Хроники «Тёмной реки»

Мелкий дождь оживил все цветы, Гром грянул — и начался Цзинчжэ. *** Примечание переводчика.  微雨众卉新，一雷惊蛰始。 Цитата из стихотворения династии Тан, автор — Лю Чжанцин (刘长卿), стихотворение называется (惊蛰) «Цзинчжэ» — «Пробуждение насекомых», один из 24 солнечных терминов китайского календаря.  *** Цзюйсяочэн. «Город Девяти Небес».  — «Сметая несправедливость, взойдём с тобой на Девять Небес»… Так это и есть город Цзюйсяо, где некогда прославился Поэт-Мечник? — Байхэ Хуай откинула занавесь повозки и с любопытством оглядела город. Прошли уже сотни лет с тех пор, как Поэт-Мечник бродил по Поднебесной, но город всё ещё хранил память о его поэзии, вине и мече. На улицах повсюду мелькали лавочки, торгующие клинками; барышни, несущие цветы и расхваливающие свои товары, носили на поясах изящные деревянные мечи, на которых были вырезаны короткие, изумительные стихи. — На севере учатся владеть мечом, на юге — саблей. Эта традиция берёт начало от самого Поэта-Мечника времён основания империи, — сказал Глава, сидя в повозке, словно тётушка, рассказывающая внучке сказку. — В те времена девять из десяти юных людей Цзянху мечтали стать Поэтом-Мечником, а оставшийся один — выйти за него замуж. — Я тоже слышала эту историю, — кивнула Байхэ Хуай. — Учитель говорил: любой юный мечник мечтал приехать в Цзюйсяочэн, чтобы хоть на миг ощутить ту самую поэтическую силу дождя и меча, что рассекла Девять Небес. Она подняла глаза к небу. — Какой же меч способен одним ударом рассечь Девять Небес? — Это всего лишь легенда, — объяснил Глава. — Согласно летописям, в последнем бою с Демоном Меча Поэт-Мечник одним ударом рассеял все облака на небе. После смерти демона он ушёл из городa, стоя на своём клинке, и над Цзюйсяочэном десять дней лил дождь. Для северного города это было беспрецедентно. Люди стали говорить: «Его меч пробил небо!» — так и родилось выражение «меч, рассекающий Девять Небес». Байхэ Хуай кивнула, затем взглянула на Меч Спящего Дракона у пояса Главы: — Вы тоже мечник. Хотели ли вы в юности увидеть Цзюйсяочэн? Глава замер, потом покачал головой: — Меч обычного человека — это меч. Но меч человека из «Тёмной Реки» — лишь орудие убийства. Да и в юности я вообще не пользовался мечом. Освоил его позже. — А Су Муюй? — спросила Байхэ Хуай. — Его интересует эта легенда? — Его меч — тоже орудие убийства, — твёрдо ответил Глава. — Не глазей! — раздался снаружи окрик. Возница резко дёрнул занавесь, закрывая вид. Байхэ Хуай недовольно поморщилась и вернулась на место: — Этот Чоу Ниу до сих пор злится, что я назвала его уродом! — Маленькая целительница, — мягко сказал Глава, — вы ведь обещали найти способ полностью излечить меня. Не пора ли рассказать? — Конечно! — Байхэ Хуай достала серебряную иглу и осторожно воткнула её в запястье Главы. — Пока я лишь подавляю «Снег на ветке сливы» в вашем теле. Это «яд против яда» — временная мера. Отсрочит смерть, но не спасёт. — «Снег на ветке сливы» — второй по силе яд Поднебесной, — спокойно сказал Глава. — Ибо только второй господин Тан знал, как его нейтрализовать. — Я видела «Зеркальный Цвет Луны», созданный главой рода Вэнь, — возразила Байхэ Хуай, вынимая иглу. В повозке разлился лёгкий аромат сливы. — Это первый яд Поднебесной, настолько сильный, что даже сам создатель не мог его исцелить. Перед ним «Снег на ветке сливы» — ничто! Глава нахмурился, будто что-то вспомнив: — Вы носите фамилию Бай… — Да, потому что мой учитель — Бай, — улыбнулась она, подняв иглу. Кровь на ней была не алой, а молочно-белой. — Но вы ошибаетесь: я не из рода Вэнь. Моя мать — из рода Вэнь, младшая сестра нынешнего главы, Вэнь Хуцзю. — Понятно, — кивнул Глава. — Вы — внучка главы рода Вэнь. — Что, вдруг стало сложновато? — прищурилась Байхэ Хуай. — Теперь вам неудобно будет убить меня и скрыть следы? — Шутите, — усмехнулся Глава, делая глоток горячего чая. — Действительно шучу. Вернёмся к яду. Род Вэнь умеет не только отравлять, но и нейтрализовать яды. В их школе есть Павильон Чжанькуй, где собраны гении распознавания ядов. Они ещё безумнее тех, кто создаёт яды: если не могут найти противоядие — испытывают яд на себе. Либо находят лекарство, либо умирают. Она внимательно разглядывала иглу. — В Павильоне Чжанькуй есть изречение: «Лишь отравившись сам, поймёшь суть яда. Поняв — сможешь победить». — Отравиться, чтобы исцелиться… — задумчиво произнёс Глава, ставя чашу. — Есть в этом что-то одержимое. Но я не понимаю, маленькая целительница: ради нескольких серебряных слитков вы готовы рисковать жизнью? — Конечно нет. Я не глупа, — пожала плечами Байхэ Хуай. Глава опешил, потом рассмеялся: — Вы столько наговорили… просто чтобы посмеяться надо мной? — Вы забыли, — улыбнулась она, — я лишь наполовину из рода Вэнь, но полностью — ученица Долины Лекарей. Слышали ли вы о Великом Искусстве Переноса Души? Меч Спящего Дракона у пояса Главы вдруг зазвенел. — Великое Искусство Переноса Души? — переспросил он. — Даже Синь Байцао не смог его освоить… Вы — смогли? — Тот парень одарён в искусстве врачевания больше, чем учитель, — сказала Байхэ Хуай, — но слишком простодушен. Не смог освоить это искусство. А я с детства была хитрой. Учитель говорил: «Из тебя выйдет мастер этого пути». Во всей Долине Лекарей только я сохранила это знание. Её глаза на миг вспыхнули золотым светом — и погасли. — Великое Искусство Переноса Души… — тихо произнёс Глава. — Как только ты применишь его на человеке, ваши пять чувств объединятся. Ты сможешь полностью завладеть его сознанием — его прошлым, мыслями, всем… Это не искусство врачевания. Это ересь. — Возможно, — согласилась Байхэ Хуай, убирая иглу. — Обычные лекари лечат тело. А это искусство лечит душу. Но сейчас я хочу использовать его, чтобы извлечь яд из тела. Что касается ваших тайн… я постараюсь не заглядывать. Глава долго молчал, затем медленно спросил: — Если вы примените это искусство… тогда моя жизнь… Байхэ Хуай подняла глаза и прямо посмотрела ему в лицо: — Будет полностью в моих руках. В любой момент я смогу вас убить. — Отлично! — громко рассмеялся Глава. Повозка затряслась от его смеха, но Байхэ Хуай оставалась невозмутимой. Наконец, смех стих. В глазах Главы вспыхнула убийственная аура. — Я хочу попробовать.