Хроники «Тёмной реки»

Через три дня.  Храм Фэнсяо.  Старый монах в поношенных одеждах сидел на циновке, склонив голову, будто погружённый в глубокое созерцание. В келье горела лишь одна масляная лампада — свет был тусклым и умиротворяющим. Дверь распахнулась. Внутрь вошёл мужчина в простых белых одеждах, но с несокрушимой аурой благородства. Он подошёл к монаху. Много лет назад они были друзьями, несмотря на разницу в возрасте. Юноша часто приходил сюда слушать учения, но так и не постиг Дао. Вместо этого он взял в руки оружие и избрал путь, совершенно противоположный тому, что советовал ему старец. Этот мужчина в белом — Цзюнь-ван Ланъя, Сяо Жофэнь.  А этот скромный, почти нищенски одетый монах, хоть и носил лишь титул настоятеля небольшого храма, был признан первым среди всех буддистов и даосов Поднебесной — мастер Уанъюй.  — Учитель… — тихо позвал Сяо Жофэн.  Мастер Уанъюй не отреагировал, продолжая сидеть с опущенной головой. — Учитель… — позвал снова Цзюнь-ван. На этот раз последовал необычный ответ — старец издал громкий храп. — Учитель, хватит притворяться! Просыпайтесь! — Сяо Жофэн деликатно похлопал его по плечу. Мастер Уанъюй резко открыл глаза и улыбнулся: — Жофэн! Давно не виделись. Мне только что приснился сон. — О? И что же вам снилось? — спросил Сяо Жофэн с лёгкой усмешкой. — Я увидел, как много лет назад вы пили в «Байпиньгэ». От вина Ли Чаншэна вы все опьянели до беспамятства. А потом с запада пришёл Юй Шэнмо, Меч-бессмертный Наньцзюэ, и ваш Учитель одним ударом головы пробил крышу «Байпиньгэ», чтобы сразиться с ним в битве, потрясшей весь мир. — Учитель, мы знакомы уже столько лет… Зачем передо мной изображать мудреца? — усмехнулся Сяо Жофэн. — Вам приснился «Сто чистых яств» из «Тяньсянчжай» — вы ели с утра до заката. — Откуда ты знаешь?! — удивился мастер Уанъюй. — У вас слюна текла, — Сяо Жофэн уселся напротив, скрестив ноги. — Прегрешение, прегрешение… — мастер Уанъюй вытер уголок рта. Сяо Жофэн налил два стакана горячего чая, один протянул монаху: — Как тот ребёнок? Как он? — Он, как и отец, — мастер боевых искусств, — ответил Уанъюй. — Вы это говорите каждый год. Если бы его лично обучал мой младший брат, он стал бы таким же, как отец — если не первым в мире, то очень близко к этому, — вздохнул Сяо Жофэн. — Быть первым — не всегда благо, — мягко улыбнулся мастер Уанъюй. — В прошлом году, когда я вас видел, вы были озабочены — боялись, что он пойдёт по стопам отца. Но сегодня ваше сердце спокойно, — заметил Сяо Жофэн, делая глоток чая. — Есть причина — есть следствие. Если с самого начала в сердце нет ненависти, злой плод не созреет. В прошлом году я этого не понимал, — ответил Уанъюй. Но Сяо Жофэн всё ещё хмурился: — А если кто-то намеренно посадит это семя ненависти? — У-Синь покинул отца в пять лет. А все эти годы рядом с ним был я, старый монах, — улыбнулся Уанъюй. — Вы изменились, учитель, — вдруг сказал Сяо Жофэн, и тень тревоги с его бровей исчезла. — О? Как так? — удивился монах. — Раньше вы, вероятно, считали У-Синя лишь своим учеником. Но теперь… вы воспринимаете его как сына. Если так — я спокоен, — кивнул Сяо Жофэн. — Я уже давно ушёл от мира… А ты вновь втянул меня в него, — вздохнул мастер Уанъюй. — Будда не достиг просветления, сидя сразу под деревом Бодхи. Нужно было увидеть мир, испытать боль, любовь, ненависть, месть — только тогда приходит истинное понимание. Если бы вы веками сидели в уединённом храме, читая сутры вдали от людей, ваше Дао не продвинулось бы ни на шаг, — серьёзно сказал Сяо Жофэн. — Ты теперь сам стал учителем? Или я? — фыркнул мастер Уанъюй. — Простите, учитель. Я был дерзок, — Сяо Жофэн склонил голову. — Ты всё такой же, — мастер Уанъюй покачал головой. Он собрался что-то сказать — но вдруг из окна влетел какой-то предмет. — Встань! — рявкнул Уанъюй, мгновенно сложив ладони. Над ними возник призрачный образ медного колокола, отразивший удар. Раздался звонкий «донг ю» — и предмет отскочил обратно. — Амитабха… Кто нашёл это место? — нахмурился мастер Уанъюй. Сяо Жофэн тихо вздохнул: — Господин Су… Я думал, наша прошлая встреча станет последней. — Я тоже так думал, — Су Чжэ вошёл в келью, держа в руках посох. — Что же изменило ваше решение? — спросил Сяо Жофэн. — Это судьба, что требует очищения!— воскликнул Су Чжэ. — Посох Укрощения Демонов?,— удивился мастер Уанъюй, глядя на оружие. — Верно! Именно Посох Укрощения Демонов! — торжественно произнёс Су Чжэ. — Вы — его ученик, — сказал Уанъюй. — Да. Когда он передавал мне этот посох, рассказывал о ваших связях. Сегодня увидеть вас — для меня великая честь и радость, — поклонился Су Чжэ. — У «Тёмной Реки» странный способ выражать радость, — тихо заметил мастер Уанъюй. Ухо Сяо Жофэна дрогнуло — он услышал шорох во дворе. — Вы знали: я прихожу сюда без стражи. Решили, что это лучший момент для убийства? — спросил он. — У старого монаха сотня «Колоколов Сердца». Я уже останавливал многих великих мастеров, — мастер Уанъюй встал. — Я и есть страж Цзюнь-вана сегодня.  — Мы никогда не думали, что сможем убить вас, — покачал головой Су Чжэ. — Цена слишком высока. «Тёмная Река» не потянет. — Тогда зачем снова и снова пытаться? — нахмурился Сяо Жофэн. — Я же сказал: это судьба, что требует очищения! — Су Чжэ резко взмахнул посохом — десятки золотых колец вылетели вперёд. — Амитабха! — мастер Уанъюй сложил ладони. Над ними возник огромный призрачный колокол, в разы больше прежнего, отразивший все кольца. Сяо Жофэн поднял руку — Хао Цюэ выскользнул из ножен. Он слегка наклонился: — Если в храме Фэнсяо прольётся кровь — это будет мой грех. — Тогда давайте сразимся в полную силу — но без убийств! — усмехнулся Су Чжэ. — Что вы имеете в виду? — насторожился Сяо Жофэн. — Эти годы вы томились в роли цзюнь-вана. Неужели не мечтаете о битве юности? Без целей, без выгоды — просто ради чистой радости боя! — Су Чжэ повертел посохом. — Вы говорите о Гу Цзяньмэне и Лэй Мэнша… Но даже в юности я не любил таких игр, — ответил Сяо Жофэн. — Пусть будет так, — Су Чжэ бросился вперёд, занёс посох и с грохотом обрушил его на призрачный колокол. — Ну же, маленький учитель из Академии, Сяо Жофэн! Давай сразимся всерьёз!