Хроники «Тёмной реки»

Су Муюй резко остановился, взмахнул длинным клинком и прочертил вокруг себя идеальный круг. Вихрь от меча одним движением погасил все фонари в руках у детей. Малыши отлетели в разные стороны. Су Муюй тут же метнул клинок вперёд — и густой туман перед ним рассеялся, как дым. На белом паланкине сидел длинноволосый юноша, сверля Су Муюя взглядом. Он выхватил меч — необычайно длинный, почти нереальный. Су Муюй подпрыгнул — и уже в следующее мгновение стоял прямо перед паланкином. Его тонкий клинок столкнулся с мечом противника. Су Муюй тихо рыкнул: — Беги! Юноша резко взмахнул мечом, отбросив Су Муюя, и холодно усмехнулся: — Бежать? Ты думаешь, сможешь меня убить? Су Муюй перевернулся в воздухе и мягко приземлился. Он ловко повернул клинок, даже не глядя на противника, и медленно отвернулся. Юноша нахмурился, собрался броситься в погоню — но в тот же миг паланкин под ним рассыпался в прах. Он отпрыгнул на три чжана, опустил глаза — и увидел алую точку на груди. Кровь медленно расползалась по белой ткани. — Когда ты… — голос его задрожал. Су Муюй шагнул вперёд, вложил клинок обратно в зонт, поднял его и чуть запрокинул голову. Капля весеннего дождя упала ему на лицо. Он тихо повторил: — Беги! На этот раз юноша не колебался ни секунды. Он развернулся и помчался прочь — и исчез из виду в мгновение ока. Су Муюй крепко сжал ручку зонта, сдерживая бушевавшую в нём ярость. Но хотя юноша скрылся, дети с фонарями остались. По мере того как туман рассеивался, они с трудом поднимались с земли — все в крови, все тяжело ранены. Они переглянулись, глаза их были полны ужаса: без сомнения, каждый думал — сейчас он умрёт. Су Муюй раскрыл зонт, укрываясь от внезапно хлынувшего дождя. Полотнище слегка опустилось, скрывая его глаза. Перед ним возник тот самый слепой наставник, с которым он недавно играл в го. За его спиной стояли Су Чанли, Су Хунси и Су Цзыи. — Чанхэ считает: когда родится новая «Тёмная Река», в ней не должно быть детей с фонарями и призраков-проводников в загробный мир, — медленно произнёс наставник. — Поэтому он и устроил это нападение. Су Муюй обернулся, помолчал и спросил: — Чанхэ хочет изменить «Тёмную Реку?» — Перейдя через «Тёмную Реку», можно достичь другого берега, — ответил наставник. — А на том берегу должна быть не вечная ночь, а свет. — А существует ли другой берег на самом деле? — в ночном небе подняла голову женщина в маске кролика, глядя на луну. — На что смотришь, сестра? — из дома вышла барышня в алых одеждах и посмотрела на неё. — На луну, — ответила та в маске и повернулась к целительнице. — Закончили иглоукалывание? Как здоровье Главы? Байхэ Хуай похлопала в ладоши: — Пустяки! Всего лишь второй по силе яд Поднебесной! Я ведь младший дядя первого лекаря мира — справлюсь! Женщина в маске кролика кивнула: — Тогда прошу вас, целительница. — Сестра, вы так прекрасны, — вздохнула Байхэ Хуай, — а каждый день ходите в маске… Жаль! — Вы шутите, — усмехнулась та. — Если я в маске, откуда вам знать, красива я или нет? — Я умею читать черты лица по костям! Я же целительница! — Байхэ Хуай достала из рукава лепёшку из цветков османтуса и откусила кусок. — Стоит человеку встать передо мной — и я вижу его истинное лицо. Даже если покажет только руку — представлю, как он выглядит. Так что не снимайте маску — я и так знаю: вы красавица, достойная императорского двора! А ваш друг «Чоу Ниу» — даже смотреть не надо: имя как есть — «урод уродом!» Воздух на мгновение замер. Над головой Байхэ Хуай треснула черепица. — Не пугай целительницу, — тихо сказала женщина в маске. — Ты и правда некрасив. Байхэ Хуай будто ничего не заметила и продолжила: — Мне кажется, вы с Су Муюем отлично подходите друг другу. Вы — императорская красавица, он — холодный красавец. Вы пара? — Ха-ха-ха! Мы — пара? — Женщина в маске не смогла сдержать смеха. Байхэ Хуай приподняла бровь, откусила ещё кусок лепёшки — и услышала, как вокруг, в тени, тоже зашептали лёгкие, приглушённые смешки. — Уходите! И не следуйте за нами, — махнула рукой женщина в маске, и три черепицы над крышей разлетелись в щепки. Байхэ Хуай достала ещё одну лепёшку и протянула её женщине в маске. Та колебалась, но всё же сняла маску и взяла угощение. Как и говорила Байхэ Хуай, лицо под маской действительно было достойно эпитета «красавица императорского двора». Сама Байхэ Хуай была прекрасна, но в глазах этой женщины было особое томное очарование, от которого любой мужчина потерял бы голову. — Вкусно, — сказала она, откусив кусочек. — У меня всего одна коробка, — вздохнула Байхэ Хуай, доедая свою лепёшку. — На севере таких не найдёшь. Так вы так и не ответили мне! Женщина в маске махнула рукой: — Мы с господином Куем, конечно, не пара. В «Тёмной Реке», если убийца женится, его переводят на внутренние дела. В поле почти не бывает. — А если просто нравитесь друг другу? Без брака? — не унималась Байхэ Хуай. «Может ли Куй вообще любить кого-то?» — задумалась женщина. — Мне кажется, он никого не любит и никого не ненавидит. Очень скучный… но скучный как-то интересно. — Почему скучный — и всё же интересный? — удивилась Байхэ Хуай. — Если некрасивый — скучный и есть скучный. А если красивый — его скучность становится особенной, притягательной, — кивнула женщина. — Именно так. Без ошибки. Байхэ Хуай замерла, потом рассмеялась: — Сестра, вы очень мудры! Но скажите… таким ли был господин Куй с самого начала? — Наверное, да. По крайней мере, с тех пор, как я его знаю, он всегда был таким. Он отличается от всех, кто вышел из Плавильни. Вернее сказать — он не похож ни на кого во всей «Тёмной Реке». Байхэ Хуай нахмурилась: — Плавильня? Значит, господин Куй раньше был Безымянным? Рука женщины в маске замерла с лепёшкой. Она насторожилась: — Вы, кажется, очень много знаете о «Тёмной Реке»? Байхэ Хуай почесала затылок: — Всё от учителя! Он мне рассказывал истории… Кстати, сестра, как вас зовут? Женщина доела последний кусочек и тихо ответила: — Му Юймо.