За стеклом

Тишина на террасе была особенной — плотной, тёплой, словно одеяло, укрывшее их двоих от всего мира. Где-то за стеклянной стеной пентхауса продолжала играть музыка, слышались приглушённые крики Сандры, которая, судя по звукам, устроила караоке-баттл с Джессикой, и рокочущий смех Эдварда, комментирующего их вокальные данные. Но здесь, в гамаке, под звёздным небом, существовали только они — Эмма и Дженна. Эмма лежала, уткнувшись носом в изгиб шеи Дженны, вдыхая её запах — смесь геля для душа, лёгкого парфюма с нотками бергамота и чего-то такого родного, что невозможно было описать словами. Рука Дженны лениво перебирала её волосы, накручивая пряди на пальцы и тут же распуская их. Гамак мерно покачивался, убаюкивая, словно огромная колыбель для великовозрастных детей. — Знаешь, — тихо прошептала Эмма, — я думала, что дни рождения после восемнадцати — это скучно. Просто цифра в паспорте и очередной повод надеть неудобные туфли и улыбаться гостям. — А сейчас? — так же тихо спросила Дженна, и в её голосе слышалась улыбка. — А сейчас я поняла, что дело не в цифре. Дело в том, с кем ты эту цифру встречаешь. Дженна чуть повернула голову и поцеловала Эмму в макушку. — Ты стала философом. — Это ты на меня так влияешь, — Эмма приподнялась на локте и заглянула ей в глаза. В темноте зрачки Дженны расширились, поглощая радужку, и от этого взгляд казался бездонным, бесконечным. — Раньше я думала только о шмотках и тусовках. А теперь думаю о вечности. О звёздах. О нас. Они снова поцеловались — медленно, глубоко, смакуя каждое прикосновение, каждый вздох. Рука Дженны скользнула под край лёгкого платья Эммы, коснулась тёплой кожи поясницы, и Эмма выдохнула ей в губы что-то неразборчивое, но явно одобрительное. — Нас там потеряют, — прошептала Дженна, отрываясь от её губ, но не убирая руки. — И пусть, — Эмма прикусила мочку её уха, и Дженна вздрогнула. — Я сегодня именинница. Имею право на капризы. — Капризы, значит? — усмехнулась Дженна и, резко перевернувшись, нависла над Эммой, оказавшись сверху. Гамак опасно качнулся, но выдержал. — А если я скажу, что у меня тоже есть права? — Какие, например? — Эмма смотрела на неё снизу вверх, и в её глазах плясали бесенята. — Например, право целовать тебя столько, сколько захочу. И Дженна принялась осуществлять это право с завидным энтузиазмом, покрывая поцелуями её лицо, шею, ключицы, спускаясь всё ниже к вырезу платья. Эмма выгибалась навстречу, запуская пальцы в её волосы, тихо посмеиваясь и тяжело дыша одновременно. — Дженна... — выдохнула она. — Мы сейчас упадём. — Не упадём, — пробормотала Дженна, не отрываясь от своего занятия. — Я держу. — Ты держишь меня, а гамак держит нас. Зыбкая конструкция. — Зато романтичная. Эмма рассмеялась — тихо, счастливо, запрокидывая голову и глядя на усыпанное звёздами небо. Одна особенно яркая звезда моргнула ей, словно подмигивая, одобряя. — Смотри, звезда упала, — сказала она, указывая куда-то вверх. — Загадай желание. — Уже загадала. — Какое? — Чтобы этот вечер никогда не кончался. Дженна посмотрела на неё с такой нежностью, что у Эммы перехватило дыхание. — Глупая, — прошептала Дженна. — Вечера заканчиваются. А мы — нет. Где-то в пентхаусе Сандра затянула очередную песню и делала это настолько душевно и фальшиво одновременно, что даже отсюда, с террасы, было слышно, как Эдвард ржёт во весь голос. — Она убьёт все мои нервы, — простонала Эмма, пряча лицо в ладонях. — Зато весело, — улыбнулась Дженна, укладываясь обратно рядом с ней и притягивая Эмму к себе. — Я давно так не смеялась. — Ты вообще редко смеёшься. Надо это исправлять. — Исправляй. Эмма приподнялась и посмотрела на неё с хитринкой: — Значит, я официально назначена ответственной за твоё веселье? — А ты против? — Ни капли. Они снова поцеловались, и этот поцелуй был уже другим — игривым, лёгким, с прикусыванием губ и тихим смехом, который терялся в ночной тишине. Внизу, за ограждением террасы, шумел город. Где-то сигналила машина, где-то лаяла собака, где-то компания подростков громко обсуждала свои дела. Обычная ночная жизнь мегаполиса, которая никогда не затихает полностью. Эмма почти задремала в объятиях Дженны, когда вдруг краем уха уловила какой-то звук. Необычный. Чужеродный для этой идиллической картины. — Тсс, — прошептала она, приподнимаясь. — Что? — мгновенно напряглась Дженна, её профессиональная привычка включаться по щелчку сработала мгновенно. — Там, — Эмма указала в сторону забора, отделяющего террасу от внешнего мира. — Как будто шаги. Они замерли. И действительно — через несколько секунд звук повторился. Кто-то явно шёл вдоль ограждения с внешней стороны. Там, где начиналась техническая зона, куда обычные люди не заходят. Дженна бесшумно, одним плавным движением, переместилась так, чтобы оказаться между Эммой и потенциальной угрозой. Её рука инстинктивно потянулась к поясу, где обычно висела кобура, но сегодня, на празднике, оружия при ней не было — только маленький складной нож в кармане джинсов, который она носила всегда. — Не двигайся, — одними губами прошептала она Эмме. Шаги стихли. Наступила тишина — такая густая, что в ней можно было утонуть. Даже музыка из пентхауса, казалось, притихла, словно предчувствуя неладное. А потом они увидели его — тёмный силуэт, возникший у забора. Человек в чёрном, в капюшоне, скрывающем лицо. Он замер на мгновение, словно оценивая обстановку, а затем резким, отточенным движением перекинул через ограждение какой-то предмет. Предмет упал на плитку террасы с глухим стуком. Это была коробка — средних размеров, перевязанная чёрной лентой. Подарочная упаковка. Человек исчез так же внезапно, как появился — растворился в темноте, даже шагов не было слышно. Дженна и Эмма застыли, глядя на коробку. Та лежала на плитке, безобидная с виду, и даже бант на ней был завязан аккуратным бантиком. — Не подходи, — резко сказала Дженна, вставая с гамака и делая шаг вперёд. — Эмма, оставайся там. — Дженна, что это? — голос Эммы дрожал. — Не знаю. Но сейчас узнаю. Дженна медленно, стараясь не делать резких движений, приблизилась к коробке. Та была примерно тридцать на сорок сантиметров, обёрнутая в чёрную глянцевую бумагу. На крышке — белая бирка с надписью от руки: «С днём рождения, Эмма». — Это мне? — Эмма тоже встала с гамака, несмотря на запрет, и подошла ближе. — Кто мог... — Я сказала не подходить! — рявкнула Дженна, но было поздно. Эмма замерла в двух метрах от коробки, глядя на неё со смесью страха и любопытства. — Дженна, может, это просто подарок от кого-то из друзей? Розыгрыш? — Друзья заходят через дверь, а не перебрасывают подарки через забор в час ночи, — отрезала Дженна, не сводя глаз с коробки. Она присела на корточки, внимательно осматривая упаковку. Никаких проводов, никаких батареек снаружи. Обычная коробка. Но что-то внутри неё заставило Дженну замереть. Вдруг произошёл писк. Тихий, едва различимый, но от этого не менее зловещий. Он доносился изнутри коробки. — Назад! — заорала Дженна, вскакивая и разворачиваясь к Эмме. Писк ускорился. Стал громче и настойчивее. Дженна рванула к Эмме, заслоняя её собой, и оттолкнула назад, к стене пентхауса, одновременно падая на неё сверху, прикрывая своим телом. Взрыв грохнул оглушительно, разрывая ночную тишину на тысячи осколков. Плитка под ногами дрогнула, в лицо ударила горячая волна, усыпанная мелкими обломками. Эмма закричала — не столько от боли, сколько от неожиданности и ужаса, но крик утонул в грохоте. Дженна всем телом навалилась на неё, вжимая в холодную стену, чувствуя, как по спине что-то царапает — осколки, мелкие, как бритвы, впивались в кожу через тонкую ткань футболки. Но она не шевелилась, только сильнее сжимала Эмму в объятиях, закрывая голову руками. Когда грохот стих и в ушах зазвенела тишина, Дженна рискнула поднять голову. Коробки больше не существовало. На её месте зияла чёрная проплешина — плитка была вырвана с корнем, оставляя после себя уродливую рану на идеальной поверхности террасы. Вокруг валялись обгоревшие куски картона, клочья чёрной бумаги и какие-то металлические детали. — Эмма! — Дженна резко развернулась к ней, хватая за плечи, лихорадочно ощупывая, проверяя. — Ты цела? Эмма смотрела на неё огромными, полными ужаса глазами. Губы дрожали, но она нашла в себе силы кивнуть. — Д-да... Я... Что это было? Господи, Дженна, что это было?! — Тише, тише, — Дженна прижала её к себе, чувствуя, как колотится сердце девушки — часто-часто, как у пойманной птицы. — Всё хорошо. Я рядом. Я здесь. Стеклянная дверь на террасу распахнулась, и оттуда высыпали все — Джон, Сандра, Эдвард, Джессика, Карина, Марк. Они застыли на пороге, глядя на картину разрушения. — Какого хуя?! — заорал Джон, первым срываясь с места и подбегая к сестре. — Эмма! Ты в порядке?! Что случилось?! — Произошел взрыв, — коротко бросила Дженна, не выпуская Эмму из рук. — Кто-то перебросил через забор коробку. Сработало взрывное устройство. — Боже мой! — Джессика прижала руки ко рту, глядя на чёрную воронку. — Вызовите полицию! — скомандовал Эдвард, уже достав телефон. — И скорую! — Не надо скорую, — остановила его Дженна. — Все целы. Только легкие ожоги и царапины. Но полицию — да. Немедленно надо вызвать. Эдвард уже набирал номер, когда у Дженны в кармане завибрировал телефон. А следом — и у Эммы, чей новый аппарат лежал в кармане платья. Они переглянулись. Дженна достала телефон. На экране высветилось сообщение от Риверы. Ривера: Дженна, 30 минут назад упал автозак с заключенными. Транспортировка особо опасных преступников. Освободили люди в чёрном. Все десять сбежавших сейчас в городе. Мы работаем с федералами, SWAT и экипажами. Ты где? Ты нужна в участке, срочно! Дженна почувствовала, как кровь отливает от лица. Люди в чёрном. Освободили заключённых. Подарок со взрывчаткой на день рождения Эммы. Человек в чёрном у забора. Это не совпадение. Она перевела взгляд на Эмму. Та смотрела в свой телефон побелевшими глазами, и Дженна, заглянув через плечо, прочитала сообщение с неизвестного номера: Неизвестный номер: С днём рождения, Эмма. Надеюсь, мой подарок тебе понравился :) — Сука, — выдохнула Дженна сквозь зубы. Эмма подняла на неё глаза — в них плескалась такая бездна ужаса, что Дженне захотелось провалиться сквозь землю. Но она не могла. Она должна была быть сильной. Ради неё. — Дженна... — голос Эммы сорвался на всхлип. — Почему это опять происходит? — Не знаю, — честно ответила Дженна. Эмма бросилась к ней, вцепилась в футболку, прижимаясь всем телом, и разрыдалась — громко, навзрыд, как ребёнок, которого сильно напугали. Дженна обняла её, прижимая к себе, гладя по голове, шепча что-то успокаивающее, хотя внутри у самой всё кипело от ярости. Друзья стояли вокруг, не зная, что делать. Джон сжал кулаки так, что побелели костяшки. Сандра плакала, уткнувшись в плечо Карины. Даже невозмутимый Эдвард выглядел растерянным. Они простояли так минут пять — Эмма рыдала в объятиях Дженны, а та баюкала её, как самую дорогую в мире вещь, которую только что чудом не разорвало на куски. Наконец Эмма немного успокоилась, перешла на всхлипывания, но из объятий не выпускала. — Дженна, — прошептала она охрипшим голосом. — Что нам делать? Дженна глубоко вздохнула, принимая решение. — Слушай меня внимательно, — сказала она, взяв лицо Эммы в ладони и заставляя посмотреть себе в глаза. — Сейчас сюда приедет полиция. Криминалисты, детективы. Они будут задавать вопросы, осматривать место взрыва. Вы все должны рассказать всё, что видели. Всё, до мельчайших деталей. — А ты? — в глазах Эммы вспыхнула паника. — Ты уедешь? — Да, я должна сейчас уехать, — голос Дженны дрогнул. — Эмма, там сбежали десять особо опасных заключённых. Их освободили те же люди, которые, судя по всему, устроили этот взрыв. Я должна быть там. Должна помочь их поймать, пока они не натворили дел. — Нет! — Эмма вцепилась в неё мёртвой хваткой. — Нет, пожалуйста, не уезжай! Они же хотели убить меня! Если ты уедешь, они вернутся! — Они не вернутся, — твёрдо сказала Дженна, хотя уверенности в голосе не было. — Сюда приедут детективы, они будут охранять вас. А я как только освобожусь — сразу вернусь. Обещаю. — Обещаешь? — Эмма смотрела на неё с такой надеждой, что у Дженны сердце разрывалось. — Да. Она поцеловала её — быстро, но крепко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла сказать словами. Потом отстранилась и повернулась к остальным. — Джон, ты за главного. Никого не впускайте, кроме полиции, криминалистов и детективов. Двери на замок. Ни на какие террасы больше не выходите. Понял? — Понял, — кивнул Джон. Его лицо было мрачным, но решительным. — Детективам скажете всё как есть. Эдвард, ты у нас самый разговорчивый, поможешь им. — Сделаем, — коротко ответил Эдвард. Дженна ещё раз взглянула на Эмму — та стояла, обхватив себя руками, и смотрела на неё с такой тоской, что хоть кричи. — Я скоро вернусь, — повторила Дженна. — Жди. И тут же она ушла. Эмма смотрела ей вслед, пока фигура Дженны не скрылась за поворотом, и чувствовала, как внутри разрастается холодная пустота. Полиция приехала быстро — минут через десять. Терраса мгновенно заполнилась людьми в форме, криминалистами, которые огораживали место взрыва жёлтой лентой и раскладывали инструменты. Следом приехали два детектива. Двух детективов — мужчину лет сорока с усталым лицом и молодую женщину с острым взглядом — проводили в гостиную. — Я детектив Моррис, это моя напарница детектив Брукс, — представился мужчина, показывая значок. — Мы понимаем, что вы все в шоке, но нам нужно задать несколько вопросов. — Конечно, — кивнул Джон. Он сидел рядом с сестрой, держа её за руку. Допрос длился около часа. Каждого спрашивали отдельно — где были в момент взрыва, что видели, что слышали, знают ли кого-то, кто мог желать Эмме зла. Сандра рассказывала сквозь слёзы, как они с Джессикой пели караоке и вдруг услышали взрыв. Эдвард чётко и по делу описал, что первым выбежал на террасу и увидел след от взрыва. У Марка как обычно был краткий ответ. Карина держалась молодцом, но руки у неё дрожали. Эмму допрашивали дольше всех. Она рассказала про гамак, про человека в чёрном, про коробку и про сообщение которое ей пришло на телефон. Детектив Брукс записывала каждое слово, время от времени задавая уточняющие вопросы. — Вы не узнали человека? — спросила она. — Нет. Было темно, он был в капюшоне. Я даже не поняла, мужчина это или женщина. — А голос? Он что-нибудь говорил? — Нет. Просто перебросил коробку и ушёл. — Вы можете показать сообщение? Эмма протянула телефон. Детектив Брукс сфотографировала экран и вернула аппарат. — Мы постараемся отследить номер, — сказала она. — Но, скорее всего, он одноразовый. Такие не отслеживаются. — Я знаю, — тихо ответила Эмма. — Дженна меня предупреждала. — Дженна Ортега? — уточнил детектив Моррис. — Ваш... э-э... — Моя девушка, — твёрдо сказала Эмма, глядя ему прямо в глаза. Детектив кивнул, не выказывая никаких эмоций. — Она хороший детектив, — сказал он. — Мы с ней работали пару раз. Если она сказала, что вернётся, значит, вернётся. Эмма благодарно кивнула. Криминалисты закончили работу через два часа. Они собрали все остатки коробки, осколки, образцы взрывчатки — всё, что можно было найти. Один из них подошёл к детективам и что-то тихо сказал. — Хорошо, — кивнул Моррис и повернулся к собравшимся. — Мы закончили. На данный момент у нас нет оснований задерживать кого-либо из вас. Советую эту ночь провести здесь, всем вместе. Никуда не выходите, двери не открывайте никому, кроме знакомых. Если что-то случится — сразу звоните в 911. — Нас будут охранять? — спросил Джон. — У пентхауса будут дежурить патруль, — ответила Брукс. — Но внутрь они заходить не будут, если не поступит сигнал. Если почувствуете опасность — нажимайте тревожную кнопку. Она у вас есть? — Есть, — кивнул Джон. — В спальне Эммы и в моей комнате. — Отлично. Тогда мы поедем. Держите нас в курсе. Детективы ушли. Криминалисты утащили с собой коробки с уликами. В пентхаусе воцарилась тяжёлая тишина. — Ну и пиздец, — резюмировал Эдвард, наливая себе виски. — Эдвард! — одёрнула его Джессика. — Не выражайся! Эмме и так сейчас плохо. — Извини, — буркнул он, но виски всё же выпил. Эмма сидела на диване, поджав под себя ноги, и смотрела в одну точку. Джон примостился рядом, поглаживая её по плечу. — Сестрёнка, может, чаю? Или чего покрепче? — Ничего не хочу, — голос звучал глухо, безжизненно. — Я хочу, чтобы Дженна вернулась. — Вернётся, — уверенно сказал Джон. — Она обещала. — А если с ней что-то случится? — Эмма подняла на него глаза, полные слёз. — Там сбежавшие заключённые, опасные, её могли послать на их поимку, а вдруг... — Не думай об этом, — перебил Джон. — Дженна профи. Она справится. Сандра подсела с другой стороны и обняла Эмму за плечи. — Мы все здесь, с тобой, — сказала она тихо. — Мы не бросим тебя. — Я знаю, — прошептала Эмма. — Спасибо вам. Спасибо, что остались. — А ты думала, мы сбежим? — фыркнул Эдвард, усаживаясь в кресло напротив. — Мы, может, и не герои, но своих не бросаем. — Особенно когда виски бесплатный, — добавил Марк, и все нервно рассмеялись. Напряжение немного спало. Джессика включила чайник, Карина достала из холодильника торт — тот самый, утренний, непочатый — и поставила на стол. — Нужно поесть, — заявила она тоном, не терпящим возражений. — Шоколад поднимает настроение. Эмма слабо улыбнулась. — Ты всегда думаешь о других, Карина. — А кто о нас подумает, если не мы сами? — философски заметила та, разрезая торт на куски. Они сидели в гостиной, пили чай, ели торт и пытались разговаривать о чём-то отвлечённом, но мысли то и дело возвращались к случившемуся. Каждый вздрагивал от любого шума, каждый прислушивался к звукам с улицы. Эмма почти задремала на плече у Джона, когда внезапно тишину разорвал пронзительный вой сигнализации. Все подскочили как ужаленные. — Что это?! — закричала Джессика. — Сработала система безопасности, — Джон уже бежал к лестнице, ведущей на второй этаж, где в кабинете отца был установлен монитор с камерами наблюдения. — Кто-то пытается проникнуть в пентхаус! Эмма рванула за ним, остальные — за ней. В кабинете горел экран, разделённый на дюжину квадратов — кадры с камер, установленных по периметру пентхауса. Джон вцепился в мышку, увеличивая изображение. — Вот он! — выдохнула Сандра, указывая на экран. Человек в чёрном. Тот же самый — в капюшоне, с закрытым лицом. Он стоял у служебного входа, где обычно дежурила охрана. Охранников не было видно, также и патруля — только безжизненные тела охранников на полу. — Он их вырубил, — процедил Джон сквозь зубы. — Блять. Человек подошёл к двери, ведущей в лифт — тот самый, который вёл прямо в пентхаус. Что-то сделал с электронным замком. И дверь открылась. — Он идёт сюда! — завизжала Джессика. — Он идёт сюда, господи! Джон бесшумно метнулся к настенной панели системы безопасности. Его палец вдавил тяжелую красную кнопку, защищенную прозрачным колпачком. Из динамиков раздался приглушенный механический голос: — Тревога принята. Экстренные службы оповещены. Расчетное время прибытия — четыре минуты. Ворота и двери заблокированы. Джон рванул к двери кабинета, готовый встретить опасность лицом к лицу. — Все в гостиную! Живо! Они скатились по лестнице, когда входная дверь содрогнулась от мощного удара. Кто-то с той стороны пытался выбить её. — Она заблокирована! — закричала Эмма. — Джон, она заблокирована? — Да, — ответил тот, уже таща тяжёлый дубовый стол к двери. — Помогайте! Эдвард и Марк бросились к нему, вместе они подтащили стол, подпёрли дверь. Сандра и Джессика визжали, Карина пыталась их успокоить. Дверь содрогнулась снова. Ещё раз, и ещё раз. А потом наступила напряжённая тишина. — Ушёл? — прошептала Джессика. — Не думаю, — так же тихо ответил Джон. И тут электронный замок на двери пискнул — коротко, согласно. Система безопасности сообщила, что доступ открыт. — Какого хуя блять? — выдохнул Эдвард. — Как он взломал систему?! Дверь распахнулась, сметая стол, как пушинку. В проёме стоял он — человек в чёрном. В руке — пистолет с глушителем. — Всем сесть за диван, — сказал он спокойным, почти скучающим голосом. — Быстро. Не рыпаться и никто не пострадает. Джон дёрнулся было вперёд, но Эмма схватила его за руку. — Не надо, — прошептала она. — Пожалуйста. Они попятились к дивану в центре гостиной и сели, прижимаясь друг к другу. Человек в чёрном вошёл в пентхаус, закрыл за собой дверь и обвёл всех взглядом из-под капюшона. — Так-то лучше, — сказал он. — А теперь будем ждать. Тем временем Дженна: Дженна гнала машину по ночному городу, нарушая все мыслимые правила дорожного движения. Рядом с ней, вцепившись в ручку над дверцей, сидел Ривера и комментировал каждый манёвр: — Ты с ума сошла, Дженна?! Здесь пешеходный переход! А, хуй с ним, давай! — Заткнись, — огрызнулась Дженна, выкручивая руль. В наушнике пищала рация — федералы координировали действия групп, разосланных на поимку сбежавших. Пока поймали троих. Ещё семеро гуляли по городу, и кто знает, что у них на уме. — Ортега, ты где? — раздался голос из динамика. — Почти на месте. Еду в участок, через пять минут буду. — Понял. Ривера с тобой? — Конечно со мной. — Хорошо, тогда ждём вас. Дженна уже подъезжала к участку, но вдруг рация ожила голосом диспетчера. — Всем ближайшим экипажам, требуется дополнительные юниты по адресу Парк-авеню, 880. Срабатывание кнопки экстренного вызова в системе безопасности. Код 5. Повторяю, код 5. Дженна похолодела. Парк-авеню, 880 — она знала этот адрес. Это был пентхаус Майерсов. Она резко крутанула руль и, включив сирену, вдавила педаль газа в пол. — Какого чёрта?! — завопил напарник, вжимаясь в сиденье. Дальше Дженна уже не соображала, что делает. Она просто ехала, вжимая педаль газа в пол, лавируя между машинами, игнорируя светофоры. В голове билась одна мысль: «только бы успеть, только бы успеть, только бы...» Когда они приехали к пентхаусу, там уже было полно полиции. Жёлтая лента, мигалки, люди в бронежилетах. Дженна выскочила из машины, даже не заглушив двигатель, и побежала к оцеплению. — Детектив Ортега! — заорала она, показывая значок. — Что там? Командир SWAT — здоровенный мужик по имени Ковальски — развернулся к ней. — Захват заложников. Один вооружённый человек, внутри пятеро гражданских и двое человек под фамилиями Майерсов которые взяты в заложники — Пытаемся вести переговоры, но он ничего не хочет слушать. — Впустите меня туда! — потребовала Дженна. — Я должна быть рядом! — Не положено, — отрезал Ковальски. — Переговорщики работают. Твоё дело — ждать. — Там моя девушка! — заорала Дженна ему в лицо. — Я имею право! Ковальски посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул. — Ладно. Но только до линии оцепления. И без глупостей. Дженна рванула вперёд, к пентхаусу. Ривера бежал следом, матерясь сквозь зубы. Они встали за бронированным автомобилем, откуда был виден вход в пентхаус. Дверь была приоткрыта — видимо, тот самый чёрный ворвался именно через неё. Внутри горел свет, но силуэтов видно не было. — Что говорят переговорщики? — спросила Дженна у Ковальски, который подошёл к ним с рацией в руке. — Ничего. Требует, чтобы ему дали уйти вместе с Эммой Майерс. Мы отказываемся, но он злится. — Если он тронет её хоть пальцем... — Не тронет, — перебил Ковальски. — Снайпер на крыше, ждёт команды. Но мы надеемся решить миром. — Хуй там. С такими не решают миром, — выдохнул Ривера. И тут дверь пентхауса распахнулась. Дженна увидела Эмму. Она шла, спотыкаясь, с заплаканным лицом, а сзади, прижимая пистолет к её виску, двигался человек в чёрном. — Нет! — закричала Дженна, рванувшись вперёд, но Ривера поймал её за плечо. — Стоять! Ты только хуже сделаешь! — Эмма! — кричала Дженна, вырываясь. — Эмма, смотри на меня! Всё будет хорошо! Эмма подняла глаза и встретилась с ней взглядом. В этом взгляде было столько боли, страха и отчаяния, что Дженна чуть не задохнулась. — Дженна... — одними губами прошептала Эмма. Человек в чёрном заговорил — громко, чтобы слышали все. — Я требую вертолёт и три миллиона наличными! Или я вышибу ей мозги нахуй! Прямо здесь! Переговорщик, стоящий в стороне с громкоговорителем, ответил: — Мы готовы обсуждать твои требования. Отпусти девушку, и мы дадим тебе всё, что хочешь. — Не ври! — заорал тот. — Вы меня убьёте, как только я отпущу её! — Мы дадим тебе уйти. Обещаем. Человек в чёрном злостно рассмеялся. — Обещаете? Кому нужны блять ваши обещания? Он снова прижал пистолет к виску Эммы, и та зажмурилась, по щекам потекли слёзы. Дженна смотрела на это и чувствовала, как внутри закипает ледяная ярость. Она перевела взгляд на крышу соседнего здания, где засел снайпер. Тот чуть заметно кивнул — он видел, он ждал команды. Ривера поймал взгляд Дженны и тоже посмотрел на крышу. Потом перевёл взгляд на Ковальски. — Работайте, — тихо сказал он в рацию. Выстрел от снайпера прозвучал оглушительно громко в ночной тишине. Человек в чёрном дёрнулся, выронил пистолет и рухнул на землю как подкошенный. Пуля снайпера вошла точно в плечо, раздробив кость — стреляли на поражение, но не в голову, нужно было взять его живым. Эмма закричала — пронзительно, истошно, и тоже начала падать, но Дженна уже бежала к ней, перепрыгивая через ограждения, не замечая ничего вокруг. — Эмма! Она подхватила девушку за секунду до того, как та коснулась земли, и прижала к себе, падая на колени, закрывая своим телом. — Я здесь, слышишь? Я с тобой! Эмма рыдала в голос, сотрясаясь всем телом, вцепившись в Дженну мёртвой хваткой, не в силах вымолвить ни слова. По её лицу текли слёзы, смешиваясь с тушью, размазываясь в чёрные дорожки. — Тише, тише, — шептала Дженна, качая её, как ребёнка. — Всё кончилось. Я здесь. Я с тобой. Больше никто тебя не тронет. К ним уже бежали люди в бронежилетах — SWAT, полиция, медики. Человека в чёрном скрутили, надели наручники, потащили к машине скорой. Кто-то пытался оттащить Эмму от Дженны, чтобы осмотреть, но та только сильнее вцеплялась, не отпуская. — Не надо! — рычала Дженна. — Не трогайте её! Я сама! — Ей нужна медицинская помощь, — настаивал врач. — Я сказала — сама! Ривера подошёл к ним, присел на корточки. — Дженна, дай ей осмотреть. Может, у неё травмы. — У неё шок, — отрезала Дженна. — И больше ничего. Эмма подняла на неё заплаканные глаза и вдруг заговорила — хрипло, срываясь на всхлипы: — Я думала... я думала, что умру... что больше никогда тебя не увижу... я так испугалась... — Всё позади, — Дженна вытерла слёзы с её щёк дрожащими пальцами. — Слышишь? Всё позади. Я здесь. И я никуда тебя не отпущу. Никогда. Эмма кивнула и снова уткнулась лицом ей в грудь, продолжая вздрагивать от рыданий. Ривера поднялся и отошёл к Ковальски, который уже допрашивал задержанного. — Что скажешь? — спросил он. — Скажу, что это был пиздец, — устало ответил Ковальски. — И что девочке нужен хороший психиатр. И охрана. Круглосуточная. — Обеспечим, — кивнул Ривера. Он посмотрел на Дженну и Эмму, которые так и сидели на холодном асфальте, обнявшись, и покачал головой. — Ну и ночка, — пробормотал он. А над ними всё так же сияли звёзды, равнодушные к человеческим драмам, и город внизу гудел, не подозревая о том, что только что произошло на сорок пятом этаже пентхауса Майерсов. Но для Эммы и Дженны этот момент стал переломным. Моментом, когда они поняли окончательно и бесповоротно: друг без друга им не выжить. Ни в этом мире, полном опасностей. Ни в каком другом. — Я люблю тебя, — прошептала Эмма, когда смогла говорить более-менее связно. — Я знаю, — ответила Дженна, целуя её в макушку. — Я тоже тебя люблю. И больше никогда не дам тебя в обиду. Обещаю. — Обещаешь? — Обещаю. И это обещание значило больше, чем все слова в мире.