Хроники «Тёмной реки»

Ведомство Небесных Знамений.  Даос с белыми волосами, и в длинных одеждах поднялся с места. — Учитель! — все даосы, сидящие вокруг него, склонили головы. — Долго же я спал, — мужчина легко встряхнул метёлку из конского волоса, зевнул и сделал шаг вперёд — и уже оказался за пределами Звёздной Башни. Ещё один шаг — и он вышел за ворота самого Ведомства Небесных Знамений. — Куда направляетесь, Государственный Наставник? — тихо спросил у ворот юный даос-привратник. — Навестить старого друга, — Государственный Наставник снова взмахнул метёлкой — и исчез. Юноша потер глаза: — Государственный Наставник по-прежнему непостижим… *** Западная окраина Тяньци.  Ночь здесь была тишиной самой по себе — ведь это место погребения императоров. Самая великая гробница Поднебесной. «Императорский некрополь Бэйли». Его охраняла Императорская Гвардия. Здесь правили «Пять Великих Надзирателей» прежней эпохи. Обычные люди обходили это место за три ли. Но Ци Тяньчэнь появился прямо у ворот некрополя. Перед ним стоял человек в чёрном плаще. Тот самый, кто недавно беседовал с Су Муюем в темнице-тени. — Так это вы, Государственный Наставник… — тихо произнёс незнакомец. — Мне приснился сон, — Ци Тяньчэнь слегка поклонился, улыбаясь. — Приснился мне господин Чжуочин. Решил зайти, сыграть с ним партию в го. Перед ним стоял Чжуочин, глава Пяти Великих Надзирателей прежней эпохи, некогда первый мастер во всём дворце, человек, чья власть в Тяньци не знала границ. По древнему обычаю, чтобы уравновесить силы при дворе, императоры Бэйли наделяли евнухов огромной властью — пока однажды это не привело к бунту клана евнухов. С тех пор, после смерти каждого императора, его пять верховных надзирателей отправлялись охранять императорские гробницы — и не могли покидать их без особого указа. Чжуочин, чья сила и влияние были выше всех в своём поколении, не избежал этой участи. С момента кончины императора Тайаня он жил здесь — по крайней мере, так считал мир. Он усмехнулся, поглаживая нефритовое кольцо на пальце: — Государственный Наставник умеет выбирать время. — Я не только выбираю время, но и умею его тянуть, — всё так же мягко улыбался Ци Тяньчэнь. — Жаль, что у меня сегодня нет настроения для игр, — Чжуочин сделал шаг вперёд. — По завету предков, страж гробниц не должен делать ни шага за их пределы. А вы, господин Чжуочин, только что сделали ещё один… — Ци Тяньчэнь поднял метёлку и указал за спину Чжуочина. — Не считая тех семи, восьми, девяти… сотни шагов ранее. — Некоторые вещи теряют вкус, если сказать их вслух, — холодно произнёс Чжуочин. — Верно. Некоторые вещи лучше не проговаривать, — кивнул Ци Тяньчэнь, не отступая ни на шаг. — Выходит, вы решили меня задержать? — Чжуочин чуть приподнял подбородок. Государственный Наставник достал из-за пазухи сладкий пирожок, откусил: — Вовсе нет. Просто очень захотелось сыграть в го. — Если мы сразимся, весь Тяньци задрожит, — вздохнул Чжуочин. — После битвы Байли Дунцзюня и Е Динчжи на вершине императорского города Тяньци давно не видел настоящего веселья, — Ци Тяньчэнь жевал пирожок. — Хотя… некоторые «веселья» случаются ночью и заканчиваются к рассвету. Их никто не замечает. Чжуочин отступил на полшага назад, но правая рука его медленно поднялась — то ли чтобы вернуться в гробницу, то ли чтобы ринуться в бой. Ци Тяньчэнь доел пирожок, топнул ногой — и на земле медленно проступил «восьмиугольник Багуа». — Если бы Ли Чаншэн тогда не ударил меня по голове… сегодня я бы с вами сразился, — Чжуочин вздохнул, опустил руку и развернулся. — Не пойму: он предвидел будущее… или просто хотел надо мной поиздеваться? — Не думайте. Он просто хотел вас потроллить, — Ци Тяньчэнь похлопал его по плечу. — Лучше сыграем в го. Это интереснее. *** Резиденция Государственного Наставника, Башня Десяти Тысяч Свитков.  Се Цзайе выпустил ещё три стрелы. Теперь между ним и Су Муюем было не более десяти чжанов. Как только лук зазвенел — стрела уже свистела у лица Су Муюя. Тот парировал клинком, но сила была такова, что каждая стрела сотрясала ему запястья, заставляя отступать, перейти в защиту. За всю жизнь он встречал множество мастеров меча и клинка, но таких лучников видел лишь на полях сражений. Это был первый раз в городе. — Неплохо, — сказал Се Цзайе, вынимая сразу семь стрел. — Без поддержки этих шестерых я бы тебя не убил. Но сейчас — «Семь звёзд в ряд!» Перед этим ты не устоишь! — «Семь звёзд в ряд»? — удивился Су Муюй. — Та самая стрела, что убила правителя Лоу в битве при Лоучэн! «Семь звёзд» — для убийцы из «Тёмной Реки» — расточительно! — Се Цзайе отпустил тетиву. Шесть воинов с клинками мгновенно отскочили. Су Муюй парировал первую стрелу — и отлетел на семь шагов. Вторая пришла тут же. Он отразил её, но кровь в груди закипела: вторая стрела была вдвое мощнее первой! Неужели каждая следующая — в разы сильнее предыдущей? Когда он принял третью, его догадка подтвердилась. Но в тот же миг раздался хруст — на клинке появилась трещина. Четвёртая стрела точно сломает меч. А последние три… станут его последними. В этот миг Су Муюй внезапно остановился. Его меч медленно повернулся — и начал выписывать круг.  Очень медленный. Очень плавный. И сложился в форму «Багуа». Четвёртая стрела не была отбита — она была направлена, как река в русло, и унесена прочь потоком меча. — Это что?.. — нахмурился Се Цзайе. — Меч Тайцзи? Су Муюй глубоко вдохнул, принял пятую стрелу — труднее, но справился. Шестую он попытался принять так же, но клинок рассыпался в прах. Он резко отпрянул — стрела лишь рассекла плечо. Но оставалась седьмая.  Су Муюй вдруг подпрыгнул вверх.   В воздухе, словно из ниоткуда, возник масляный зонт.  Он схватил ручку и резко опустил вниз. Зонт столкнулся со стрелой — «бах!» — и раскрылся, как цветок. Из него вырвались «семнадцать клинков», полностью рассеяв угрозу и устремившись обратно — прямо на Се Цзайе!