Хроники «Тёмной реки»

— Убью тебя! — Байхэ Хуай вскочила на ноги, взмахнула рукой, и в одно мгновение её ладонь уже сжимала серебряные иглы. Су Чанхэ поспешно юркнул за спину Су Муюя: — Тогда выбирай сама. Нам обоим подойдёт. Байхэ Хуай в ярости шлёпнула ладонью по столу, и от её руки поплыл фиолетовый дымок. — Всё решим, всё решим. Давайте поговорим спокойно, — Синь Байцао испугался, поспешно достал из-за пазухи благовонную палочку, зажёг её и воткнул в стол. — Вы же выпустили технику «Пурпурный пар с Востока»! Стоит вдыхать его в течение четверти часа — и всё, конец. Байхэ Хуай холодно фыркнула: — Раз не можешь вылечить, так и скажи. Су Муюй опустил голову, немного подумал и ответил: — У меня есть идея. Я завяжу глаза чёрной повязкой и буду действовать строго по вашим указаниям, почтенный наставник. Синь Байцао кивнул: — Тоже вариант. — Вот и славненько, маленький хитрец. Тогда решено, — Су Чанхэ заметил, что фиолетовый дым от ладони Байхэ Хуай всё ещё не рассеивается, и поспешно выскользнул за дверь. Снаружи Су Чжэ полулежал в кресле, греясь в лучах закатного солнца и попыхивая трубкой. Су Чанхэ усмехнулся: — Дядюшка Чжэ, вы, похоже, совсем не переживаете за здоровье дочери. — Раз уж сам Повелитель лекарей Синь Байцао пожаловал, переживать не о чем, — не спеша проговорил Су Чжэ. — А что на ужин? Раз такой почётный гость, может, выйдем куда-нибудь вкусно поесть? — Давай, говори громче. Выкладывай, что на самом деле думаешь, — подбодрил его Су Чанхэ. — Хочу в «Фушоулоу!» Тринадцать изысканных блюд, да ещё кувшин лучшего «Лобайцзю!» — воскликнул Су Чжэ. Су Чанхэ хлопнул его по плечу: — Ещё искреннее! Су Чжэ глубоко вздохнул и произнёс с предельной серьёзностью: — Я больше не могу есть то, что готовит Су Муюй. — Вот теперь по-настоящему, — Су Чанхэ обратился к Сяо Чаоянь. — Чаоянь, ступай в «Фушоулоу», закажи лучшее место. Сегодня вечером подадут тринадцать блюд. Нужно как следует угостить нашего почётного гостя — младшего наставника из Долины лекарей! — Поняла! — Услышав, что сегодня не придётся вновь пробовать кулинарные шедевры Су Муюя, Сяо Чаоянь едва не подпрыгнула от радости. Она выскочила за дверь и помчалась в сторону «Фушоулоу». Су Чанхэ, улыбаясь, обернулся к курящему Су Чжэ и вдруг многозначительно произнёс: — Дядюшка Чжэ, а как вы думаете, разве не было бы здорово обосноваться здесь, в Наньане, навсегда? Су Чжэ замер: — А как же «Тёмная Река?» Там ещё полно наших людей. Ты что, бросишь их? — На свете один Наньань — значит, найдётся и десять, и сотня таких мест. Раз мы отыскали свой Наньань, то и остальные найдут свой. Одно твоё слово — и все разъедутся по свету, заживут вот так же. Разве не прекрасно? — ответил Су Чанхэ. Су Чжэ медленно выпустил клуб дыма: — Но такая жизнь по душе не каждому. Мы все выросли в цзянху. Кто из нас не мечтал вершить судьбы, наводить ужас или славу? Мы с тобой уже побывали на вершинах, а многие в «Тёмной Реке» ещё нет. У них остались амбиции. Посели их в этом Наньане — и город тут же превратится в поле битвы. Су Чанхэ опустил взгляд и тихо рассмеялся: — И правда, упустил я это из виду. Су Чжэ отложил трубку: — Я могу сделать такой выбор. Су Муюй — тоже. Но только не ты. Потому что ты — глава. Су Чанхэ не стал развивать эту тему и сменил разговор: — Кстати, дядюшка Чжэ, вы хоть раз в жизни пили свадебное вино? — Наша профессия — провожать людей в последний путь. Поминальных застолий я отведал предостаточно. А свадебное вино пил лишь на своей собственной, — Су Чжэ запрокинул голову, глядя на закат, и погрузился в воспоминания. — Мы с матерью Хуай тогда бежали без оглядки. Поженились в заброшенном храме, поклонились Небу и Земле, выпили последний кувшин вина, что был у нас, — вот и всё наше свадебное пиршество. Су Чанхэ усмехнулся: — И каково же было то вино на вкус? Су Чжэ покачал головой: — Удивительно сладкое. — Но вы же пьёте только «шаодаоцзы». Насколько я знаю, сладкими бывают лишь южные фруктовые вина, — удивился Су Чанхэ. — То был всё тот же «шаодаоцзы». Но в тот день он и впрямь казался сладким. Я, кто обычно не пьянеет и от тысячи чаш, тогда захмелел. И вот тогда… — Су Чжэ расплылся в блаженной улыбке. Су Чанхэ приподнял бровь: — И вот тогда… — И вот тогда появилась Хуай, — медленно проговорил Су Чжэ. — Вот оно что… — Су Чанхэ обернулся и тихо добавил: — А я, пожалуй, ни разу не пил свадебного вина. Если представится случай, хотелось бы испить чашу, прежде чем мы вернёмся в «Тёмную Реку». Су Чжэ выпрямился: — Чанхэ, в твоих словах слишком много скрытого смысла. — Ты меня понимаешь, — Су Чанхэ повернулся в сторону дома и крикнул во весь голос: — Собираемся! Едем в «Фушоулоу» на пир! Байхэ Хуай мгновенно распахнула дверь и выскочила наружу: — Что-что-что? Сегодня едим в «Фушоулоу?» — Именно так. Я угощаю, — Су Чанхэ показал на себя большим пальцем. — Самый роскошный пир из тринадцати блюд, лучшее «Лобайцзю» в неограниченном количестве. — Отлично! Даже у такого мерзавца, как ты, отыскалась душа. Глядя на тебя, даже эти уродливые усики кажутся чуть добрее. Идём, идём! Обещаю, сегодня не буду тебе перечить, — Байхэ Хуай сияла, видимо, будучи в прекрасном настроении. Синь Байцао, напротив, был в полном недоумении. Он взглянул на Су Муюя и спросил: — Моя младшая наставница любит золото больше жизни. Её плата — самая высокая среди нас, так что она вовсе не бедствует. Раньше, когда мы путешествовали вместе, она всегда селилась в лучших гостиницах, ела изысканные яства и пила самое дорогое вино. Это она вдруг обрела совесть, или вы её тут держите впроголодь? Су Муюй смутился и нерешительно ответил: — Все повседневные трапезы в лечебнице «Хэ Юй» готовлю я. Синь Байцао мгновенно всё понял: — Твоя стряпня, верно, настолько ужасна, что она готова есть где угодно? Су Муюй, что случалось редко, нахмурился и с лёгкой обидой в голосе парировал: — Почтенный наставник ещё не пробовал. Как же вы можете утверждать, что она невкусная? Синь Байцао, осознав свою бестактность, сложил ладони: — Прошу прощения, прошу прощения. Это я, Байцао, позволил себе лишнее. — Тогда попробуйте, — Су Чжэ протянул трубку, поддел со стола кусок какого-то пирожного неизвестного происхождения и лёгким движением запястья отправил его прямо в руки Синь Байцао. — Это печенье из османтуса, приготовленное нашим младшим братом Муюем. Попробуйте, глава лекарей. — Разве печенье из османтуса не должно быть белым? — Синь Байцао смотрел на слегка зеленоватый кусок. Лишь его глубокие знания в травах подсказали ему, что в нём нет яда. В противном случае он бы давно в ужасе отшвырнул его. Су Муюй объяснил: — Я добавил в тесто немного чайной крошки. Так печенье сохраняет аромат османтуса, но приобретает ещё и тонкую чайную ноту. — Забавная задумка, — Синь Байцао одобрительно кивнул, поднёс печенье ко рту и откусил. Атмосфера мгновенно застыла. На лице Су Чжэ застыло сочувствие, Су Чанхэ не скрывал злорадства, а Байхэ Хуай с трудом сдержалась и отвернулась, не в силах смотреть. Лицо Синь Байцао мгновенно исказилось. Не колеблясь ни секунды, он выплюнул кусок, швырнул остальное печенье прочь и разразился отборной бранью: — Да пошло оно всё к чёрту!