Грехи и Добродетели

Следующая неделя тянулась, словно бесконечная мука. Смесь долгих посиделок на морозном воздухе, кто знает, сколько времени, и бурных эмоций, что бушевали в душе Занки, оставила его жалко больным. Не так, чтобы он мог это скрыть и просто отмахнуться, отходя прочь. То были лихорадки и ознобы, ломота в теле и головные боли, головокружения и такая усталость, что тяготила, будто якорь, тяжкий и неумолимый. Еще более постыдным было то, что ухаживать за ним пало на долю Джаббера, хотя тот казался совершенно неопытным в подобном. — Кто ухаживает за тобой, когда ты болеешь? — проворчал Занка, наблюдая, как Джаббер скрупулезно изучает этикетки лекарств, чтобы определить, какое из них лучше дать ему. — Я сам, — ответил тот. — Просто... пересиживаешь. Это как ловить отходняк после дурного трипа. Занка вообразил, что это совсем не одно и то же, но голова болела слишком сильно, чтобы спорить. В конце концов, Джаббер призвал на помощь Рие и Рудо, предварительно согласовав с Зодилом их визиты. Рие явилась с весьма знакомым супом, от которого у Занки сжалось сердце в тягостной боли. — Ты говорила с Энджином, — заключил он, пробуя. Рие пожала плечами. — Он обеспокоен. Привезла кое-что из твоих вещей. Одежду и школьные причиндалы. Она обменялась взглядом с Рудо, который затем откашлялся и спросил, — Ты расскажешь нам, что произошло? Занка хмыкнул. — Узнал, что моя семья кучка лицемеров, прощающие педофилов, и что Энджин знал об этом, но никогда не рассказывал мне. — Он шмыгнул носом и запихнул в рот ещё ложку. — А еще то, что Энджин встречался с моей сестрой шесть лет. Никто не проронил ни слова после этого еще некоторое время. Не раньше, чем Джаббер объявил, что Занке нужна ещё одна доза лекарства. Но Рие перестала настаивать, чтобы он позвонил Энджину. Энджин звонил и писал каждый день. К пятнице, когда Занка почувствовал себя лучше, он ответил лишь для того, чтобы дать знать, что жив. Но злость ещё не ушла, так что он не сказал ничего сверх того. Занка уже пропустил неделю учебы, что откинуло его назад на унизительно много, он впадал в злобу всякий раз, когда кто-то из семьи или Энджин пытался с ним связаться, и ощущал себя жалко слабым после дней, проведенных в борьбе с лихорадками, головными болями и головокружениями. Вина, которую он чувствовал за умышленное пропуск церковной службы в то воскресенье, после того, как ранее в неделю пропустил занятия катехизиса, не позволила ему есть весь день. Единственное, что умиротворило его, было то, что Джаббер затянул его на диван и вернул его розарий, вновь полностью целый. Цепочка, связующая бусины, была починена, бусины перекрашены, чтобы выглядеть новыми после того, как годы пальцев, трущихся по ним, стерли краску до выцветания. Крест сиял отполированным и искрящимся блеском. — Как ты...? — Тебе стоит помолиться, — предложил Джаббер. Занка сжал розарий в руке и вздохнул. — Богу, в которого я больше не верю? Зачем? — Тогда не молись их богу, — сказал Джаббер. — Тому богу, о котором толкуют твой отец и сестра, богу, которому безразлично, когда детям причиняют вред. Молись своему. Тому, о котором ты мне рассказывал. Хотя Занка ценил эти усилия, он не смог удержаться от презрительного фырканья. — Я не могу просто выбирать, что мой бог хотел бы делать, а чего нет… — Разве религия не занимается этим уже? Когда Занка не нашел ответа, Джаббер взял розарий и осторожно надел его на него. — Насколько это чего-то стоит, — сказал он, — если бог существует, то, думаю, ты понимаешь его лучше, чем они. Занка не молился с помощью своего розария. Но его тяжесть успокаивала. Утешала. Он вернулся на учебу в понедельник. Поговорил с профессорами о пропущенных занятиях и сумел составить расписание, которое позволит ему наверстать упущенное. В тот же вечер Джаббер потащил его в зал и поставил перед Кхтони, попросив её тренировать его. С тех пор он ходил каждую вечернюю пору, чтобы тренироваться около часа. Это было поистине облегчением. Он скучал по этому. По растяжкам, по комбинациям ударов, по ощущению кулаков, врезающихся в нечто твердое. Он чувствовал себя сильным, что смягчало боль от всего, над чем он потерял контроль. Это был выход для гнева, и каким-то образом он еще и разжигал его. Странно было потакать своему гневу. После целой жизни, отталкивая его прочь и позволяя тлеть в глубоких закоулках разума, принять его было чуждым. Это было... всепоглощающим. Занка злился. Он злился годами. Всё это теперь вырывалось наружу, с безрассудной мощью собаки, сбрасывающей цепи. Размноженное чувством утраты и предательства, и ослепительной наивности. Даже с обмотками, которые Джаббер закрутил вокруг его рук, каждый удар по груше отзывался в нем дрожью. Ярость жгла, словно пламя, оставляя его задыхающимся, потным и одурманенным от головокружения. — Перерыв. Занка выдохнул с хрипом и откинулся назад, дыша тяжело через нос и стирая пот со лба предплечьем. — Боже, как же я хочу, чтобы это был я, — мечтательно сказал Джаббер со своего места за столом. Кхтони и Занка оба одарили его не впечатленными, увядающими взглядами, что лишь заставило Джаббера ухмыляться шире. — Контролируй удары, — сказала Кхтони. — Я знаю, ты устаешь к последней минуте, но нельзя допускать небрежности. Занка кивнул. — Дай мне подраться с ним! — взмолился Джаббер. — Ну же, Кхтони, нет никакого удовольствия бить то, что не может дать сдачи. Это была пятница, пятый день, когда Занка оказался в зале. Почти две недели с тех пор, как он говорил с семьей или Энджином. Менее недели до его дня рождения. На второй день Рие и Рудо встретили его в зале, и Рудо немного поспарринговал с Занкой, когда увидел, что Кхтони его тренирует. Занка все еще был не в форме, так что ему было стыдно признать, что без посоха этот придурок сумел заставить его сдаться довольно быстро. Рематч на следующий день провозгласил Занку победителем. Хотя Джаббер воспринял это как личное оскорбление, потому что считал, что у него, как у бойфренда его парня, первейшее право на спарринг. После того, как Занка победил Рудо, Джаббер донимал Кхтони, чтобы она позволила ему подраться с Занкой, но она удвоила его собственные подходы тренировок, оставив его ворчать остаток времени. Это не помешало ему просить об этом на протяжении тренировок в четверг и пятницу. Занка не был уверен, почему она против. Не то чтобы Занка побил бы Джаббера, учитывая, сколько времени прошло с тех пор, как он занимался этим, даже с некоторыми приемами, все еще вбитыми в мышечную память. Но он не думал, что это будет совсем односторонним поединком. — Ты думаешь, я не справлюсь с ним? — спросил он её. Кхтони уставилась на него пусто и выдохнула надолго. — Va te faire foutre, я не получаю достаточно, чтобы терпеть это. Занимайте места. Джаббер издал победный вопль, перепрыгнул через стол и откинул волосы назад. Он начал делать несколько растяжек, прежде чем запрыгнуть в ринг. Занка последовал за ним, внезапно усомнившись. — Нет, не смотри так, Очаровашка. — Джаббер подошел к нему, положил руки по обе стороны его лица и дьявольски ухмыльнулся. — На ринге мы враги, детка. Не смей сдерживать удары. — Я не хочу причинить тебе боль, — проворчал Занка. — Ах, я выдержу. И знаю, что ты выдержишь, если я причиню тебе, так ведь? Занка не был так уж уверен в этом, вспоминая людей, которых он видел, и то, как он дерется и легко валит их. Но это кольнуло его гордость, знать, что Джаббер считает его сильным и способным. Джаббер игриво чмокнул его в губы, затем отстранился, чтобы встать в боевую стойку. Занка зеркально повторил. Кхтони отсчитала обратный ход до начала боя, оставив их кружить друг вокруг друга. Занка не мог заставить себя напасть или попытаться причинить Джабберу вред. Гнев, что тлел в нем, не был направлен на него… Кулак полетел в его сторону, и Занке пришлось быстро отпрыгнуть, поворачиваясь на одной ноге. — Не раскисай передо мной, — поддразнил Джаббер. — Я видел, как ты лупил ту грушу. — Джаббер нанес еще удары, и Занке потребовалось все его внимание, чтобы блокировать их или увернуться. Инстинкт заставил его пнуть, чтобы создать дистанцию, но это лишь навлекло выговор от Кхтони, напомнившей, что это бокс. — Ничего страшного. Мне нравится вольный стиль, — сказал Джаббер с ухмылкой. Затем он ринулся вперед, схватил Занку за середину и повалил на мат. Прилив адреналина заставил Занку сопротивляться, бить и пинать, хвататься, чтобы выбраться наверх. Он нахмурился, когда Джабберу удалось прижать его лицом вниз, его вес удерживая конечности на месте. Без раздумий он запрокинул голову, издав острый возглас, когда его череп врезался в зубы. Но это заставило Джаббера откинуться назад. Занка быстро повернулся, бросаясь на Джаббера, чтобы сбить его с равновесия, тяжело дыша от прилива и кряхтя от усилий, чтобы толкнуть Джаббера на пол и прижать его руки. На лице Джаббера расцвела широкая улыбка. Он подтолкнул бедрами, чтобы стряхнуть Занку, но Занка крутанулся, хватая его сзади. Прежде чем он успел крепко ухватиться, Джаббер схватил его за предплечье и перекинул Занку через плечо, оставив его распластанным на земле. Это бесило Занку. Он потянулся, рука обхватила лодыжку Джаббера и потянула сильно. Джаббер шлепнулся на зад с хрипом и болезненным стоном, но именно последовавший за этим восторженный хохот переполнил чашу Занки. Он почувствовал себя осмеянным. Слабым. Раздраженным до предела. Он рванул Джаббера к себе и вскарабкался на него, кулак был резко отведен назад, прежде чем опустился, чтобы врезаться в его щеку. Раздался странный шум, заглушающий все, быстрое стук, пока его зрение не залило красным. Потому что под ним был не Джаббер. Это был отец Оджи. Это был его собственный отец с бичом в руке. Это был Энджин. Его кулак опустился еще дважды, острая боль кольнула через костяшки вверх до локтя. В четвертый раз его запястье поймали, крепко сжав, прежде чем мир закружился. Занка задергался, чтобы стянуть противника обратно вниз, но его толкнули на землю, рука на затылке, а его собственная рука вывернута за спину, пока колено вдавливалось в заднюю поверхность бедра. Занка забился в ярости, и он осознал, что кричит, слюна летит мимо стиснутых зубов, слезы затуманивают зрение. — Занка! Голос Джаббера пронзил разъяренную панику. Занка моргнул, внезапно осознав, как больно дышать, как колотится сердце. О весе Джаббера, о его дыхании у уха. — Вернись ко мне, детка, — прошептал Джаббер, голос звучал напряженно. Его хватка ослабла, когда Занка перестал пытаться вырваться. Медленно Джаббер перевернул его, руки все еще в местах, откуда он мог прижать его. Занка посмотрел вверх на него, сердце упало. Он истекал кровью. Нос, рассеченная губа, новая ссадина через щеку. — Черт, прости меня, — выдохнул Занка. — Теперь я могу тебя отпустить? Занка кивнул и почувствовал, как кровь прилила к рукам, хватка на запястье ослабла. Он быстро размотал обмотки и потянулся к лицу Джаббера, пальцы дрожали. — Прости, — повторил он. — Черт, я... не знаю, что случилось… — Успокойся, — сказал Джаббер, вытирая лицо рубашкой. Это лишь размазало кровь по лицу. — Отвези его домой, Джаббер, — сказала Кхтони. Она не звучала злой, но и не равнодушной. Джаббер встал, совершенно невозмутимый от крови, что сочилась из его ран. Ран, что оставил Занка. Он протянул руку Занке, выводя его из ринга. Схватил его пальто и накинул на него, прежде чем они вышли наружу и направились к машине. Джаббер даже пристегнул его, и Занка не нашел в себе сил, чтобы огрызнуться за это. Джаббер тронулся с места, позволяя Занке тлеть в своей вине. Он оставил руку на рычаге передач, ладонью вверх, но Занка не взял её. Лишь когда они добрались до Джаббера, Занка попытался извиниться снова, только чтобы слова утонули во рту Джаббера. Он прижал Занку к двери, одна рука запуталась в его волосах, чтобы направить голову, губы и язык двигались развратно против застывших губ Занки. Горько-сладкий, металлический привкус крови заполнил его рот. Было ясно, что Джаббер не намерен дать ему говорить. Он едва мог дышать. Так что Занка обнял его лицо, нежно касаясь ушиба на щеке, пока отвечал на поцелуй, мягко посасывая нижнюю губу Джаббера, затем прикусив её, когда Джаббер сжал его крепче. Это вырвало из него низкий рык, звук, скользнувший по позвоночнику Занки. Жар скрутился в глубине живота. — Я был ровно там, где хотел быть, — выдохнул Джаббер в его рот. — Моя единственная проблема была в том, что потерял тебя. Хочу сделать это снова, когда у тебя прояснится в голове, хорошо? — Но я причинил тебе боль... Мне не нравится видеть тебя раненым. — Это был бой на ринге, — сказал Джаббер, пожав плечами. — Я остановил его, разве нет? Занка нахмурился и поцеловал его снова, мягче на этот раз. — Мне все равно жаль. — Все в порядке. Мне просто нужно умыться, увидишь, все не так плохо. — Джаббер использовал хватку в его волосах, чтобы втянуть в более безрассудный поцелуй. — Иди в душ. Мы подумаем, что взять на ужин потом. Он не спорил. Душ мог прояснить голову. Он пустил горячую воду, прежде чем войти, вздохнув, пока вода лилась по плечам. Он чувствовал ноющую боль, возможно, от падения на мат или от странных движений в борьбе с Джаббером. На запястьях были мягкие розовые следы, и хотя ситуация была дерьмовой... в какой-то мере ему это понравилось. Это ощущалось как та же опьяняющая удовлетворенность, что он получал, видя свои собственные следы на Джаббере. Вода жгла костяшки, но он приветствовал эту боль. Натяжение потрепанной кожи и нежная пульсация, пока горячая вода скользила по ней. Он заслуживал этого. К тому времени, как он закончил душ, ванная была полна пара. Занка протер зеркало, чтобы уставиться на себя. Он не мог стряхнуть ощущение, что его отражение неверно. Но не мог уловить, почему, потому что мог смотреть на себя лишь недолго, прежде чем раздражение снова поднималось. С ворчливым звуком Занка вытер волосы полотенцем и промокнулся, обмотав полотенце вокруг себя. Он вышел из ванной, вздрогнув, когда увидел Джаббера на кровати. Его лицо выглядело нормально. Новый синяк на щеке и рассечение на губе, но в остальном нормально. Его взгляд прошелся по Занке, полный голода и любопытства, но он остался на месте. Он кивнул головой в сторону своего комода. — Освободил ящик для тебя. Уже сложил твои вещи туда. Занка приблизился. — Я же говорил тебе, тебе не нужно было этого делать. Я не собирался просто так заселяться. — Он просто не знал, когда снова захочет встретиться с Энджином. Рудо все еще находился в общежитии кампуса, а пребывание у Рие означало спать на жестком диване или быть выследенным Энджином. — Это всего лишь ящик. Ничего особенного. Занка задумчиво загудел и принялся рыться в содержимом, выискивая что-то удобное для беззаботного времяпрепровождения. Блистательный отблеск в куче вещей, которые Джаббер извлек из ящика, привлек его внимание. Он потянул за предмет, изысканный узор из металла, венчавшийся острым острием. — Что это? — спросил он. Джаббер промычал в ответ, поднимаясь с постели и направляясь к нему. Одна теплая ладонь опустилась на обнаженную кожу его торса, и Занка не смог удержаться от дрожи. — Мм. Кольца с когтями. Это комплект. Когда Джаббер потянулся, чтобы надеть их, Занка спросил. — А для чего они? Ответа не последовало. Джаббер надел каждый перстень на пальцы его правой руки. Они не соскользнули полностью вниз. Каждый из них остановился чуть выше первого сустава, с острым концом, выступающим наружу. — Кажется, непрактич… вау, черт! — ахнул Занка, когда Джаббер схватил его за челюсть, металлические острия впились в щеки и под подбородок. Он тяжело выдохнул, нервно и прерывисто. — Расслабься, — прошептал Джаббер ему в ухо. — Они не достаточно острые, чтобы резать, но оставят противную царапину, если ты дернешься слишком резко. — Тогда убери их! Смех прошелся по его шее, а холодные кончики металлических когтей заставили Занку разрываться между желанием расслабиться и напрячься еще сильнее. Джаббер провел рукой вниз по его горлу, вдоль линии ключицы. Он вдавил коготь чуть глубже там, оставив мягкий красный след на выступающей кости. Металл продолжил свой путь, вызывая биение его сердца. Тем временем Джаббер прильнул губами к боку его шеи, а другой рукой удерживал его за бедро, чтобы он не шевелился. Грудь Занки вздымалась не от ощущения реальной опасности, а просто от того, что он полностью был во власти Джаббера. Удовольствие и дразнящий намек на боль боролись за внимание, заставляя его румяниться. Он прижался спиной к Джабберу, издавая тихие вздохи. Когти пробежали по его груди. Один зацепился за сосок, слегка царапнув его таким образом, что колени Занки подкосились. Он вцепился в край комода. — Все еще непрактично? — спросил Джаббер. Его рука скользнула вниз по торсу, каждый металлический кончик оставлял след на мурашках, возникавших на коже Занки, спускаясь к пупку. Острие прошлось по краю полотенца, обернутого вокруг него. — Знал, что тебе это понравится. Будет веселее, когда я их наточу. — Хочу ли я знать, как ты до этого додумался? — выдохнул Занка. Джаббер прикусил его мочку уха и вдавил когтистые лезвия глубже, прежде чем быстро провести ими по животу Занки. Тот дернулся, вырывая изо рта прерывистый возглас, когда жжение улеглось и распространилось по нему, а колючая боль смешалась с возбуждением от того места, где была рука, и от того, что делали губы с его кожей. Он опустил взгляд и увидел красные линии, набухавшие на коже. Зрелище это утолило некий первобытный порыв. Джаббер начал снимать кольца, два из них звякнули о комод, прежде чем Занка схватил его за руку. — Продолжай. — Не будем перегибать, — тихо произнес Джаббер. — Не могу обещать, что не перейду грань. — Я не провел ее, — сказал Занка. На несколько мгновений Джаббер молчал. Затем, с большей напряженностью, он проговорил. —Ты сказал, нам нужно остановиться… — Ну, я передумал, — настаивал он. Занка повернулся в объятиях Джаббера и обвил руками его талию. — Мне больше не нужно никому ничего доказывать. Джаббер нежно откинул его мокрые волосы оставшимися кольцами. Занка вздохнул, запрокинув голову в такт движению. — Так значит теперь это уже не нечто особенное, из-за чего нужно ждать… — Конечно, особенное. Конечно, это нечто особенное. Я никогда не делал этого с кем-то раньше. — Он обвил руками талию Джаббера и притянул ближе. — И нам не нужно быть женатыми, чтобы я это знал. — Он наклонился, чтобы поцеловать его шею. — Никому больше не нужно предлагать мои страдания. Так в чем же смысл отказывать себе в удовольствии? Он почувствовал, как Джаббер расслабился в его объятиях, как он оголил шею и прижался бедрами ближе. — Ты говоришь это, потому что злишься, — проворчал он. Вместо ответа Занка прикусил его шею и просунул руки под рубашку Джаббера. Он задрал ткань выше и выше, и еще выше, пока не стянул ее с Джаббера, обнажив его стройный торс со всеми шрамами и синяками. Он мягко провел пальцами по старому, пожелтевшему синяку на боку, по маленькому бугорку шрама, оставленного выкидным ножом, по шрамам, происхождение которых ему было неизвестно. Рука, на которой все еще были кольца, схватила Занку за подбородок и вернула его внимание к лицу. — Если ты действительно этого хочешь… то я хочу увидеть, как ты борешься за это. Никакой этой нежной чепухи. Джаббер отпустил его и легко отстранился, с дразнящей улыбкой на лице. Это было разрешение. Провокация. Вызов. Это напомнило Занке, что он свободен. Делать то, что желает, предаваться тому, что заблагорассудится. Он рванулся вперед, его хватка на бедрах Джаббера была ушибающей, когда он притянул его в поцелуй. Как только он опрокинул Джаббера на постель, он не стал медлить, хватая его за бедра и притягивая ближе. Он сжал руки на ткани спортивных штанов и стянул их грубо, сорвав и отбросив в сторону вместе с трусами, оставив Джаббера обнаженным под ним. Он скинул свое полотенце, сжав челюсти, и наблюдал, как темный взгляд Джаббера скользнул по нему, голодный, жаждущий и возбужденный. Это было опьяняюще. Занка склонился над ним, прижав его руки по обе стороны от головы, прежде чем наброситься на его шею обнаженными зубами. Шок от ощущения обнаженной кожи против своей собственной был электризующим. Чувство ног Джаббера, переплетающихся с его, уязвимая плоть его таза, его твердеющий член против собственного Занки, все это кружило голову. Он был теплым, таким теплым и твердым. Занка ощущал каждый вздох, трепет его сердцебиения. Он прикусил сильнее, спускаясь по торсу, вырывая из Джаббера прерывистые вздохи. Тот попытался пошевелить руками, но Занка удерживал их крепче, прижимал сильнее, все это время проводя языком и зубами по его груди. Нога обвила его бедро, притягивая вперед, вызывая низкий стон от обоих, пока их бедра не соприкоснулись. Джаббер двигался плавно, словно в танце, словно вода, пока Занка не подстроился под его ритм и не выдохнул, дрогнув, против его груди. Занка приподнялся, отпустив одну руку, чтобы запрокинуть голову Джаббера и раскрыть его рот. Он позволил тонкой струйке слюны упасть с надутых губ и с удовлетворением наблюдал, как Джаббер держит рот открытым, принимая ее, словно человек, умирающий от жажды. Он ухмыльнулся, когда Джаббер сглотнул и облизнул губы. Зрелище было одновременно жалким и возбуждающим. — Я хочу, чтобы ты показал мне, как сделать так, чтобы тебе было хорошо, — выдохнул Занка. — Ты знаешь как, ты делал это раньше… — Хочу попробовать больше, — сказал Занка. — Просто… скажи мне, что делать. Что тебе нравится. — Что ты име… о-ох. О, ч-чер-рт, — простонал Джаббер, когда Занка спустился вниз и обхватил его ртом. Одна рука ушла в его волосы, впиваясь в корни, острые кончики металлических когтей восхитительно царапали по скальпу. Эта часть была достаточно знакомой. Он не мог сказать, что был в этом лучшим на данный момент, но Джаббер никогда не жаловался, и Занка определенно не страдал от недостатка энтузиазма. Часть этого заключалась в технике его рта, в внимании к тому, что заставляло Джаббера ахать и сжимать руки, что вызывало дрожь в бедрах и прогиб спины. Но часть этого была и инстинктом. Странным вкусом к чему-то, чего Занка не знал, что жаждет, отчаянием выиграть приз в виде того, чтобы развалить Джаббера и оставить его обессиленным и задыхающимся. Этот инстинкт требовал большего. Касаться ртом мест, которые в более ясном уме он счел бы слишком пугающими. Он прислушался к этому инстинкту сейчас, языком обводя ниже, губами нежно целуя и посасывая сморщенную мошонку, затем ниже к чувствительной коже под ней, затем еще ниже, пока его руки не переместились за колени Джаббера и не толкнули их резко вверх. Он бросил взгляд на Джаббера, который смотрел на него полуприкрытыми глазами, брови сведены, рот приоткрыт с тяжелым дыханием. Он выглядел… божественно. Кожа порозовела, волосы разметались вокруг. Сложенный пополам и во власти Занки. Он надавил сильнее на тыльную сторону бедер, пальцы вдавились, оставляя вмятины на коже. — Ты заставишь меня умолять? — спросил Джаббер, голос тихий и прерывистый. — Пока нет, — решил Занка. Затем он опустил голову, проведя языком по его отверстию, полностью неуверенный в том, как это делать. Он слышал, что это должно ощущаться приятно. Слышал разговоры об этом в колледже, подслушивал беседы в раздевалках, шутки в барах. Но он не был уверен, как именно. Рука в его волосах слегка почесала скальп. — Это не изящное дело, — уверил Джаббер. — Я могу показать тебе первым. Занка зарычал и надавил сильнее на ноги, вызвав у Джаббера веселый смешок. Он мог разобраться сам. Он отбросил сомнения и неуверенность, опасения и страх ошибок. И попробовал снова. Словно изголодавшийся человек, словно отчаявшийся человек, словно человек, потерявший ощущение всего, кроме того, кто был перед ним. Поклонение было тем единственным, в чем Занка всегда чувствовал, что не испытывает недостатка. Это было второй натурой. И он хотел даровать его Джабберу. Хотел поблагодарить его за все, что тот сделал за последние две недели, хотел заставить его полностью потерять рассудок. Он почувствовал перемену в теле Джаббера. От расслабленности к напряжению, от тихого дыхания к громким вздохам и стонам, нежная рука становилась грубее, бедра толкались навстречу голодному рту Занки. Занка отпустил его ноги, положив одну на внутреннюю сторону бедра и другую вокруг основания его члена, и Джаббер издал восхитительный, отчаянный звук. Его нога легла на плечо Занки, пятка прижалась к спине, чтобы притянуть Занку ближе. — За-ах! Черт, ты быстро учишься. Черт, черт! — Джаббер дернулся, но Занка не хотел, чтобы это закончилось. Он отстранился, сбросив ногу Джаббера с себя, и из его рта вырвался звук протеста и смятения. Прежде чем он успел что-то сказать, Занка схватил его за бедро и перевернул. Он приподнял его, оставив Джаббера опираться на грудь и колени, пока его руки вцепились в подушку. Занка обнаружил, что пускает слюну при виде этого, хватая его за ягодицы, пальцы мяли мягкую плоть. Он не смог удержаться. Наклонился и вонзил зубы, наслаждаясь долгим, дрожащим стоном, который издал Джаббер. Он был доволен оставленным отпечатком, тем, как кожа покраснела. — Сделай мне больно, — выдохнул Джаббер. Занка вдавил пальцы в след от укуса. Он провел ладонью по нему, от основания позвоночника к внутренней стороне бедра. Он опустил ладонь на округлый изгиб его ягодицы, сначала легко, затем снова, сильнее, с звучным шлепком и резким возгласом от Джаббера. Занка нашел свое место снова, его руки сжимали, царапали, мяли, шлепали, где только могли, безрассудно. Под ним Джаббер стонал и ахал, издавая прерывистые похвалы, и каждый звук, каждое полуслово, каждое подергивание его тела ударяло Занке в голову. Это питало его гордость, делало жадным к большему. Он хотел знать каждый способ, которым мог разорвать Джаббера на части. Он хотел всего. Задыхаясь, Занка отстранился и навалился на него всем весом, целуя и покусывая плечо. — Как мне тебя подготовить? — Ты…? Занка уткнулся носом в изгиб его шеи. — Покажи мне. Покажи, как сделать так, чтобы тебе было хорошо. Хочу сделать все, хочу трахнуть тебя. Джаббер рухнул на постель и притянул Занку в поцелуй. — Пока так, — произнес он. —Ты не… хочешь…? — Конечно, хочу, — прошептал Джаббер. — Иди сюда. Он перетянул вес Занки на себя, перевернувшись на спину. Сбросив оставшиеся кольца, он обхватил их обоих своей рукой. Когда он начал двигаться, Занка с внезапным осознанием понял, как сильно он пренебрегал собой, как близок он был к краю той всепоглощающей пропасти. — Да? — шепнул Джаббер. Занка мог лишь кивать сквозь тихие стоны и дрожащие вздохи, пока покачивался в его руке. Джаббер поцеловал его, прикусив нижнюю губу, и направил руку Занки к своей шее. Они издавали влажные, задыхающиеся вздохи, бедра двигались в унисон. Рука Джаббера ускорила ритм, и жар между ними стал невыносимым. Пот собирался там, где их кожа соприкасалась. Свободная рука Джаббера прошлась по спине Занки, оставляя следы. Занка прижался лбом к Джабберу, кончики их носов соприкоснулись, его нутро пылало. Их лица исказились в нечто, близкое к агонии, но ничто не могло быть дальше от истинного ощущения. Эйфория, чувствительность, потребность друг в друге. Он не думал, что когда-либо привыкнет к этому. К тому обжигающему ощущению, что охватывало все его тело, к чувству падения, разрыва на части и мгновенного воссоединения. Он задыхался, прижимаясь ртом к щеке Джаббера в подобии поцелуя, в то время как Джаббер продолжал работать над собой, пока его дыхание тоже не стало рваным и тяжелым, и он не излился между ними, добавляя к беспорядку, который создал Занка. —Не справедливо, если ты не позволяешь мне этого делать, — пожаловался Занка, рухнув на грудь Джаббера. — Ты не можешь говорить, что хочешь меня трахнуть, и ожидать, что я буду вести себя прилично. — Ты тянул время», — обвинил Занка, все еще пытаясь отдышаться. Он приподнял голову, брови сошлись у переносицы. — Почему? Джаббер вздохнул и откинул волосы Занки с лица. — Я знаю, что это важно для тебя. Все это важно, но… это в особенности, да? Просто хочу быть уверен, что ты не делаешь подобное из злости или обиды. Хочу знать, что ты останешься со мной, когда все закончится. — Джаббер… — Когда ты сможешь драться со мной на ринге, не теряя контроль, мы попробуем снова. — Джаббер потянулся, затем провел большим пальцем по губам Занки. — Черт. Он поднялся, оставив Занку, теперь остро осознавая липкий беспорядок из пота и выделений на своем теле. Царапины на животе стали более заметными. Джаббер бросил ему полотенце, ухмыльнувшись, прежде чем скрыться в ванной. Было слышно, как включился душ, и Занка вздохнул, опираясь на подушки. Даже сейчас, когда его вера разбилась на миллион осколков, чувство вины тянуло его за грудь. За сердце. Это не имело смысла, и Занка ненавидел это, потому что не думал, что должен чувствовать себя таким виноватым за что-то, что приносило удовольствие с кем-то, кто был ему важен. И он твердо стоял на том, что теперь ему не перед кем отчитываться. Определенно не перед богом, который требовал от него совершенства, позволяя при этом дурному человеку прятаться за святое прощение. Но годы укорененных ожиданий не так просто разрушить. Он мог лишь вытереться, одеться, дышать и активно напоминать себе, что не делает ничего дурного. Ни в физическом плане с Джаббером, ни в игнорировании своей семьи, ни в том, что испытывает злость. Часть его была рада, что Джаббер не позволил им зайти дальше. Другая часть, более гордая, чувствовала себя отвергнутой и опекаемой. Он все еще не был уверен, какая из этих двух частей преобладала, когда Джаббер вернулся и забрался в постель рядом с ним. — Так, твой день рождения скоро, — сказал Джаббер. Занка нахмурился. — Как ты узнал? — Рие спросила, есть ли у меня план на подарок. Каким-то образом она сделала этот вопрос похожим на угрозу. Занка фыркнул и покачал головой. — Мы не праздновали твой. Не хочу праздновать свой. — Ладно, но я никогда не праздную свой. Не то чтобы я ненавидел этот день или у меня есть какая-то травма, связанная с ним, просто это никогда не имело большого значения. Но я слышал, что твои дни рождения всегда… — Джаббер, я не разговариваю со своей семьей, отказываюсь видеть Энджина, отстаю по учебе… я правда не хочу праздновать в этом году. Нечего праздновать. — А как насчет Рие и Рудо? Мы могли бы пойти поесть… — Без Энджина это будет казаться неправильным, — пробормотал Занка. — Я серьезно. Никаких дней рождения. Ни торта, ни шариков, ни сюрпризов… — Хорошо, расслабься, — сказал Джаббер, притягивая Занку к своему боку. Он глубоко вздохнул, пальцы играли с кисточками его сережек. — В таком случае, могу ли я подарить тебе мой не связанный с днем рождения подарок сейчас? — Джаббер… — Я нашел твою подругу. Занка повернул голову, чтобы взглянуть на него. Он выглядел встревоженным. — Что? — Ту девушку, которую ты знал. Амо. Это было непросто, но… У Занки было так много вопросов, но первым из его уст вырвался, — Как она? Джаббер улыбнулся. — Она в порядке. Живет в закрытом сообществе. Работает в обувном магазине. Посещает занятия по самообороне. И продает свои картины на местном рынке. Далеко отсюда. Облегченный вздох вырвался из Занки. — Я имею в виду, очевидно, не все идеально. Думаю, у нее бывают хорошие и плохие дни. Такое не забывается просто так. Но она выжила. Она боролась. — К-как ты ее нашел? Как ты все это узнал? — спросил Занка, садясь. Джаббер пожал плечами. — Воспользовался услугой у Зодила. — Эти слова внезапно вызвали у Занки тревогу, но Джаббер взял его руки и сжал. — Расслабься. Это долг за старые дела. У меня есть несколько таких, просто никогда не было повода что-то просить. Занка немного расслабился. — Так она… в безопасности? Счастлива? — Похоже на то. — Его выражение слегка омрачилось. — Я также… нашел того священника. Он далеко от нее, но он… — Что? Что он? — Занка, он руководит молодежной группой, — вздохнул Джаббер. — Что-то вроде лагеря. Человек Зодила нашел… некоторые отчеты за эти годы. Это пугало его, как быстро ярость охватила его. Как она поглотила его в ином виде жара, как задрожали руки, как она выжигала его изнутри. Джаббер разжал его кулак и крепко сжал его руку. — Я могу разобраться с этим, — сказал он. — Просто скажи. — Разобраться с этим? Джаббер кивнул. — Что бы это для тебя ни значило. Занка заколебался, внезапно почувствовав головокружение. — Я… я не могу играть в бога, Джаббер. И я не могу попросить тебя… сделать что-то… — Не прошу тебя играть в бога. Я спрашиваю тебя, Занка, хочешь ли ты, чтобы я убрал его от тех детей. Хочешь ли ты, чтобы я убедился, что он больше никогда не сделает того, что сделал. Занка не думал, что это его место. Если кто и имел право решать подобное, то не он, это была Амо. Она была той, кто заслуживал справедливости. — Есть ли… способ передать решение Амо? — спросил он. — Не причиняя ей боли и не разрушая ее исцеление? Джаббер задумался. — Возможно. Но это займет время. А что насчет промежутка? Занка все еще не был уверен, должен ли он бояться Зодила или нет. Тот пока был добр, но эти напоминания о его связях, о том, какие дела он заставлял делать Джаббера, о том, какие услуги он мог оказать… Насколько опасен был этот человек? Он вспомнил улыбку на лице отца Оджи, когда тот посылал за Амо. Как он взъерошил волосы Занки. Он подумал о детях, которых сам обучал на своих уроках катехизиса, чувствуя тошноту при мысли о взрослом человеке, желающем их. То, чему его учили, было парадоксальным. От него ожидали поведение бога или Иисуса, перед лицом проступков, ожидали прощения, чтобы его простили. Но ему не дозволялось вести себя как бог против чего-то подобного? Он должен был прощать, как бог, но не мог наносить наказание, как бог? И теперь, когда нет бога, которому нужно угождать, что мог сделать Занка? Он посмотрел на Джаббера. Он не хотел, чтобы история Амо повторилась. — Все, что нужно, чтобы держать его подальше от детей, — решил Занка. — Я просто не хочу, чтобы ты пачкал руки ради… — Расслабься, — снова сказал Джаббер. Он схватил свой телефон и быстро что-то напечатал, прежде чем отложить его в сторону. — Я разберусь с этим. Занка уставился на него. — Ты наемный убийца? Джаббер моргнул, а затем разразился громким смехом. — Нет, Занка, я не наемный убийца. Я же сказал тебе. У Зодила есть связи. — Откуда у него их столько? Джаббер пожал плечами. — Взаимные услуги. Харизма. Преданность. — Занка, должно быть, не выглядел успокоенным этим объяснением, потому что Джаббер вздохнул и пошевелился. — Не буду врать. Дела Зодила не всегда законны. Но он далек от того, чтобы быть самым опасным человеком на свете. У него друзья среди опасных людей. Тех, кто ходит в костюмах с галстуками, с вежливыми улыбками. Но Зодил? Он всегда был за изгоев. Словно… Робин Гуд. — Робин Гуд, — повторил Занка. Джаббер хмыкнул. — Мне не нужно ничего делать, кроме того, чтобы набрать команду. Занка взглянул на его телефон. Столько власти в таком маленьком предмете. Джаббер потянулся к телефону и протянул его Занке. — Комбинация для разблокировки – буква Z. Если хочешь увидеть, что я отправил. Занка посмотрел на телефон и моргнул. Затем он оттолкнул его обратно. — Я тебе доверяю. — Затем он осознал слова Джаббера. Он взглянул на него и ухмыльнулся. — Z? — повторил он, улыбка тронула его губы. — Включи его. С любопытством Занка нажал кнопку питания и увидел фото своего спящего лица. Его нос был ярко-красным, и казалось, что он дуется во сне, свернувшись под грудой одеял. — Это жутко, знаешь? — сказал Занка, щеки покраснели, и он боролся с собственной ухмылкой. Он забрался на Джаббера, прижав телефон к его груди. — Ты не можешь просто фотографировать людей, пока они спят, ты псих. — Но ты выглядел таким чертовски милым. — Нет. — Занка повернул лицо Джаббера к себе. — Я не милый. Я кто угодно, но милый – не обо мне. Используй любое слово, кроме этого. — Очаровательный. — Сволочь. Занка поцеловал его, пока тот смеялся, опрокидывая его на постель. Прежде чем они могли увлечься, телефон Занки начал звонить с мелодией, которую он установил для Рие или Рудо. Он отстранился от Джаббера, чтобы схватить телефон, и ответил. — Что случилось, Рие? — Пойдем с нами сегодня вечером! — Нами? — повторил Занка. Он сдержал улыбку, когда Джаббер притянул его ближе и прижался к его спине, словно коала. На заднем плане он услышал, как Рудо выкрикнул. — Пожалуйста, не оставляй меня одного с ней, она пугает меня, когда пьяна. — Ох, Рудо, ты взрослый ребенок, — пробормотала Рие. — Давай, мы давно не ходили в бар. Ты и Джаббер можете вспомнить день вашего знакомства и все такое. — Э-э… — Занка взглянул на Джаббера. Его губа была немного припухшей, щека и нос в синяках. Но он выглядел совершенно спокойным, с любопытством глядя на Занку. — Ты готов к ночной прогулке?

***

Они повстречались в баре. Рие и Рудо опередили их, и как только Занка приветствовал друзей, Рие извлекла черную повязку с золотыми буквами, на которых красовалась надпись: «КОРОЛЬ ДНЯ РОЖДЕНИЯ». — Ох, нет, только не это… — Да ладно тебе! — упорствовала Рие, накидывая её на него. — В среду мы не можем отрываться по полной, но впереди все выходные! — Я думал, мы не будем говорить ему, что это связано с днем рождения, — заметил Рудо. — К тому же, что эта повязка вообще должна изменить? Не то чтобы Занка пил достаточно, чтобы заслуживать бесплатные напитки. — Она дает людям понять! Пьяные всегда полны возбуждения. И Занка заслуживает того, чтобы весь бар праздновал. — Рие окликнула бармена, и тому подали четыре шота. — Сколько напитков планируешь выпить? — спросила она, протягивая Занке его порцию. Занка задумался. Они с Джаббером остановились поесть перед тем, как выйти после её телефонного звонка. И… теперь он должен был быть свободен. Он мог стать как все остальные. — Без ограничений, — сказал Занка, поднимая свой стаканчик. — За здоровье. Он опрокинул шот вместе с друзьями, слегка покашляв от горького жжения, которое опаляло путь вниз. — Ох, это будет веселая ночь, — весело произнесла Рие. Они ещё какое-то время задержались у бара. Рие и Джаббер в конце концов отделились, чтобы потанцевать под песню, которая им очень нравилась, но Рудо и Занка оба согласились, что ещё не выпили достаточно, чтобы присоединиться к толпе. Тем не менее, Занка не сводил глаз с Джаббера, сверкая взглядом на всякого, кто слишком долго на него смотрел. Он был рад, что Рие оставалась поблизости. Люди, похоже, полагали, что она с ним, и не приближались ближе. — Ты в порядке? — услышал он вопрос Рудо, перекрикивающего музыку. Занка лишь скривился в ответ. Рудо нахмурился и заказал ещё по шоту для них двоих. — Энджин просил передать тебе поздравления с днём рождения. Рие сказала, что я не должен ничего говорить пока, но я подумал… Не знаю. Решил, что будет приятно узнать. Несмотря на себя, Занка спросил. — Когда ты его видел? — Он зашел в магазин с каким-то парнем во время моей смены сегодня. Спросил, как давно мы с тобой общались, и я рассказал о сегодняшнем вечере. Он не ответил, но опрокинул новый шот и глубоко вздохнул. — Может, еще по коктейлю, и мы будем готовы присоединиться к ним, а? Рудо уловил намек и кивнул в согласии. Занка сделал заказ, но бармен не принял его карту. Оказывается, Рие уже предупредила, что парень в повязке на её счету. Занка принял два напитка и поздравлении о дне рождения с улыбкой, прежде чем повернуться обратно к Рудо. Примерно на середине напитка, после трех ремиксов песен, Рудо наклонился и сказал. — Э-э, черт возьми, что делает Джаббер? Занка наблюдал. Он точно знал, чем занят Джаббер, и не собирался позволить ему победить. Рие то и дело бросала взгляды на Занку, в её глазах ясно читалось: «Мне вмешаться?» Занка отмахнулся. Был один брюнет, танцующий неподалеку от Джаббера, поддерживающий неловкий разговор поверх музыки. Занка видел, как этот парень постепенно приближался, нарочно толкая Джаббера и шутливо извиняясь за это. Он наблюдал, как тот указал на Рие и как и Рие, и Джаббер оба покачали головами, и как именно это заставило парня наклониться ближе к Джабберу. Джаббер затем что-то сказал Рие, и оба они посмотрели в сторону Занки. И Занка уловил в его глазах тот дьявольский, дразнящий, вызывающий блеск. Но Занка отказался поддаться на провокацию. Отказался доставить ему это удовлетворение. Он не был таким ревнивым или таким легким для манипуляции. К тому же, между ними всё ещё оставалось пространство, а в клубе не способствуешь ни легкому, ни глубокому общению. Занка допил остаток своего напитка, едва ощущая медленное покалывание, которое намекало на надвигающееся опьянение. — Думаю, я готов потанцевать, — объявил Занка. — Э-э… Занка начал пробираться в толпу, и Джаббер засиял. Но прежде чем добраться до него, Занка отвернулся и толкнул кого-то, позволив себе то же самое притворное извинение. Девушка увидела его повязку и ахнула. — О боже, у тебя день рождения! — Это привлекло внимание её двух подруг, которые обе засияли и предложили пьяные поздравления. Занка, подхлёстываемый злостью и гордостью, поблагодарил их и притворился застенчивым, когда спросил первую девушку, не потанцует ли она с ним. Она согласилась с энтузиазмом, обняв его за плечи, легко двигаясь в такт музыке. Другие две девушки танцевали неподалеку, как бы рядом с Занкой, но не слишком близко, чтобы показаться конкурирующими за его внимание. Он оглядел толпу, поймав Джаббера с тем брюнетом, танцующими чуть ближе. Джаббер наблюдал за ним, но выглядел забавленным, даже высунув нижнюю губу и кивнув в одобрении. Так что Занка продолжал танцевать, наполовину сосредоточив внимание на Джаббере. Пока не увидел, как Джаббер положил руку на плечо брюнета. На нем были те самые кольца. Они сверкали под разноцветными огнями, словно дразня Занку, и он сломался. — Извините, меня зовет друг, — пробормотал он, не уверенный, услышали ли девушки, прежде чем он начал пробираться сквозь толпу. У него мелькнула мысль оттащить парня, но, к счастью, он оставался достаточно рациональным, чтобы вспомнить, что незнакомец ничего не знает. Вместо этого Занка схватил Джаббера за руку и уволок его прочь, его раздражение росло вместе со смехом, который тот издал. Он остановил его, полностью намереваясь осыпать миллионами прозвищ, но вместо этого Занка лишь прорычал и притянул его в поцелуй, дикий и беспорядочный, скорее заявке, чем поцелую. Чтобы всякий, кто посмотрит, знал: они оба заняты. — Я победил, — поддразнил Джаббер у его губ. — Заткнись, — прошипел Занка, прежде чем их губы снова соприкоснулись. Он отстранился только услышав голос Рие. — Пожалуйста, никогда больше не заставляйте нас терпеть ваши странные ритуалы спаривания. А теперь прекратите обсасываться, у нас новые напитки. Рудо выглядел совершенно смущенным, и Занка наконец ощутил волну того же смущения, хотя она была приглушена опьянением, которое теперь улеглось в его костях мягким гудением. Он взял новый напиток у Рие, газировку с ликером, и поблагодарил её. Он отстранился и впихнул свой напиток в руки Джаббера. — Мне нужно в туалет. Лучше, чтобы, когда я вернусь, я не нашел тебя с каким-нибудь случайным типом. Джаббер одарил его широкой ухмылкой и чмокнул громко и влажно в щеку. — Слушаюсь, сэр! — сказал он. Занка закатил глаза и пробрался сквозь толпу, прежде чем добраться до туалета. К счастью, там не было очереди, хотя он был забит людьми, ждущими друга или проверяющими себя в зеркалах. Когда Занка мыл руки, он увидел группу, передающую пластиковый пакет с самыми крошечными мармеладными червячками, каких он когда-либо видел. Он наблюдал в зеркало, как они подносили конфету, словно шоты, и все запихивали их в рот. — Через сколько подействует? — Минут тридцать? Может, час? — Можно мне вторую, я не думаю, что одной хватит. — Если моя бабушка узнает, что я взяла её запас, я труп. — Твоя бабушка дала бы их нам, если бы ты просто попросила… Пока голоса перекрывали друг друга, Занка поймал взгляд парня, оставшегося с пакетом. Тот моргнул и отвел глаза, прижав мокрые руки к щекам. Он повернулся уходить, но остановился, услышав, — С днём рождения. Он оглянулся и увидел парня с пакетом, который отделился от своей группы. — Спасибо. — У тебя есть напиток? — спросил парень. — Да. С друзьями у бара. — О, ладно. Э-э. Ну, хочешь одну? — Он протянул пакет, в котором ещё оставалась горсть крошечных мармеладных червячков. — Они не слишком сильные. — Не слишком сильные? Парень пожал плечами. — Думаю, они как… десять миллиграммов. — Ох — Десять – это совсем немного. — Это… трава, да? На лице парня расплылась улыбка. — О, ты никогда…? — Занка сжал челюсть. — Нет, всё круто! Э-э, да, это съедобное. — Парень тихо рассмеялся, не зло, но достаточно, чтобы раздражить Занку. — Хотя, тебе, наверное, стоит съесть половину сначала, а остальное через час. Занка заколебался, уставившись на пакет. Он никогда в жизни не видел съедобных вживую. У него не было понятия, как эта крошечная конфета может содержать достаточно чего-либо, чтобы заставить его почувствовать разницу. Если пить слишком много казалось грехом, то наркотики ощущались как преступление. Они и были преступлением, он полагал, но таким, на которое почти каждый, кого он знал на кампусе, плевал с высокомерием. Он никогда не пробовал траву. Никогда не хотел. Но… почему бы и нет? Он праздновал. С друзьями. Ничего плохого в том, чтобы почувствовать себя хорошо, верно? — Да, конечно, — сказал Занка. Он заглянул в пакет и вытащил мармеладку, держа её на ладони. — Э-э. Спасибо. — С днем рождения, — повторил парень, подмигнув. — Повеселись. Занка кивнул и вышел из туалета, найдя друзей у бара снова. — Эй, вот ты где. Думаю, твой напиток выдохся, ты всё ещё хочешь… — Я хочу обдолбаться, — выпалил Занка. Слова Джаббера развеялись. Рие и Рудо повернулись посмотреть на него, недоверчиво. — Ты? — спросила Рие. — Ты никогда не хотел… — Да, ну, теперь хочу, — сказал Занка. — Просто попробовать. — Весело, — сказал Рудо. — Но у нас ничего нет с собой. — Я мог бы, наверное, найти, но парень, которого я знаю, крутит тяжелую дрянь, — сказал Джаббер. Занка протянул руку, с мармеладкой посередине. Все их взгляды опустились на неё. — Очаровашка? Откуда это? — От парня в туалете, — сказал Занка. Их выражения быстро сменились тревогой, и Занка поспешил объяснить. — Один из его друзей взял целый пакет для их группы, они жрали их в туалете. Он увидел мою повязку с надписью «с днем рождения» и дал одну. Сказал, десять миллиграммов, это фигня, да? — Да, для тех, кто привык, — сказал Джаббер. — Для тебя? После пары напитков? Не могу обещать, что будет круто. — Так я возьму половину. — Подожди, ладно, с чего ты это вообще? — спросил Рудо. — Ты ругал меня и Рие, когда мы пробовали траву. Черт, ты не любил, если мы пили вокруг тебя до двадцати одного. — Да, Занка, если это из-за всей этой каши с церковью… Занка нахмурился и поднес мармеладку ко рту, откусив половину зубами и проглотив. Рие прижала руки ко рту, словно в молитве, Рудо скривился, а Джаббер казался раздираемым между беспокойством и забавой. — Провел всю чертову жизнь, предполагая, что мне не позволено делать вещи без риска очутиться в аду. Живя по этим тупым ожиданиям, наложенным на меня. Я хочу обдолбаться. Для забавы. Чтобы увидеть, каково это. Я хочу быть чертовски нормальным. — Я бы спросила, уверен ли ты, но ты уже перевариваешь эту штуку, — сказала Рие. — Я не хочу, чтобы ты жалел об этом завтра, слышишь? — Обдолбанный Занка будет диким, — сказал Рудо, прежде чем сделать несколько длинных глотков из своего напитка. — Время танцевать! — Рие потянула Рудо за собой, оставив Джаббера и Занку. Джаббер продолжал смотреть на него. — Ты мог бы сказать мне. Я мог бы помочь тебе дома. Занка почувствовал тепло от этого слова. Словно дом, это нечто общее для них. Он пожал плечами. — Я не знал, что хочу попробовать, пока мне не предложили. — Съешь вторую половину в полночь, — сказал он. — А теперь мой принц-Очаровашка, окажете ли мне честь потанцевать? Это было забавно, почти комично, та фраза, которую Занка всегда воображал, произнесённой перед вальсом, теперь обращенной к нему под грохочущий тяжелый EDM, раздирающий воздух бара. Он усмехнулся и взял руку Джаббера, увлекая его присоединиться к Рудо и Рие. Между опьяняющим алкоголем и мигающими огнями, потными телами и пульсирующим басом, вибрирующим в земле, Занка не мог точно определить, когда же начал действовать жевательный мармелад. Это ощущалось иначе, нежели опьянение или легкое головокружение. То чувство было мутным и тяжелым, даже то парящее состояние перед полным опьянением оставляло некий груз в его конечностях. Но это было не то, что он испытывал. Он чувствовал... словно мог воспарить прямо к потолку. Словно огни ласкали его кожу. Словно мог разобрать на части каждый инструмент, каждую гармонию и слой музыки. Бессмысленные строки песен внезапно обретали глубокий смысл. Каждое прикосновение рук Джаббера к нему ощущалось... очищающим. Легким. Оздоравливающим. Поцелуй с ним был чем-то совершенно иным. Это было слияние его души с душой Джаббера, сплоченное и дикое, каждый взмах его языка и укус зубов навсегда врезались в Занку. Рие и Рудо казались сияющими, их силуэты, острыми и насыщенными. Он чувствовал себя... восхитительно. Он не мог поверить, что никогда прежде не испытывал ничего подобного. И как только это ощущение вздулось в нем, оно начало уравновешиваться, ускользать из его хватки. Прежде чем он успел подумать о жалобе на это, Джаббер прижал другую половину мармелада к его губам. Занка даже не помнил, чтобы отдавал ему вторую половину, и понятия не имел, сколько времени прошло с первой. Это не имело значения. Это не имело значения, потому что он наконец-то познал, что значит быть свободным. Просто существовать во Вселенной, не тревожась о ожиданиях, одобрении, внешности или добре и зле. Это было принятие, просветление, которое он искал в бесчисленных молитвах, и нашел его здесь, в маленьком баре, пропитанном ароматами спиртного, пота, травы и сигаретного дыма. Он нашел его в смехе друзей, в собственническом прикосновении возлюбленного, в нотах самой невероятной музыки, которую когда-либо слышал. И в нем не было ни тени страха или сомнения. Прежде чем он осознал, бар начал пустеть. Он не был уверен, куда делся Рудо, и был почти уверен, что Рие и Джаббер ушли в туалет. Он чувствовал себя горячим и липким, так что, спотыкаясь, вышел на патио, втягивая зимний воздух. Тот был острым против его кожи, словно лед, но в нем таилась какая-то красота. — Ты выглядишь так, будто провел очень неплохое время, — произнес кто-то. Занка поискал источник голоса и обнаружил того парня из туалета, сидящего за высоким столиком с сигаретой в руке. — Где твои друзья? — Наслаждаются последними песнями, — ответил он. — Ты съел весь мармелад? Занка плюхнулся на стул напротив. — Ага. Через некоторое время. Не знаю, сколько прошло. Это ощущается... черт. Не могу поверить, что никогда не позволял себе такого. Парень рассмеялся и затушил сигарету. — Рад, что он подарил тебе приятные мгновения. — Всё просто на столько интенсивнее, знаешь? Словно... твои волосы выглядят так, будто они, самое мягкое на свете. Он скосил глаза, чтобы разглядеть челку, ниспадающую на лоб. — Чувствуй себя свободно, проверь теорию. Занка ухмыльнулся и протянул руку потрогать. Он поклялся, что ощутил каждый отдельный волосок. Каждый был как шелк. Его костяшки скользнули по коже, холодной и гладкой, словно фарфор или мрамор. Занка ахнул, коснувшись его лба, проводя линию вниз по носу и почти убежденный, что перед ним статуя, ожившая в реальности. — Ты такой мягкий, — прошептал Занка в изумлении. Он поднял вторую руку, прижимая ладони к щекам парня. Он был уверен, что в этом состоянии сможет сосчитать каждую линию, морщащую его губы. Когда он подвинул большой палец, чтобы попробовать, услышал резкий голос, зовущий его по имени. Парень из туалета отпрянул, и Занка нахмурился, когда его руки остались пустыми. Он повернулся к присутствию, теперь стоящему рядом, и улыбнулся, увидев, что это Джаббер. — Тебе нужно почувствовать, какой он мягкий! — Я пас, — пробормотал Джаббер, помогая Занке встать. — Эм, привет, я Ф… — Мне плевать, — перебил Джаббер. Что-то было не так. Занка услышал это в его голосе. Хрупком, словно разбитое стекло. Оно почти царапало кожу. — Пойдем, Занка, машина почти здесь. Занка кивнул, опираясь на Джаббера. — Пока! Спасибо за мармелад! Рядом Джаббер фыркнул. Он обвил руку вокруг Занки и потащил его прочь, покидая территорию бара и направляя к тротуару, где Рие и Рудо ждали у вызванной машины. — Ой-ой, что случилось? — спросила Рие. — Пьяный Занка слишком ласков с незнакомцами, — пробормотал Джаббер. — Ты... шутишь, да? — спросил Рудо. — После всего, что вы оба вытворяли раньше? Занка моргнул и посмотрел на Джаббера, который все еще хмурился, и выражение удлиняло его лицо. — Это было по-другому, — пробормотал он. — Все в порядке, валите. Рие и Рудо попрощались с ними обоими, и их объятия ощущались как самые теплые, самые мягкие вещи на свете. Занка хотел остаться навсегда. Они ушли, а Джаббер листал телефон, удерживая Занку пальцем, зацепленным за петлю ремня. Внезапно Занка ахнул и отвлек его от заказа машины. — Я выиграл? — спросил он. Джаббер прищурился. Занка улыбнулся. — Правда? Как? Я даже не флиртовал или что-то такое. Джаббер вздохнул и потянул Занку встать перед ним, беря его руки и прижимая к своим щекам. Джаббер держал свои руки поверх, удерживая их на месте. — Ты слишком под кайфом сейчас. Не дав ему ответить, Джаббер притянул его в поцелуй, и Занка снова перенесся в то измерение, вдали от всего. Он ответил яростно, возможно, более страстно, чем требовалось посреди тротуара с прохожими, но ему было плевать. Руки на щеках Занки, Джаббер отстранил его, ровно настолько, чтобы говорить. Движение его губ все еще щекотало губы Занки, дыхание его слов теплым касалось рта. — Тебе не нужно ревновать ни к кому, слышишь меня? — выдохнул он. — Я знаю, что дразню тебя, но это ничего не значит. Ни одной души вроде тебя нигде больше. Не отдам тебя ни за что. Ничто больше не разлучит меня с тобой. Хм? Я буду выбирать тебя при каждом удобном случае. Может, из-за кайфа, но Занка поклялся, что честность в его словах была осязаемой. Она придавала словам особый оттенок. Цвет. Так что он поверил каждому, и они врезались глубоко в его грудь, потому что никто никогда не заставлял его чувствовать себя таким совершенным, таким желанным, словно он значил больше всего на свете. Занка едва дышал, когда наклонился для ещё одного поцелуя, его руки прижимали ближе, почти отчаянно стремясь слиться с ним. — Отвези меня домой, — выдохнул Занка между столкновениями их губ. Ожидание машины казалось вечным, но Занка провел время, исследуя шею Джаббера языком. Он прижимался к нему, чувствуя, словно слои одежды это пропасти, разделяющие их. Когда машина наконец прибыла, Занка удержался от прикосновений к Джабберу только потому, что тот опустил подстаканник на заднем сиденье между ними. Это поселило холод в его груди, и каждая песня казалась грустной, даже веселые. Наконец, наконец они были дома, и прежде чем Джаббер успел открыть дверь, Занка набросился на него. Рот прильнул к шее, руки заползли под рубашку, ногти впивались в кожу. Они споткнулись и Джаббер ответил с не меньшей страстью, его руки дергали Занку ближе, пока они ковыляли через кухню и по коридору. Занка прижимал его к стенам, почти разрывая одежду, пальцы жестко вдавливались в кожу, чтобы удержать, словно желая высечь себе место. Где-то по пути он избавился и от своей одежды. Занка схватил Джаббера за бедра, поднимая, чтобы ноги обвили его. — Мне нужно быть ближе к тебе, — выдохнул Занка против его груди, кусая и вылизывая по прихоти. Он поклялся, что чувствовал каждый прерывистый вздох Джаббера в самом своем ядре, громкий и мощный, словно бас в баре. — Как можно ближе, черт возьми. Они рухнули на кровать с общим стоном, мягким музыкальным смехом. Пружины протестовали под их общим весом. — Хочу чувствовать тебя, — умолял Занка, целуя отчаянно, беспорядочно, почти готовый поглотить его. — Я здесь, — сказал Джаббер со смехом, его руки откидывали волосы Занки назад и дергали резко, заземляя его. Занка застонал, его руки скользнули вниз по бокам и сжали. — Не то имел в виду. — Ооо, — протянул Джаббер, покусывая ухо Занки. — Ты хочешь заняться сексом. — Заняться сексом, трахаться, любить, совокупляться, как угодно назови, не дразни. — Он отстранился ровно настолько, чтобы глянуть на него, но мягкая ухмылка на его лице, то, как он выглядел, обрамленный волосами и золотыми украшениями в них, серебро лунного света на коже... Гнев растаял. Вместо этого он уставился в благоговении. В почтительном трепете. Он наклонился поцеловать, провел губами по челюсти Джаббера, к горлу, где укусил достаточно сильно, чтобы вызвать крик, по ключице, по грудным мышцам, лаская ребра, пока лизал и покусывал путь к животу, к V-образной линии, к верхам бедер, к внутренней стороне бедер. Он не был нежным. Он был требовательным. Жадным. Оставляя красные следы и вмятины от зубов. Каждый вызывал звук у Джаббера. Тяжелое пыхтенье или резкий вздох или громкий стон из открытого рта. Каждый звук лишь сильнее сводил Занку с ума. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — умолял он. — Я здесь, я с тобой, я весь твой. — Он смотрел, как блестят следы, оставленные им, пока Джаббер хватал воздух, завороженный, как тени и лунный свет танцуют на его коже. — Совершенен, — выдохнул он, проводя по линиям шрамов. Они пробуждали в нем что-то первобытное, защитное, ярость, порыв укрыть его. — Мой ангел, мой прекрасный ангел. — Занка… — Слово вырвалось из Джаббера, словно в муке. — Я могу заставить тебя чувствовать себя так хорошо, просто скажи как, — сказал Занка, возвращаясь над ним, чтобы поцеловать, чтобы прогнать боль. Джаббер зарычал, затем внезапно опустил ладонь на свою щеку, сильно. Занка мгновенно прижал его руку, ошеломленный. — Черт, — выдохнул Джаббер, моргая быстро. Он снова сфокусировал взгляд на Занке, качая головой. — Не пока ты выше, чем чертов небоскреб, малыш. Не в первый раз. Отказ ударил сильно, сильнее всего, сильнее холода или пощечины. Прежде чем Занка успел отступить, Джаббер притянул его в поцелуй и перевернул. — Я доведу тебя до оргазма, — пообещал он. — Ощущается потрясающе в этом состоянии. Но мы не будем трахаться. Не сегодня. — Он поцеловал его, прежде чем Занка успел возразить или пожаловаться. Он прижал руки Занки над головой, целовал яростно, тянул за нижнюю губу, высасывая засосы на шее. Только это заставило Занку снова парить. Его кожа жужжала. Когда Джаббер обхватил его ртом и рукой, Занка почти покинул свое тело. За веками он начал видеть вспышки цветов. Спирали розового и проблески золота и фиолетового. Он чувствовал, словно лежит в лугу, согретый солнцем. Кружащее ощущение американских горок заставило его ахнуть, потянуться вниз потрогать. Он следовал движению головы Джаббера, пальцы ощущая, как втягиваются его щеки. Джаббер поднял его ногу, кончики пальцев кружили по внутренней стороне бедра в линиях пульсирующего красного. Его пальцы терли, и Занка дернулся, руки вцепились в простыни, пока пузырьки заполняли разум, лопаясь с каждым вздохом. Когда Джаббер отстранился, Занка остался опустошенным, разбитым сердцем. Прежде чем чувство захватило его, Джаббер вернулся, притягивая Занку ближе и забрасывая его ноги на плечи. Калейдоскоп разноцветных бриллиантов танцевал за глазами. Что-то холодное и гладкое пролилось на него, но когда он поднял голову посмотреть, увидел только рот Джаббера, прильнувший к бедру. — Хорошо? — спросил Джаббер запыхавшимся голосом. Занка кивнул лихорадочно, разум гудел статикой, парящим и затуманенным, словно голова набита ватой. Было давление. Легкое жжение. Занка встретил взгляд Джаббера, полностью загипнотизированный этим выражением на его лице. Давление усилилось. — Что ты… Я думал..? — Просто мои пальцы, — сказал Джаббер сквозь улыбку. — Больно? Занка покачал головой, расслабляясь, пока Джаббер снова заглатывал его, глаза закатились. Он хватал воздух, бедра качались вниз. Холодная вода омывала его, затвердевая в лед, пока Джаббер вдавливался. Лед треснул, когда он потер, превращаясь в горячую лаву, бурлящую, кипящую и накаляющуюся с каждым движением пальцев Джаббера. — А-ах, черт. Блять, это… — Ты никогда не трогал себя здесь, да? Занка покачал головой. — Продолжай. Джаббер ухмыльнулся, зубы впились в бедро Занки, одна рука работала внутрь и наружу, другая обхватывала его и двигалась вольным темпом. Занка чувствовал, словно окутан ослепительным светом, ноги дергались, горло сохло от тяжелого выхватывания воздуха, сердце стучало в ушах. — Я близко, — прохрипел Занка. — О боже, Джаббер…! Джаббер одобрительно загудел, руки ускорились, губы высасывали горячую, чувствительную кожу бедра, вес его тела прижимал, пока он извивался. Занка взбирался всё выше и выше, цвета и формы проносились мимо, пока не настигло финальное, кружащее падение. Это были рассветы и закаты на горизонте, лунный свет над морем, холодный дождь в знойный летний день, огонь после суровой зимней стужи. Это был пламень. Это были разговоры по душам. Это был свет в его душе. Это было свято, это чувство. Он смутно осознал, как Джаббер вылизывает его начисто, прежде чем его рот врезался в губы Занки, грязный, соленый и притягательный. — Все еще со мной? — пробормотал Джаббер. Занка кивнул, его рука скользнула по спине Джаббера. — Всегда так? — спросил он. Джаббер лишь улыбнулся. — Может быть даже лучше, думаю. — Дай мне попробовать… — Ах, мне не нужно много, чтобы кончить, — сказал Джаббер сквозь самоироничный смех. — Иди сюда. Он соскользнул, опустившись на колени у края кровати, заставляя Занку сесть. Он прижал руку Занки к своему горлу, сжав запястье успокаивающе, и начал водить рукой по себе. Занка посмотрел вниз, его пирсинг отразился красивым блеском. Он сжал хватку на шее, чувствуя пульс под пальцами. Следил, как он дергается и подается в свою руку от ощущения. И Джаббер просто смотрел на него. Словно взгляд на Занку достаточен, чтобы кончить. Словно этого всего ему нужно. Это заставило Занку почувствовать себя самодовольным и всесильным. Он сжал снова, дольше на этот раз, пока лицо Джаббера не изменило цвет, затем отпустил, наблюдая, как тот делает прерывистый вдох. Его рука ускорилась. Любопытно Занка прижал пятку к верху его бедра. Когда Джаббер не отпрянул, он подвинулся ближе, к основанию члена. Джаббер издал высокий, надломленный стон. — Уже близко? — спросил он. Джаббер кивнул и подался в руку, прося давления. — Думал, ты опытный. Не долго держишься, а? — Джаббер фыркнул, закатив глаза, и Занка обнаружил, что сжимает хватку вокруг шеи, пятка давит сильнее, пока движения Джаббера не сбились. — Это было грубо, — упрекнул он. Джаббер уставился, дыша неровно. Затем ухмыльнулся и с напряженным голосом сказал. — Тогда сделай что-нибудь с этим. Занка услышал вызов в его голосе и провел рукой по его ушибленной, покрасневшей щеке. Джаббер выглядел возбужденным. Грудь вздымалась. Рот приоткрыт от вздохов. Бедра подрагивали. Он отвел руку и шлепнул его, но Джаббер лишь улыбнулся и издал насмешливый смешок. — Ооо, Занка... это было слабо, и ты знаешь… Он шлепнул снова, сильнее на этот раз, достаточно, чтобы щека заныла, достаточно, чтобы голова Джаббера дернулась в сторону и вырвался резкий возглас. Достаточно, чтобы он излился на свой торс и грудь, немного попало на предплечье Занки, где он все еще держал Джаббера за шею. Пока Джаббер приходил в себя, Занка посмотрел на белую, разбрызганную смазку по коже, затем на Джаббера. Он отпустил его горло и протянул руку. — Убери свой беспорядок, — приказал он. Джаббер не поддразнил в этот раз. Он наклонился и открыл рот, высунув язык. Его пирсинг скользнул по руке Занки, пока он старательно вылизывал всё. Прежде чем он успел проглотить, Занка схватил его за челюсть, завороженный блеском рта. — Ты изгадил себя, — упрекнул Занка. Он соскользнул с кровати, толкая Джаббера спиной к полу, прежде чем медленно вылизать его начисто, мурлыкая от ощущения руки Джаббера на своем затылке. Когда он отстранился и наклонился над ним, Джаббер лежал с открытым ртом, ожидая. Занка покачал головой и сглотнул, прежде чем вытереть рот тыльной стороной руки. Джаббер выдохнул дрожаще, издав тихое, — Черт... — прежде чем рвануть Занку в поцелуй. В конце концов Занка перевернулся, уставившись в темный потолок. — Джаббер? — Хм? — Как мы оказались на полу? Джаббер гавкнул смехом, прежде чем встать и поднять Занку на ноги. — Давай спать. Уже почти рассвет. У тебя скоро отходняк. Занка загудел и позволил уложить себя под одеяло, лег на бок, лицом к лицу с Джаббером. Он провел пальцами по его щеке. — Ты в порядке? — Мм. Великолепно. Он прижался поцелуем к внутренней стороне запястья. Занка фыркнул через нос. — Мазохист, — прошептал он. — Скажи, что тебе не понравилось, — бросил вызов он. Глаза Занки дрогнули, открываясь, чтобы посмотреть на него. — Скажи, что это не было удовлетворительно. Занка сглотнул. — Я не... хочу причинять тебе боль. Мне не нравится вредить тебе... Джаббер улыбнулся. — Я знаю. Но это не то же самое, правда? Не как когда ты бьешь меня на ринге. Тебе понравилось? Шлепать меня. Душить. Давить на синяки... метить меня. — Занка стиснул зубы, но Джаббер лишь провел пальцами по его шее. — Все в порядке, если тебе нравится, Занка. Выдохнув дрожаще, Занка медленно кивнул. Ему нравилось. Доверие, которое Джаббер ему дарил, ощущение мощи, как оно тешило его гордость. Полностью контролируя, но и отпуская контроль. — Садист, — поддразнил Джаббер. — Чувствуй себя свободно, делай это чаще. А теперь спи. Занка загудел капризно, но Джаббер лишь провел рукой по его лицу, заставляя закрыть глаза. Он улыбнулся, почувствовав поцелуй на кончике носа. — Сначала признай кое-что, — прошептал Занка сонно. — Мм? — Тебе тоже нравится нежность. Повисла тишина. Джаббер прижал руку Занки к своему лицу, заставляя прижать щеку. Он не заговорил, но Занка почувствовал медленный кивок его головы. Он улыбнулся, издав довольный гул, прежде чем поддаться усталости.