За стеклом

Эмма сидела на кровати, поджав под себя ноги, и смотрела в окно. За окно виднелись ветки деревьев, качающиеся на ветру. Эти три дня Эмма пролежала в этой стерильной белой коробке с запахом хлорки, чужих болезней, под капельницами, таблетками и бесконечными вопросами врачей о её самочувствии. Самочувствие было странным. Тело ныло, голова всё ещё побаливала, особенно к вечеру, но главное — внутри поселилось противное чувство, от которого не спасали никакие лекарства. Страх. Он просыпался вместе с ней по утрам, засыпал позже неё по ночам и никуда не исчезал, даже когда в палату заходила Дженна. Потому что Дженна каждый раз напоминала ей о том, что снаружи есть кто-то, кто хочет её смерти. Дженна приходила к Эмме с уставшими глазами, с новостями, от которых у Эммы холодело внутри. Но сегодня утром Дженна не пришла. Ей хотелось, чтобы Дженна была рядом. Прямо сейчас. Чтобы взяла за руку и сказала, что всё будет хорошо. Даже если это будет ложь. В палату кто-то постучал. Дверь открылась, и вошёл доктор. В руках он держал планшет с бумагами. — Доброе утро, Эмма, — он прикрыл за собой дверь и подошёл к кровати, жестом спрашивая разрешения присесть на стул. — Доброе, — Эмма улыбнулась, хотя внутри всё сжалось в ожидании. Врач раскрыл планшет, пробежался глазами по записям, потом посмотрел на неё поверх очков. — Как вы себя чувствуете? — Нормально. Голова почти не болит, — Эмма говорила правду. Но маленькая пульсация в висках оставалась, но по сравнению с первыми днями это было ничто. — Головокружения? Тошнота? — Нет. — Слабость? — Есть немного, но терпимо. Врач кивнул, сделал пометку в планшете. Потом отложил ручку и посмотрел на неё внимательно, по-человечески, а не по-врачебному. — Эмма, я смотрел ваши последние анализы, МРТ, динамику. Сотрясение лёгкой степени, ушибы мягких тканей, никаких внутренних повреждений. Организм здоровый, восстановление идёт хорошими темпами. — Он сделал паузу. — Я думаю, что дальше держать вас здесь нет смысла. Эмма замерла. — Меня выписывают? — Сегодня во второй половине дня, если хотите. Можете, конечно, остаться ещё тут на пару дней для подстраховки, но медицинских показаний к этому нет. Дома, в привычной обстановке, восстановление пойдёт быстрее. — слегка улыбнулся врач. — Тем более, насколько я знаю, дома у вас условия получше, чем в нашей скромной палате. Эмма выдохнула. Выдохнула так, будто всё это время не дышала. Наконец-то её выписывают. Обратно в свой пентхаус. К своей нормальной жизни. — Доктор, я хочу домой, — сказала она твёрдо. — Сегодня. — Я так и думал, что вы так скажете — врач кивнул и снова взял ручку. — Тогда давайте оформим документы. Я сейчас напишу выписной эпикриз, рекомендации, рецепты на витамины и лёгкие обезболивающие на всякий случай. Медсестра принесёт вам всё подписать где-то через час. К обеду будете свободны. — Спасибо, доктор. — Выздоравливайте, Эмма. И постарайтесь поберечь себя, — он встал, поправил халат и направился к двери. — Такие приключения, как у вас, не проходят бесследно для нервной системы. Даже если тело в порядке, голова может преподносить сюрпризы. — Я постараюсь, — пообещала Эмма. Дверь закрылась. И сразу же Эмма потянулась к тумбочке, где лежал телефон. Руки дрожали — то ли от слабости, то ли от предвкушения. Она нашла контакт Джона, после она позвонила Джону. — Эмма? — голос брата звучал взволнованно. — Ты чего звонишь? Всё нормально? — Да, всё отлично, — она улыбнулась в трубку. — Меня сегодня выписывают. Доктор только что сказал. К обеду я буду свободна. — Серьёзно? — в голосе брата послышалась радость. — Вот это новости! Я приеду, конечно. Во сколько мне подъехать? — Ещё точно не знаю, сказали через час документы принесут. Где-то к часу-двум освобожусь, наверное. — Отлично. Я буду. И Дженне позвоню, она обрадуется этой новостью. — Я сама ей позвоню, — перебила Эмма. — Но ты тоже приезжай. И моим друзьям скажи это, если хочешь. Пусть знают, что я жива и почти здорова. — Скажу, — пообещал Джон. — Ты как вообще? Правда всё нормально? — Правда, — она посмотрела на своё отражение в тёмном экране телевизора. Бледная, с синяком на скуле, который уже почти прошёл, с пластырем на лбу. — Жить буду. — Это радует. Ладно, я тогда выезжаю пораньше, чтобы успеть к твоим сборам. — Хорошо. До встречи. — До встречи, сестрёнка. Эмма сбросила вызов и откинулась на подушку, чувствуя, как губы сами собой расплываются в улыбке. Она представила, как зайдёт в свой пентхаус, как упадёт на диван, как Дженна будет сидеть рядом, гладить по голове и говорить, что всё кончилось. Как они будут пить чай на кухне, смотреть дурацкие фильмы, просто молчать вместе и все будет хорошо. И вдруг, в коридоре послышался шум. Сначала Эмма не обратила внимания — больница никогда не была тихим местом. Каталки, разговоры, чьи-то шаги, плач, стоны. Обычный больничный фон. Но потом шум изменился. Громкие голоса. Не те, которыми говорят медсёстры или врачи. Другие. Грубые, резкие, с металлическими нотками. Крики. Топот многих ног. И вдруг — выстрел. Эмма подскочила на кровати, сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Это был выстрел. Она не могла ошибиться — за последние дни она слышала их слишком много, чтобы спутать с чем-то другим. В коридоре начались женские крики — истошные, полные ужаса. Мужские — приказные, злые. Грохот падающих предметов. Звон разбитого стекла. Эмма вскочила с кровати, заметалась по палате. Телефон всё ещё был в руке Эммы. Она разблокировала экран дрожащими пальцами, нажала на последний вызов — Джон. — Да? Эмма, ты чего? Что-то случилось? — спросил Джон. — Джон... — прошептала она, но в этот момент за дверью раздался ещё один выстрел, совсем близко, и Эмма вздрогнула так сильно, что телефон выскользнул из рук, упал на пол, отскочил под кровать. — Эмма?! Блять, Эмма, что у тебя происходит?! — голос Джона из динамика звучал приглушённо, но в нём уже была паника. — Эмма, ответь! Что случилось?! Она бросилась на колени, шарила рукой под кроватью, нащупала телефон, поднесла к уху. — Джон, здесь стрельба! В больнице! Какие-то люди ворвались, я слышу выстрелы! — слова вылетали быстро, сбивчиво, она задыхалась. — Они близко, я слышу их! — Эмма, спрячься! Немедленно! — заорал Джон в трубку так, что у него заложило ухо. — Найди укрытие и сиди тихо! Я выезжаю! Я звоню Дженне! Не высовывайся! В коридоре произошёл новый выстрел. Эмма услышала голоса за дверью — мужские, грубые, перекрывающие друг друга. — Я спрячусь... — прошептала Эмма, оглядывая палату. Глаза метались, ища место. — Эмма, держись. Я скоро буду! — крикнул Джон, и связь прервалась. Она отбросила телефон на кровать и заметалась по палате. Она выбирала куда спрятаться. Шкаф? Слишком очевидно. Под кроватью? Увидят ноги. Ванная? Там нет выхода, тупик. Взгляд упал на окно и на шторы. Если встать за ними, вжаться в стену.. Эмма рванула к окну, отдёрнула штору, втиснулась в узкое пространство между тканью и подоконником. Прижалась спиной к холодной стене, замерла, стараясь дышать как можно тише. Сердце колотилось так громко, что казалось — его слышно во всей больнице. Дверь в палату распахнулась. Эмма зажмурилась, зажала рот рукой, чтобы не закричать, не задохнуться, не выдать себя всхлипом. Сквозь ткань шторы она видела размытые тени, слышала шаги. — Чисто, — грубым голосом сказал мужчина. — Дальше пошли. Нам нужны заложники. Хватайте всех, кто попадётся вам на глаза. Шаги удалились. Дверь осталась открытой. Эмма стояла за шторой, не смея пошевелиться, не смея дышать. Слёзы текли по щекам, смешивались с потом, капали на больничную рубашку. Она зажимала рот так сильно, что на губах выступила кровь от прикушенной кожи. Джон сидел в машине, когда звонок оборвался. Он смотрел на экран телефона, на котором высветилось «Вызов завершён», и не мог пошевелиться. В ушах всё ещё звучали выстрелы из динамика, голос Эммы, её испуганный шёпот. Джон начал быстро искать в контактах Дженну. После Джон нашел контакт. — Алло? — голос Дженны был спокойным, рабочим. Видимо, она сидела в участке. — Дженна! — заорал Джон, вжимая педаль газа в пол и вылетая со стоянки. — В больнице стрельба! Какие-то люди ворвались, Эмма сейчас мне звонила, я слышал выстрелы! — Что? — голос Дженны изменился мгновенно — в нём больше не было спокойствия, только ледяной ужас профессионала, который знает, что значит «вооружённые люди в больнице». — Ты уверен? — Она сама сейчас звонила! Я слышал выстрелы! — Я выезжаю, — отрезала Дженна. В трубке послышался шум — она уже бежала, судя по звукам. — Джон, не лезь туда сам. Слышишь? Не лезь туда сам. Жди меня. Я вызываю подмогу. И тут связь оборвалась. Джон выругался громким матом, ударил ладонью по рулю, выжимая газ до упора. Машина взревела, врезаясь в поток машин. Плевать на ПДД, плевать на камеры, плевать на всё. Для него сейчас самое главное — это Эмма. Его сестра, которая звонила ему пять минут назад счастливая, потому что её выписывают, и которая теперь прячется от пуль. Дженна не бежала, а летела по коридору полицейского участка, на ходу набирая Риверу. — Ривера! — заорала она в трубку, влетая в раздевалку и хватая куртку. — Больница, где лежит Эмма Майерс! Захватили террористы, есть информация о стрельбе! — Что? — голос напарника мгновенно стал собранным. — Откуда данные? — Звонил её брат Джон! Эмма успела сказать, что в больницу ворвались вооружённые люди и что она слышала выстрелы! Ривера, это не совпадение! Это наверное те же, кто взорвал гараж! — Блять, — выдохнул Ривера. — Я связываюсь с капитаном, я сейчас поднимаю бойцов SWAT. И Дженна, не смей лезть одна. Не дури пожалуйста, ожидай подмогу! — Я просто еду! — она уже вылетала из участка, на ходу застёгивая кобуру. — Я надеюсь ты поняла, — сказал он, но она уже сбросила вызов. Машина взвизгнула покрышками, вылетая с парковки. Дженна вжала педаль в пол, лавируя между машинами, сигналя, матерясь сквозь зубы. Перед глазами стояло её лицо, каким оно было вчера — уставшее, но живое, с улыбкой, с тёплыми глазами. «Дженна, ты придёшь завтра?» — спросила она, когда Дженна уходила. «Конечно приду, — пообещала Дженна.» Дорога до больницы заняла вечность. Каждая минута растягивалась в час, каждая секунда — в вечность. Дженна вжимала газ, обгоняла, подрезала, сигналила, не обращая внимания на гудки других машин. Когда она приехала на больничную парковку, там уже был полный хаос. Больница уже оцеплена жёлтой лентой, стояли полицейские машины с мигалками и люди в форме. И толпа за лентой — прохожие и среди них стоял Эдвард, вцепившись руками в ленту, побелевший, с дикими глазами. Рядом Джессика рыдала, уткнувшись в плечо Сандры. Карина застыла статуей, глядя на здание больницы. Марк ходил взад-вперёд, как заведённый, сжимая и разжимая кулаки. Сандра обнимала Джессику одной рукой, второй прижимая к уху телефон — видимо, пыталась до кого-то дозвониться. И Джон стоял чуть поодаль, вцепившись руками в ограждение, и смотрел на больницу так, будто хотел прожечь её взглядом. Увидев машину Дженны, он рванул к ней. — Дженна! — закричал он, перешагивая через ленту, но полицейский тут же преградил ему путь. Она выскочила из машины, подбежала к оцеплению. Джон уже был там, за лентой, сжимая её руками. — Что? — спросила она, глядя ему в глаза.— Есть новости? — Ничего, — голос Джона срывался. — Я звонил Эмме — Она не берёт трубку. Там стрельба, я слышал выстрелы по телефону, а потом тишина. Дженна, сделай что-нибудь! Она положила руку ему на плечо, сжала. — Мне надо идти. Жди здесь. Не лезь туда. Я вытащу её. Джон хотел что-то сказать, но Дженна уже перешагивала через жёлтую ленту. Полицейский попытался её остановить. — Детектив Ортега, — рявкнула она, показывая свой жетон. Стоявший полицейский за лентой кивнул и пропустил Дженну. Она оглянулась на Джона и друзей Эммы. Они стояли за лентой — растерянные, испуганные, надеющиеся только на неё. Эдвард смотрел так, будто хотел что-то сказать, но не мог выдавить ни слова. Джессика плакала навзрыд. Марк застыл, глядя в одну точку. — Ждите за линией, — крикнула Дженна. — Я найду её! И Дженна побежала к зданию больницы, где уже разворачивалась операция. Ривера стоял у командного автобуса, развёрнутого неподалёку, рядом с ним несколько человек в форме и двое в штатском — видимо, переговорщики. Он увидел Дженну, после он махнул ей рукой. — Дженна! Сюда! — крикнул Ривера. Она подбежала, тяжело дыша. — Что у нас? Ривера мотнул головой в сторону больницы. Лицо у него было мрачным. — По предварительным данным, внутри около десятка вооружённых людей. Они взяли людей как заложники — персонал, пациентов, посетителей. Точное количество неизвестно. Сейчас работают переговорщики, пытаются установить с ними контакт. — Эмма? Что с ней сейчас? — выдохнула Дженна. — Есть информация о ней? Ривера покачал головой. — Пока нет. Она могла спрятаться, могла быть среди заложников. Пока нету информации о ней. Дженна сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я должна войти в больницу, она находится в опасности! — Дженна! — Ривера положил руку ей на плечо, — SWAT уже готовится к штурму. Но пока работают переговорщики. Есть шанс решить дело мирно... — Какой шанс, Ривера? Эмма и люди в опасности! — перебила Дженна, — Я не могу блять просто стоять и ждать! — Я знаю, — тихо сказал Ривера. — Но ты детектив. Действуй по протоколу. Жди. Дженна замерла, глядя на здание больницы. Время тянулось бесконечно. Переговорщики что-то говорили в громкоговорители, периодически замолкали, слушали ответы, снова говорили. Из больницы доносились крики, иногда — одиночные выстрелы. Каждый выстрел отдавался в груди Дженны острой болью. Ривера стоял рядом, молчал, только периодически переговаривался по рации. Дженна посмотрела на часы. — Долго ещё? — не выдержала она наконец, спросив у Риверы. Ривера посмотрел на неё, потом на переговорщиков. — Не знаю, — ответил он честно. — Они тянут время, выдвигают требования. — Какие ещё требования? — Отпустить кого-то из тюрьмы. Обеспечить коридор к аэропорту. Сумки с деньгами. Дженна покачала головой. — Они не отпустят заложников. Ты же знаешь. Они пришли убивать. — Знаю, — Ривера вздохнул. — Но протокол есть протокол. — Блять, да к черту протокол, — Дженна шагнула вперёд, но Ривера схватил её за руку. — Дженна, не дури. Сейчас штурм начнётся, ты только помешаешь или не дай бог усугубишь ситуацию. Дай им работать! Она вырвала руку, но осталась на месте. Ривера прав. Если она ворвётся сейчас, одна, без прикрытия — её убьют первый попавшийся вооруженный человек и это больше усугубит ситуацию. И вдруг — послышался выстрел. Громкий, оглушительный, не похожий на предыдущие. Одиночный, но мощный. И после него — тишина. Дженна замерла. Ривера напрягся. Переговорщики застыли, прижимая рации к ушам. — Это не мы, — сказал один из них. — Выстрел произошел внутри больницы. И в ту же секунду по рации Риверы раздался голос: — Работаем. Ривера и Дженна взяли со стола чёрные, лёгкие бронежилеты. Они одели бронежилеты и тут же рванули к зданию вместе с бойцами SWAT. Чёрные фигуры в бронежилетах, с автоматами наперевес, бежали молча, сосредоточенно. Дженна бежала рядом, сжимая в руке пистолет, молясь всем богам, в которых не верила, чтобы Эмма была жива. В холле больницы гремели выстрелы. Бойцы SWAT уже работали — забрасывали дымовые шашки, врывались в двери, кричали. — Работает SWAT! На пол! Дженна и Ривера ворвались следом. Дым попадал в глаза, но сквозь него были видны фигуры — бойцы SWAT, заложники на полу, и вооружённые люди в масках, которые отстреливались. Кто-то из нападавших упал, сражённый очередью. Кто-то бросил оружие, поднял руки. Кто-то продолжал стрелять, пока не падал сам. — На второй этаж, быстро! — крикнул кто-то из бойцов SWAT. — Там находятся заложники! Дженна рванула к лестнице, Ривера за ней. На втором этаже было ещё хуже — трупы на полу, кровь на стенах, дыры от пуль в гипсокартоне и гильзы от выстрелов. Медсестра в белом халате, залитая кровью, лежала у поста, не двигаясь. Рядом — мужчина в гражданском, с застывшими открытыми глазами. Дженна заставила себя не смотреть на это. Они бежали по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Длинный коридор, уходящий вдаль. Ряды дверей. Тишина — выстрелы остались внизу. Но где-то здесь, за одной из этих дверей, вооружённые люди и Эмма. Дженна и Ривера двинулись по коридору, прижимаясь к стене, держа оружие наготове. Вдруг впереди, из-за поворота, появилась фигура. Мужчина в чёрном с автоматом в руках. Он шёл прямо к палате Эммы. — Стоять! — заорала Дженна, но он уже открыл дверь и скользнул внутрь. — Сука! — выдохнула она и рванула вперёд. Ривера за ней. Они влетели в палату. Эмма сидела за шторой, вжавшись в стену, и молилась, что с ней будет всё в порядке. Она слышала выстрелы внизу, крики, топот. Слышала, как кто-то пробегал по коридору мимо её палаты. Слышала, как хлопали двери, как кто-то кричал на незнакомом языке. И всё это время она стояла, не смея пошевелиться, не смея дышать. Ноги затекли, спина ныла от неудобной позы, но она не двигалась. Страх сковал тело ледяными оковами. Только сердце колотилось где-то в горле, только слёзы текли по щекам. Потом выстрелы стихли. И сразу же стало страшнее — потому что тишина могла означать что угодно. Что всех убили. Что вооруженные люди ушли. Что скоро придут за ней. И вдруг дверь палаты распахнулась. Эмма замерла, зажав рот обеими руками, стараясь стать невидимой, стать частью стены, стать тенью за шторой. Эмма услышала тяжёлые, мужские шаги. Кто-то вошёл в палату. — Проверить всё здесь, — голос, хриплый, с акцентом. Эмма зажмурилась. Сердце, казалось, остановилось. Сейчас он отдёрнет штору, увидит её, и шаги приблизились. Она чувствовала его присутствие за тканью штор, чувствовала запах пота и пороха. Ещё шаг — и он коснётся шторы. И тут Эмма сделала единственное, что пришло ей в голову. Она медленно, без звука, сползла по стене на пол, завалилась на бок, закрыла глаза, расслабила тело, притворяясь мёртвой. Штора отдёрнулась. Свет ударил в закрытые веки. Тишина. Потом — тяжёлое дыхание над её ухом. Эмма лежала неподвижно, стараясь не дышать, не шевелиться, не моргать. Секунды тянулись бесконечно. Она чувствовала его взгляд на себе, чувствовала, как он рассматривает её, решает, живая или нет. И вдруг — она услышала голос. Женский, резкий и злой. — Полиция! Руки за голову!, — крикнула Дженна. Эмма чуть не закричала от радости от голоса Дженны, но сдержалась. Вооружённый человек резко развернулся. Эмма сквозь ресницы увидела его фигуру, повёрнутую к двери, и вскинутый автомат. Произошёл выстрел — громкий, оглушительный. Пуля вошла в стену над головой Эммы, осыпав её штукатуркой. И тут же произошёл второй выстрел от Дженны. Человек в чёрном покачнулся и рухнул на пол. Эмма открыла глаза. Дженна стояла в дверях, с пистолетом в руке, направленным туда, где только что стоял нападавший. Глаза у неё были бешеные, дикие, рука дрожала. — Эмма! — закричала она, бросаясь вперёд, но сначала подбежала к упавшему, пнула ногой его автомат, отбросила в сторону, присела, проверила пульс, быстро, профессионально. Потом, убедившись, что он не опасен, надела на него наручники. И только потом повернулась к Эмме. — Эмма! — она упала на колени рядом с ней, схватила за плечи, прижала к себе. Эмма разрыдалась. Она вцепилась в Дженну, в её куртку, в её плечи, прижалась лицом к её шее и плакала, не в силах остановиться. Всё напряжение последнего часа, весь страх, вся боль выходили слезами. — Тише, тише, — Дженна гладила её по голове, по спине, чтобы её успокоить. — Я здесь. Я с тобой. Всё кончилось. Ты в безопасности. — Я думала, что я умру... — всхлипывала Эмма. — Я слышала выстрелы... он зашёл... я притворилась мёртвой... — Ты молодец, — шептала Дженна. Ривера стоял в дверях, отвернувшись, давая им минуту. Минута прошла. — Дженна, нам нужно выводить людей. Здание ещё не полностью зачищено, — спокойным тоном сказал Ривера. Дженна кивнула, отстранилась от Эммы, посмотрела в её заплаканное лицо. — Встать сможешь? Эмма кивнула, вытирая слёзы рукавом больничной рубашки. Дженна помогла ей подняться, поддержала за талию. — Пошли. Я выведу тебя из этого хаоса. Они вышли из палаты. Коридор четвёртого этажа теперь был полон людей — бойцы SWAT проверяли комнаты, выводили заложников, кого-то несли на носилках. Пахло дымом, порохом и кровью. На полу, у стены, сидела медсестра, закрыв лицо руками, и мелко дрожала. Эмма смотрела на всё это как в тумане. Слишком много всего. Слишком много смерти вокруг. Но Дженна была рядом, держала за руку, вела её вперёд, и это было единственным, что имело значение. Свежий воздух ударил в её лицо, смешанный с запахом дыма и выхлопных газов полицейских машин. Мигалки слепили глаза, люди кричали, кто-то плакал, кто-то звал врачей. Но Эмма видела только одно — жёлтую ленту оцепления и за ней — их. Джон стоял, вцепившись в ленту, с безумными глазами. Увидев Эмму, он рванул вперёд, перешагнул через ленту, не обращая внимания на полицейских, и бросился к ней. — Эмма! — закричал он, подбегая, хватая её в охапку, прижимая к себе так сильно, что затрещали кости. Она обняла его в ответ, чувствуя, как он дрожит, как бьётся его сердце, как он гладит её по голове и шепчет что-то бессвязное. Потом подбежали остальные. Сандра, вся в слезах, обхватила их обоих, за ней Джессика, Карина, Эдвард, Марк. Они обнимали Эмму, гладили, трогали, будто проверяя, настоящая ли она, живая ли. И тут Эмма почувствовала, что кого-то не хватает. Она оглянулась. Дженна стояла чуть поодаль, улыбаясь сквозь слёзы, и смотрела на эту картину. Рука её висела на перевязи, на лбу белел пластырь, лицо было чумазым от дыма и грязи. Но глаза сияли. — Дженна, ну чего ты стоишь одна? — позвала Эмма, протягивая руку. — Иди сюда. Дженна подошла. И сразу попала в кольцо объятий — Эмма прижалась к ней, а за ней и все остальные. Они обнимали её, хлопали по плечу, говорили что-то, но Дженна слышала только одно — шёпот Эммы у уха: — Спасибо, что спасла меня. Я люблю тебя. Дженна зажмурилась, чувствуя, как по щекам текут слёзы, и обняла её крепче. — Я тебя тоже люблю. Я всегда буду тебя спасать, — прошептала она в ответ. Вокруг мигали огни полицейских машин, суетились люди, кричали команды, но для них двоих в этот момент существовали только они. Только Эмма и Дженна. Только этот миг. Только эта бесконечность. Вечер опустился на город синими сумерками. Больница осталась позади — оцепленная, опустевшая, с разбитыми окнами и следами пуль на стенах. Эмму и других спасённых заложников допрашивали, записывали показания, осматривали врачи. Но всё это было уже неважно. Главное — они были живы и всё кончилось. Джон настоял, чтобы все поехали к ним в пентхаус. От всех не было никаких обсуждений, никаких возражений. Просто он взял и привёз всю компанию Эммы — Дженну, Сандру, Эдварда, Джессику, Карину и Марка. Они тиснулись в две машины, доехали до пентхауса и поднялись на лифте в гостиную. Пентхаус встретил их тишиной и полумраком. Джон щёлкнул выключателем, зажёг свет в гостиной, и все повалились на диваны, на кресла, на пол. Эмма сидела в кресле, укутанная в плед, который нашёл для неё Джон. Дженна устроилась на подлокотнике, положив здоровую руку ей на плечо. Остальные разместились кто где — уставшие, вымотанные, но живые. — Я, наверное, никогда не забуду сегодняшний день, — тихо сказала Сандра, глядя в потолок. — Я тоже, — отозвался Эдвард. Он сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и крутил в руках пустую бутылку воды. — Я думал, у меня сердце остановится, когда мы услышали те выстрелы. — А я думала, что сойду с ума, пока ждала, — добавила Джессика. — Это было хуже всего. Просто стоять и ждать, не зная, что там происходит. Джон молчал. Он сидел в кресле напротив Эммы, смотрел на неё и не мог насмотреться. Руки его слегка дрожали — видимо, адреналин ещё не до конца вышел из крови. — Знаете что, — вдруг сказала Карина, поднимаясь с дивана. — Я сейчас позвоню в службу доставки и закажу нам еды. Много еды. Мы все сегодня ничего не ели, я точно знаю. — О, отличная идея. Закажи пиццу, — вяло отозвался Марк. — Много пиццы. — И роллы, — добавила Сандра. — И салаты. И десерты. Всё, что у них есть. Карина уже говорила по телефону, заказывая, договариваясь, требуя побыстрее доставить всё. Через полчаса приехал курьер с огромными пакетами, и гостиная наполнилась запахом еды. Они ели молча, жадно, сидя прямо на полу, на диванах, на ковре. Пицца, роллы, салат, мясо, овощи, десерты смешались в одну кучу, и никто не обращал внимания на этикет. После еды навалилась усталость. Глаза слипались, тела тяжелели. Кто-то уже дремал, сидя на диване. Джессика задремала на плече у Сандры. Марк растянулся на ковре и, кажется, что он уже спал. — Может, останетесь? — предложил Джон. — Здесь полно комнат, всем места хватит. Все согласились. Джон проводил всех по комнатам, выдал полотенца, постельное бельё, объяснил, где ванная, где туалет, где можно найти воду в холодильнике. Ребята разошлись по комнатам. Остались только Эмма и Дженна. Они сидели в гостиной, в тишине, глядя в панорамное окно на ночной город. Эмма повернулась к Дженне, посмотрела в глаза. В тусклом свете гостиной Дженна казалась почти призрачной — бледная, уставшая, с синяками и ссадинами. Но для Эммы она была самым красивым человеком на свете. — Дженна, — прошептала она. — Я хочу, чтобы ты знала. Если бы не ты, меня бы сегодня не было. Ты спасла мне жизнь... дважды. — Ты бы и сама справилась, — Дженна улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Ты сильная. — Нет, — Эмма покачала головой. — Я сильная, только когда ты рядом. Дженна молчала, глядя на неё. Потом осторожно, боясь сделать больно, обняла её рукой и притянула к себе. — Я люблю тебя, — сказала с улыбкой Дженна. — И я всегда буду рядом. Чтобы ни случилось с тобо. — Я тебя тоже люблю, — ответила взаимностью Эмма. Эмма прижалась к ней, чувствуя тепло её тела, биение её сердца, её дыхание на своей щеке. И впервые за весь этот долгий, страшный день ей стало спокойно. — Дженна, останься со мной, на всю ночь. Пожалуйста. — попросила Эмма. — Конечно останусь, — пообещала Дженна. Эмма подняла голову, посмотрела ей в глаза и улыбнулась. Впервые за этот день её улыбка стала настоящей, светлой и тёплой. Эмма задремала в объятиях Дженны, а вскоре уснула и Дженна. Пентхаус погрузился в тишину, и вскоре обеих девушек сковал глубокий сон.