Хроники «Тёмной реки»

— Если тебе тяжело с этим справиться, предоставь всё мне, — предложил Су Муюй. Се Цзайе лишь усмехнулся и пожал плечами: — Меня приставили к караулу в шестнадцать лет. Я провёл в этой Башне Десяти Тысяч Свитков больше времени, чем в родном доме, и успел к ней привязаться. Уничтожать всё своими руками... сердце всё-таки не лежит. — Понимаю, — кивнул Су Муюй. Он сбил один за другим стоящие у стены факелы, и вместе с Се Цзайе направился к выходу с верхнего яруса. Однако, стоило им спуститься этажом ниже, как Су Муюй внезапно остановился и обернулся. — Что такое? — удивлённо спросил Се Цзайе. — Забыл одну вещь. Подожди меня здесь, — бросил Су Муюй и вновь шагнул на лестницу, ведущую ко второму ярусу. Се Цзайе смотрел ему вслед, разрываясь между долгом и совестью. Су Муюй был тяжело ранен. Се Цзайе пристально наблюдал за ним и давно понял: юноша держится на последнем издыхании и может рухнуть в любую секунду. Пальцы Се Цзайе слегка дрожали. Ему отчаянно хотелось вскинуть лук и пустить стрелу в ту самую спину, раз и навсегда изменив исход сегодняшней ночи. Именно это и было его истинным поручением, скрытым за сдержанными словами трёх старцев. Три их рода веками гнездились в Тяньци, крепко держась за Секту Теней. Разве можно разрубить такие узы парой фраз, брошенных Су Муюем? Уступка старцев была продиктована лишь безвыходностью ситуации. Но если сейчас всё повернуть вспять и одержать верх, тогда... Правая рука Се Цзайе сжимала лук, левая нерешительно тянулась к колчану. Дрожь, начавшаяся в пальцах, уже охватывала всё тело. Победа — и всё изменится. Поражение — и ему конец, а месть «Тёмной Реки» обрушится на три рода, не зная пощады. Выбрать было невероятно тяжело. Но даже когда фигура Су Муюя скрылась в проёме верхнего яруса, Се Цзайе так и не извлёк ни единой стрелы. Он судорожно выдохнул, и всё напряжение мгновенно покинуло тело. Выступивший на лбу холодный пот он стёр рукавом, осознавая, с каким леденящим ужасом только что рисковал. В голове стояла звенящая пустота. Прошло неведомо сколько времени, когда Су Муюй вновь появился рядом с ним. Верхний ярус уже был объят пламенем. Палящий жар огня мгновенно отрезвил Се Цзайе. — Ты... что ты искал наверху? — спросил он, с трудом подбирая слова. — Этого я тебе сказать не могу, — сухо ответил Су Муюй, протягивая руку. — Одолжи свой лук. Се Цзайе вздрогнул: — Ты... что ты задумал? — Ты же не хочешь пачкать руки, уничтожая эту башню? Возьму твой лук — так будет быстрее, — пояснил Су Муюй. — А... а, понятно, — пробормотал Се Цзайе. Всё ещё не до конца осознавая происходящее, он всё же передал Су Муюю и длинный лук, и колчан с пояса. Приняв оружие, Су Муюй поступил точь-в-точь как его спутник мгновения назад: отломил оперённый наконечник стрелы, поджёг древко от полыхающего факела, натянул тетиву и выпустил стрелу в полёт. Огненная стрела, рассекши воздух со свистящим вихрем, пронеслась прямо перед лицом Се Цзайе, окончательно возвращая того в реальность. — Ты и в стрельбе из лука смыслишь?! — вырвалось у него. — Приходилось обучаться, — спокойно бросил Су Муюй. Ещё одна огненная стрела сорвалась с тетивы, и пламя жадно поползло по полкам этого яруса. — Есть ли у тебя здесь что-то, что ты хотел бы сохранить? — Я? — опешил Се Цзайе. — Что вы хотите сказать, господин глава? — Скажем, досье на твоих врагов или подробные сведения о той, кто тебе дорога. Обычно устав Секты Теней запрещает даже прикасаться к этим свиткам, но сегодня ты можешь забрать всё, что пожелаешь. Я не вмешаюсь, — Су Муюй уже натягивал тетиву со следующей стрелой. Се Цзайе слабо усмехнулся и почесал затылок: — Меня приставили сюда в шестнадцать лет. Какие у меня могут быть враги? А что до той, кто мне дорога... она не знатная госпожа, всего лишь... — Тогда не договаривай, — резко перебил его Су Муюй. — Это твоя слабость. И если нам когда-нибудь вновь придётся стоять по разные стороны баррикад, именно это станет твоим слабым местом. Се Цзайе мгновенно осёкся, проглотив последние слова. С малых лет род возлагал на него большие надежды, доверив в шестнадцать лет пост начальника стражи Башни. И хотя боевым искусствам его обучали отменно, в хитросплетениях интриг и скрытых умыслах он уступал многим. Уж тем более — Су Муюю, прошедшему школу марионеток «Тёмной Реки». В эту секунду Се Цзайе даже начал подозревать: а не была ли та показная уязвимость в спине Су Муюя нарочитой? Не испытание ли это было? — Тогда продолжим, — бросил Су Муюй и, не выпуская лука из рук, зашагал вниз по лестнице. *** Терраса Яньгуй. Сяо Чухэ, уже было задремавший на парапете, вдруг резко распахнул глаза. Он обернулся и воскликнул с неподдельным восторгом: — Учитель, смотрите! Там и впрямь занялся пожар! — Да. Огонь всё-таки занялся, — Цзи Жофэн также поднялся, поглаживая массивный посох, висящий у пояса. — Я ждал этого пламени очень долго. — То направление... — Сяо Чухэ наморщил лоб, припоминая. — Поместье государственного тестя? Резиденция деда Седьмого принца? Учитель, неужели вы с тем стариком в давней ссоре? — У того старика нет ни чина, ни оснований считать меня своим врагом. Он лишь по инерции греется в лучах былой славы предков, — Цзи Жофэн дружески хлопнул ученика по плечу. — Идём. Нам пора вниз. — Прямо в поместье государственного тестя? — в голосе Сяо Чухэ зазвенело нетерпение. — Жаждешь зрелищ? — Цзи Жофэн легонько щёлкнул его по лбу. — Раз зрелище есть, грех не поглядеть! Ночной пожар в резиденции государственного тестя — да это же событие века! — парировал юноша. — Не твоё это зрелище. Ты и сам знаешь, чей это дом — отца наложницы Сюань. Взвесь своё положение: посмеешь ли ты показаться там в такую ночь? — с лёгкой укоризной вздохнул Цзи Жофэн. — Ладно-ладно, — Сяо Чухэ почесал затылок. — Я же просто так, к слову сказал. *** У стен поместья государственного тестя. Байхэ Хуай, глядя на объятую пламенем башню, с облегчением выдохнула: — Он справился. Му Юймо лишь улыбнулась: — Я же говорила: когда Муюй и Чанхэ действуют сообща, промахов не бывает. — Кто-то едет, — нахмурилась Байхэ Хуай. В этот самый момент к воротам поместья бесшумно подкатила повозка. Из неё вышел высокий мужчина в роскошном фиолетовом придворном одеянии с вышитым драконом. В его облике чувствовалось знатное благородство, черты лица отличались утончённой, почти женственной мягкостью, однако в глубине взгляда таилась ледяная жестокость. Он слегка повернул голову в сторону укрытия Байхэ Хуай, и по её спине мгновенно пробежал ледяной пот. По всем законам маскировки её местоположение должно было оставаться невидимым, но она физически ощущала на себе его тяжёлый взгляд. Впрочем, мужчина тут же отвёл глаза. Следом за ним с запяток повозки легко спрыгнул юноша в одеждах того же фиолетового оттенка, и оба скрылись за воротами поместья. Байхэ Хуай обернулась, намереваясь что-то сказать подруге, но замерла: лицо Му Юймо стало мертвенно-бледным, а руки неукротимо дрожали. Байхэ Хуай тут же крепко сжала её ледяные ладони в своих: — Что стряслось?! Губы Му Юймо едва шевелились: — Тот человек... он чудовищен. — Он на тебя напал? — насторожилась Байхэ Хуай. Му Юймо медленно покачала головой: — Я хотела выпустить «пауков-ищеек», чтобы прощупать его ауру, но... Она взмахнула широким рукавом, и на земле перед ними открылась ужасающая картина: десятки мёртвых пауков лежали бездыханными телами. — В то самое мгновение, когда он взглянул в нашу сторону... все мои пауки мгновенно погибли.