло по своему обыкновению стремительно, неумолимо: с началом октября Святую Землю всё чаще поливали дожди, пока на небе был мрачный наряд из тёмных туч. Однако осенняя меланхолия коснулась не только погоды, но и рыжевласого тиводца, что с каждым днём всё больше приходил к мысли об ошибочности своего решения. Учёба в академии уже не вызывала у него такого воодушевления: занятия утомляли, тренировки изнуряли, а учителя требовали дисциплины и результата, добиваться которого Эйену хотелось всё меньше и меньше. Всё чаще он ленился, всё чаще опаздывал и пропускал, последовав примеру главного прогульщика, Баламута, из-за чего набирал долгов и при виде их количества только обессиленно опускал руки. Вечные упрёки и замечания вкупе с осознанием того мерзкого болота, в которое он погружался всё глубже и глубже, удручали Талиса настолько, что на занятия сил и вовсе не находилось, и так по кругу. Порочному кругу, попав в который начинаешь неизбежно испытывать к себе отвращение, потому как в тебе не нашлось воли для того, чтобы что-то изменить.
«Зачем я живу? – неизбежно задавал он вопрос в своей голове, – Если бы я только остался в Тиводе... Знал же, что не справлюсь, и всё равно настоял на поступлении в академию! Ну почему я настолько безнадëжный? Раз за разом продолжаю убегать от жестокой реальности, в которой я ни на что не способен... Да я просто жалок. Не представляю, как моя семья меня терпит. Как Айлеат... меня терпит. Господи, ведь она столько натерпелась от меня... Сколько боли я ей причинил за эти годы... Почему я продолжаю держаться за неё, даже зная, что без меня ей будет лучше? Неужели мне настолько страшно, что я невольно продолжаю из раза в раз ранить человека, которого люблю? Я правда настолько бессердечен? Она не заслуживает к себе такого отношения, ведь я и сам не заслуживаю её. Она – ангел, чистый и непорочный, идеальный как в помыслах, так и в красоте. Что я перед ней? У меня нет ни её внешности, ни умений. Только глаза меня и красят, и те до безобразия огромны. Ни лица у меня, ни фигуры: моя худоба меня так выделяет, а грудь и вовсе как у женщины. Ещё и с волосами я сделал не пойми что... Что она вообще нашла во мне? Она такая талантливая и трудолюбивая, постоянно учится, а я даже с кровати могу с трудом встать. И за это платят деньги мои родители? За то, чтобы я снова прогуливал и относился ко всему на «отвали»? Я только всех подвожу, уже в который раз. Я просто жалкое позорище. У меня даже магии нет, потому что будучи малолетним дебилом взял и вывалился из окна. Кто я теперь? Ничтожество. На меня даже смотрят как на ничтожество. С жалостью и отвращением. Но я знаю, что более чем заслуживаю это. Своим безрассудством я доставил всем столько проблем... Только моя фамилия помогает мне хоть как-то оставаться на плаву. Не родись я Эйеном – меня бы выперли из университета при первой же возможности. А так я без всякой пользы потратил 4 года своей жизни и совсем ничему не научился – врач из меня по итогу никудышный, такого к людям нельзя подпускать и на метр. И я снова наступаю на те же грабли. Ну почему я решил стать именно ликвидатором? Всем ведь и так ясно, что места мне здесь нет. От меня не отворачиваются лишь из жалости: знают, что я долго не протяну, если останусь один, и, скорее всего, сдохну от передоза в какой-нибудь канаве. Потому что я только и умею, что ходить по клубам, бухать и жаловаться на жизнь. У меня и навыков-то никаких нет, все познания у меня поверхностные. Даже в музыке я всего лишь любитель. И как я отплачиваю людям, которые меня любят и безвозмездно пытаются вытащить меня со дна? Никак. Совершенно. Только даю им новые поводы для нервотрëпки. Даже Айлеат я изменяю чуть ли не с каждым встречным, хотя она последний человек, к которому я должен так относиться. Как я могу даже думать о нашей свадьбе после того, что вытворяю? Как меня вообще земля носит? Какой же я мерзкий. А сколько раз за меня краснели родители... За меня одного из всех пятерых... А сколько раз меня приходилось покрывать Амиру? В отличие от моих некогда друзей, они не могут так просто оставить меня. Сэмюэль был во всём прав. Мне никогда не стать таким, как он даже наполовину. Я никогда ничего не добьюсь. Я не знаю, что я делаю и должен сделать. Мне только и остаётся, что заживо разлагаться, ожидая своего конца. Какое же я всё-таки позорище. Я ужасный человек и мне стыдно за своё существование, смысла и цели которого я даже не понимаю. Порой мне хочется взять и оборвать всё, чтобы избавить этот мир от самого себя, но я попросту не могу. Мне страшно. Я боюсь смерти, пусть иногда и взываю к ней. Какой же я жалкий – даже руки на себя наложить не могу. Я так себя ненавижу. И я так устал...»
– Талис, что с тобой? – спросил Цэцэг ещё в дверях; погружённый в свои мысли, Эйен его даже не сразу заметил.
– Дурно мне, Цэцэг, – вяло отозвался Талис, лёжа на кровати и не сводя унылого взгляда с потолка.
– Почему? Что случилось? – осторожно уточнил он, присаживаясь рядом на краю; перед ответом парень долго мялся.
– Мне кажется, я не справляюсь. И... если честно, мне всё меньше и меньше хочется здесь находиться, – нерешительно ответил рыжий юноша, отведя взгляд в сторону, поскольку стыдился встретиться с глазами святоземца.
– Но как же так? Стать охотником на чудовищ – твоя мечта, помнишь? Разве могут какие-то временные трудности сбить тебя с пути?
– Цэцэг... – начал было Талис, но замолк. Ему потребовалась недюжая сила духа, чтобы суметь продолжить свою неуверенную реплику, – На самом деле я врал тебе. Стать выдающимся ликвидатором никогда не было моей мечтой. Я просто нашёл удобный повод свалить из Тивода, вдохновившись приключенческими комиксами.
После этих слов в их комнате повисло опустошённое молчание. После всего, через что они вместе прошли, Цэцэг не поверил в услышанное.
– Что...?
– Мне очень жаль, Цэцэг! Я хотел рассказать тебе правду, но ты так искренне радовался, что я просто не смог... – в отчаянии оправдывался Талис.
– Но почему ты с самого начала не сказал как есть? – в этом вопросе рыжий юноша с ужасом ощутил огорчение своего друга, отчего на душе ему стало ещё тяжелее.
– Потому что до этого я уже наговорил всякого Сэмюэлю. Мне просто не хотелось признавать его правоту, даже если она очевидна. А когда я встретился с тобой, он был поблизости, и посему я уже попросту не мог отказаться от своих слов. Я рассчитывал рассказать тебе всё позже, но... – дальнейшие разъяснения уже не требовались, и Эйен тяжело вздохнул, – Не знаю, откуда у Сэма обо мне такие познания, но он совершенно не ошибался, когда говорил, что к своим годам я ничего не добился, а на большее мне по итогу попросту фантазии не хватило.
– Тогда почему бы тебе и правда не вернуться в Тивод?
– Потому что это будет значить, что я и в самом деле в этой жизни не способен ничего добиться. Я дал обещание всем и самому себе, что это последний раз, когда я что-то затеваю, и что в этот раз я, кровь из носа, но обязан достичь цели. Иначе я и правда просто жалкое ничтожество, которое только и может, что день за днём топить проблемы в алкоголе, – от чувства безнадёжности Талис тревожно свернулся калачиком, – Я... не хочу обратно в Тивод... Только не в эту клетку...
Он знал, что Цэцэг в нём разочарован – это было неизбежно – и вновь повисшее молчание только добивало парнишку своим давлением. Он не желал и боялся этого, но невольно приходил к мысли, что лучше бы его другу сейчас вспылить и высказать ему в лицо всё, что бушует в данный момент у него на душе, а не продолжать мучить его этой тишиной. Как же мерзко ему было от самого себя.
– Вставай.
Талис сперва посчитал, что ослышался:
– Что? – непонимающе переспросил он, не веря в происходящее.
– Вставай, – необычайно твёрдо, но в то же время по обыкновению мягко повторил Цэцэг, – Пойдём на задний двор, позанимаемся.
– Цэцэг...
– Я в порядке. Теперь нужно позаботиться о том, чтобы в порядке был и ты.
Друзья в безмолвии выбрались на улицу, где в лучах заходящего солнца по желанию святоземца взялись за деревянные мечи, встав далее друг напротив друга. Слабый ветерок шелестил листву, воздух был приятным и, можно сказать, бодрящим. Погода в этот день стояла не такая печальная, как всю прошедшую неделю, поэтому парням не пришлось переживать об укрытии от дождя или сильном холоде, разве только о всё ещё влажной траве.
– Давай повторим монстрологию, – предложил Цэцэг, принимая боевую стойку, – Расскажи, что знаешь.
– Так, ну... – Эйен серьёзно призадумался, – Всех чудовищ можно разделить на три категории.
– Верно, какие? – спросил юноша, бросаясь в атаку.
– Чудовища Бездны, древние чудовища и террибилисы, – отвечал Талис, уклоняясь и защищаясь, переодически атакуя в ответ.
– Хорошо, пройдёмся по каждой. Начнём с первого типа, какое у него научное название?
– Ох, я не помню, если честно... Что-то на «М».
– Метуги. Их так назвали в честь учёного, который долгие годы посвятил их изучению. Продолжай рассказывать.
– Что ж... Метуги по большей части обитают в Бездне, но иногда их можно заметить и за её пределами. Есть версия, будто это своеобразная охранная система Бездны, поскольку они нигде не упоминались, пока люди не начали массово добывать кневеллис. Но есть и другая версия, будто на самом деле это сами люди, умершие в кневеллисовых шахтах и преобразованные в таких вот чудовищ самой Бездной. Хотя, если честно, я не очень представляю, как это работает...
– Как с ними бороться?
– Так как тела чудовищ Бездны полностью состоят из кневеллиса, противостоять им – дело непростое. Обычно в них можно выделить фрагмент, питающий энергией всё тело; чаще всего он расположен в зоне сердца. Все монстры этого вида плюс-минус одинаковые: главная проблема – добраться до нужной части тела сквозь прочный кристалл. Однако зачастую это удаётся сделать при помощи зачарованного изумрудами оружия в комбинации с заклинаниями на усиление атаки.
– Совершенно верно. Метуги – агрессивные ребята, причём не только по отношению к людям. Но если знать их слабости и уметь их поражать, о победе можно не беспокоиться. Что скажешь о древних чудищах?
– Их зовут архаиды.
– Ты, наверное, хотел сказать арсаиды?
– Да, точно, арсаиды! Арсаиды – это древние животные, которые населяли нашу планету множество тысячелетий назад, ещё до существования человека. Некоторым из них удалось впасть в странную спячку, которая помогла им дожить до наших дней. Из-за их колоссальных размеров пробуждение таких чудовищ неизбежно приводит к серьёзным разрушениям, а их устранение доставляет немало проблем.
– Сколько арсаидов существует в мире на данный момент?
– Кажется... Восемь или девять?
– Девять, но это только те, о которых известно. Возможно, на самом деле их больше, просто они пока не обнаружены. Ну и давай закрепим материал террибилисами. Что скажешь о них?
– Террибилисы – самый распространённый тип чудовищ. Они тоже приматы, и потому многие их виды пугающе схожи с людьми. Можно сказать, что они – наш естественный враг, с которым мы сражаемся за место на вершине пищевой цепочки. А ещё они очень быстро адаптируются и эволюционируют, поэтому сколько бы мы ни совершенствовались, они всегда будут представлять для нас угрозу.
– Пять баллов, – удовлетворительно посмеялся Цэцэг.
– Что, серьëзно? – поразился Эйен, не веря в услышанное.
– Абсолютно. Ты молодец, Талис. И в фехтовании не отстаëшь. Ты со всем прекрасно справляешься, как ты вообще оказался в таком унынии?
– Не знаю... Может, я слишком много надумываю.
Несколько мгновений Цэцэг спокойно стоял напротив друга, изучая его проницательным взглядом, пока не приметил одну интересную мысль.
– Вот что, Талис, – уверенно начал он, после чего выдержал небольшую паузу, раздумывая, как же сформулировать своё послание, – Ты когда-нибудь читал книгу «Малыш Гэн»?
– Если честно, впервые о ней слышу.
– Она о войне. И о том, как тот самый малыш Гэн пытается выживать в этих чудовищных условиях вместе со своей матерью и новорождённой сестрёнкой. Очень... тяжёлое чтиво. Однако я сейчас обращаюсь к этой истории, поскольку хочу поделиться с тобой одним эпизодом оттуда. Отец Гэна однажды заговорил с ним, указав на пшеничное поле. «Пшенице не страшны ни морозы, ни зной – она будет жить в любых невзгодах и несгибаемо тянуться к солнцу несмотря ни на что. Будь как эта пшеница.» – примерно так он сказал своему сыну.
– Звучит... воодушевляюще, – признал Талис.
– Согласен. И именно поэтому я хочу, чтобы ты запомнил эти слова, – тон Цэцэга зазвучал неожиданно серьёзно, – Будь как пшеница, Талис.
***
– Не могу в это поверить! Мы наконец-то отправляемся на нашу первую миссию! – радостно заявил Цэцэг, чуть ли не вбегая в комнату. – Неужели!? Наконец-то! – воскликнул Талис, поднимаясь со своего места, чтобы поддержать счастье друга. – Разведчики доложили о небольшой группке ергенов в южной стороне леса, – объяснил он, – На поселения пока не нападают, но и на самотёк пускать нельзя. Самое то для первого задания! – И надо им было заставлять вас ждать целый месяц! – Говорят, это из-за Аксолотлей, – подал голос Митра, в задумчивости расположившийся на подоконнике, – Есть вероятность, что в академии затесался предатель, поэтому организовывать миссии для воинов класса С стало небезопасно. – Хей, но ведь это просто слухи, верно? – с надеждой уточнил Эйен. – Как знать, – вздохнул зенит, – Не так давно я обсуждал это с Электией, и она частично подтвердила эти опасения. – Выходит, они просто боятся, что кто-то устроит саботаж? – вопросил Цэцэг. – Вроде того. – Слушай, всё хочу спросить. Как так вообще вышло, что вы с Электией общаетесь? – решился задать вопрос Талис. – Ну, как-то в прошлом году мы с ней случайно заговорили об обвале на фондовом рынке, после чего вдруг обнаружили, что имеем общие увлечения и взгляды на жизнь. А затем мало-помалу так сложилось, что она стала одной из немногих сотрудников академии, кому я действительно доверяю. – Превосходно, – ответил Эйен, – А ведь Бэла с подружкой как-то шушукались, будто у вас там роман... – Чушь несусветная, – возразил святоземец, – Все знают, что Митру девушки не интересуют. – Оу, – удивился рыжий, посмотрев на русого зенита, – Это правда? – Чистейшая, – подтвердил сам Митра, – Да и Электия к мужчинам не испытывает ни капли интереса. Не представляю, как до подобных слухов можно было додуматься – такое придёт в голову только в бреду. – Да уж, – невольно согласился Эйен, – Верить всему, о чём шепчутся в академии – дело гиблое... – И всё же я не могу нарадоваться, – не унимался Цэцэг, – Наше первое задание... Я так волнуюсь! – Только голову смотри не потеряй – она тебе ещё понадобится, чтобы держать её в бою холодной, – предостерёг его Митра. – Да брось ты. Они столько времени потратили на подготовку. Что вообще может пойти не так? – Всё, что угодно, Цэцэг. Всё, что угодно...***
– И на что играть будем? – поинтересовался Талис, бесцельно перебирая карты и рассматривая рисунки на их лицевой стороне. – На деньги, а на что ещё? – сказал Акамир, расположившийся напротив. – На деньги? – призадумался парнишка, – Скажем, проигравший отдаёт победителю 100 гильнов? – Давай пока начнём с 50, – засомневался алатырец, забирая карты у товарища, чтобы перемешать их. – Что, уже боишься? – коварно усмехнулся Талис, вальяжно рассевшись; оба юноши сейчас были на полу, отдыхая на мягком ковре. – Просто не хочу рисковать. Ставки повысить мы всегда успеем. Идея сыграть в карты пришла именно ему, да и саму колоду притащил как раз-таки Акамир, предварительно стащив её у каких-то воинов класса В, остановившихся в академии на днях. Прознав об этом, Талис, конечно же, приструнил товарища за воровство, но в действительности против совсем не был – ему давно хотелось хоть как-то разнообразить их досуг. – Ну так что, кто-нибудь присоединится? – обратился алатырец к остальным обитателям комнаты, что сейчас расположились в её стенах. Старший отряд, однако, в это время отсутствовал – к тому моменту новых ликвидаторов уже отправили на их первую вылазку, так что внутри оставались все, кроме них и Сэмюэля. – В карты грех играть, – молвил Аюул. – Ну, мне кажется, с нашими грехами игра в карты – уже всё равно, что благое дело, – безразлично ответил Мира. – За себя говори, горилла, – съязвил со своего места Баламут. – Я так понимаю, тебя спрашивать даже смысла нет? – А ты на удивление догадливый. Играть с таким быдлом – себе дороже. – Ты когда-нибудь договоришься, и я правда тебе врежу. – Так ты только докажешь, что ты – тупорылое быдло. Или у вас в Алатыре все решают проблемы кулаками? А ведь я даже не удивлюсь. Не выдержав бесконечных оскорблений, Мира поднялся на ноги, желая наконец поставить наглеца на место; Баламут, увидев это, инстинтивно подскочил, вжавшись в спинку собственной кровати в ожидании нападения. Талис успел схватить Зорицу за руку: – Мира. Мира. Стой. Он просто тебя провоцирует. Тяжёлый взгляд пал на рыжего паренька. В нём виднелось сомнение, порождённое злобой – Баламут уже давно действовал ему на нервы, словно напрашиваясь на его кулаки. Алатырец стоял в нерешительности ещё пару мгновений, прежде чем раздражённо выдохнуть и вернуться на место. – Ладно. Не хотите – как хотите, нам веселее будет. – Ну, вообще, я бы тоже сыграл, наверное... – тихонько заговорил Мигель. – Так чего ты сидишь? Давай к нам, скорее! – улыбнулся Талис. Мигель суетливо приподнялся со своей кровати, на которой он сидел, пока его не позвали, и взволнованно уселся рядом с парнями. – А нам обязательно играть на деньги? – неуверенно уточнил он. – Так просто интереснее. Больше эмоций, понимаешь? – объяснил Мира. – Ну да, проигрывать-то уже не хочется... – согласился святоземец. – Как будто до этого хотелось! – усмехнулся Эйен. – Нет, конечно, но раньше с поражением смириться было проще. – Это правда. Так во что мы там играть будем? – спросил Талис, посмотрев на Акамира. – В «Шута» же собирались. Играть-то хоть умеете? – Ну, я играл как-то пару раз. Уже плохо помню, но по ходу разберусь, – ответил Эйен, – Мигель, а ты? – Да и у меня всё так же... – Мне нужно повторить правила? – со вздохом вопросил Зорица. – Да ладно, мы справимся! – уверенно заявил Талис, – Верно, Мигель? – А? Д-да, верно! – кивнул парнишка, хотя на самом деле хотел бы возразить, поскольку в отличие от тиводца в своих силах он не был так уверен. – Вот и отлично! Мира, раздавай карты! – Мигель, я болею за тебя, – сообщил Мута, чем очень удивил своего соотечественника, что не понимал, воспринимать ли это как добрый жест или же как очередную издëвку. – Спасибо, – нервно кивнул он в ответ, еле слышно добавив, – Наверное... Акамир размеренно распределял колоду в соответствии с правилами, когда в коридоре послышались торопливые шаги, что с каждым мигом становились громче, сигнализируя о стремительном приближении. Дверь отворилась чуть ли не на распашку, а за ней показался запыхавшийся и, похоже, серьёзно обеспокоенный Митра, чья одежда была перемазана кровавым месивом из внутренностей террибилисов. – Вы вернулись! – обрадовался Талис. – Цэцэг с вами? – В... В смысле? – Цэцэг пропал. Он не возвращался в академию? – Талис отрешённо помотал вслед за остальными головой, – Вот чёрт... – Цэцэг... пропал...? – тихо повторил Эйен, словно пытаясь осознать смысл этих слов. – Нужно будет сейчас доложить старшим, чтобы они организовали поисковую группу, – совладав с чувствами рассуждал Митра, – Скорее всего, вас всех обяжут сидеть в общежитии и никуда не выходить. – Как это... пропал...? – ошарашенно продолжал лепетать Эйен, не слыша более ничего вокруг. – Остаётся только надеяться, что он просто-напросто отбился от группы. Обычно в таких случаях нас наставляют возвращаться к академии, если это возможно, так что если он вдруг объявится, вам нужно будет об этом сообщить. – Цэцэг... – крепкая рука Акамира опустилась на его плечо в безмолвном подбадривающем жесте. Последующие часы прошли для Талиса, покрытые пеленой из беспокойств и страхов. Юноша попросту не находил себе места, расхаживая из стороны в сторону и что-то бормоча под нос время от времени. Всё смешалось перед ним в тошнотворную кашу, а мысли были только о Цэцэге. Он не верил в Бога, но сейчас молил Его только об одном – чтобы друг его милый был цел и невредим. Ужас застыл в горле болезненным комом, а в лазурном море его глаз бушевал настоящий шторм, готовый в любую секунду явить себя неостановимым ливнем из-под длинных ресниц. «Только вернись... Только вернись...» – мысленно повторял он, постоянно глядя на входную дверь, что, как ему казалось, вот-вот должна была отвориться, лишь для того, чтобы за ней показался Цэцэг, которому всё же удалось найти дорогу до академии. Не в силах выносить более этого неумолимого ожидания, он сам покинул комнату в надежде встретить Цэцэга на пути к ней, но его нигде не было. Отчаяние с силой забилось о грудную клетку, в которой что-то болезненно ныло. На ватных ногах он подошёл к окну, желая верить, что увидит его хотя бы во дворе: пусть изрядно потрёпанного, но живого. Но его там не было. – Как же так... – едва слышно молвил он пересохшими губами. – Ты Талис Эйен? – раздался женский голос из-за спины. Талис вздрогнул, грубо вырванный из омута раздумий. Он мигом отнял свой напряжённый взгляд от окна, оборачиваясь на прозвучавший вопрос. Перед ним стояла та самая интригующая девушка с тёмно-синим хвостом, что подмигивала ему на церемонии. Электия... «Какая же она высокая» – невольно подумал Эйен, приметив, что даже с его-то ростом она казалась несколько выше, и дело тут было не только в каблуках. В пронзительных янтарных глазах он уловил нечто хищное, а губы в розовой помаде улыбались ему до странного некомфортно. – Да. Откуда Вы знаете? – спросил он, стараясь не выдавать своего беспокойства. – Ну, ты ведь в какой-то степени знаменитость. – Вы правы... А Вы...? – Зови меня просто Электия. – Приятно познакомиться, – рассеянно кивнул Эйен. – Взаимно. Выглядишь встревоженным. Что-то стряслось? – задала вопрос она, стараясь выразить свою озабоченность, но ничего подобного ни в её голосе, ни в её мимике Талис, на удивление, не почувствовал. – Мой друг только что пропал во время своей первой миссии. Никто не знает, где его искать и... – слова застряли комом в горле. – Жив ли он? – закончила за него Электия. – Конечно, жив. А как иначе? – не задумываясь промолвил рыжий, – Вот только мне тревожно от этого ожидания. Не могу избавиться от жутких мыслей, что так и лезут в мою голову. Если честно, я бы бросился сейчас за ним в лес, только чтобы убедиться, что он в порядке! – И что тебя останавливает? – юноша посмотрел на неё с искренним удивлением. – Как? Ведь всем первогодкам запретили покидать стены общежития... – Ну, а я тебя отпускаю, – как ни в чём не бывало продолжила Электия, – Что? У меня ведь тоже какой-никакой авторитет есть. К тому же, ты ведь Эйен – уверена, с тобой всё будет в порядке. – А если... – А если нет, то возьму ответственность на себя, – Талис просто-напросто застыл в неверии, – Ну же, беги. Быть может, он сейчас нуждается именно в твоей помощи. Взволнованно дыша, юноша снова бросил взгляд в окно, где за местами ржавым забором высился густой лес, полный жутких тварей. И где-то там сейчас Цэцэг. Совсем один, возможно, в беде. Кто знает, как долго его будут искать? Раз уж есть возможность убежать, то нечего и ходить кругами, кусая локти! – Спасибо Вам, Электия, – от всего сердца поблагодарил он необычную девушку, тут же ринувшись к своей комнате. Зумаруд был в его руках – никто не обратил на него внимания, когда он вбежал внутрь, принявшись рыться в собственных вещах. Сжимая его крепко в ладони, он целеустремлённо двинулся наружу, где, не желая быть пойманным на попытке убежать, обогнул общежитие, чтобы перелезть через забор с его тыльной стороны. Пара воинов более высокого уровня сторожили ворота академии, как раз чтобы вовремя отлавливать в это неспокойное время таких вот непокорных студентов; хорошо, что их самонадеянность не позволила им поставить хотя бы по человеку по всему периметру. В последний момент Талис настороженно обернулся, дабы удостовериться, что за ним никто не наблюдает; в одном из окон он заметил Сэмюэля, не сводящего с него своих холодных бледных глаз. Эйен замер, глядя на него; возможно, он ожидал, что Сэм кинется его останавливать, но он не сделал этого – он просто наблюдал. – Ну и чëрт с тобой, – буркнул под нос тиводец, в следующее же мгновение перекинув саблю на другую сторону, чтобы ничего не мешало ему карабкаться по ограде. Перед юношей простирался лес, тёмный, жуткий, безграничный, тут и там кишащий опасными чудищами. Сердце убежало в пятки, когда в воспоминаниях всплыл недавний эпизод со скрынником – он понял, что не хотел бы его повторения. Но память о друге и искренняя любовь к нему не позволили тиводцу повернуть назад: если такой парень, как Цэцэг, столкнулся с проблемами на пути назад, значит, дело серьёзное. Возможно, он ранен, или угодил куда-то, откуда не в силах выбраться, а может его и вовсе похитили культисты ради своих безумных целей! Бросать его было нельзя, Талис в этом не сомневался ни секунды. Вздохнув поглубже для уверенности, он поднимает с земли Зумаруд, со всех ног устремляясь в мрачную чащу. Он даже не знал, куда его несут собственные ноги, но бежал он почти не останавливаясь. Где-то вдалеке слышались голоса, кличащие Цэцэга по имени: какие-то знакомые, какие-то нет. Вскоре Талис и сам принялся кричать во всё горло, надеясь услышать хоть малейший ответ или увидеть хотя бы крохотный знак свыше, что указал бы ему нужную дорогу. Он не знал, сколько блуждал вокруг бесчисленных, однотипных деревьев, не разбирая направления и рискуя запросто заблудиться самому, но всё было бестолку. Отчаяние взвыло в его сердце бушующим ветром. Он остановился, совсем отчаявшись, не зная даже, куда ему и податься. Перед ним журчала река, чьё мирное течение сопровождалось тихим естественным гулом. Тяжёлые очи сомкнулись от усталости на фоне сильного стресса, глубокий, шумный выдох раздался из его груди, словно таким образом он пытался отогнать от себя лишние эмоции и привести себя в норму. Решив про себя, что речная вода унесёт с собой весь негатив, он сделал к ней пару шагов, желая умыться, как вдруг оторопел. Кровь. Сперва он подумал, что ему привиделось, но в потоке воды и правда была самая настоящая кровь. Её запах буквально ударил ему в нос, когда мозг пришёл к осознанию происходящего: он учуял эту вонь ещё в зарослях, но отрицание не позволило ему заострить на ней внимание. Взгляд в ужасе проследил за кровавой дорожкой, чтобы понять, откуда она шла. Буквально в паре метров от Эйена сидела мерзкая речная тварь, неотрывно на него смотрящая в неком ожидании. От шока Талис даже не сразу обратил внимание, что в своих лапищах она держала изуродованное человеческое тело. Тëмные волосы с синим отливом, бледная кожа, хорошая святоземская одежда... Талис в один момент разучился дышать. На обескровленном юношеском лике застыла гримаса ужаса, отпечатанного в навек потухших глазах цвета ясного ночного неба. Талис хотел бы верить, что всё это – страшный сон, но реальность была ещё ужаснее. Он просто застыл, не в состоянии пошевелиться и не понимая, что он видит, да и не желая понимать. Отвратительное, тошнотворное чувство заявило о себе вкупе с головокружением, а резвые ноги с трудом держали на себе сейчас вес его вмиг потяжелевшего тела. Это был Цэцэг.
