Хроники «Тёмной реки»

«Лёгкий дождь обновляет все цветы,   Первый гром пробуждает землю от зимнего сна». *** В третьем месяце на юге реки Янцзы раздался первый весенний гром, за ним последовал мелкий дождик, и вскоре воздух наполнился свежим ароматом влажной земли. В такое время лучше всего укрыться дома, подогреть кувшинчик рисового вина, завернуться в стёганое одеяло и сладко заснуть под шёпот дождя за окном…   Но это также самое подходящее время для того, чтобы к порогу пришёл убийца, а дух-посланник загробного мира — забрал душу. Молодой человек в фиолетовых сапогах неторопливо подошёл к серовато-белому особняку. Его сапоги были изысканно отделаны: по каждому из них золотыми нитями был вышит живой, как будто готовый взлететь, восьмилапый летучий дракон. Юноша явно берёг свою обувь — всё время пути он старательно обходил лужи, так что, несмотря на непрекращающийся весенний дождь, его сапоги оставались безупречно чистыми. Подойдя к воротам, он поднял руку и мягко постучал. «Тук-тук-тук…» Эхо стука разнеслось по всему поместью, но никто не откликнулся. — Никого нет? — спросил юноша в фиолетовых сапогах, оборачиваясь с недоумением. Рядом стоял крепкий мужчина с массивным клинком за спиной, украшенным золотыми кольцами. Он поднял глаза на табличку над воротами и пробормотал: — «Поместье целителя Байхэ». Мы точно не ошиблись адресом. Юноша слегка нахмурился: — Неужели опоздали? — Нет, совсем не опоздали. Наоборот, кто-то опередил меня, — раздался вдруг насмешливый голос неподалёку. Мужчина с клинком резко обернулся и мгновенно выхватил своё оружие: — Су Чанхэ! К ним приближался человек с аккуратными усиками и игривой улыбкой на лице. В руках он беспрестанно крутил короткий клинок. — Не надо так волноваться, не надо, — произнёс он, медленно приближаясь. — От твоего крика даже нежный весенний дождик чуть не прекратился. Юноша в фиолетовых сапогах сделал несколько шагов вперёд и встал рядом с крепким мужчиной: — Самый страшный убийца рода Су, знаменитый «Проводник в загробный мир»… Кто же сможет остаться спокойным, увидев тебя? Су Чанхэ замахал руками: — Да бросьте, не чужие же мы! Все — братья одной семьи. И уж тем более не стоит говорить о страхе. Вы ведь тоже элита поколения рода Се: «Призрачный Се в фиолетовых сапогах» — Се Чанцзэ и «Яньло-судья с клинком» — Се Цзинькэ! Остановившись в десяти шагах от них, Су Чанхэ ловким движением пальцев спрятал клинок в рукав и, приподняв два пальца, ласково провёл ими по своим усикам. Се Цзинькэ настороженно взглянул на него: — Ты здесь по заданию? Су Чанхэ не ответил прямо, лишь бросил взгляд на табличку над воротами и медленно произнёс: — А вы здесь — не по заданию? Се Цзинькэ промолчал, но рука его потянулась назад и крепко сжала рукоять своего клинка. Напряжение в воздухе стало почти ощутимым. Су Чанхэ по-прежнему улыбался, но из его рукава вновь блеснул холодный отсвет клинка. — Кхм-кхм, — мягко кашлянул Се Чанцзэ, немного смягчая обстановку. — По правилам «Тёмной Реки», до завершения задания нельзя никому раскрывать его суть — даже братьям по клану. — А-а, — кивнул Су Чанхэ. — У меня вообще никакого задания нет. Просто в прошлый раз получил небольшую рану, и я слышал, что в поместье целителей Байхэ живёт великий лекарь. Решил заглянуть. — В «Аптеке жизни и смерти» рода Му из «Тёмной Реки» полно выдающихся лекарей. Неужели ради такой мелочи стоило проделать такой путь? — мрачно проговорил Се Цзинькэ. — Я отправил столько людей в последний путь, но сам очень боюсь смерти, — всё так же улыбаясь, ответил Су Чанхэ. — Поэтому хочу найти лучшего лекаря Поднебесной. Говорят, в этом поместье живёт младший дядя великого целителя Синь Байцао. А сам Синь Байцао уже много лет как исчез из мира. Значит, тот, кто здесь, — разве не лучший лекарь на свете? Уголки губ Се Цзинькэ дрогнули: — Тогда тебе не повезло, брат Су. Наше задание — убить всех в этом поместье. — Не верю, — покачал головой Су Чанхэ. — Не веришь? — удивился Се Цзинькэ. — Покажи мне письменный приказ из «Зала Призыва Душ» — тогда поверю, — невозмутимо сказал Су Чанхэ. — Ты шутишь? — уголки губ Се Цзинькэ приподнялись. — Если не покажешь приказ — не поверю. Если я помешаю вашему заданию, можете доложить обо мне в «Зал Призыва Душ». Если там решат, что я виновен, сам пойду на казнь «девятью ударами, десятью проколами». Как вам такое? — Су Чанхэ приподнял бровь. Се Цзинькэ холодно усмехнулся и чуть приподнял свой клинок: — Похоже, ты решил сегодня устроить конфликт с родом Се? — Убивать — так убивать! Но ещё и стучать в дверь, ждать ответа? Такая театральность! Ты, часом, не Су Муюй? — Су Чанхэ решительно шагнул вперёд. — Хоть врёшь, хоть нет — соблюдай хотя бы форму! Из трёх главных кланов «Тёмной Реки» именно ваш род Се — самый безмозглый! — Что ты сказал?! — взревел Се Цзинькэ, подняв клинок и обрушив его с громовым ударом, разметавшим брызги дождя во все стороны. — Мои слова никогда не повторяются дважды! — Су Чанхэ мгновенно оказался перед ним, уклонившись от удара, и вспышка стали озарила воздух — его клинок скользнул к горлу Се Цзинькэ. Тот резко отпрянул, возвращая клинок в защитную позицию, но Су Чанхэ лишь отвлёк его — левой рукой он схватил Се Цзинькэ за затылок и с громким рыком вдавил того в землю. Несмотря на внушительные габариты Се Цзинькэ, Су Чанхэ справился с ним, будто тот был пустым мешком. Се Цзинькэ зарычал, пытаясь подняться, но Су Чанхэ уже снова занёс кинжал… В «Тёмной Реке» существует железное правило: «не убивать своих».   Но все в «Тёмной Реке» знают: Су Чанхэ — безумец, который не признаёт никаких законов этого мира! — Стой! — Се Чанцзэ выхватил гибкий меч и бросился на перехват, но в тот же миг раздался звонкий «динь!» — и золотое кольцо, словно из ниоткуда, врезалось в его клинок, заставив его отступить на три шага. Он остановился и бросил взгляд на Се Цзинькэ. Тот лежал на земле, покрытый холодным потом, но невредим. Су Чанхэ стоял над ним, подняв клинок, в котором теперь застряло точно такое же золотое кольцо — видимо, именно оно и спасло Се Цзинькэ от неминуемой смерти. Су Чанхэ слегка усмехнулся: — Дядя Чжэ… — Этот парень дерётся со своими — без правил! — раздался хрипловатый, с сильным акцентом голос. Из-за поворота медленно вышел высокий, худощавый мужчина в широкополой шляпе. В одной руке он держал трубку, в другой — буддийский посох, унизанный золотыми кольцами, которые звенели при каждом его шаге, издавая чистый, звонкий перезвон. — «Звон колец, зовущих души», «Кольца, отнимающие жизни» — Су Чжэ из рода Су, — прищурился Се Чанцзэ. — Вы, Се, тоже без правил! Я старше вас на десятки лет — почему не зовёте «дядя»? — Су Чжэ воткнул посох в землю на три цуня, затем поднёс трубку ко рту и глубоко затянулся. Се Чанцзэ быстро убрал меч и склонил голову: — Се Чанцзэ из рода Се приветствует дядю Чжэ. Су Чжэ медленно выпустил дым, достал из кармана бетельный орех, положил в рот и начал неспешно жевать. Затем протянул ещё один Су Чанхэ: — Хочешь? Су Чанхэ вздохнул: — Ваше «государственное наречие» по-прежнему ужасно. Лучше не буду. Спасибо! — Жаль… Одна затяжка — и один орех… Вот это наслаждение! — Су Чжэ закрыл глаза, словно растворяясь в блаженстве сочетания табака и бетеля. Через некоторое время он сплюнул жмых и, постучав трубкой по посоху, сказал: — Это старик Се Ба послал вас? Се Чанцзэ и Се Цзинькэ переглянулись, но не ответили. — Все пришли сюда ради одного — найти того лекаря. Лекарь ещё даже не появился, а вы уже друг друга режете! Нет порядка! Подождём! Подождём, пока выйдет лекарь! — Су Чжэ стукнул трубкой по посоху, и кольца вновь зазвенели. Су Чанхэ убрал клинок и улыбнулся: — Дядя Чжэ прав. — Мы уже стучали, — мрачно сказал Се Чанцзэ. — Никто не отозвался. — Тогда я постучу ещё раз. Вы, Се, стучите слишком тихо! — Су Чжэ ловким движением выбросил одно из колец с посоха. Оно с глухим «бум!» врезалось в железные ворота «Поместья Байхэ», а затем, как живое, вернулось обратно. Се Чанцзэ и Се Цзинькэ невольно зажали уши. Любой, владеющий хоть малейшей внутренней силой, почувствовал мощь этого удара — он был сравним с буддийским «львиным рёвом»! Лицо Су Чанхэ осталось невозмутимым. Он погладил свои усики и усмехнулся: — Дядя Чжэ, вы это называете «стучать»? Мне кажется, вы просто хотите убить кого-то… — Ну-ка, глянь — дверь разве не открылась? — Су Чжэ поднял бровь.