Хроники «Тёмной реки»

— Лечебница «Белый Журавль» официально открывает свои двери! — звонко возвестил Су Чанхэ, стоя у главных ворот. Су Чжэ, притаившийся в углу, едва услышав этот клич, тут же поднёс свой чубук к фитилю связки петард. Раздался оглушительный треск, и воздух взорвался праздничной канонадой. Собравшиеся у входа люди поспешно зажали уши, но, глядя, как в клубах дыма кружатся клочья красной бумаги, на их лицах расцвели улыбки. Су Чанхэ, стоявший на возвышении, наблюдал за этой картиной, и вдруг в памяти всплыла фраза, обронённая недавно Су Муюем.  «Аромат земного очага». Он говорил, что в «Тёмной Реке» нет этого тепла. Поэтому он так часто убегал на задний склон горы — оттуда порой доносился лёгкий запах дыма из далёких деревень. Это был аромат, от которого на душе становилось спокойно и умиротворённо. В книгах это чувство называют «дыханием земного очага». Но самая ирония заключалась в том, что сам Су Муюй, куда бы ни ступил, выглядел словно неземной отшельник, чуждый мирской суете. Какое же вопиющее противоречие. Су Чанхэ вдохнул густой запах пороха, витающий в воздухе, и усмехнулся. «Наверное, это тоже можно считать тем самым теплом», — подумал он. — Аптека? — поддел кто-то из зевак. — Если не считать мелких лавочек, в одном Наньане их шестьдесят три. Тут и четыре великих лекаря, и тридцать мастеров-целителей. Кто же у вас заправляет? Какой именитый лекарь? Байхэ Хуай сделала шаг вперёд: — Я. Зевака лишь хотел подогреть интерес толпы, но не ожидал, что ответит молодая белокожая красавица. Он невольно сглотнул, но сдаваться не собирался: — Ты? Девчонка, ступай лучше пестики толки для своего наставника, не срамись тут. Зови учителя. — Позвольте спросить, господин, — твёрдо произнесла Байхэ Хуай, — не даёт ли вам знать о себе точка Фэнмэнь ежедневно в часы Инь? Зевака опешил: — Откуда ты знаешь? В молодости много горбы гнул на работе, вот в старости и расплачиваюсь. — А почему в часы Хай начинает нещадно ныть точка Байхуэй? — продолжила она с напором. — От труда простолюдина голова не ломается. Если не займёшься лечением, скоро прямой путь к Владыке Подземного Мира. Мужчина мгновенно рухнул на колени: — Целительница! Я сколько лет искал лекарей, чтобы избавиться от этой напасти, сил и денег не жалел. Но либо говорят, что здоров, либо выпишут гору рецептов, а толку ноль! — Вы сказали, в молодости любили работать в поле. А после работы обливались холодной водой? — спросила Байхэ Хуай. — Конечно! Колодезная вода у нас ледяная, после работы окатишь себя с головы до ног — благодать! — отозвался он. — Вот и причина. Холод и жар смешиваются, инь и ян вступают в борьбу. Болезнь не внешняя, она проникла в глубь тела. Я выпишу вам рецепт. Принимайте сорок девять дней — и хворь уйдёт без следа. Вы первый гость нашей аптеки с момента официального открытия. Плата с вас не взимается. — Благодарю, целительница! — Лицо мужчины преобразилось: от былой надменности не осталось и следа, глаза блестели от слёз радости. Он поспешно бросился внутрь. Остальные зеваки, видя такое, тоже не выдержали. Кто-то крикнул: — Что лечит целительница? — Ушибы, переломы, застарелые и неизлечимые хвори. Одним словом: если душа ещё в теле — спасём! — на этот раз отозвался Су Муюй. — Тогда и меня посмотрите! Я второй в очереди! Скидку сделаете? — тут же отозвался другой. — За приём платы не берём, за лекарства — полцены! — ответил Су Муюй. — Тогда меня, меня! — тот человек ринулся в аптеку. Су Муюй обратился к оставшимся: — Всем, кто придёт сегодня, консультация бесплатна. Оплачиваете только травы! Остальные, не сговариваясь, хлынули следом. — Чаоянь, помоги мне встречать больных, — попросил Су Муюй. Сяо Чаоянь, привыкшая к тишине деревни, от такого ажиотажа аж загорелась: — Есть! Су Чжэ стоял у порога, наблюдая за этой суетой, курил трубку и долго молчал. Су Чанхэ с любопытством подошёл: — Дядюшка Чжэ, о чём задумались? Су Чжэ отложил чубук и многозначительно произнёс: — Подумать только, старый я когда-то был первоклассным убийцей, наводившим ужас на целые области. А теперь докатился до того, что петарды поджигаю. — А чем бы вам хотелось заняться, дядюшка Чжэ? — поинтересовался Су Чанхэ. — Ну хоть бы красную ткань с вывески дёрнуть, — вполне серьёзно ответил Су Чжэ. — Дядюшка Чжэ, идея у вас, прямо скажем, простоватая, — с той же серьёзностью парировал Су Чанхэ. Внутри аптеки уже выстроилась длинная очередь. Байхэ Хуай, восседая в деревянном кресле, поочерёдно проверяла пульс пациентов. Пришедшие зеваки не страдали тяжёлыми недугами — всё застарелые хвори, которые для Байхэ Хуай, прямой ученицы Долины лекарей, были сущим пустяком. Стоило ей лишь лёгким движением коснуться запястья, как она уже сыпала медицинскими терминами, от которых больные лишь кивали в восхищении. Затем взмах кисти — и на бумаге появлялся рецепт. Образ «божественной лекарки» был выдержан безупречно. Су Муюй же отвечал за отпуск лекарств. Хоть он и не изучал медицину, но время, проведённое с Байхэ Хуай в Цяньтане, не прошло даром: он знал травы наизусть, а вес и пропорции отмерял с ювелирной точностью. Разумеется, среди пациенток было немало молодых женщин. Глядя на столь прекрасного юношу, отмеряющего им снадобья, они забывали о своих недугах, зато приобретали новую болезнь — любовную тоску. В такой суете день пролетел незаметно, вплоть до заката. Все собрались за столом, уставленным яствами и вином, чтобы отметить успешный первый день работы. Едва праздничное застолье вошло в азарт, как в дверь постучали. Су Чанхэ звонко крикнул: — Входите! Дверь приоткрылась, и в комнату, оглядываясь по сторонам, проскользнул тот самый зевака. — Ты зачем пришёл? — нахмурилась Сяо Чаоянь. — Опять скандалить? — Что вы, что вы, все свои, — отмахнулся Су Чанхэ, швырнув ему увесистый слиток серебра. — Бери, бери. Отработал сегодня на славу. Если опять понадобится актёр — позовём. Мужчина, сияя от счастья, принял серебро: — Да не стоит, не стоит! Всё же лекарка — мастер своего дела. Хоть я и пришёл понарошку, но болезнь мою она и впрямь вылечила! — Сорок девять дней. Ни одним меньше, — Байхэ Хуай, казалось, ничуть не удивилась. Она лишь приподняла бровь. — Понял! — мужчина тут же юркнул за дверь. Вслед за ним потянулись и другие, требуя свою долю серебра. Все они оказались теми самыми людьми, что толпились у дверей днём. Стало ясно: половину утренней толпы подстроил Су Чанхэ. — Ты заранее знала? — спросил Су Муюй у Байхэ Хуай. Байхэ Хуай пожала плечами: — Он сказал, что у него есть способ раскрутить аптеку. Не думала, что способ окажется таким. Отец-пёс был прав: в голове у него одни козни. — Ха-ха-ха! После сегодняшнего дня лечебница «Хэ Юй» станет известна в каждом уголке Наньаня, — самодовольно заявил Су Чанхэ. — Не переживайте. Половина сегодняшних гостей была ненастоящей, но завтрашние — сломают нам порог. *** Примечание переводчика.  Ключевой принцип традиционной китайской медицины (ТКМ), согласно которому здоровье человека напрямую связано с «ритмами Природы»: временами года, часами суток, фазами Луны и даже социальными циклами. В ТКМ день делится на «двенадцать двухчасовых периодов» (shi chen), каждый из которых управляется определённым органом и соответствует одному из пяти элементов. Часы Инь (3–5 утра) — время, когда энергия Ци наиболее активна в лёгких. Боль в точке Фэнмэнь (BL12, «Врата Ветра» — важная точка на спине) именно в этот период указывает на «внешнее вторжение Ветра-Холода», застывшее в канале мочевого пузыря. Часы Хай (21–23 вечера) управляются «тройным обогревателем»; боль здесь говорит о дисбалансе между Инь и Ян, вызванном, как лекарь верно заключает, привычкой «обливаться холодной водой после тяжёлой работы» (когда тело раскалённое от жара). Таким образом, диагноз ставится не по симптомам в изоляции, а через синхронизацию болезни с космическим ритмом. Это подчёркивает, что Байхэ Хуай — не просто лекарка, а мастер, воспитанный в великой «Долине Лекарей», где медицина — это искусство чтения языка Природы в теле человека.