Хроники «Тёмной реки»

Город Наньань. Стоял ясный, солнечный день. Байхэ Хуай полулежала в деревянном кресле, подставляя лицо тёплым лучам и с блаженной негой щурясь. Рядом, растянувшись во весь пушистый рост, самозабвенно мурлыкал львиный кот. Она небрежно потянулась к лежащей рядом османтусовой лепёшке: — Какая же всё-таки прекрасная жизнь. Су Чжэ сидел неподалёку, поджав ноги. Услышав это, он лишь тихо усмехнулся и вновь склонился над священной книгой. Хоть он и владел боевым монашеским посохом, Су Чжэ никогда не был ревностным буддистом. Однако после сражения у храма Фэнсяо в нём вдруг пробудился интерес к учению Будды, и с тех пор, как они осели в Наньане, он не выпускал из рук различные сутры. — Стало даже немного скучно, — зевнула Байхэ Хуай. — Раз главные дела «Тёмной Реки» улажены, не пора ли подумать и о своих собственных? — оживился Су Чжэ, закрывая книгу. Байхэ Хуай открыла глаза и небрежно швырнула в него лепёшкой: — Собачий отец, опять ты чушь несёшь. Лепёшка, впрочем, не долетела. Львиный кот, лежащий рядом, вдруг грациозно подпрыгнул, на лету перехватил угощение и мягко приземлился у ног Су Чжэ. Тот почесал кота за ухом: — И впрямь послушная зверюга. Байхэ Хуай закатила глаза: — Завтра же вышвырну его на улицу. — Су Муюй — парень что надо, — продолжил Су Чжэ, не обращая внимания на её ворчание. — Из тех, кто в «Тёмной Реке», он мне по душе больше всех. Байхэ Хуай тихо вздохнула: — Да только не мой это тип. Слишком уж он отстранённый, кажется, совсем без искры. Хотя, наверное, большинство барышень таких и любят — мягких, красивых, но… — Но что? — Су Чжэ достал орех бетеля и отправил его в рот. — Но мне нравятся люди поинтереснее. Например, такие, как Су Чанхэ… — тихо произнесла Байхэ Хуай. — А-а-а! — от неожиданности Су Чжэ поперхнулся, орех скатился прямо в глотку. Он закашлялся, обливаясь потом, и с большим трудом выплюнул проклятый орех. — Эх ты, мальчишка… эх ты, девчонка… я ж… — Да ведь он Глава «Тёмной Реки!» И человек занятный, каждое слово с изюминкой, — Байхэ Хуай провела пальцем над верхней губой. — А ещё эти изящные усики… Особенный мужчина. — Убить тебя я не могу — ты мне дочь, — Су Чжэ взглянул на посох, золотые кольца на котором вдруг зазвенели. — Но я уже не часть «Тёмной Реки». Так что того мальчишку Су Чанхэ я вполне могу прикончить. Подожди, я мигом. — Ха-ха-ха! Разве он не Глава «Тёмной Реки?» Су Муюй лишь глава рода Су. Почему, собачий отец, ты так благоволишь к Су Муюю, но так чураешься Су Чанхэ? — Байхэ Хуай, глядя на его суетливость, заливалась смехом, сотрясаясь всем телом. Су Чжэ разозлился: — У того парня мастерство высоко, да только нутро гнилое. Выйдешь за него замуж — не то что обидит, так, глядишь, всю жизнь вдовой просидишь! — Шучу, шучу, не кипятись, — Байхэ Хуай поспешно протянула ему лепёшку. — Я просто поддразнила тебя. Как я могу его любить? Глядя на него, хочется лишь дать ему по шее. — Эх ты, девчонка, — опомнился Су Чжэ. — Опять ты меня за нос водишь. — Кому именно по шее? — раздался из-за двери насмешливый голос. Байхэ Хуай замерла: — Неужто… — Кому же ещё? — тут же рядом мягко ступил на землю мужчина. Чёрные одежды, аккуратные усики, изящная серебряная полумаска на лице. Никто иной, как сам Глава «Тёмной Реки», Су Чанхэ. Байхэ Хуай и Су Чжэ переглянулись, и в глазах обоих отразилось искреннее изумление. Байхэ Хуай вытянула палец в сторону Су Чанхэ и воскликнула с досадой: — Почему пришёл именно ты! Су Чжэ же с облегчением выдохнул. Видимо, Байхэ Хуай и впрямь шутила: в её голосе сквозила такая неподдельная досада, что притворством это никак не назовёшь. Су Чанхэ, впрочем, ничуть не смутился. На его лице по-прежнему играла фирменная усмешка: — А кого же ты ждала? Су Чжэ слегка повернул голову: — У ворот ещё одни гости. Не успел он договорить, как в дверь постучали: «тук-тук-тук». Байхэ Хуай рассмеялась: — Вот видишь, другие люди через главный вход входят, ещё и стучатся. Какие воспитанные. Входите. Дверь отворилась, и на порог ступила барышня в бирюзовом одеянии, с миловидным лицом. Она оглядела аптеку, и в её взгляде промелькнула лёгкая застенчивость. Улыбка медленно застыла на лице Байхэ Хуай: — Эта… кто эта госпожа? — Она — женщина, которую Су Муюй ценит в этом мире больше всех. Она — его «дорогая сестрёнка», с которой он рос бок о бок с малых лет, — звонко объявил Су Чанхэ. — Её зовут Сяо Чаоянь, и она прибыла из Родной Обители «Тёмной Реки». Байхэ Хуай проигнорировала его выкрики, внимательно осмотрела Сяо Чаоянь и наконец тихо улыбнулась: — Так вот кто та, о ком Су Муюй так печётся в Обители. Госпожа Сяо. Сяо Чаоянь кивнула и почтительно склонила голову: — Младшая сестра Сяо Чаоянь приветствует божественную лекарку Бай. — Младшая сестра? — уголок губ Байхэ Хуай дёрнулся. — Госпожа Сяо, выходит, я моложе вас. — Чувствительная какая, прямо в яблочко! — Су Чанхэ отмахнулся. — Эх, девчонка, совсем не умеешь вести беседу. Божественной лекарке всего тридцать, как можно звать её старшей сестрой? Следует звать… — Собачий отец, — громко произнесла Байхэ Хуай. — На месте! — Су Чжэ с силой ударил посохом о пол. — Убей его! — Байхэ Хуай указала на Су Чанхэ. — Есть! — Су Чжэ взмахнул посохом и обрушил его на Су Чанхэ. Тот легко оттолкнулся и отскочил в сторону. — Раз ты здесь, то где же Су Муюй? — спросила Байхэ Хуай. Сяо Чаоянь тут же ответила: — Ах, братец Муюй, кажется, должен встретиться с одним человеком. Он не пошёл с нами, но скоро будет. — Встретиться? — Байхэ Хуай слегка нахмурилась. *** Город Наньань. Павильон «Мосянлоу» (Аромат Чернил). В отдельном кабинете сидел человек в маске злого духа. Чтобы выпить, он слегка сдвинул её вверх, но так, что она закрывала большую часть лица, оставляя открытым лишь рот. Он пил чашу за чашей. Су Муюй сел напротив него: — Ты шёл за мной всю дорогу. — У меня нет на это свободного времени. Мои люди следили за тобой, — мужчина опустил чашу и сдвинул маску обратно. — Господин глава рода Су. — Глава Цзи, — Су Муюй тихо простучал пальцами по столу. — Зачем вы искали встречи со мной? Этим человеком, разумеется, был глава палаты Байсяо (Всеведения) Цзи Жофэн. Они уже встречались однажды в Тяньци, но что заставило его проделать путь в тысячи ли до Наньаня, чтобы увидеться с Су Муюем вновь? Цзи Жофэн вертел чашу в руках: — Искренне надеюсь, что ответ вам уже известен. Лишь тогда мой путь в тысячи ли обретёт смысл.