Хроники «Тёмной реки»

— Покинь род Су. Иди туда, куда пожелаешь, делай то, что захочешь. То, что никому не позволялось сотни лет, наш старик готов ради тебя нарушить, — сказал Су Чанхэ, качая головой. — Такие щедрые условия… Иногда мне даже завидно становится. Ведь мы с тобой вышли из одной и той же печи, а старик явно отдаёт тебе предпочтение. — А если я откажусь? — спросил Су Муюй. — Старик вытащил тебя из реки и растил все эти годы! Сколько ты вообще провёл с Главой? Может ли ваша связь сравниться с той, что у тебя с родом Су? — парировал Су Чанхэ. — Связь моя с родом Су действительно глубже, чем с Главой, — признал Су Муюй. — Но сейчас я — Куй. И отвечаю лишь перед Главой.   — Он слегка покачал головой. — Простите. — Вот именно! Я так и знал, что ты скажешь, — пожал плечами Су Чанхэ. Его запястье едва дрогнуло — и в руке уже оказался клинок. — Поэтому старик сказал: «Если так, убей его». Су Муюй крепче сжал масляный зонт: — Неужели старик хочет захватить пост Главы через мятеж? — Не только он. Род Се тоже хочет этого. Род Му — тоже. Значит, этот пост достанется тому, кто окажется сильнее! — Су Чанхэ холодно усмехнулся. — И всё это из-за тебя. Раньше каждый новый Глава «Тёмной Реки» всегда назначался из числа бывших Куев. Но нынешний Куй — это ты. А кто ты? Ты — Су Муюй. Как и я, Су Чанхэ, — Безымянный. А Безымянные не имеют права править всей «Тёмной Рекой». — Я и не хочу занимать этот пост, — ответил Су Муюй. — Как только Глава поправится, я сам предложу ему выбрать нового Куя. — Ты порой страшно силён, а порой — наивен, как ребёнок, — произнёс Су Чанхэ, слегка наклонившись. — Если бы не твоё мастерство, ты бы уже умер сотни раз. — Если бы в тот год он не был так силён и наивен, тебя бы не звали Су Чанхэ, — раздался голос за спиной. Су Чжэ вошёл во двор, опираясь на буддийский посох, и встал рядом с Су Чанхэ. — Дядя Чжэ, — Су Муюй почтительно склонил голову. — Маленький Муюй, — проговорил Су Чжэ, покачивая посохом, отчего золотые кольца зазвенели. — Ты с Чанхэ дерётесь почти на равных. Но если добавить ещё и меня… как тебе такое? — Если вы с Чанхэ объединитесь, я, конечно, не выстою. Но всё равно стоит попробовать, — ответил Су Муюй, слегка согнувшись. Вокруг него начала собираться убийственная аура. Они трое когда-то сражались бок о бок против армии демонического культа. Они слишком хорошо знали силу друг друга: любой, кто осмелится противостоять двум остальным, обречён на последнюю, безнадёжную битву. — Наверное, про таких, как ты, и говорят: «голова деревянного осла», — усмехнулся Су Чанхэ и ринулся вперёд. *** Примечание переводчика.  «Голова деревянного осла» — китайская идиома, означающая упрямство, глупость или неспособность понять очевидное. Деревянный осёл — символ туповатого упрямца, который не слушает разум. *** Су Муюй уклонился в сторону. Клинок Су Чанхэ просвистел мимо, прочертив борозду по маске злого духа, и вонзился в статую Люй Дунбиня. В тот самый миг глаза статуи внезапно шевельнулись. Клинок воткнулся точно в переносицу Люй Дунбиня — и вся статуя взорвалась в пыль. Из-за неё раздался крик боли, и белая тень промелькнула, пробив крышу и исчезнув в небе. Су Чанхэ поднял голову и усмехнулся, глядя на человека в белых одеждах, стоявшего на крыше: — Му Чжэ из рода Му! Удобно ли вам было подслушивать? Му Чжэ быстро нажал на несколько точек на груди, останавливая кровотечение, и холодно бросил: — Род Су замышляет мятеж! — А разве род Му не хочет того же? Или род Се? — Су Чанхэ протянул руку — клинок мгновенно вылетел из обломков и вернулся к нему. — Для боя нужен лишь повод. А исход решает сила. Му Чжэ фыркнул, резко отпрыгнул и скрылся вдали. Су Чанхэ сжал клинок и повернулся к Су Муюю. Маска злого духа, рассечённая надвое, уже лежала на земле, открывая молодое, строгое лицо. Как и сказала Байхэ Хуай, под маской было холодное, изящное лицо, но брови его были слегка сведены — в них читалась тревога. — Чанхэ, — тихо произнёс Су Муюй, поднимая зонт. — Ладно, — внезапно сказал Су Чанхэ, убирая клинок. Он выпрямился, и убийственная аура вокруг него мгновенно рассеялась. Зевнув, он потянулся: — Если бы ты применил свой мечевой строй, мне потом пришлось бы убирать весь этот бардак. Хватит на сегодня. Да я и не собирался тебя убивать! Мы ведь лучшие братья, не так ли? Су Чжэ вдруг захихикал, достал трубку и неторопливо закурил: — Верно, вы — хорошие братья. Лучше поговорить по-хорошему. Су Муюй выдохнул, отступил на несколько шагов, но взгляд его оставался настороженным. — Но если я не выполню задание старика, мне тоже конец, — сказал Су Чанхэ, уже поворачиваясь. — Стрела пущена — назад не вернёшь. Глава должен умереть. И Меч Спящего Дракона я заберу.   — Он бросил через плечо: — Готовься, Су Муюй. Су Чжэ смотрел ему вслед, затягиваясь дымом. В голосе его звучала грусть: — Этот Чанхэ вечно несёт чепуху — мало что можно принять всерьёз. Но вот в одном я уверен: он не убьёт тебя. Вы и правда лучшие братья. Су Муюй взглянул на него и слегка улыбнулся: — Дядя Чжэ, замечал — когда вы говорите серьёзно, ваше «государственное наречие» вдруг становится совершенно чистым? Су Чжэ приподнял бровь: — А? Серьёзно? *** На большой дороге стремительно мчалась повозка. Внутри сидела Байхэ Хуай — но она не чувствовала ни малейшей тряски, да и звуков снаружи не было слышно. Она постучала по деревянной стенке: — Эта повозка — настоящая загадка! Глава, расположившийся на мягком ложе, улыбнулся: — Это изобретение Бань Санье из рода Бань. Она полностью изолирует внутреннее пространство от внешнего мира. — Тогда если на нас нападут, мы даже не узнаем? — удивилась Байхэ Хуай. — Ха-ха-ха! В этой повозке тринадцать ловушек, каждая — смертельнее другой. Бань Санье говорил: «Пока я сам не приду, даже сотня мастеров не возьмёт её».   — А если он сам придёт? — не унималась Байхэ Хуай. Глава усмехнулся: — Через десять дней после завершения повозки Бань Санье умер. Байхэ Хуай прищурилась. — От болезни, — поспешно добавил Глава. Она тихо вздохнула: — А если я вас вылечу… мне тоже суждено заболеть? Глава ласково похлопал её по плечу: — Конечно нет. Вы же богиня врачевания! Да и… разве меня вообще можно вылечить? — «Снег на ветке сливы»… — Байхэ Хуай поморщилась. — Могу сказать лишь одно: вы останетесь в живых. А сколько проживёте… — Достаточно! — Глава поставил чашу и закрыл глаза.