За стеклом

Ночь после всего случившегося была самой длинной в жизни Эммы. Они сидели в гостиной — Эмма, Джон, Дженна и все друзья — и молчали. Говорить не хотелось. Каждый переживал случившееся по-своему, и слова здесь были лишними. Сандра тихо всхлипывала, уткнувшись в плечо Карины. Джессика сжимала руку Эдварда так, что костяшки побелели. Марк сидел в кресле, уставившись в одну точку, и нервно постукивал пальцами по подлокотнику. Тишина в пентхаусе была особенной — не тёплой и уютной, как бывает ночью, когда все спят, а тяжёлой, гнетущей, будто стены давили со всех сторон. Эмма смотрела на террасу через стеклянную стену и видела там жёлтую ленту, которой полиция огородила место взрыва. Эта лента казалась насмешкой — тонкая полоска пластика против зла, которое ворвалось в их жизнь. Полиция приехала через двадцать минут после того, как человека в чёрном задержал SWAT. Приехали те же детективы — Моррис и Брукс — с усталыми лицами которые снова заполнили пентхаус. Криминалисты копошились на террасе. Кто-то смывал кровь с плитки, и эта картина почему-то запомнилась Эмме больше всего. — Опять вы? — беззлобно заметил Моррис, проходя в гостиную. — Ладно, давайте по новой. Допрос длился часа два. Каждого спрашивали отдельно, по кругу, выуживая мельчайшие детали. Детектив Брукс задавала вопросы чётко, сухо, но в её глазах Эмма видела сочувствие. Она уже сталкивалась с жертвами насилия и знала этот взгляд — профессиональная эмпатия, за которой скрывается усталость от человеческой жестокости. Эмма рассказывала про гамак, про взрыв, про то, как Джон заблокировал дверь, как они тащили стол, как этот человек в чёрном ворвался и заставил их сесть за диван. Голос срывался, когда она вспоминала, как пистолет прижимался к её виску — холодный, твёрдый, неумолимый. — Он что-нибудь говорил? — спросила детектив Брукс, записывая показания Эммы в блокнот. — Почти ничего. Сказал сесть за диван и ждать. Сказал, что никто не пострадает, если не рыпаться. — Голос? Акцент? Что-то, что может помочь его идентифицировать? — Обычный голос. Нейтральный. Без акцента, — Эмма попыталась вспомнить хоть что-то, но память подводила — всё слилось в один сплошной кошмар. — Он был в капюшоне, лица я не видела. Только пустые глаза. Как у рыбы. Брукс кивнула, записывая что-то в свой блокнот. — Вы молодцы, что нажали тревожную кнопку. Это спасло вам жизнь. — Это Джон нажал, — тихо сказала Эмма. Джона допрашивали дольше всех. Он подробно описал, как увидел на мониторе человека в чёрном, как заблокировал двери, как они тащили стол. Про то, что система безопасности открыла дверь сама — сказал отдельно, и в его голосе звучала едва сдерживаемая ярость. — Такое возможно? — нахмурился Моррис. — Я не знаю, — честно ответил Джон. — Но это случилось. Электронный замок пискнул, и дверь открылась. Будто кто-то взломал систему. Моррис переглянулся с Брукс. — Мы это проверим, — пообещал он, хотя в его тоне не было уверенности. Эдвард, Джессика, Сандра, Карина и Марк отвечали коротко и по делу. Они были в шоке, это читалось по глазам, но все держались. Даже Джессика не плакала на допросе — только поджимала губы и сжимала кулаки. Эдвард, обычно циничный и насмешливый, говорил тихо и серьёзно, без своих обычных подколок. Марк был краток до предела — «сидел там, видел то, ничего не знаю». Карина держалась лучше всех, если не считать дрожащих рук, которые она прятала в карманах. Когда всё закончилось, часы показывали половину пятого утра. Детективы ушли, криминалисты утащили последние улики, и в пентхаусе снова воцарилась тишина — тяжёлая, гнетущая, от которой хотелось кричать. — Ну что, — Эдвард поднялся с кресла и потянулся, хрустнув спиной. — Мы, наверное, поедем. — Вы уверены? — Джон посмотрел на него с сомнением. — Может, останетесь? Вдруг... — Не вдруг, — перебил Эдвард, но без обычной резкости. — Всё уже случилось. А нам завтра на работу, если вы помните. Некоторые из нас не могут позволить себе роскошь сидеть дома. — Эдвард! — одёрнула его Джессика. — Не будь мудаком. — Я и не мудак. Я просто реалист. — Он повернулся к Эмме, и в его глазах впервые за всё время она увидела что-то тёплое. — Эмма, ты держись. Если что — мы приедем в любое время. Даже ночью. Сандра первой подошла и обняла её — крепко, по-настоящему, так, что затрещали кости. — Эмма, ты чего? Мы же друзья. Если что — мы на связи. В любое время дня и ночи, слышишь? — Голос Сандры дрожал, но она держалась изо всех сил. — Слышу, — прошептала Эмма, утыкаясь носом в её плечо. Джессика тоже обняла её, потом Карина. Марк просто кивнул и хлопнул по плечу — по-мужски, коротко, но в этом жесте было столько поддержки, что Эмма едва не расплакалась снова. Эдвард, поколебавшись секунду, тоже обнял — неловко, но искренне, и Эмма почувствовала, как напряжены его плечи. — Держись, — буркнул он. — Если что — звони. Я хоть и мудак, как говорит Джессика, но своих не бросаю. — Ты не мудак, — слабо улыбнулась Эмма. — Ну, это спорный вопрос, — усмехнулся Эдвард, и эта привычная усмешка почему-то согрела больше любых слов. Они ушли всей толпой, загрузились в лифт и исчезли за закрывающимися дверями. Последней Эмма увидела Сандру, которая махала рукой, пока двери лифта не сомкнулись. В пентхаусе остались только Эмма, Джон и Дженна. Дженна всё это время сидела в кресле, наблюдая за происходящим. Она не вмешивалась — давала Эмме возможность попрощаться с друзьями, побыть с ними. Профессиональное чутьё подсказывало ей, что сейчас главное — не давить, не лезть с советами, просто быть рядом. Но когда дверь лифта закрылась, она поднялась и подошла к Эмме. — Как ты? — тихо спросила она, заглядывая в глаза. — Не знаю, — честно ответила Эмма. Голос звучал глухо, безжизненно. — Наверное, никак. Пусто внутри. И страшно. Очень страшно. Джон подошёл с другой стороны и положил руку ей на плечо. Его ладонь была тёплой и надёжной, как в детстве, когда он защищал её от школьных обидчиков. — Сестрёнка, я хочу кое-что сказать, — начал он серьёзно. — С завтрашнего дня я организую здесь круглосуточную охрану. Найму лучших людей, проверю всю систему безопасности от и до. Мы заменим замки, установим дополнительные камеры, сделаем так, что ни одна мразь сюда не пролезет. Я сам буду ночевать здесь, если понадобится. Обещаю. Эмма посмотрела на брата — в его глазах горела такая решимость, что она невольно поверила. Джон всегда был надёжным, но сейчас в нём чувствовалась какая-то новая сила — сила защитника, готового на всё ради семьи. — Ты правда думаешь, что это поможет? — Правда, — твёрдо сказал Джон. — Система, которая у нас была, дала сбой. Значит, нужна новая. Более надёжная. Я займусь этим лично, слышишь? Лично. У меня есть знакомые в охране, они поставят такое оборудование, что спецслужбы позавидуют. — Спасибо, — прошептала Эмма. И тут её прорвало. Воспоминания нахлынули внезапно, как цунами — взрыв, огонь, осколки, человек с пистолетом, холодный металл у виска, выстрел снайпера, крики, кровь на плитке... Всё смешалось в один сплошной кошмар, и Эмма разрыдалась — громко, навзрыд, сотрясаясь всем телом. Она не могла остановиться, слёзы текли ручьём, дыхание перехватывало спазмами. — Тише, тише, — Дженна мгновенно прижала её к себе, обнимая, закрывая от всего мира. — Я здесь. Я рядом. Дыши, любимая, дыши. Джон тоже обнял Эмму с другой стороны, и они стояли так втроём посреди гостиной, посреди ночи, посреди всего этого безумия. Эмма чувствовала тепло двух самых близких людей и постепенно успокаивалась. Рыдания стихали, сменяясь всхлипами, потом просто тяжёлым дыханием. — Всё хорошо, — шептала Дженна, гладя её по голову. — Всё позади. Ты в безопасности. Мы с тобой. — Я... я просто... — Эмма всхлипнула в последний раз. — Я не могу забыть это. Его глаза. Пистолет у виска. Этот звук, когда снайпер выстрелил... Я думала, что умру, Дженна. Думала, что больше никогда тебя не увижу. — Знаю, — тихо ответила Дженна, и в её голосе слышалась боль. — Знаю, любимая. Я тоже чуть с ума не сошла, когда увидела тебя в дверях с пистолетом у виска. Но сейчас ты здесь. С нами. И ничего плохого больше не случится. — Обещаешь? — Обещаю. Эмма кивнула, утыкаясь носом в плечо Дженны. Дыхание постепенно выравнивалось, слёзы высохли, осталась только тупая усталость во всём теле. — Иди спать, — сказал Джон, отпуская сестру. — Тебе нужно отдохнуть. Завтра будет новый день, а с ним новые проблемы. Надо быть в форме. — А вы? — А мы тоже пойдём, — Джон посмотрел на Дженну. — Ты остаёшься? — Да, — кивнула Дженна. — Если вы не против. — Я только за, — искренне ответил Джон. — С тобой она в безопасности. Спокойной ночи, сестрёнка. И Дженна. — Спокойной ночи, Джон. Джон чмокнул сестру в макушку и ушёл в свою комнату. Дженна взяла Эмму за руку и повела наверх, в спальню. В доме было тихо, только где-то вдалеке гудел город — равнодушный к чужим трагедиям. — Иди умойся, — мягко сказала Дженна. Эмма кивнула и зашла в ванную. Включила воду, посмотрела на себя в зеркало. Она увидела своё опухшее лицо, красные глаза, размазанная тушь, бледная кожа с синевой под глазами. Она едва узнавала себя — из зеркала на неё смотрела чужая женщина, измученная, затравленная, с пустым взглядом. Она умылась холодной водой, смывая остатки косметики и слёз. Вода была приятно прохладной, немного приводила в чувство. Почистила зубы — механически, не думая, просто потому что так надо. Потом просто стояла, глядя на своё отражение, и пыталась понять, что теперь будет. Как жить дальше, зная, что кто-то хочет твоей смерти? Как доверять миру, который оказался таким жестоким? В дверь тихо постучали. — Эмма? Ты как? — Сейчас выйду, — откликнулась она. Вытерла лицо полотенцем, поправила волосы и вышла. Дженна уже лежала в кровати — в своей футболке, которая была ей великовата, и смотрела на неё тёплым, усталым взглядом. В этом взгляде было столько любви и нежности, что у Эммы сжалось сердце. — Иди сюда, — позвала она, откидывая одеяло. Эмма забралась под одеяло и сразу прижалась к Дженне, утыкаясь носом в её плечо. Дженна пахла домом, безопасностью, любовью — тем единственным, что ещё держало Эмму в этом мире. Дженна обняла её, поглаживая по спине, и это прикосновение было лучшим лекарством от всех кошмаров. — Спи, — прошептала она. — Я рядом. Эмма закрыла глаза и провалилась в сон — тяжёлый, без сновидений, похожий на чёрную пустоту. Но даже в этой пустоте она чувствовала тепло Дженны, чувствовала её дыхание, её руки, и это делало тьму не такой страшной. Утро наступило слишком быстро. Солнце пробилось сквозь плотные шторы, раздражая своим оптимизмом. Эмма проснулась от того, что в комнату заглянул луч солнечного света — яркий, наглый, совершенно неуместный после такой ночи. Рядом никого не было — только тёплая вмятина на подушке и запах Дженны, оставшийся на постели. Она села на кровати, огляделась. В комнате было тихо, но снизу доносились голоса — Дженна и Джон о чём-то разговаривали на кухне. Эмма прислушалась — говорили тихо, чтобы не разбудить её, но отдельные слова долетали. Эмма спустилась вниз. Он всё ещё была сонная и увидела их за столом. Джон пил кофе и что-то читал в телефоне — судя по сосредоточенному выражению лица, изучал предложения охранных агентств. Дженна стояла у плиты и жарила яичницу. Картина была такой домашней, такой обыденной, что Эмме на мгновение показалось — никакого кошмара не было, просто обычное утро. Но жёлтая лента на террасе напоминала об обратном. — Доброе утро, — хрипло сказала Эмма. — Доброе, — откликнулись они хором. — Как спалось? — спросил Джон, отрываясь от телефона. — Не знаю. Кажется, нормально. Я ничего не помню. — Это хорошо, — кивнула Дженна, переворачивая яичницу. — Значит, организм отдыхал. Садись завтракать. Она поставила перед Эммой тарелку с яичницей и тостом. Золотистый желток, поджаристый бекон, свежий хлеб — всё выглядело аппетитно, но Эмма смотрела на еду с отвращением. Есть не хотелось совсем, кусок еды в горло не лез. — Надо поесть, — мягко сказала Дженна, садясь рядом. — Тебе нужны силы. — Зачем? — грустно усмехнулась Эмма, ковыряя вилкой яичницу. — Чтобы пережить следующее покушение? — Не говори так, — нахмурился Джон. — Мы всё решим. Я уже созвонился с охранным агентством, сегодня приедут ставить новую систему. Лучшую в городе. Эти ребята работают с правительственными объектами, у них серьёзная репутация. — Быстро ты, — удивилась Эмма. — Обещал же. Я слов на ветер не бросаю. Она заставила себя съесть несколько кусочков яичницы, запивая кофе. Еда казалась безвкусной, но Дженна была права — силы нужны. Дженна ела молча, наблюдая за ней, и в её взгляде читалась тревога. Когда завтрак закончился, Дженна поднялась и начала собираться. Надела куртку, проверила кобуру под мышкой, поправила волосы — привычные движения, отточенные годами службы. — Мне пора на работу, — сказала она, подходя к Эмме. — Эмма, я серьёзно — тебе нужно нормализоваться. Отдохни сегодня, ни о чём не думай. Джон тут всё проконтролирует. И ещё... Она замялась, подбирая слова. В её глазах появилось что-то новое — неуверенность, которой Дженна обычно не позволяла себе. — Что? — насторожилась Эмма. — Я понимаю, что сейчас не лучшее время для таких разговоров, но тебе бы ещё раз сходить к психологу. Честно. То, что ты пережила — это не шутки. С этим нужно работать профессионально, иначе оно сожрёт тебя изнутри. Я видела таких людей — они пытаются справиться сами, а через полгода ломаются. Не надо так. Эмма хотела возразить, сказать, что она сильная, что справится, но поняла — Дженна права. Внутри действительно что-то сломалось этой ночью, и одной любви тут недостаточно. — Я подумаю, — сказала она вместо этого. — Обещаешь? — Обещаю. Дженна кивнула, принимая этот ответ. Она подошла к Эмме, обняла крепко и поцеловала в лоб — долгим, нежным поцелуем. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Держись. Если что — звони сразу. В любое время. — Ты тоже будь осторожна, — ответила Эмма, прижимаясь к ней. — Там эти сбежавшие... — Я справлюсь. Я всегда справляюсь. Дженна махнула рукой Джону и ушла. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком, и в пентхаусе сразу стало пусто. Дженна гнала машину по утреннему городу, прокручивая в голове события прошлой ночи. Мысли путались, но одна была главной — кто этот человек, который стоит за всем этим? Кто рассылает сообщения, нанимает исполнителей, координирует атаки? И главное — зачем? Город просыпался — открывались кафе, спешили на работу люди, водители сигналили в пробках. Обычная жизнь, в которой не было места ночным кошмарам. Дженна завидовала этим людям — они не знали, какое зло может скрываться в темноте. Она припарковалась у участка, зашла внутрь и сразу направилась к кабинету Риверы. Напарник уже был на месте — сидел за столом, пил кофе и что-то печатал в компьютере. Его лицо было уставшим — видимо, тоже не выспался. — О, явилась, — сказал он, увидев Дженну. — Как там твоя девушка? — В шоке, но держится, — коротко ответила Дженна, садясь напротив. — Ривера, что насчёт того урода? Который той ночью взял всех в заложники? Ривера вздохнул, откинулся на спинку стула и потёр переносицу — жест, который Дженна знала как признак усталости и разочарования. — Его допросили ночью, пока ты была занята, — начал он. — Картина знакомая до боли. Ему тоже написали с неизвестного номера, предложили деньги за то, чтобы он взял Эмму Майерс в заложники и держал до особого распоряжения. — До особого распоряжения? — переспросила Дженна, чувствуя, как внутри закипает злость. — То есть он должен был ждать команды? — Ага. Ему сказали: «Жди сообщения, когда отпустить или что делать дальше». Но он не дождался — снайпер сработал раньше. И знаешь, что самое хреновое? Он даже не знал, кто наниматель. Чистый бизнес: деньги за работу. — И кто наниматель? — Неизвестно. Номер одноразовый, зарегистрирован через подставную компанию. Как и в деле Майкла Миллера, кстати. Тот же почерк — предоплата на криптокошелёк, инструкции по зашифрованной связи, никаких личных контактов. Дженна стиснула зубы до скрежета. Опять тот же почерк. Опять неизвестный номер. Опять наёмник за деньги. Кто-то очень умный и осторожный водит их за нос, как нашкодивших щенков. — А тот, кто сделал взрыв? — спросила она. — Нашли? — Нет, — покачал головой Ривера. — Коробку перебросил человек в чёрном, но кто он — хрен знает. Камеры зафиксировали только силуэт, лица не видно. Работает профессионал, это точно. Судя по типу взрывчатки — военный или бывший военный. Такие штуки гражданские не собирают. — Значит, у нас есть два исполнителя, один наниматель и куча одноразовых номеров, — подвела итог Дженна. — Ривера, это уже система. Кто-то методично охотится на Эмму. Сначала Майкл, теперь эти двое. И каждый раз — сообщения с неизвестных номеров. — Я тоже об этом думал, — кивнул Ривера. — Тот, кто за этим стоит, знает, что делает. Номера одноразовые, не отследить, исполнителей нанимает через третьих лиц. Сам не светится. Чистая работа, без следов. — Как нам его найти? Ривера развёл руками — жест бессилия, который Дженна ненавидела больше всего. — Без помощи федералов — никак. Они лучше умеют пробивать такие номера, у них базы данных покруче, алгоритмы сложнее. Наши возможности ограничены городом, а это явно работает кто-то с серьёзными связями. — Значит, надо подключать федералов. — Уже, — усмехнулся Ривера. — Я вчера вечером отправил запрос. Ждём ответа. Но сама знаешь, бюрократия — дело не быстрое. Может, сегодня, может, через неделю. Дженна посмотрела на напарника с благодарностью. Ривера был надёжным — не самым быстрым, не самым гениальным, но на него можно было положиться. — Спасибо, — сказала она просто. — Не за что, — отмахнулся Ривера. — Ты бы лучше отдохнула, вид у тебя хреновый. Синяки под глазами, щёки ввалились. Не жрёшь совсем? — Успею, — Дженна поднялась. — Слушай Ривера, проводи меня к этому ублюдку. Хочу посмотреть ему в глаза. Ривера вздохнул — он знал этот взгляд Дженны и понимал, что спорить бесполезно. Он провёл её по коридору к камерам временного содержания. Там, за решёткой, сидел тот самый человек в чёрном — с перевязанным плечом, бледный от потери крови, но спокойный. Он даже не поднял головы, когда Дженна подошла к клетке, — сидел, уставившись в пол, и молчал. — Смотри на меня, — процедила Дженна сквозь зубы. Человек медленно поднял глаза. В них не было ни страха, ни раскаяния, ни злости — только равнодушие. Пустота. Та самая пустота, о которой говорила Эмма. — Чего тебе? — спросил он хрипло. — Я хочу знать, кто тебя нанял. — Я не знаю. Мне написали, заплатили. Я сделал работу. И всё. — Ты чуть не убил мою девушку, — голос Дженны дрогнул от ярости, которую она с трудом сдерживала. — Я выполнял заказ, — равнодушно ответил он. — Это бизнес. Ничего личного. Деньги — работа. Я даже не знал, кто она. Просто объект. Дженна шагнула к клетке, сжимая кулаки. Внутри всё кипело, адреналин застилал глаза красной пеленой. Она хотела открыть эту чёртову дверь, ворваться внутрь и она не знала, что именно, но знала, что этот ублюдок пожалеет о том дне, когда взял в руки пистолет. — Дженна, — Ривера схватил её за плечо. — Не надо. Оно того не стоит. — Отпусти, — рыкнула она, пытаясь вырваться. — Нет, не тупи. Если ты сейчас влезешь в эту клетку — всё. Конец твоей карьере. Заведут уголовное дело, увольнение, позор. Ты этого хочешь? И чем ты тогда поможешь своей Эмме? Ничем. Ты станешь такой же, как он — преступницей. Дженна замерла. Ривера был прав — она это понимала, но ярость застилала глаза. Она смотрела на этого ублюдка и видела пистолет у виска Эммы. Видела её испуганные глаза. Видела, как она чуть не умерла. И ничего не могла сделать. — Сука, — выдохнула Дженна, отворачиваясь. — Ладно. Пошли отсюда. Она вышла из камерного блока, хлопнув дверью так, что стены задрожали. Ривера пошёл за ней, не отставая ни на шаг. — Всё нормально? — спросил он на лестнице. — Да. Спасибо, что остановил. — Напарники для того и нужны. Иди работай, а я к себе. Если что — звони. Они разошлись по кабинетам. Дженна зашла в свой — маленький, заваленный бумагами, с допотопным компьютером, который работал со скоростью улитки. Села за стол и уставилась в монитор. Надо найти информацию про этого ублюдка. Про того, кто ему писал. Хотя бы зацепку, хотя бы ниточку, за которую можно потянуть. Она начала копаться в базах данных, пробивать IP-адреса, даты, время отправки сообщений. Работа была нудная, кропотливая, требующая внимания к деталям, но Дженна не сдавалась. Она перебирала данные час за часом, сверяла цифры, искала совпадения. Часы тянулись бесконечно. Солнце за окном сменилось сумерками, потом стемнело совсем. В коридоре стихли шаги, участок постепенно пустел — люди расходились по домам, по барам, по семьям. Только дежурная смена оставалась на посту. Дженна сидела в своём кабинете и продолжала искать. В дверь постучали. Ривера вошёл в кабинет. Он уже стоял в куртке, с ключами в руке, явно собирающийся домой. — Ортега, ты ещё здесь? — удивился он. — Как видишь. — Собираешься домой? — Пока нет. Хочу закончить поиски информации. Чувствую, что здесь что-то есть. Ривера посмотрел на неё с сомнением — смесью тревоги и уважения. — Ты когда последний раз ела? — Не помню. Кажется, утром. — Я так и думал. Ладно, дело твоё. Но если свалишься — я тебя лечить не буду. Сам знаешь, наша страховка даже аспирин не покрывает. — Спасибо за заботу, — усмехнулась Дженна. — Бывай, — Ривера махнул рукой и вышел, прикрыв дверь. Дженна осталась одна. Тишина в кабинете была особенной — не уютной, а давящей, как перед грозой. Дженна снова уставилась в монитор, пробивая очередной номер, очередной IP, очередную дату. Глаза слипались, голова гудела от напряжения, но она не останавливалась. Мысль об Эмме, о том, что этот человек может снова напасть, гнала её вперёд. Вдруг телефон завибрировал — резко, неожиданно, вырывая из оцепенения. Эмма: Привет. Ты как? Я уже дома. Джон привёл охранников, они сейчас всё проверяют, ставят новые замки. Тут целая бригада, человек пять. Выглядят серьёзно. Сможешь завтра погулять со мной в парке? Очень хочу тебя увидеть. Просто посидеть на скамейке, подышать воздухом. Дженна улыбнулась — впервые за весь день. Это была усталая, но тёплая улыбка. Дженна: Привет. Я пока в участке, скоро поеду к себе домой. Завтра постараюсь вырваться, позвоню утром. Ты как вообще? Держишься? Эмма: Держусь. Джон не отходит от меня ни на шаг, охрана внушает уважение. Но я всё равно боюсь. Каждый шорох, каждый звук — и сердце уходит в пятки. Это нормально? Дженна: Это абсолютно нормально после такого. Пройдёт со временем, но если будешь замечать, что страх не уходит — сходи к психологу. Я серьёзно, Эмма. Обещай, что подумаешь об этом Эмма: Обещаю. Скучаю по тебе. Дженна: Я по тебе тоже. Отдыхай, я люблю тебя. Эмма: И я тебя. Дженна убрала телефон и снова уставилась в монитор. Сообщение от Эммы придало сил — теперь она точно не остановится, пока не найдёт хоть что-то. Она не имела права подвести свою девушку, которая доверила ей свою жизнь. Через два часа, когда за окном уже была глубокая ночь, а в участке горели только дежурные лампы, Дженна наткнулась на зацепку. Номер, с которого писали наёмнику, был зарегистрирован очень давно — почти пять лет назад. Обычно такие номера живут недолго, но этот почему-то сохранился в базе оператора. И в данных значилась компания, которая оформляла эту сим-карту. «Verizon» — прочитала Дженна. Она пробила компанию по базам — обычная фирма, никаких нарушений, работает легально, платит налоги. Директор — некий Альберт Санчес, сорок пять лет, без судимостей, живёт в пригороде. Но что-то внутри подсказывало Дженне — это та ниточка, за которую можно потянуть. Слишком уж правильной выглядела эта компания. Слишком стерильной. Она скинула всю информацию на флешку — данные компании, IP-адреса, даты регистрации, имена. После она выключила компьютер и поднялась со стула. Часы показывали половину первого ночи. Её спина ныла, глаза слезились от напряжения, но Дженна чувствовала удовлетворение. В участке было пусто и тихо. Только дежурный внизу кивнул ей, провожая взглядом Дженну. Она вышла на улицу, вдохнула холодный ночной воздух. После она направилась к машине. Ночной город жил своей жизнью. Горели витрины круглосуточных магазинов, проносились такси, где-то играла музыка из припаркованной машины с открытыми дверями. Компания подростков громко смеялась на углу, не подозревая, что рядом прошёл детектив, который только что нашёл след опасного преступника. По дороге домой мысли крутились в голове, как белки в колесе. Кто этот человек? Почему он охотится на Эмму? Что ему нужно? И главное — когда он нанесёт следующий удар? Дженна анализировала всё, что знала. Майкл Миллер — первый наёмник, которого успели остановить. Потом взрыв на террасе — явно попытка убийства, но неудачная. Потом захват заложников — странно, зачем брать в заложники, если можно просто убить? Значит, нанимателю нужно что-то другое. Не смерть Эммы, по крайней мере не сразу. Может, информация? Может, способ добраться до её родителей? Дэвид Майерс — фигура тёмная. Дженна мало что знала о нём, кроме того, что он крупный бизнесмен с связями в самых разных кругах. Такой человек легко мог нажить врагов. Но почему тогда атакуют его дочь, а не его самого? Вопросы множились, ответов не было. Дженна въехала во двор своего дома. Припарковалась, поднялась на лифте, зашла в квартиру. Переобулась, скинула куртку и прошла в ванную. Горячая вода смыла усталость, но не убрала тревогу. Стоя под душем, Дженна закрыла глаза и позволила себе на минуту расслабиться. Тёплая вода стекала по спине, смывая напряжение долгого дня. Но мысли всё равно возвращались к Эмме — к её испуганным глазам, к её дрожащим губам, к тому, как она прижималась к ней ночью, ища защиты. Она выключила воду, вытерлась и легла в кровать. За окном шумел город, где-то лаяла собака, сигналила машина — обычные ночные звуки. Дженна смотрела в потолок и думала о завтрашнем дне. Надо будет проверить эту компанию, поговорить с Волковым, может, надавить на него. Если повезёт, ниточка приведёт к тому, кто за всем стоит. Она закрыла глаза и провалилась в сон — тяжёлый, тревожный, полный погонь и выстрелов. Ей снилась Эмма, которая убегала от кого-то в чёрном, а Дженна не могла её догнать, ноги вязли в бетоне, и крик застревал в горле...