Хроники «Тёмной реки»

«Без цветов, без вина — дождь Цинмина,   Меч и клинок — путь, где души теряют покой». *** Снова пошёл весенний дождь. Над Городом Цзюйсяо повисла густая дымка. На одной стороне улицы ребёнок держал зонт над отцом, который молча жёг бумажные деньги, склонившись на корточках. На другой — шумный трактир был переполнен: доносился смех, звон чаш, крики застолья. Печаль и радость сплетались в тумане Цинмина, растворяясь в каплях дождя над этим северным городом. Ведь поминовение предков — всего лишь привычка. Истинная скорбь давно размыта временем. В такой прохладный весенний день — самое время выпить чашу тёплого вина. Су Муюй раскрыл масляный зонт и неторопливо шёл по улице. В его взгляде всегда таилась лёгкая тревога — почти незаметная, лишённая резких эмоций, но глубоко въевшаяся в душу, неотвязная, как сама весенняя сырость. Она идеально гармонировала с атмосферой Цинмина. С неба упала золотая бумажная монета и легла на его зонт. Он слегка повернул ручку — и сбросил её наземь. *** В трактире Байхэ Хуай сделала глоток вина — и тело её сразу согрелось. — Послушай, мальчик! — обратилась она к слуге. — Вино вкусное. Как называется? Тот закинул полотенце за плечо: — Это Тусу.  — Тусу… — Байхэ Хуай покрутила чашу, взгляд её упал на фигуру под зонтом внизу. — Отец, для него это имя — дурная примета. Су Чжэ пожал плечами: — Для меня тоже. На противоположном карнизе появились четверо в широкополых шляпах. У троих из них за поясом висели обнажённые клинки. — Люди рода Се, — сказал Су Чжэ. Байхэ Хуай поставила чашу: — А ты как думаешь? — Су Муюй сказал, что договорится с Су Цзиньхуэем. Одно из условий — отпустить меня из «Тёмной Реки». Я не верю ни Главе, ни Су Цзиньхуэю… Но верю Су Муюю, — усмехнулся Су Чжэ. — Осторожно, — вздохнула Байхэ Хуай. — Да ладно. Просто провожу его немного, — Су Чжэ встал. Его посох зазвенел, будто похоронный колокольчик в день Цинмина.  Убийцы рода Се услышали звон колец. Их главная подняла голову и увидела Су Чжэ. — Это Су Чжэ из рода Су, — сказала она. Её голос был звонким, но властным. — А, так это та девчонка, — Су Чжэ положил в рот бетельный орех, глядя на лицо под шляпой. — Се Хуацин из рода Се. — Если будешь есть это постоянно, даже кипяток в горле не почувствуешь. Всё лицо изъест, — предостерегла Байхэ Хуай. — Согреюсь. После боя брошу, — Су Чжэ прыгнул вперёд и занёс посох, обрушив его на четверых. — Защитить! — крикнула Се Хуацин. Два клинковика метнулись вперёд, подняли мечи — и столкнулись с посохом. — Захватить! — скомандовала она. Клинковики резко перевернули оружие. Все трое приземлились — посох Су Чжэ оказался зажат между двумя клинками на карнизе. — Решите! — глаза Се Хуацин вспыхнули убийственной решимостью. — Хватит болтовни, — холодно усмехнулся Су Чжэ. Он резко провернул посох и отпустил его. Тот закрутился, отбросив клинки, и вернулся в руку хозяина. Су Чжэ немедленно метнул три кольца в Се Хуацин. Блеснул холод стали. Клинок Се Хуацин вылетел — и тут же вернулся в ножны. Три кольца отлетели и устремились вниз — прямо к Су Муюю. Тот даже не обернулся. Легко повернул зонт — дождевые струи хлынули вниз, сбивая кольца на землю. Се Хуацин прищурилась, активировав «Сто Глаз», и увидела меч у пояса Су Муюя: на рукояти — голова дракона с плотно сомкнутыми веками, будто спящего. — Меч Спящего Дракона! — воскликнула она. — Именно он, — Су Чжэ уже стоял перед ней, беспощадно обрушивая посох. Она уклонилась — половина карниза рухнула под ударом. Блеснул клинок — Су Чжэ отпрыгнул, на груди его одежда порвалась. Он приземлился на каменную дорогу, подняв фонтан дождевой воды. — Остановите его! — приказала Се Хуацин. Трое мечников бросились в атаку. Три клинка рассекли дождь, нацелившись на Су Чжэ. Тот перевернулся, ударил посохом о землю — десятки колец взлетели в воздух, заставив нападавших перейти в защиту. Те, будучи мастерами, мгновенно соткали стену из стали. Звон металла — и все кольца были отбиты. Но Су Чжэ уже не обращал внимания на них. Он обернулся — Се Хуацин уже догнала Су Муюя. — Глава передал тебе Меч Спящего Дракона? — тихо спросила она. — Меч у меня, но не для рода Се, — ответил Су Муюй. — Отдай! — Се Хуацин потянулась к мечу. Су Муюй ушёл в сторону, повернулся, чуть приподнял зонт и спокойно произнёс: — Передай старейшине Се: если сейчас остановитесь — прошлое забудется. Се Хуацин усмехнулась и рубанула клинком. На этот раз её оружие полностью обнажилось: длинный, узкий клинок с лёгким красноватым отливом — «меч Тан». Она практиковала технику быстрого удара: «выхватил — вернул — расплатился по судьбе». Но она знала: против Су Муюя одним ударом не одолеть. Поэтому сменила стиль. «Летящий гусь возвращается».  «Весенний гром будит северных гусей,   Застывшая ласточка — и гром!» Су Муюй отпрыгнул на три шага. Клинок Се Хуацин мелькнул у его горла, затем изменил траекторию — три удара в мгновение ока. Су Муюй по-прежнему держал зонт, уворачиваясь лишь «Призрачным Шагом» рода Су. — Боишься со мной сражаться? Где твой меч? — крикнула она. Су Муюй слегка приподнял зонт, левой рукой собрал струю дождя, щёлкнул пальцами — и вода ударила в Се Хуацин. Та не успела увернуться. Шляпа раскололась надвое и улетела. Перед всеми предстало красивое, но суровое лицо — с глазами, полными изумления. «Неужели можно создать меч… из дождя?» Су Муюй развернулся и пошёл дальше. Се Хуацин быстро пришла в себя и бросилась вдогонку — но на её плечо лег посох. — Девчонка, сначала победи меня, — усмехнулся Су Чжэ. *** Примечание переводчика.  Цинмин «Ясность и Свет» — один из 24 солнечных терминов китайского лунно-солнечного календаря, приходящийся на 4–5 апреля. В Китае это также праздник поминовения предков: люди посещают могилы, убирают их, приносят жертвенные подношения — бумажные деньги, еду, цветы и вино. Несмотря на траурный характер, Цинмин совпадает с началом весны, пробуждением природы и часто сопровождается дождями, что порождает в классической поэзии контраст между скорбью по ушедшим и жизненной силой обновляющегося мира. Именно отсюда — образ «дождя Цинмина», ставший устойчивым поэтическим символом.