За стеклом

Лучи солнца, пробившись сквозь штору, нарисовали на стене дрожащее пятно, спроецировав игру листвы с дерева за окном. Где-то далеко, со стороны магистрали, доносился приглушенный расстоянием гул первых машин. Дженна открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в белый потолок и наслаждаясь редким и оттого особенно ценным осознанием. Сегодня не надо ни в участок, ни на встречу, ни на вызов. Только она, выходной и мягкое одеяло. Тело приятно ныло после вчерашнего дня, проведенный за компьютером в душном кабинете, давал о себе знать накопившейся статикой. Она с наслаждением потянулась, хрустнув суставами плеч и шеи, и села на кровать. В комнате царил полумрак, но золотистые полосы на полу уже обещали хороший день. Дженна встала и, шлепая босыми ногами по прохладному полу, направилась в ванную. Включила воду в душе, сначала прохладную, чтобы окончательно сбросить остатки сна, потом, регулируя смеситель, добавила горячую. Густой пар быстро заполнил небольшое помещение, затуманил зеркало, скрыв отражение. Она стояла под тугими струями, позволяя воде стегать по спине, по плечам, смывая не только физическую усталость, но и ментальное напряжение последних дней. Мысли текли медленно, плавно, ни за что не цепляясь. Контрастный душ взбодрил окончательно, прогнав последние тени сонливости. Дженна выключила воду, вытерлась мягким махровым полотенцем и, повинуясь внезапному импульсу, посмотрела на себя в запотевшее зеркало. Провела ладонью по стеклу, открывая свое отражение. Она увидела свои мокрые темные волосы, блестящие глаза, легкий румянец на щеках. Она улыбнулась сама себе, чувствуя в теле приятную легкость и веру в то, что сегодняшний день обязательно будет хорошим. На кухне, пока кофемашина со стрекотом перемалывала зерна, Дженна приготовила завтрак. Два яйца пашот, аккуратно выложенные на тост с авокадо, который она размяла вилкой, сбрызнув лимонным соком. Горсть свежей малины и голубики, купленных вчера вечером в магазинчике у дома — простая, но любимая еда, которая заряжала энергией гораздо лучше любого энергетика. Кофе тонкой струйкой полился в чашку, распространяя по кухне аромат с легкой, благородной кислинкой. Идеальное начало выходного дня. Дженна сидела за маленьким кухонным столом у окна, пила кофе маленькими глотками и смотрела на просыпающийся город. С окна открывался вид на море крыш, шпили старых церквей и серебристую ленту реки, петляющую среди новостроек. Она любила эти минуты абсолютной тишины, когда можно побыть наедине с собой, ни о чем не думать, просто наблюдать за миром с безопасного расстояния. Вдруг, на кухонном столу завибрировал телефон, разрывая тишину. Дженна улыбнулась, когда увидела на экране телефона имя “Эмма». После она поставила кружку. Эмма: Доброе утро. Как спалось? Проснулась уже? Дженна взяла телефон, взяла обратно кружку кофе и отпила еще глоток кофе, и начала печатать, чувствуя, как внутри разливается дополнительное тепло. Дженна: Доброе утро. Отлично поспала. Только позавтракала, сейчас пью кофе и смотрю на город. А ты как? Джон уже замучил своей опекой? Эмма: Да не говори. Он с утра пораньше устроил смотр камерам, переговорил с охраной, на неделю вперед составил график. Я думала, он уедет по делам, но нет. Он сейчас сидит в гостиной, делает вид, что работает в ноуте, а сам за мной следит глазами. Дженна: Это хорошо же, что о тебе заботиться Джон Эмма: Это ужасно. Ладно, я не об этом. Ты же помнишь, мы договаривались сегодня погулять? Я все еще в силе, если ты не передумала. Дженна: Помню, конечно. Не передумала. Куда поедем? Эмма: Есть один парк на окраине, почти находится за городом. Там осенью особенно красиво. Листопад, аллеи, пруд с утками. И народу мало, не то что в центре. Давай туда? Дженна: Давай. Во сколько? Эмма: Через час норм? Мне еще собраться и от Джона сбежать надо. Дженна: Через час так через час. Я тогда тоже пошла собираться. Пиши, когда будешь выезжать. Эмма: Договорились. Целую тебя. Дженна: И я тебя. Дженна отложила телефон и допила уже чуть остывший кофе. Настроение поднялось на новую высоту — предвкушение встречи с Эммой всегда действовало на нее как лучшее лекарство. Она убрала посуду в раковину, сполоснула чашку и, напевая что-то себе под нос, пошла собираться. Она думала что ей надеть для прогулки в парке? Она распахнула шкаф и задумчиво окинула взглядом ряды вешалок. Хотелось выглядеть хорошо, но при этом чувствовать себя максимально комфортно. Ничего не должно жать, тереть или сковывать движения. Взгляд упал на темно-синие джинсы — любимые, идеально сидящие по фигуре. К ним она выбрала мягкий, оверсайз, свитер кремового цвета. Из обуви она выбрала удобные, разношенные кроссовки. Волосы, уже почти высохшие после душа и красиво лежащие крупными волнами, она решила оставить распущенными. Из макияжа она минимум нанесла тушь для выразительности глаз и увлажняющий бальзам для губ. Она покрутилась перед высоким зеркалом в прихожей, критически осматривая себя. Довольная Дженна своим видом, она накинула легкую куртку, взяла сумку, проверила содержимое: ключи, телефон, кошелек, пачка салфеток, Power Bank на всякий случай. Выходя из подъезда, Дженна поймала себя на мысли, что улыбается просто так, без видимой причины. Просто потому, что сегодня выходной. Просто потому, что скоро увидит Эмму. Просто потому, что жизнь, несмотря на весь кошмар последних дней, она все-таки прекрасна. Она вышла на крыльцо и глубоко вдохнула прохладный воздух. Пахло прелыми листьями, влажной землей и, откуда-то сбоку, свежей выпечкой — видимо, пекарня на первом этаже соседнего дома уже вовсю работала. Дженна достала телефон, чтобы написать Эмме, что уже вышла, но в этот момент тишину двора разрезал знакомый, чуть рычащий звук мощного мотора. Красный гелик Эммы, сверкающий чистотой даже после утренней дороги, показался из-за поворота и плавно, почти бесшумно для такой махины, подрулил прямо к подъезду. Машина ловила блики солнца, притягивая восхищенные и завистливые взгляды немногочисленных прохожих. Эмма опустила тонированное стекло и высунулась, широко, по-детски радостно улыбаясь. — Садись, прокачу с ветерком! — крикнула она, хлопая ладонью по двери. Дженна рассмеялась, чувствуя, как эта улыбка передается и ей, и направилась к машине. Открыла тяжелую пассажирскую дверь и забралась внутрь, утонув в мягком кожаном кресле. Салон пах дорогой кожей, приятной прохладой кондиционера и едва уловимыми, знакомыми духами Эммы. — Привет, — Эмма подалась вперед и поцеловала Дженну в губы. Коротко, но так пронзительно тепло, что у Эммы сердце привычно пропустило удар, а в груди разлилось щемящее чувство близости. — Привет. Впервые вижу, что ты приехала на своем подаренном гелике— улыбнулась Дженна в ответ, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть глаза Эммы. — Ага, — Эмма ловко, с врожденной уверенностью перестроилась в другой ряд. — Только парковаться на нем страшно. Такая здоровая, везде камеры, а я боюсь её поцарапать. Как будто чувствуешь себя слоном в посудной лавке. — Джон простит. Ему главное, чтобы ты была в безопасности, а не машина. — Джон-то простит, а я себе не прощу, — Эмма звонко рассмеялась, откидывая голову на подголовник. — Ладно, не будем о грустном. Я гуглила этот парк — там фотки просто шикарные. Я сто лет там не была, если вообще была. Кажется, в детстве, с родителями. Они ехали через полгорода, болтая обо всем и ни о чем: о новой дурацкой привычке коллеги Дженны громко разговаривать по телефону, о том, как Джон вчера пытался проверить сигнализацию и случайно включил пожарную тревогу во всем доме, перепугав прислугу. Город за окном сменял декорации: шумные, полные машин центральные проспекты сменились более тихими, зелеными улицами, потом потянулись спальные районы с высотками, пока наконец за окном не показались сначала редкие, а потом все более плотные ряды деревьев. Парк встретил их настоящей листвой. Эмма припарковалась на почти пустой стоянке у главного входа, и они вышли. Воздух здесь был кардинально другим — чистым, прозрачным, хрустальным. Он пах влажной землей, грибами и тем особым, терпковатым ароматом увядающих листьев. — Красота-то какая, — выдохнула Дженна, останавливаясь и оглядываясь по сторонам. Перед ними расстилалась широкая центральная аллея, сплошь усыпанная золотисто-багряным ковром листвы. Вдоль аллеи высились старые, в два-три обхвата, клены и дубы, чьи кроны еще хранили остатки пышного убранства. Где-то вдалеке, в просвете между стволами, блестела гладь большого пруда. И тишина. Только редкие крики птиц, шорох листвы под ногами и где-то далеко лай собаки. Народу действительно почти не было — только редкие пары с колясками или пожилые люди с собаками. — Пошли, — Эмма взяла Дженну за руку, переплетая их пальцы. — Я читала, там дальше, за прудом, еще красивее. Там находится аллея влюбленных или что-то типа того. Они пошли по шуршащему ковру, специально ступая так, чтобы листва взлетала и шелестела. Солнце, пробиваясь сквозь поредевшие кроны, рисовало на земле причудливые узоры из света и тени. Было прохладно, но не холодно — та самая идеальная погода, в которую хочется бесконечно гулять. — Я так рада, что мы выбрались с тобой, — сказала Эмма, сжимая руку Дженны и прижимаясь плечом к ее плечу. — Последние дни... это был просто какой-то пиздец. А здесь так спокойно, так... нормально. — Согласна, — кивнула Дженна, вдыхая в себя воздух. — Мне тоже жизненно необходимо иногда вырываться из этого бешеного ритма. А то только работа, работа, работа. И чужие проблемы. — И меня спасать, — добавила Эмма с легкой, едва уловимой грустинкой в голосе. Дженна резко остановилась и развернула Эмму к себе лицом, глядя ей прямо в глаза серьезно и твердо. — Эмма, не смей даже начинать. Я не просто спасаю тебя по работе. Ты — моя девушка, и я буду рядом в любой ситуации, что бы ни случилось. Это не обязанность, не работа. Это мой выбор. Мой и только мой. Запомни это. Эмма смотрела на нее с такой благодарностью и обожанием, что у Дженны сжалось сердце от нежности. Она притянула Эмму к себе и поцеловала — уже не коротко, приветственно, а по-настоящему, глубоко и нежно, чувствуя, как девушка буквально тает в ее руках, отдаваясь этому моменту целиком. — Я люблю тебя, — прошептала Эмма, когда они оторвались друг от друга, касаясь лбом лба Дженны. — И я тебя люблю, — ответила Дженна, проводя большим пальцем по ее щеке. Они пошли дальше, уже не просто держась за руки, а периодически останавливаясь для коротких поцелуев. Парк раскрывался перед ними во всей своей красе. Они вышли к пруду, где важно плавали утки, кормили их остатками булочки, которую Эмма предусмотрительно захватила с собой. Они звонко смеялись над комичной дракой пернатых за хлебный мякиш. Они фотографировались на фоне деревьев, и Дженна ловила себя на мысли, что Эмма получается на всех фото просто ослепительно — счастливая, расслабленная, живая. В какой-то момент, углубившись в самую отдаленную часть парка, они забрели в место, где не было ни души. Только старые, замшелые деревья, одинокая деревянная скамейка, увитая плющом беседка вдалеке и абсолютная, звенящая тишина. Они опустились на скамейку, и Эмма, вздохнув, положила голову на плечо Дженне, прикрыв глаза. — Знаешь, — задумчиво начала Эмма, теребя край куртки Дженны. — А у меня есть идея. Вернее, она у меня уже давно, но я все не решалась предложить. — Какая? — Дженна повернула голову, касаясь щекой мягких волос Эммы. — Помнишь, я говорила, что Карина подарила мне сертификат в спа-салон? На целый день любых процедур? — Помню, — Дженна улыбнулась, предчувствуя что-то приятное. — И что? — Ну... — Эмма замялась, но потом, видимо, решившись, продолжила более уверенно. — Я подумала... может, поедем туда вместе сегодня вечером? Это не просто салон, а целый спа-отель за городом. Можно взять люкс, остаться на ночь. Я оплачу все процедуры по сертификату, а номер — за мной. Просто сбежим туда. Отдохнем, расслабимся... Только вдвоем. Что скажешь? Дженна молчала несколько секунд, переваривая предложение. Спа-отель, ночь вдвоем, полное расслабление после этого ада... Это звучало как несбыточная мечта, как сказка. — Ты серьезно? — наконец спросила она, поворачиваясь к Эмме. — Абсолютно, — Эмма подняла голову и посмотрела на нее с надеждой и мольбой во взгляде. — Мы заслужили. Оба. Я — потому что чуть не сошла с ума от страха и теперь сижу под домашним арестом у брата, ты — потому что пашешь как лошадь, спасаешь меня и всех вокруг. Давай сбежим хотя бы на одну ночь от всего этого дерьма? Просто выключим телефоны и будем только вдвоем. Дженна смотрела в эти бездонные глаза и не могла отказать. Да и не хотела. — Давай, — улыбнулась она, и ее улыбка становилась все шире. — Я согласна. — Правда? — Эмма просияла так, будто ей снова подарили ту самую машину. — Ура! Я так рада! Она вскочила со скамейки и закружилась на месте, как маленький ребенок, раскинув руки и разбрасывая ногами ворохи листьев. Дженна смотрела на нее и чувствовала, как переполняется теплом и нежностью. Эмма, несмотря на все пережитое, несмотря на избалованность и капризность, умудрялась сохранять в себе эту детскую, искреннюю радость, эту способность быть счастливой от мелочей. — Тогда поехали, — сказала Дженна, поднимаясь и отряхивая джинсы. — Нам еще собираться надо. — Ага, — Эмма схватила ее за руку, все еще сияя. — Я тебя сейчас домой отвезу, ты соберешь вещи, а я напишу, когда буду выезжать за тобой. Нужно еще Джону сообщить, что меня не будет, иначе он поднимет на уши всю полицию города, в том числе и тебя. Часов в семь норм? — Отлично. Как раз успею. Они вернулись к машине, все еще держась за руки и переглядываясь. Эмма аккуратно вела машину, но с явным удовольствием. Было видно, что она кайфует от процесса управления этой мощной машиной. Дженна смотрела на ее профиль, на то, как она уверенно держит руль, и думала о том, как же ей невероятно повезло встретить этого человека. Такую разную, такую противоречивую — избалованную, но чуткую, капризную, но невероятно нежную, испуганную, но такую смелую в своих желаниях. — Приехали, — Эмма остановилась у знакомого подъезда. — Я напишу, как только освобожусь от братского надзора и когда соберусь. — Хорошо, — Дженна наклонилась через подстаканники и поцеловала ее. Крепко, обещая скорую встречу. — До вечера, любимая. — До вечера, — эхом отозвалась Эмма. Дженна вышла из машины и помахала рукой, глядя, как красный внедорожник, свернув за угол, скрывается из вида. На душе было легко и радостно — впервые за долгое, бесконечное время. Она зашла в подъезд, вызвала лифт, поднялась и, войдя в квартиру, сразу направилась в спальню собираться. Дженна порылась в ящике комода и нашла свой любимый темно-синий, закрытый, но элегантный купальник, с небольшим декольте на спине. Взяла смену белья свою любимую шелковую пижаму. Усмехнулась этой мысли. Зубная щетка, косметичка с самым необходимым минимумом — все-таки спа, там лицо должно отдыхать от тональных кремов. Халат и тапочки, скорее всего, дадут в отеле, но на всякий случай можно взять свои, любимые, махровые. Она аккуратно сложила все в небольшую дорожную сумку и посмотрела на часы. Время показывало половину пятого. Еще целых два с половиной часа до выхода. Можно полежать, почитать, посмотреть что-то глупое по телевизору. Но внутри уже все бурлило от сладкого предвкушения. Дженна включила телевизор для фона, нашла какой-то старый ситком, плюхнулась на диван и уставилась в потолок, не видя экрана. Мысли снова и снова возвращались к Эмме. К тому, как солнечный свет играл в ее волосах сегодня в парке. К тому, как пахли ее духи, смешанные с запахом осенней листвы. К тому, как она доверчиво сжимала руку Дженны, будто боялась, что та может исчезнуть. Телефон пиликнул от уведомления, отвлекая от грез. Эмма: Я все! Сбежала, пока Джон отвлекся на какой-то важный звонок. Собралась. Через час примерно выеду за тобой. Ты как? Дженна: Тоже готова. Лежу на диване, представляю, как будет круто. Эмма: Не представляй, скоро увидишь. Не скучай. Дженна: Не скучаю. Думаю о тебе.* Эмма: Я тоже. Целую тебя. До встречи.* Час пролетел незаметно. Дженна успела принять ещё раз душ, выпить чаю и даже немного подремать под бормотание телевизора. Ровно в семь раздался звонок. — Я подъехала, — голос Эммы в трубке звучал возбужденно и счастливо. — Выходи. — Иду. Дженна накинула куртку, взяла сумку и, бросив последний взгляд в зеркало, вышла. На улице уже совсем стемнело, зажглись фонари, окрашивая вечерний город в теплый оранжевый свет. Красный гелик уже стоял на привычном месте, сверкая лаком в свете уличных огней. Дженна открыла дверь и нырнула в уютный, прогретый салон. — Привет, — она сразу потянулась к Эмме за поцелуем, не в силасдержать улыбку. — Привет-привет, — Эмма чмокнула ее в губы и завела мотор. — Поехали? — Поехали. Спа-отель оказался за городом, в получасе езды по пустому вечернему шоссе. Это было футуристическое здание из стекла и бетона, утопающее в тщательно продуманном ландшафтном дизайне, который даже осенью выглядел декоративно. Многоуровневая подсветка делала его похожим на инопланетный корабль, бесшумно приземлившийся среди темного леса. — Вау... — выдохнула Дженна, разглядывая отель через лобовое стекло. — Вот это да. Красиво. — Ага, — Эмма ловко зарулила на стоянку. — Карина говорила, что внутри еще круче. Она была здесь пару раз с какими-то своими друзьями. Они взяли сумки и направились ко входу. Стеклянные двери с электроприводом разъехались перед ними бесшумно и плавно, открывая взгляду огромный холл — минималистичный, но дышащий роскошью. Высокие живые бамбуки в огромных кадках, мягкий, ненапрягающий глаза свет, тихое журчание декоративного фонтанчика где-то в углу. В воздухе витал едва уловимый аромат эфирных масел — лаванды, эвкалипта и чего-то цитрусового. Атмосфера абсолютного спокойствия и уюта окутала их с порога. Они подошли к стойке ресепшена из полированного камня. Девушка-администратор с идеальной улыбкой приветствовала их: — Добрый вечер! Чем могу помочь? — Нам нужен люкс на двоих, на одну ночь, — сказала Эмма, доставая из сумки карту и сертификат. — И у нас есть сертификат на спа-процедуры. Хотели бы забронировать номер и активировать сертификат. — Конечно, — администратор застучала по клавиатуре с идеальным маникюром. — Для вас есть замечательный люкс «Премиум» с видом на лес. Очень тихий, уютный номер. Оплачивать будете? — Да, картой. — Сертификат на спа-услуги, — девушка взяла протянутый Эммой глянцевый бланк. — Отлично, я все активирую в системе. Вы можете воспользоваться спа-зоной в любое удобное время, сегодня она работает до полуночи. Завтрак включен в стоимость номера, подается с семи до одиннадцати в ресторане на первом этаже, шведский стол. Она быстро оформила документы, пробила оплату и протянула Эмме две ключ-карты в бумажном конверте. — Ваш номер — 407. Сейчас портье проводит вас и поможет с багажом. Из-за стойки тут же вышел молодой человек в безупречной униформе, взял их сумки и жестом пригласил следовать за ним. Лифт бесшумно поднял их на четвертый этаж. Длинный коридор был широким, с мягким, глушащим шаги ковром и приглушенным, интимным освещением. Портье открыл дверь номера 407, занес сумки, быстро проверил работу света и кондиционера и так же бесшумно исчез, получив от Эммы чаевые. — Ахуеть, — выдохнула Дженна, делая первые шаги внутрь. Номер был огромным. Просторная гостиная с угловым мягким диваном, парой кресел и журнальным столиком. Отдельная спальня, где центром композиции была просто гигантская кровать, застеленная белоснежным бельем. Отдельная дверь вела в ванную комнату, откуда виднелся край большой джакузи. Но главным украшением номера была стена в спальне — полностью стеклянная, от пола до потолка, открывающая вид на темный лес, подсвеченный снизу хитроумными прожекторами. А над всем этим великолепием на черном бархате неба уже зажигались первые, робкие звезды. — Нравится? — Эмма подошла сзади и обняла Дженну за талию, кладя подбородок ей на плечо. — Очень, — честно и с чувством ответила Дженна. — Эмма, это слишком, это просто невероятно... — Ничего не слишком для моей девушки, — перебила ее Эмма, чмокая в щеку. — Пошли, посмотрим спальню. Они прошли в спальню, и Дженна присвистнула. Кровать и вблизи оказалась королевского размера. Целая армия подушек в белоснежных наволочках, тяжелое покрывало ручной работы. На тумбочках — бутилированная вода и шоколадные конфеты в красивых обертках. На столике у окна — свежие фрукты в вазе и приветственная записка от отеля. — Полежим? — предложила Эмма, кивая на кровать. — Давай. Они синхронно плюхнулись на кровать, и Дженна, не теряя ни секунды, притянула Эмму к себе в объятия. Так хорошо было просто лежать, чувствовать тепло ее тела, вдыхать родной запах, слушать звенящую тишину номера, нарушаемую только их дыханием. — Я так устала, — прошептала Эмма, утыкаясь носом в ложбинку на шее Дженны. — Морально. Эти дни... просто вымотали меня до состояния выжатого лимона. — Знаю, родная, — Дженна гладила ее по спине широкими, успокаивающими движениями. — Именно поэтому мы здесь. Чтобы отдохнуть и забыть обо всем на свете хотя бы на эту ночь. — Спасибо, что согласилась так легко, — Эмма приподнялась на локте и посмотрела на нее. — Ты даже не представляешь, как много для меня значишь. Ты моя опора. — Представляю, — улыбнулась Дженна, глядя в ее бездонные глаза. — Потому что ты для меня значишь ровно то же самое. В их взгляде нежность плескалась через край, затопляя собой всё вокруг, делая слова ненужными. Эмма медленно приподнялась и коснулась губ Дженны. Поцелуй был долгим, тягучим, словно они впервые пробовали себя друг друга на вкус, смакуя каждое мгновение, каждое прикосновение губ. Дженна притянула ее ближе, словно впитать её всю. И чувствовала, как Эмма тает в ее объятиях, становясь продолжением ее самой. Поцелуй длился долго. Он был ленивый, расслабленный, без малейшего намека на продолжение. Просто наслаждение моментом, просто близость, просто любовь. — Нам же скоро в спа собираться... — с явным сожалением прошептала Эмма, отрываясь от губ Дженны. — Успеем, — отмахнулась Дженна, чмокая ее в кончик носа. — Еще пять минуточек. — Хорошо, — покорно вздохнула Эмма и снова прильнула к ней. Они пролежали так еще, наверное, минут десять, обмениваясь легкими поцелуями и объятиями, лениво поглаживая друг друга. Потом все-таки пришлось вставать — спа-зона работала до полуночи, а хотелось успеть насладиться всеми прелестями, не торопясь. — Пошли собираться, — вздохнула Эмма, с трудом отрываясь от тепла Дженны. Они разобрали сумки, переоделись в купальники и накинули пушистые белые халаты, предусмотрительно висевшие в шкафу. Дженна посмотрела на Эмму — та выглядела уморительно и невероятно мило, потому что халат был ей явно великоват и постоянно сползал с одного плеча, открывая кружево купальника. — Тебе очень идет, — усмехнулась Дженна, любуясь этой картиной. — Издеваешься? — Эмма поправила халат, но он снова сполз. — Я в нем как ребенок, который нарядился в родительскую одежду. Смешно. — Именно поэтому и мило. Пойдем уже, маленький ребенок. — Пошли, — Эмма шутливо шлепнула ее по попе. — А то правда не успеем. Спа-зона занимала отдельное крыло на первом этаже. Они спустились на лифте, прошли через холл, предъявили ключ-карты администратору спа и, наконец, оказались в раю. Их взору открылся огромный зал с бассейнами, несколькими видами саун, купелями с ледяной водой, зоной релаксации с удобными шезлонгами и чайной станцией с травяным чаем. Все было выполнено в природных, успокаивающих тонах, с обилием натурального дерева и камня. Приглушенный свет и тонкие ароматы эвкалипта с лавандой завершали картину абсолютного релакса. — Как красиво, — выдохнула Эмма, оглядываясь по сторонам. В раздевалке они переоделись в купальники, оставили вещи в шкафчиках и встретились уже непосредственно в спа-зоне. Первым делом они направились в гидромассажный бассейн. Вода была почти тёплая, приятно обожигала кожу, а массирующие струи принялись разминать затекшие мышцы спины и шеи. Эмма подплыла к Дженне, встала на цыпочки и обняла ее прямо в воде, не обращая внимания на другую пару в углу бассейна. — Я люблю тебя, — сказала она просто, глядя в глаза. — И я тебя люблю, — улыбнулась Дженна, касаясь губами ее мокрого виска Потом они пошли в финскую сауна. А после сауны они нырли в купель с ледяной водой, от которого сердце на мгновение останавливалось, чтобы потом забиться с утроенной силой. Эмма каждый раз визжала, заходя в купель, вцеплялась в руку Дженны, но после вылезала с горящими от восторга глазами и объявляла, что это невероятный кайф. Дженна только смеялась и крепко обнимала ее, согревая после ледяного шока. Потом они пошли в Турецкий хаммам с его влажным, густым паром и мыльным массажем стал отдельным удовольствием. Они лежали на теплом мраморном столе, расслабленные до состояния полной невесомости, пока массажистка обрабатывала их тела пеной. Разговаривать не хотелось — хотелось просто раствориться в этом моменте, чувствуя покой каждой клеточкой. В зоне релаксации они, закутавшись в мягкие пледы, пили ароматный ромашковый чай, лениво переговариваясь. За огромным стеклянным окном был черный лес, подсвеченный луной и редкими фонарями. Тишина, покой, абсолютное умиротворение. — Я бы осталась здесь навсегда, — мечтательно прошептала Дженна, откидываясь на шезлонге. — А как же работа? — улыбнулась Эмма. — К черту работу, — отмахнулась Дженна. — Буду жить в спа, питаться огурцами, пить зеленый чай и ничего не делать. — Долго не протянешь, — засмеялась Эмма. — Ты без мяса через неделю, а я без сладкого — Ну, мясо можно заказать в номер, — не сдавалась Дженна. — А сладкое... ну, пусть будут чизкейки. — Тогда это уже не спа-ретрит, а просто отель с доставкой еды. — Придираешься, — Эмма надула губы. — Люблю тебя, — Дженна потянулась и чмокнула ее в эти надутые губы. Они вернулись в раздевалку, переоделись и, все еще расслабленные, счастливые и немного уставшие, направились в ресторан. Он тоже находился на первом этаже, с панорамными окнами, выходящими в темный сад. Уютный приглушенный свет, белоснежные скатерти, живые цветы в маленьких вазочках на каждом столике создавали атмосферу уединенности и романтики. Они сели за столик у окна, откуда открывался вид на подсвеченные деревья. Подошедший официант подал меню в кожаных обложках — не слишком обширное, но с изысканными, авторскими блюдами. — Я голодная как волк, — призналась Дженна, пролистывая меню. — После сауны особенно. Готова съесть слона. — Тогда заказывай, что хочешь, — улыбнулась Эмма. — А кто платит? — Дженна хитро прищурилась. — Я, конечно. Это же ты у нас волк, — Эмма подмигнула. — А я так, добрая душа, подкармливаю хищников в естественной среде обитания. — Ну смотри, — Дженна довольно потёрла ладони. — Я тут приглядела трюфельную ризотто и, кажется, целого молочного поросёнка. — Ох, только попробуй не доесть, — рассмеялась Эмма. — Я потом это всё тащить не собираюсь. Эмма заказала себе стейк из мраморной говядины с овощами гриль, Дженна предпочла запеченную средиземноморскую дораду с рисом и спаржей. На десерт официант настоятельно порекомендовал шоколадный фондан, который, по его словам, был фирменным блюдом шеф-повара. К ужину взяли по бокалу вина: сухое красное для Эммы, выдержанное белое для Дженны. Ужин проходил в невероятно уютной, расслабленной атмосфере. Они болтали о всякой ерунде, вспоминали забавные случаи из жизни, смеялись и, конечно, кормили друг друга десертом. Фондан оказался действительно божественным — нежный бисквит с тягучей, горячей шоколадной начинкой, которая таяла во рту. — Это лучший вечер за последние... я даже не помню за сколько, — честно призналась Эмма, откидываясь на спинку стула и довольно жмурясь. — Согласна, — кивнула Дженна, допивая вино. — Нам нужно почаще так выбираться. Устраивать такие вот побеги от реальности. — Нужно, — Эмма взяла ее за руку через стол, переплетая пальцы. Они допили вино. Эмма расплатилась за ужин, и, взявшись за руки, они поднялись в номер. Их тела приятно ныли после насыщенных спа-процедур и сытного ужина. Им хотелось только одного: рухнуть в постель и уснуть в объятиях друг друга. В номере было темно и уютно. Дженна включила только напольную лампу в углу, создав мягкий, расслабляющий полумрак — Мне надо в душ, — сказала Эмма, скидывая куртку на кресло. — Хочется смыть с себя всю эту хлорку. — Хорошо, — Дженна чмокнула ее в щеку. — Я пока тут осмотрюсь. — И... — Эмма замялась на пороге ванной. — Слушай, а можешь сбегать в мини-маркет в холле? Там, кажется, есть круглосуточный. Умираю, хочется чего-то сладкого к чаю. Просто дико захотелось, приступ какой-то. — Легко, — улыбнулась Дженна. — Сейчас схожу, пока ты моешься. А что именно купить? — Что-нибудь шоколадное. Или мармелад. Или все сразу. Решай сама, я тебе доверяю, — крикнула Эмма уже из ванной, и через секунду оттуда зашумела вода. Дженна накинула куртку поверх футболки, взяла ключ-карту и вышла в коридор. Мини-маркет действительно нашелся в холле. Он был небольшой, стильный, с приличным выбором. Она взяла плитку темного шоколада с мятой, упаковку разноцветного мармелада, пару шоколадных батончиков и, на всякий случай, бутылку минеральной воды без газа. Расплатилась на кассе и, довольно улыбаясь, пошла обратно в номер. Поднимаясь в лифте, Дженна поймала себя на мысли о том, как же ей повезло. Что у неё есть такой удивительный, невероятный, любимый человек, как Эмма. И после всего кошмара, через который им пришлось пройти, такие моменты абсолютного покоя и счастья ощущались особенно остро, особенно ценными. Она подошла к двери номера 407, приложила карту к замку, услышала щелчок, толкнула дверь и замерла на пороге. В номере было темно. Только десятки маленьких живых огоньков горели по всему периметру. Эмма, видимо, нашла где-то ароматические свечи. Мерцающий свет от свечей создавал интимный, почти волшебный, сказочный полумрак. В воздухе витал сладковатый запах ванили. — Эмма? — позвала Дженна, все еще стоя в дверях с пакетом в руках, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это волшебство. И тут из дальнего угла гостиной, из-за спинки дивана, бесшумно выступила Эмма. На ней был только тонкий, почти невесомый шелковый халат персикового цвета, небрежно распахнутый. Под ним, в свете свечей, проступало черное кружево — откровенное, смелое, красивое эротическое белье, которое идеально обрисовывало каждую линию ее тела, подчеркивая грудь, талию, бедра. Она медленно, плавно, словно в замедленной съемке, скинула халат с плеч, и тот бесшумной лужицей упал к ее ногам. — Эмма... — выдохнула Дженна, чувствуя, как мгновенно пересохло во рту, а сердце пропустило удар и забилось где-то в горле. Пакет с покупками чуть не выскользнул из внезапно ослабевших пальцев. Эмма подошла к ней — не торопясь, а плавно, как хищная, но грациозная кошка, с нарочитой медлительностью покачивая бедрами. В колеблющемся свете свечей ее кожа казалась отлитой из теплого золота, глаза горели глубоким, темным огнем, губы были чуть припухшими. Она подошла вплотную, почти касаясь тела Дженны, взяла у нее из рук пакет и, даже не взглянув на него, поставила на тумбочку у входа. — Эмма, что это... что происходит? — начала Дженна, но Эмма прижала указательный палец к ее губам, заставляя замолчать. — Тсс. Она взяла лицо Дженны в свои ладони и посмотрела ей прямо в глаза — долго, пристально, пронзительно. В этом взгляде было столько всего: безграничная любовь, бесконечная нежность, обжигающая страсть и тихая, глубокая благодарность. У Дженны перехватило дыхание, мысли спутались. — За что это все? — наконец смогла прошептать она одними губами. — За то, что ты меня спасаешь, — тихо, но очень отчетливо ответила Эмма. — Каждый день. Снова и снова. Иногда от других, иногда — от меня самой. Ты — мой ангел-хранитель, моя защита, моя любовь, моя жизнь. Я хочу, чтобы сегодня ты знала, чувствовала, каждой клеточкой понимала, как я тебя ценю. Как я тебя люблю. Как ты мне нужна. — Эмма... — Не говори ничего, — прошептала Эмма и прижалась к ее губам в поцелуе. Этот поцелуй был глубоким, жадным, требовательным, полным долго сдерживаемой страсти. Эмма целовала так, будто хотела выпить Дженну до дна, раствориться в ней, будто от этого поцелуя зависела вся ее жизнь. Дженна отвечала с той же силой, прижимая Эмму к себе до хруста, чувствуя под пальцами горячую кожу, тонкое кружево, мелкую дрожь, пробегающую по телу любимой. Они целовались, не в силах оторваться друг от друга, словно два утопающих, жадно хватающих воздух. Руки Дженны скользили по обнаженной спине Эммы, по крутым изгибам бедер, по тонкой талии. Эмма выгибалась в ее руках навстречу, тихо, почти беззвучно постанывая от удовольствия. Она легко, без усилий подняла Эмму на руки. Она ахнула от неожиданности и тут же звонко рассмеялась, запрокидывая голову. Дженна отнесла ее на широкий диван у окна и осторожно, словно величайшую драгоценность, опустила на мягкие подушки. Сама нависла сверху, опираясь на локти, и заглянула в ее бездонные глаза, в которых, как в зеркале, отражались пляшущие огоньки десятка свечей. — Ты невероятная, — прошептала Дженна, проводя кончиками пальцев по ее скуле, по припухшим от поцелуев губам, по нежной шее. — Самая красивая. — Ты тоже, — ответила Эмма, приподнимаясь для нового, долгого поцелуя. Дженна целовала ее. Медленно, смакуя каждое прикосновение, словно дегустируя редкое вино. Эмма запрокинула голову, подставляясь, полностью открываясь, без остатка доверяя и отдаваясь. Ее дыхание становилось все более частым и прерывистым, с губ срывались тихие вздохи, похожие на мурлыканье. Дженна провела ладонью по кружевному лифчику на груди Эммы, чувствуя, как под тканью напрягается и твердеет сосок. Эмма вздрогнула всем телом и выдохнула, почти беззвучно: — Да... Дженна улыбнулась уголками губ и наклонилась, чтобы поцеловать ее грудь прямо через кружево. Влажная от пота ткань прилипла к коже, дразня, обещая, распаляя еще сильнее. Эмма выгнулась дугой навстречу, вцепившись пальцами в плечи Дженны, впиваясь ногтями в кожу. — Эмма... — выдохнула она сквозь стиснутые зубы. — Что, любимая? — шепнула Дженна, отрываясь на мгновение, чтобы взглянуть в ее затуманенные страстью глаза. — Сними это, — Эмма дернула кружево трусиков. — Хочу чувствовать тебя. Хочу быть с тобой. Дженна медленно, с нарочитой нежностью, которая граничила с пыткой, стянула с нее кружевные стринги. Эмма приподняла бедра, помогая, дрожа от нетерпения. Теперь она лежала перед Дженной полностью обнаженная, беззащитная и одновременно властная в своей красоте, в мерцающем свете свечей, прекрасная до невозможности, до боли в груди. — Боже, Эмма... Какая же ты красивая... — выдохнула Дженна, не веря своему счастью. Она наклонилась и поцеловала ее в плоский, напряженный живот, проводя языком дорожку все ниже. Эмма вздрогнула и закусила губу, чтобы не закричать раньше времени. Дженна целовала ее бедра, их внутреннюю, самую чувствительную сторону, приближаясь к заветному месту, но не касаясь, мучительно дразня, наращивая напряжение с каждой секундой. — Дженна... — простонала Эмма уже громче, не в силах сдерживаться. — Не мучай меня, пожалуйста... — Я не мучаю, — прошептала Дженна, и ее голос звучал хрипло от возбуждения. — Я тебя ласкаю, моя хорошая. И она наконец коснулась губами самого чувствительного, сокровенного места. Эмма вскрикнула и выгнулась, вцепившись в подушки, запрокинув голову. Дженна действовала медленно, нежно, но неумолимо настойчиво, изучая языком каждый миллиметр, находя самые чувствительные точки и возвращаясь к ним снова и снова, наращивая темп, доводя Эмму до исступления. — Да... да... вот так... — стонала Эмма, уже не в силах сдерживаться. Ее голос срывался на крик. — Пожалуйста... не останавливайся... Дженна и не собиралась. Она чувствовала, как нарастает напряжение в теле Эммы, как дрожат ее бедра, как судорожно сжимаются пальцы на подушках. Она ускорила темп, подключая пальцы, и Эмма закричала, выгибаясь дугой, взрываясь ярким, долгим фейерверком оргазма. Несколько долгих секунд она лежала неподвижно, тяжело дыша, с закрытыми глазами, полностью расслабленная. Потом медленно открыла глаза и посмотрела на Дженну. В ее взгляде была такая бездонная любовь и такая светлая благодарность, что у Дженны защемило сердце от переполнявших ее чувств. — Иди сюда... — прошептала Эмма, притягивая ее к себе за шею. Они поцеловались — глубоко, страстно, долго. Эмма чувствовала на своих губах собственный вкус, и это заводило ее еще больше. — Теперь я хочу тебя, — с хищной улыбкой сказала Эмма, переворачивая их, меняясь местами. Теперь она была сверху, оседлав бедра Дженны, глядя на нее сверху вниз с выражением хозяйки положения. Медленно, не отводя взгляда, Эмма расстегнула ее джинсы, стащила их вместе с трусиками, потом стянула через голову футболку. Дженна осталась в одном лифчике — простом, практичном, хлопковом, без намека на кружево. — Ты такая красивая, — эхом повторила Эмма слова Дженны. — Даже без всего этого. Даже такая... настоящая. — У меня нет такого роскошного белья, — выдохнула Дженна, задыхаясь от взгляда Эммы. — Мне не нужно кружево, — Эмма поцеловала ее в шею, проводя языком по пульсирующей жилке. — Мне нужна ты. Только ты. Она целовала ее грудь, сначала через простую ткань, потом, ловко расстегнув лифчик, уже непосредственно. Дженна застонала в голос, чувствуя, как язык Эммы играет с напряженным соском, как зубы слегка прикусывают его, как горячее дыхание обжигает кожу. Волны удовольствия расходились от груди по всему телу, концентрируясь внизу живота. — Эмма... — Что, любимая? — Я хочу тебя, — выдохнула Дженна, глядя ей прямо в глаза. — Я хочу чувствовать тебя внутри себя. Пожалуйста. Эмма улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Дженны подкашивались колени, и, не прерывая зрительного контакта, медленно запустила руку ей между ног, в трусики. Дженна была уже давно влажной и готовой — реакция на ласки Эммы была мгновенной и неконтролируемой. — Какая же ты мокрая, — прошептала Эмма с восхищением, вводя пальцы внутрь. Дженна застонала, выгибаясь навстречу ее руке. Эмма двигалась медленно, глубоко, находя тот самый идеальный ритм, который сводил Дженну с ума, заставлял терять связь с реальностью. Одновременно она целовала ее — шею, грудь, живот, возвращаясь к губам, кусала мочку уха, шептала что-то ласковое и грязное одновременно. — Давай вместе, — прошептала Дженна, с трудом ворочая языком, притягивая Эмму ближе за талию. Она сама запустила свободную руку между ног Эммы, находя ее напряженный клитор и начиная массировать его в том же ритме, в котором пальцы Эммы двигались внутри нее. Они смотрели друг другу в глаза, не в силах оторваться, двигаясь в унисон, дыша в унисон, чувствуя друг друга как себя, неумолимо приближаясь к пику вместе. Она кончили практически одновременно, вскрикнув, застонав, прижимаясь друг к другу так тесно, будто хотели слиться в одно целое, проникнуть друг в друга без остатка. Волны удовольствия накатывали одна за другой, медленно затухая, оставляя после себя сладкую, томную истому и полное опустошение. Несколько минут они лежали в обнимку, тяжело дыша, приходя в себя. Свечи почти догорели, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены и потолок. В номере было абсолютно тихо, только их сбивчивое дыхание нарушало безмолвие. — Я люблю тебя, — прошептала Эмма, утыкаясь мокрым от пота носом в плечо Дженны. — Я люблю тебя больше, — ответила та, целуя ее в макушку, чувствуя солоноватый привкус пота на ее коже. — Так не бывает, — сонно пробормотала Эмма. — Бывает, — уверенно сказала Дженна. Эмма тихо засмеялась и поцеловала ее в шею. — Надо в душ сходить... мы липкие... — Надо, — согласилась Дженна, не делая ни малейшей попытки пошевелиться. — Но сначала полежим еще немного. Хотя бы пять минут. — Хорошо, — с готовностью согласилась Эмма, устраиваясь поудобнее. Они полежали так еще, наверное, с полчаса, наслаждаясь близостью, лениво перешептываясь и целуясь. Потом все-таки заставили себя встать и, держась за руки, побрели в просторную душевую кабину. Под теплыми, ласковыми струями воды они снова целовались и гладили друг друга, уже без прежней страсти, просто наслаждаясь прикосновениями, изучая тела друг друга, как в первый раз. После душа, чистые и расслабленные, они забрались в огромную кровать, укрылись прохладным белоснежным бельем и снова крепко обнялись. — Спасибо тебе за этот вечер, — прошептала Дженна, чувствуя, как сон уже начинает сковывать веки. — Он был идеальным. — Тебе спасибо, — ответила Эмма, зевая и прижимаясь к ней еще крепче. — За то, что ты есть. За то, что ты моя. — Всегда твоя, — пообещала Дженна. Эмма поцеловала ее в губы — нежно, легко, почти невесомо, на прощание перед сном. — Спокойной ночи, любимая. — Спокойной ночи. Они закрыли глаза, прижимаясь друг к другу, и почти мгновенно провалились в глубокий, спокойный сон под тихое мерцание последних, догорающих свечей и едва слышный шум леса за огромным окном. Этой ночью им ничего не снилось — только абсолютный покой, только тепло тел друг друга, только безграничная любовь.