Хроники «Тёмной реки»

Весь город утопал в зелени ив,   что, обласканные весенним ветром, свободно колыхались в воздухе. *** — В день Ли Ся выпить чашу «Цюлу Бай» — не по сезону. Но раз уж в Тяньци пожаловал почтенный гость — кто же откажется? — Крупный мужчина в алых одеждах сидел один за квадратным столом в центре изящного павильона «Дяолоу Сяочжу». Он покачал кувшин вина и бросил взгляд в угол: — Верно ведь, господин? В углу сидел человек, заказавший лишь кувшин вина и тарелку закусок. У его ног стоял масляный зонт. На вопрос он слегка покачал головой: — Сегодня «Дяолоу Сяочжу» не подаёт «Цюлу Бай». Жаль. — Я угощаю! Всего лишь кувшин «Цюлу Бай!» — Мужчина в красном взмахнул рукой — кувшин полетел прямо в угол, готовый раскроить череп незнакомцу. Но тот лишь чуть склонил голову, прищурился — и полёт кувшина замедлился. Он поднял руку — и поймал его в воздухе. — Закрываемся! Прошу всех гостей покинуть заведение! — выскочил хозяин, поняв, что дело принимает серьёзный оборот. Посетители, похоже, не впервые видели подобное. Не задавая лишних вопросов, они оставили деньги на столах и быстро исчезли. — Мы с вами едва знакомы, а вино — дорогое. Благодарю за щедрость, выпью лишь одну чашу, — сказал незнакомец, налил себе вина и метнул кувшин обратно. — Ты назвал меня «братом?» — Мужчина в красном поймал кувшин и поставил его на стол. — Ты хоть знаешь, кто я — этот прекрасный, великолепный, таинственный господин, который может прийти сюда в любой момент и получить свою чашу «Цюлу Бай?» — Великий генерал Бэйли, Лэй Мэнша, — спокойно ответил тот. — Ты из Цзянху — не должен называть меня «генералом». Зови «изгнанником клана Лэй, Лэй Мэнша» или «Чжуомо-господином» — одним из Восьми Господинов Бэйли! — усмехнулся Лэй Мэнша, но тут же скривился. — Хотя… возраст уже не тот, чтобы зваться «господином». Верно ведь, Куй из «Тёмной Реки», Су Муюй? Су Муюй слегка поклонился: — Недаром вас зовут Чжуомо… господином? — Ха-ха-ха! «Господин» — слишком высокая честь. Я хоть и родом из Академии, но учёности во мне мало. Говорят, ты сражался бок о бок с моей дочерью. Вы всегда были на «ты». Не зазоришься назвать меня «дядей?» Су Муюй вздохнул: — Пожалуй, лучше останусь при «Чжуомо-господине». Даже если ваша дочь уже стала Бессмертном-мечом, вы всё ещё сохраняете юношеское сердце. Так что «господин» — вполне уместно. — Отлично. Говори, зачем пришёл? — Лэй Мэнша сделал глоток. — Хотя «Тёмная Река» — не самая чистая организация, о тебе отзываются хорошо. Те, кто сражался с тобой против демонического культа, хвалят без устали. Если только не просишь помочь убить кого-то — помогу. Но времени мало: скоро вновь поведу армию в поход. — Вы ошибаетесь, господин Чжуомо, — спокойно сказал Су Муюй. — Я зашёл в «Дяолоу Сяочжу», лишь чтобы отведать местного вина. Не знал, что вы здесь. Уголки губ Лэй Мэнша дёрнулись. Он молча допил чашу: — О… Значит, я сам себе придумал важность. А зачем же ты в Тяньци? — В «Тёмной Реке» новый Глава. Я больше не Куй. Приехал в Тяньци — просто повторить старый путь. — Повторить? — прищурился Лэй Мэнша. — Ты бывал в Тяньци? — Когда я был совсем мал, отец привёл меня сюда однажды, — Су Муюй положил на стол монету. — Благодарю за угощение. «Цюлу Бай» действительно достоин славы. Он взял зонт и вышел из павильона. Лэй Мэнша медленно вертел чашу в руках. Улыбка сошла с лица. — Призрак с зонтом Су Муюй… Недюжий человек. *** Су Муюй шёл по Тяньци, зонт за спиной. Он вошёл в «Цяньцзиньтай» — крупнейшее игорное заведение Поднебесной, — и молча поставил тысячу лянов серебра на поле «Меньше» за центральным столом. — Господин, лицо ваше незнакомо. Впервые у нас? — спросил тощий юноша с запавшими глазами, сидевший рядом. Су Муюй кивнул: — Давно слышал о славе «Цяньцзиньтай». Решил взглянуть. — Взглянуть? И сразу ставите тысячу лянов?! — изумился тот. — Хотите «перерубить дракона?» — Что такое «перерубить дракона?» — удивился Су Муюй. — Видите доску? Уже восемь раз подряд выпадает «Больше». Ставка на «Меньше» сейчас — и есть «перерубить дракона». С пятого раза многие начали так делать… Все проиграли дочиста. По-моему, вам стоит… Хозяин кашлянул: — Ставки сделаны? — Слушай меня! Ставь на «Больше»! Все, кто рубил дракона, уже мертвы! — торопливо прошептал юноша. — Ставка сделана, — твёрдо сказал Су Муюй. — Эх… Эти деньги лучше бы мне отдали… — вздохнул тот. — Раскрываем! — Хозяин поднял крышку. Три кости: «3, 3, 2». — Восемь очков. «Меньше»! — Братец, да у тебя железная удача! — воскликнул юноша. Су Муюй забрал две тысячи лянов и вышел. — Знает меру — настоящий мастер! — прошептал тот, провожая его взглядом. *** В верхнем зале толстый мужчина с веером в руке наблюдал, как Су Муюй уходит. — Этот человек — не прост. Кто он? — С момента, как он вошёл, мы ищем его происхождение. Пока — без ответа, — доложил слуга. — Ту Эр! — рявкнул мужчина. Спавший в углу юноша вздрогнул: — Что? Я как раз слушал музыку во сне! Потревожишь — получишь! — Твоя барышня ушла. Больше не вернётся. Теперь её муж — глава Сюэ Юэчэна. Так что учись делу — скоро передам тебе «Цяньцзиньтай». А пока — узнай, кто этот человек внизу. — Зонт за спиной… Не дождь же! Странный тип, — Ту Эр зевнул и направился вниз. *** Су Муюй вышел из «Цяньцзиньтай», бросил взгляд назад — и усмехнулся. Он двинулся дальше. Через полчаса он остановился у ворот огромного двора. Следовавший за ним Ту Эр ахнул и выругался: — Чёрт… Как он попал сюда?! — Академия.  ***  Примечание переводчика.   Ли Ся «Начало лета» — седьмой из 24 солнечных терминов китайского лунно-солнечного календаря, приходящийся на 5–7 мая. В этот день официально начинается лето: природа достигает расцвета, дни становятся длиннее, а природа — щедрее. В классической поэзии Ли Ся символизирует переход от созерцания к действию, от весенней мечтательности — к летней решимости. Именно в это время, по поверью, «небесный огонь» спускается на землю, давая силу героям и воителям. Не случайно именно под знаком Ли Ся разворачиваются события, связанные с судьбоносными решениями и вступлением в борьбу. «Цюлу Бай» (Qiūlù Bái) — легендарное элитное вино из мира ушу-прозы, особенно популярное в произведениях цикла «Sha Ye Zhu Meng». Его название означает «Белая роса осени» и отсылает к даосской практике сбора чистой утренней росы в день солнечного термина «Байлу» «Белая роса», 7–9 сентября. Вино символизирует изысканность, статус и тайные связи: его подают лишь избранным гостям в закрытых заведениях имперской столицы Тяньци. Упоминание «Цюлу Бай» сразу обозначает: перед нами не обычный трактир, а место встречи высшей элиты.