Хроники «Тёмной реки»

Су Муюй взмахнул мечом, но один из яо-жэнь отбил удар ладонью. Су Муюй почувствовал, как у него завибрировала точка между большим и указательным пальцами, и меч едва не выскочил из руки. — Ладонь Великого Ваджры! — мысленно воскликнул Су Муюй. Присмотревшись, он понял, что четверо мужчин в сером все оказались бритоголовыми, а на макушках у них горели по девять ритуальных точек. Это были монахи. Не успел он об этом подумать, как трое остальных яо-жэнь атаковали. Их техники были «Когти дракона», «Перст, срывающий цветок» и «Ладонь Тысячи рук Татхагаты». Внутренняя энергия была глубока и чиста, движения отточены — всё указывало на истинную буддийскую школу. Отступая и парируя удары, Су Муюй резко воскликнул: — Достопочтенные мастера, вы служители Будды! Зачем же вы помогаете тирану творить зло?! Но четверо не обратили ни малейшего внимания на его слова, их атаки становились всё стремительнее. Байхэ Хуай, не открывая глаз, покачала головой: — Бесполезно. Как только человека превращают в яо-жэнь с золотым телом, он теряет сознание и подчиняется лишь приказам Е Я. — А если Е Я умрёт? — спросил Су Муюй. — Тогда они остановятся! — ответила Байхэ Хуай. — Понятно. — Су Муюй продолжал отбиваться мечом от четырёх монахов, скользнув взглядом в угол, где притаился Е Я. Но натиск монахов был подобен урагану и ливню, несравнимо сильнее, чем у предыдущих кукол. В такой ситуации, защищая Байхэ Хуай, ему никак не удавалось вырваться из кольца. Е Я холодно усмехнулся: — Эти четверо монахов превращены в яо-жэнь, они не знают усталости. Можешь заставить их драться всю ночь напролёт, ломать кости рук, рвать кожу в клочья — они не остановятся. Но скажи, господин, сумеешь ли ты махать мечом всю ночь? Су Муюй проигнорировал его, лишь тихо сказал Байхэ Хуай: — В буддийской школе есть техника, способная прояснить разум. Даже если человек уже ступил в ад, она на мгновение возвращает его сознание в мир живых. Я хочу попробовать. Байхэ Хуай удивилась: — Ты владеешь буддийскими техниками? — Эта техника не сложна, но требует куда больше внутренней энергии, — глухо ответил Су Муюй. — Заткни уши. — Сначала глаза закрой, теперь уши заткни... — Байхэ Хуай не знала, смеяться ей или плакать, но всё же прикрыла уши ладонями. Су Муюй мгновенно задержал дыхание, собрал всю внутреннюю энергию в груди, а затем широко раскрыл рот и издал яростный крик. Искренний и мощный «Львиный рёв» буддийской школы разнёсся по двору. Осколки глиняных чанов на земле тут же рассыпались в пыль, а мощный поток воздуха отбросил Е Я, заставив его пятиться назад. Четверо монахов-яо-жэнь внезапно замерли, и в их глазах на мгновение проблеснула ясность. Е Я в изумлении воскликнул: — Техника «Львиного рёва!» Глядя на остановившихся монахов, Су Муюй обрадовался: техника и впрямь сработала. Он поспешил обратиться к ним: — Достопочтенные мастера... «Динь-динь-динь...» Раздался звон колокольчика. Су Муюй поднял взгляд и увидел, что Е Я уже отступил в угол, где тихонько раскачивал маленький бронзовый колокольчик. Со звоном колокольчика глаза двоих монахов-яо-жэнь вновь затянулись пеленой безумия. Остальные двое переглянулись, издали яростный крик и одновременно нанесли друг другу удары кулаками. Почти в ту же секунду их груди были превращены в кровавое месиво. Даже Су Муюй, увидев эту жестокую картину, почувствовал, как сжалось сердце. Но некогда было размышлять — оставшиеся двое яо-жэнь уже неслись в атаку. Су Муюй принял твёрдое решение: отрубить им конечности, чтобы положить конец этому изнурительному бою. Но не успели те сделать и нескольких шагов, как их тела буквально разорвало изнутри. Взорвалась плоть, кровь окропила всё вокруг. На этот раз у Су Муюя не было промасленного зонта. Ему оставалось лишь отбивать брызги энергией меча. Когда он, отступая с Байхэ Хуай в угол, остановился, перед ними уже лежала лужа тёмной, зловонной крови. Подняв взгляд, Су Муюй понял, что Е Я уже исчез. В ночном Наньане Е Я мчался к городским воротам. Он бормотал себе под нос: — Даже монахи, чьи тела защищены внешними буддийскими техниками, с трудом выдерживают силу яда золотого яо-жэнь... Неужели книги правы, и лишь тело с врождённым боевым меридианом подходит для создания идеальной куклы? — Су Муюй, — вдруг тихо позвала Байхэ Хуай во дворе. — Что? — Су Муюй слегка наклонил голову и внезапно увидел на её шее каплю чёрной крови. Его лицо побледнело: — Как это могло произойти?! Байхэ Хуай, лишённая всех сил, рухнула ему на руки: — На поясе у меня нефритовый флакон... Достань лекарство. Су Муюй спешно снял с её пояса флакон, вложил в рот белую пилюлю. Байхэ Хуай с трудом проглотила её и прошептала: — Отнеси меня обратно в лечебницу. Во дворе у меня есть почтовый голубь. Выпусти его, он передаст письмо в Долину лекарей. Синь Байцао прибудет сюда... Пусть придёт спасти меня. — Хорошо! — Су Муюй подхватил её на руки и поспешил к лечебнице «Хэ Юй». В лечебнице Су Чанхэ и Су Чжэ только успели убрать окровавленные останки, как Су Муюй, неся Байхэ Хуай на спине, вбежал внутрь. Су Чжэ бросился к нему: — Что случилось?! Что с Хуай?! Су Муюй ворвался в комнату, уложил Байхэ Хуай на ложе и глухо произнёс: — Целительница отравлена. Я не сумел её уберечь. Су Чжэ опешил: — Отравлена? Но как?! Она дочь Повелительницы Ядов из клана Вэнь, старшая наставница самого Синь Байцао! Её тело невосприимчиво к ста видам ядов. Чем же её могли отравить?! Су Муюй тихо вздохнул и вышел из комнаты: — Яд яо-жэнь. — Что?! Яд кукол?! — Су Чжэ судорожно вдохнул. — Что же делать?! Су Муюй прошёл во внутренний двор, увидел голубя, которого Байхэ Хуай оставила там. К лапке птицы была привязана бамбуковая трубка с письмом. Видно, она предусмотрела всё заранее. Выпустив голубя, он бросился в передний двор и схватил промасленный зонт, стоящий в углу. Лёжа на ложе, Байхэ Хуай в полубреду ухватилась за полы одежды Су Чжэ, сидящего рядом: — Отец... Скажи ему, чтобы не выходил. Пусть остаётся здесь и ждёт Синь Байцао. Су Чжэ взглянул на Су Муюя, стоящего у двери. Тот обернулся и посмотрел на него. Су Чжэ тихо вздохнул: — Хорошо. Он сказал это, но не стал удерживать Су Муюя. Он знал: несмотря на внешнюю кротость и вежливость,一 когда Су Муюй принимал решение, никто не мог его переубедить. Су Чанхэ приподнял бровь: — Может, пойти с тобой? Похоже, этот Е Я — крепкий орешек. Я могу устроить ему похороны. Не волнуйся, прежде чем прикончить его, я добуду противоядие. Су Муюй покачал головой: — Не надо. Он в последний раз взглянул в сторону комнаты, затем прыгнул в воздух и умчался в погоню. Су Чанхэ, вспоминая только что увиденный взгляд Су Муюя, погладил свои усики и усмехнулся: — Давненько я не видел у него такого выражения лица. Когда оно появляется, значит, он идёт убивать. «Призрак с зонтом» из «Тёмной Реки», когда и впрямь решает убить человека, становится страшнее любого гробовщика.