Хроники «Тёмной реки»

В день летнего солнцестояния дождь прольётся восемнадцать раз, а за сутки выпадет семь-восемь ливней. *** — Опять дождь, как же бесит, — пробормотал Су Чанхэ с досадой, стряхивая капли с рукава. Су Муюй, держа над собой бумажный зонт, лишь слегка улыбнулся: — В день летнего солнцестояния дожди — дело обычное. Я же советовал купить зонт ещё в городке, да ты не послушал. — При чём тут солнцестояние? Это всё твоих рук дело. Куда ты ни явишься, там и тучи собираются, — с усмешкой вздохнул Су Чанхэ. — Как там говорится… а, точно! Вечно преследуешь, словно неупокоенный дух! Су Муюй покачал головой: — Поделиться зонтом? — Не стоит. Жара стоит неимоверная, пусть дождём окатит — хоть немного освежусь! — Су Чанхэ отмахнулся. — А мне знойное лето даже по душе, — спокойно заметил Су Муюй. Су Чанхэ на мгновение опешил, а затем рассмеялся: — Точно, я и забыл. Ты ведь больше всего на свете любишь эту изнуряющую жару. — В лете есть особый дух, которого не сыщешь в остальных трёх сезонах. Утренняя неспешность, пробуждаемая стрекотом сверчков и пением птиц; полуденная свежесть разрезанного в тени арбуза; вечерний жар земли, остывающий под дуновением ночного ветерка, — всё это неповторимо. Стоит мне вспомнить лето, и на ум сразу приходят те дни. — Су Муюй поднял лицо к небу, подставляя ладонь под пелену дождя. — Словно всё только начинается, а впереди — бесконечные возможности. — Тебе бы не убийцей быть, а сложить клинок да поступить на государственную службу, — поддел Су Чанхэ, показывая большой палец. — Годы в «Тёмной Реке» лишили меня многих летних сезонов, — ответил Су Муюй, не останавливая шага. Су Чанхэ пожал плечами: — А я терпеть не могу эту духоту. Пройдёшь пару шагов — и уже весь липкий, хоть три раза на дню в реку кидайся. — Вот ты сейчас и купаешься, — усмехнулся Су Муюй. — А что планируешь делать, когда доберёмся до Родной Обители «Тёмной Реки»? Останешься там жить? — спросил Су Чанхэ. В этот миг они проходили мимо огородов, густо засаженных зеленью. Вокруг высились горы, а вдали виднелась небольшая деревушка — та самая Родная Обитель «Тёмной Реки», куда Су Чанхэ когда-то приводил Му Юймо. Су Муюй покачал головой: — В «Тёмной Реке» ещё много нерешённых вопросов. Я не оставлю тебя одного разгребать всё это. Вернусь с тобой. — Ой-ой, да какая там Родная Обитель. Цяньтан куда лучше, — усмехнулся Су Чанхэ. — Госпожа Бай уже вернулась в Цяньтан. Смысл её слов ясен: она ждёт только тебя. — Хватит подшучивать, — Су Муюй с лёгким укором покачал головой. — Цяньтан город непростой. Там Академия держит руку на пульсе, да и скрытые течения сильные. — Тогда поедем в Наньань. Он близко к Цяньтану, и места там красивые, — предложил Су Чанхэ. Су Муюй слегка нахмурился: — Ты там был? — Ага. Ходил туда по работе. Убивал, — тихо ответил Су Чанхэ. — Скоро дойдём? — быстро сменил тему Су Муюй. — Су Муюй, знаешь, после возвращения из Тяньци ты какой-то не такой, — Су Чанхэ посмотрел на него, и голос его вдруг стал серьёзным. — Да. Узнал кое-какую правду, — медленно ответил Су Муюй, не пытаясь юлить. — Но делиться со мной не спешишь? — допытывался Су Чанхэ. Су Муюй помедлил: — Когда придёт время, сам всё расскажу. — В Башне Десяти Тысяч Свитков хранилось всё о нас. Но эти бумаги писал человек, а человек способен лгать. Поэтому твою стопку я даже не раскрыл. Во-первых, мне всё равно. Во-вторых, боялся, что это собьёт меня с толку. — Су Чанхэ поморщился. — Кое-что я и сам уже понял. Но вижу, что тебя эти тайны не отпускают. Су Муюй сложил промасленный зонт и взглянул на небо: — Дождь кончился. — И мы на месте. Вот она, Родная Обитель. — Су Чанхэ оглядел деревушку, зауряднее которой не сыскать. — Выглядит вполне обычно, да? — Разве не в этом суть дома — быть обычным? — парировал Су Муюй. — Вечно за тобой последнее слово, — усмехнулся Су Чанхэ, но вдруг замер. Вдали показалась барышня в простом платье с корзиной в руках. — О, какая удача. Та самая, кого ты искал. — Чаоянь, — тихо улыбнулся Су Муюй, и в голосе его прозвучала нежность. Корзина выскользнула из её рук. Барышня в радостном порыве бросилась вперёд и крепко обняла Су Муюя: — Братец Муюй! Су Чанхэ удивлённо нахмурился: — Разве она не твоя детская подружка? С каких пор ты для неё «братец Муюй?» Или ты всегда так звался? — Мы слишком долго были в разлуке. Детское имя давно забыто, и при прошлой встрече я попросил звать меня по-новому. — Су Муюй похлопал барышню по спине. — Чаоянь, хватит, а то засмеют. Барышня отстранилась, в голосе зазвучала обида: — Ты же обещал скоро навестить меня! Какое тут «скоро», если прошли годы? — Да. Годы пролетели незаметно, — тихо вздохнул Су Муюй и кивнул в сторону спутника. — Это Чанхэ. Нынешний глава «Тёмной Реки». Вы, кажется, уже встречались. Су Чанхэ широко ухмыльнулся: — На самом деле мы виделись много лет назад. — А это Чаоянь. Сяо Чаоянь. Мы росли вместе в Безмечном Граде. — Су Муюй вновь легонько потрепал барышню по голове. — Можно сказать, моя младшая сестра. Сяо Чаоянь скривилась: — Что-то мне подсказывает, братец Муюй, ты свахой заделался? Су Чанхэ рассмеялся во весь голос: — Ха-ха-ха! Да потому что я только что сватал ему невесту, вот он и решил отомстить. — Брат, давай игнорировать этого типа. Пошли ко мне, я как раз овощи нарвала, а госпожа Ван сегодня курицу принесла. Накормлю тебя досыта! — Сяо Чаоянь показала Су Чанхэ язык и потянула Су Муюя за собой. Су Чанхэ лишь развёл руками: — В прошлый раз ты казалась мне такой степенной и рассудительной. Увидела брата — и сразу в ребёнка превратилась. — Не твоё дело, — фыркнула Сяо Чаоянь, указывая на соседний дом. — А ты иди к госпоже Ван. Су Чанхэ почесал затылок: — Это ещё кто такая, госпожа Ван? — Не бойся, муж госпожи Ван давно помер, так что никто тебя не выгонит, — парировала барышня. Су Чанхэ опешил: — А, вдова значит… — Хватит дурачиться, — Су Муюй прижал ладонь ко лбу. — Будем есть вместе, все вместе. — Ладно, как скажешь, брат, — Сяо Чаоянь отпустила его рукав. — Тогда за мной. — И она, подпрыгивая, зашагала вперёд. — В прошлый раз она казалась мне настоящей героиней меча, — Су Чанхэ развёл руками. — Откуда вдруг взялась эта сорвиголова? — Она всегда была сорвиголовой, — улыбнулся Су Муюй, догоняя её. — Вот он какой, настоящий дом. — И почему же это «настоящий дом?» — Су Чанхэ с лёгкой головной болью смотрел на Су Муюя, который не переставал философствовать. — Здесь обсуждают лишь вопросы еды да быта, будто в этом и кроется весь смысл существования. — Су Муюй помедлил и тихо добавил: — Но, возможно, так и должно быть. Разве не в этом и есть вся полнота жизни?