Хроники «Тёмной реки»

— Су Муюй, почему твоё мастерство меча так велико? — спросила Байхэ Хуай. — Потому что я… — А лапшу ты умудряешься готовить так плохо?! — возмутилась она и оттолкнула миску. — Не буду есть! — Завтра схожу куплю тебе османтусовых пирожных — в качестве компенсации, целительница, — виновато сказал Су Муюй и потянулся за миской, из которой она отведала лишь один раз. — Ещё раз спрошу у госпожи Ван… — Су Муюй, — голос Байхэ Хуай вдруг стал серьёзным, а глаза — искренними. — Обещай мне одну вещь. Су Муюй редко видел её такой сосредоточенной. Он колебался мгновение, потом кивнул: — Хорошо. Говори. — Обещай мне, — она сжала его руку, и голос её стал невероятно нежным, — не беспокой госпожу Ван… и не беспокой меня.  Щёки Су Муюя слегка порозовели. Он осторожно вытащил руку и продолжил убирать со стола: — Нужно пробовать ещё и ещё. Как с мечом — тоже не сразу получилось. — Почему из ста Безымянных выжили только ты и Су Чанхэ? Все ведь старались! Всё зависит от таланта. Когда Небеса даруют тебе дар держать меч убийцы, они забирают способность держать «нож для резки кур», — вздохнула Байхэ Хуай. Услышав «меч убийцы», Су Муюй на миг замер. Байхэ Хуай поняла, что оступилась, и в комнате повисло неловкое молчание. — Я не то имела в виду… — пробормотала она, почесав щеку. В этот момент во двор влетела курица, хлопая крыльями. Байхэ Хуай вскочила: — Откуда здесь курица?! — Прислала тётушка Чэнь. Услышала, что я учусь готовить у госпожи Ван, — подарок для тренировки, — Су Муюй одним прыжком вылетел во двор и аккуратно подхватил птицу. — Раз уж это судьба, — глаза Байхэ Хуай загорелись, — позволь мне показать своё мастерство! *** Через полчаса двор наполнился густым ароматом мяса и трав. Байхэ Хуай облизнула губы, глядя на котёл: — Это блюдо моего учителя — «Курица в лечебном горшке». Ну как? Су Муюй тоже облизнул губы: — Пахнет восхитительно. — Ещё вкуснее на вкус! — Байхэ Хуай уже наливала себе миску. Менее чем через четверть часа на столе остались лишь пустой глиняный горшок и груда костей. Байхэ Хуай с удовлетворением похлопала себя по животу и достала серебряную иглу, чтобы почистить зубы. Су Муюй, сидевший рядом с масляными губами, удивился: — Не думал, что целительница так умеет готовить. Всё это время я лишь унижал вас своими блюдами. — Да ладно! — махнула рукой Байхэ Хуай. — Я вообще не умею готовить. Знаю только это блюдо — учитель научил в детстве. Но раз я умею лишь одно — каждый раз, когда готовлю, вспоминаю его. А это больно. Поэтому давно перестала. Не ожидала, что спустя столько лет рука не разучилась. Су Муюй замер, потом тихо сказал: — Простите, целительница. Это я… — Ах, какой же ты скучный! — Байхэ Хуай шлёпнула его по плечу. — Я уже не девочка. Разве не понимаю: рождение, старость, болезнь, смерть — естественный порядок вещей. Даже целитель не может этого изменить. — Вы правы, — кивнул Су Муюй. — Тогда что будем есть завтра? Лицо Байхэ Хуай потемнело: — Су Муюй, знаешь, как быстро ты теряешь очки в моих глазах? — Это правда первая мысль, которая приходит в голову, — честно ответил он. — После каждого ужина думаешь: а что завтра? Раньше это было бы мукой… но теперь даже эта забота кажется… счастливой. — Счастливой? — Байхэ Хуай закрыла лицо ладонью. — Где тут счастье? Во всяком случае, у меня — никакого. — Больше всего мне нравится ходить на рынок, — задумчиво сказал Су Муюй, глядя на свои ладони. — Там шум, пар от лотков, все кричат… И в этом хаосе я чувствую… что жив.  — Ох… — протянула Байхэ Хуай. — Ты всегда молчишь, а оказывается, такой сентиментальный… В этот момент на стол опустился почтовый голубь. Это, конечно, не был заказанный ужин. Су Муюй встал, снял с ноги птицы капсулу: — Но этот голубь постоянно напоминает мне: наша нынешняя жизнь — иллюзия. А правда — только в этих записках. — Что там? — вздохнула Байхэ Хуай. — Чанхэ достиг соглашения с дядей Циданем. Тот стал главой рода Се и присягнул Чанхэ. «Зал Призыва Душ» сожгли дотла — ничего не осталось. Три старейшины исчезли без следа. В роду Му временно главой назначен Му Цинъян. Му Цзычжэ пока не найден, — Су Муюй щёлкнул пальцем — записка рассыпалась на клочья и унеслась ветром. — Су Чанхэ не зовёт тебя обратно? — нахмурилась Байхэ Хуай. — Последняя фраза: «Время ещё не пришло. Когда настанет — не тебе идти ко мне, а мне — к тебе», — ответил Су Муюй. Байхэ Хуай подошла и похлопала его по плечу: — Забудь обо всём этом. Думай лучше, что готовить завтра. Утром сходишь на западный рынок за травами — список я уже написала. А ещё… — Османтусовые пирожные из «Цзиньюэцзи», — улыбнулся Су Муюй. — Я помню. — Съем десять пирожных — и попробую твою лапшу, — подняла палец Байхэ Хуай. — Согласен? Не говори, что я тебя не поддерживаю! — Завтра хочу пойти пораньше. Говорят, завтра в «Цзиньюэцзи» — День цветения, продают пироги хуацзянь. Это их фирменное блюдо, но готовят раз в месяц, — Су Муюй направился на кухню с миской. — Так сказала дочь господина Ли. — Пироги хуацзянь?! Завтра День цветения?! — глаза Байхэ Хуай загорелись. — Я мечтала их попробовать! Су Муюй, если купишь — завтра я всё, что ты приготовишь, съем до крошки! — Правда? — обернулся он. Байхэ Хуай подняла руку: — Честь Долины Лекарей перед Небом и Землёй — разве я стану врать? — Отлично! — кивнул Су Муюй. — Посплю два часа — и пойду в «Цзиньюэцзи». Обязательно принесу тебе свежеиспеченные пироги. *** На следующее утро. Байхэ Хуай (с набитым ртом):   — Не зря эти пироги хуацзянь так прославлены! Восхитительно! Попробуй, Су Муюй! *** Вечером того же дня. Байхэ Хуай (в ужасе, чуть не плача):   — Бле-а-а-а-а-а-а-а-а! Су Муюй, я тебя убью!