Хроники «Тёмной реки»

Восемнадцать лет назад. Тёмная Река. Павильон Лунной Тени. — Цзычжэ, ради чего ты живёшь? — не отрываясь от пиалы, спросил старец, восседающий на высоком помосте. Юноша в белоснежных одеждах, чьё лицо отличалось утончённой красотой, стоящий у подножия ступеней, сложил руки перед собой в поклоне: — Ради славы и процветания рода Му! — О? И что это значит? — старец бросил на него короткий взгляд. — Я, Му Цзычжэ, подниму наш род на недосягаемые высоты, и в грядущих поколениях именно клан Му будет безраздельно властвовать над Тремя Родами! — в глазах юноши полыхала несгибаемая воля. — А ты, Цылин, ради чего живёшь? — старец повернулся к подростку, что казался на пару лет моложе и держался с нарочитой небрежностью. Подросток пожёвывал стебелёк конского хвоста. Он уже давно витал в облаках, и лишь голос старца вернул его на землю. На лице его отразилось замешательство: — М-м-м... На самом деле он не расслышал вопроса и лишь делал вид, что погружён в раздумья. — Цылин, я спрашиваю: ради чего ты живёшь? — старец прекрасно понимал уловки подростка и повторил вопрос. — Господин глава, ну зачем же вы всё норовите задавать столь непостижимые вопросы... — в голосе подростка послышалась лёгкая досада. — Цылин, придержи язык! — гневно окрикнул его Му Цзычжэ. Старец сделал глоток чая. Его лицо по-прежнему оставалось непроницаемым, а голос звучал размеренно и спокойно: — Непостижимые? Тогда попробуй осмыслить их самым простым, незамутнённым сердцем. — Тогда, конечно же, ради самого себя, — твёрдо и звонко ответил юноша. — О? — старец отставил пиалу. — Ради самого себя? — Род Му складывается из плоти и крови каждого его представителя. Если каждый из нас станет по-настоящему жить ради себя, возмужает и обретёт силу, то и сам клан неизбежно расцветёт. И тогда нам по праву будет принадлежать главенство над Тремя Родами. — Юноша смотрел на старца немигающим, горящим взглядом. Старец тихо вздохнул: — Цылин, ты страстно жаждешь стать сильнейшим. — Если я стану сильнейшим в «Тёмной Реке», то и клан Му обязательно станет сильнейшим, — улыбнулся юноша. Му Цзычжэ смотрел на него, и в эту секунду в его душе вдруг зародилась смутная растерянность, смешанная с лёгкой завистью. Их природный дар был почти равным, но в сравнении с Му Цзычжэ, Му Цылин оставался человеком пугающей простоты. Ударят его — он бьёт в ответ. Посягнут на его жизнь — он опередит врага и сразит первым. Пригнут к земле — он непременно воспрянет. — А-а-а! — Му Цылин, сжимая в руках тяжёлый модао, медленно поднимался на ноги. Белоснежные одежды Му Цзычжэ трепетали на ветру. Его пальцы неистово скользили по струнам, срывая кожу до крови, но сеть из клинков, придавившая Му Цылина к земле, всё же начала медленно рассыпаться. — Невероятно! Ему и впрямь удалось разрушить «Девять Оборотов Небесного Звука», не прибегнув к технике «Ладонь Яньмо!» — в ужасе воскликнул Му Цинъян. — Я выиграл! Я выиграл! Я же знал, что не прогадал с выбором! — с восторгом выкрикнул Су Чжэтянь. Су Чанфэн лишь слегка нахмурил брови: — Ещё не конец. — «Преображение Бабочки. Танец Тысячи Механизмов!» — взревел Му Цзычжэ. С гуциня вдруг вырвался демонический вопль, струны одна за другой лопнули, а сам он кашлянул кровью, окрасившей лакированную деку. В тот же миг сеть клинков с треском разлетелась. Деревянные марионетки, утратив стройность, в хаотичном исступлении ринулись на Му Цылина. Юноша резко отпрыгнул назад, выиграв мгновение на вдох, и вновь пришёл в неистовое движение, описывая модао широкие дуги. В воздухе зазвенела сталь, тут же сменившись влажным чавканьем разрываемой плоти. Плечо, живот, рука Му Цылина покрылись рваными ранами. — Так нельзя, — Му Цинъян сжал меч, намереваясь броситься на помощь. — Наш спор ещё не завершён. Ты не имеешь права вмешиваться, — Су Чанфэн крепко удержал его за руку. Су Чжэтянь кивнул: — Верно. Пари всё ещё в силе. — Он не носит имени Су, вот вам и не страшно за него, — нахмурился Му Цинъян. — Какая мне разница, как его зовут. Я знаю лишь то, что он сам не желает твоей помощи. Если бы он хотел победить любой ценой, стоило ему лишь пустить в ход «Ладонь Яньмо» — и этот измождённый строй клинков пал бы без труда, — парировал Су Чанфэн. — Ничего не сложно! — Му Цылин обеими руками сжал рукоять, легко выписал в воздухе полный круг и шагнул вперёд. В тот же миг клинок модао с оглушительным треском рассыпался на осколки, упав на землю. Но и строй марионеток был окончательно разгромлен. Весь в крови, Му Цылин всё же сохранял на губах свою дерзкую, неукротимую усмешку. Му Цзычжэ горько усмехнулся и тихо выдохнул: — Я проиграл. — Ещё бы! Ты проиграл! — взревел Му Цылин. Он рванул вперёд и уже замахнулся кулаком, намереваясь в щепки разнести и самого Му Цзычжэ, и его гуцинь «Девять Оборотов Небесного Звука». — Стой... стой! — Му Цинъян взмахнул мечом из персикового дерева, на мгновение преградив путь Му Цылину. Затем он рванул к Му Цзычжэ, выхватил гуцинь из-под его рук и отпрыгнул в сторону. — Это величайшая реликвия нашего рода, Цылин, придержи свой пыл, — Му Цинъян бросил взгляд на Му Цзычжэ. — Что же до тебя... Му Цзычжэ некогда был главой клана и отчасти наставником для Му Цинъяна. И хотя вступление в «Тот Берег» означало разрыв всех связей с учителем, старые узы и уважение всё ещё давали о себе знать. — Неужели ты и вправду полагаешь, что, став главой клана, можешь вершить мою судьбу? Я проиграл Му Цылину, а не тебе, — холодно усмехнулся Му Цзычжэ. Отброшенный ударом персикового меча, Му Цылин быстро взял себя в руки. Он не стал продолжать атаку, лишь развернулся спиной: — Отпусти его. Между нами нет кровной вражды. — Объедини мы с тобой силы, разве смогли бы Су Чанхэ и Су Муюй сегодня возвыситься над «Тёмной Рекой?» — глухо произнёс Му Цзычжэ. — В этом и кроется разница между нами. Я никогда не действую в союзе с кем бы то ни было, — отрезал Му Цылин. — Ха-ха-ха-ха! — Му Цзычжэ рассмеялся во весь голос, затем широко развёл руки. Из теней вновь выпорхнула стая бумажных бабочек. Су Чанфэн и Су Чжэтянь мгновенно обнажили клинки: — Да когда же этот тип угомонится?! — Лишь сегодня я наконец постиг истинный смысл слов нашего учителя, — Му Цзычжэ поднял голову. Бумажные бабочки обвились вокруг него, сомкнув кольцо, и вдруг вспыхнули. Языки пламени мгновенно поглотили его фигуру. И когда бабочки истлели, обратившись в пепел, от Му Цзычжэ не осталось и следа. — И правда, обратились в прах? — с присвистом протянул Су Чжэтянь. — Безнадёжен, — пробормотал Му Цылин. Он сделал несколько шагов вперёд, но силы окончательно оставили его, и он рухнул наземь. Впрочем, это не помешало ему продолжить: — Вопросы нашего учителя тогда не имели никакого смысла. — Раз так, почему же спустя десятки лет, когда Му Цзычжэ перед смертью произнёс эти слова, ты мгновенно понял, о чём именно речь? — Му Цинъян опустился на корточки, глядя на Му Цылина. Му Цылин усмехнулся: — Потому что каждое слово этого старого ворчуна лишено смысла. «Тёмная Река» бессмысленна. Клан Му бессмысленен. Убийства бессмысленны. Смысл имеет лишь одно — существование меня, Му Цылина. Моё собственное бытие. — Вот это философ! — Му Цинъян сделал вид, что поражён до глубины души. — Идиот, — фыркнул Му Цылин, закатил глаза и отключился.