Détraquée

      Испытывать на себе ту леденящую власть, которой обладала Беллатриса и которой она сокрушала любого на своём пути, было поистине ужасающе. В «Дырявом Котле» воцарилась тишина, когда вошли Гермионетрикс, Не-Нотт-Старший, Преображенный Рон (получивший имя Драгомир Деспард — идея Луны, к неудовольствию Рона и Малфоя). Гарри и Крюкохват были надежно укрыты под мантией-невидимкой. Немногочисленные посетители, жавшиеся по углам за столиками, съёжились ещё сильнее, будто пытаясь выжать себя из существования.       — Мадам Лестрейндж, мистер Нотт, — залепетал бармен Том, склонив голову. Свет свечей ярко отражался от его гладкой лысеющей макушки.       Не-Нотт-Старший фыркнул, не удостоив мужчину даже взглядом. Гермионетрикс же, с другой стороны, от волнения забылась и сказала:       — Доброе утро.       Голова Тома резко поднялась от удивления.       — Слишком вежливо! — прошипел голос Гарри у нее в ухе. — Ты должна относиться к людям как к отбросам!       — Ладно, ладно! — согласилась она сквозь зубы.       В ранний час Косой Переулок напоминал заброшенный город; все лавки были заперты на засовы, вокруг ни души. Было тихо. И всё же следы нового режима проступали на вывесках: «Хижина Тёмных Тайн Гарольда», «Смертельная аптека», «Книжная лавка — филиал Горбина и Бэркса.       Драгомир тихонько свистнул.       Почти все доступные поверхности были залеплены «розыскными» плакатами с лицом Гарри. На некоторых были Гермиона и Рон. А вот… один с Кингсли…       Когда они углубились дальше по переулку, стали замечать людей, сбившихся в кучки по углам. Избитые и обтрёпанные, они шарахались в тень, завидев Гермионетрикс и Не-Нотта-Старшего.       От этого ей захотелось разодрать себе лицо. Время от времени она ловила свое отражение в темных витринах магазинов, и каждый раз ее пробирала дрожь. Тень, распластанная под её ногами, была той самой, что некогда ползала по ней, когда весь мир сжался до бесконечного «круцио».       Она вскрикнула от испуга, когда перед ней внезапно возник мужчина с дикими глазами.       — Мои дети! — запричитал он, размахивая окровавленным обрубком руки. — Где мои дети? Что он с ними сделал? Вы знаете! Вы знаете!       Он рыдал — растерзанный, обезумевший, раздавленный, — и она потеряла дар речи.       — Я… Я правда…       Он бросился на неё с отчаянным воплем, но… через мгновение уже лежал на камнях в десяти футах. Не-Нотт-старший и Драгомир стояли с направленными на него палочками.       — Двигаемся, — пробормотал Нотт-старший. — Пошли.       Ей потребовалось немало усилий, чтобы оторвать взгляд от несчастного человека, рыдающего и царапающего землю своей единственной уцелевшей рукой. Привлеченные переполохом, в окнах начали появляться лица, объединенные выражением полного ужаса.       Что ж, о незаметном появлении можно было забыть. И, боже, если она сейчас не возьмет себя в руки, то все пойдем прахом. Я Беллатриса, я Беллатриса, я Беллатриса, я…       — Это вы, мадам Лестрейндж!       Именно.       Все они разом обернулись, чтобы увидеть коренастого седовласого волшебника, направляющегося к ним.       Я — Беллатриса, и я чудовищная, бесчеловечная тварь.       Она расправила плечи и язвительно произнесла:       — И что тебе нужно?       Лицо мужчины стало холодным и жестким, а Не-Нотт-Старший незаметно склонил голову и прошептал уголком рта:       — Трэверс. Пожиратель Смерти.       — Я лишь хотел поприветствовать вас, — ледяным тоном сказал Трэверс, — но если мое присутствие нежелательно…       Гермионетрикс поспешно попыталась исправить ситуацию:       — Нет, нет, ни в коем случае, Трэверс. Как поживаете?       — Хорошо, спасибо. И доброе утро вам, Нотт.       Не-Нотт-Старший угрюмо кивнул, и Трэверс, похоже, принял это как должное.       Он снова повернулся к Гермионетрикс и сказал:       — Признаюсь, Беллатриса, я удивлён, что вы уже появляетесь на людях.       — В самом деле? Почему? — надменно спросила она.       — Я слышал, что обитателям поместья Малфоев не позволено выходить из дома со времени… хм-м… побега, — деликатно ответил он.       Я Беллатриса.       — Тёмный Лорд прощает тех, кто верно и преданно служил ему в прошлом, — изрекла Гермионетрикс, великолепно копируя надменную манеру Беллатрисы. — Возможно, о вас, Трэверс, у него сложилось не столь хорошее мнение…       Губы Трэверса истончились от гнева, но туман недоверия в его глазах поутих.       Глядя на все еще рыдающего мужчину на земле, он поинтересовался:       — Чем это отродье оскорбило вас?       — Неважно, больше это не повторится, — равнодушно ответила Гермионетрикс.       Трэверс кивнул.       — Эти Лишённые палочек бывают иногда до крайности докучливы, — сказал Трэверс. — Пока они просто клянчат милостыню, ещё бы ничего, но одна, вообразите, осмелилась приставать ко мне с просьбами замолвить за неё словечко в Министерстве! «Я волшебница, сэр, я волшебница, позвольте я докажу», — пропищал он, передразнивая просительницу. — Как будто я дал бы ей в руки свою волшебную палочку! Кстати, чьей палочкой вы сейчас пользуетесь, Беллатриса? — с любопытством спросил Трэверс. — Я слышал, что ваша…       — Моя палочка при мне, — отрезала Гермионетрикс, поднимая палочку Беллатрисы. — Не знаю, где вы набрались этих слухов, Трэверс, но они далеки от действительности.       — Я… Понимаю, — запинаясь от удивления, пробормотал Трэверс. Затем он с усмешкой посмотрел на Драгомира и спросил: — Кто ваш друг? Я его не узнаю.       — Это Драгомир Деспард. Он почти не говорит по-английски, но всецело сочувствует целям Тёмного Лорда. Он специально приехал из Трансильвании познакомиться с нашим новым режимом.       — Что вы говорите? Добрый день, Драгомир!       — Брыйднь, — буркнул Рон, протягивая руку.       — И что же привело вас всех в Косой Переулок так рано?       — Мне нужно посетить Гринготтс, — сказала Гермионетрикс, начиная серьезно нервничать из-за допроса Трэверса. Почему он просто не уходит?       — Увы, мне тоже! (Ну конечно же!) — воскликнул Трэверс. — Золото, презренное золото! Без него не прожить, хотя, признаюсь, меня огорчает необходимость вести дела с нашими длиннопалыми друзьями. Так что…?       Что ж, у них практически не было выбора. Именно того и не хватало: подозрительный и внимательный Пожиратель Смерти в их компании.       — Итак… Нотт, — рискнул Трэверс, пока они шли, — я слышал, ваш сын был на стороне Ордена во время инцидента.       — Ты, конечно, многое слышишь, Трэверс, — с презрением сказал Не-Нотт-Старший.       — Ну…       — У меня нет сына.       — Верно, да, конечно, — поспешно пробормотал Трэверс. — Просто вы когда-то давали такие великолепные, высокопарные обещания о том, что сделаете со своим… э-э… мальчиком… если когда-нибудь до него доберетесь…       Не-Нотт-Старший похрустел костяшками пальцев и насупился:       — Тем обиднее, что меня не было в доме Малфоев той ночью. Я намерен исполнить свои обещания, Трэверс. Или ты сомневаешься…       — Ни в коем случае!       Гермионетрикс упрямо смотрела прямо, хотя ей страшно хотелось взглянуть на своего друга… просто чтобы получить какой-то знак, что он все еще там, внутри. Он говорил так свирепо, так убедительно, что это пугало ее.       Вскоре они оказались перед высокими дверями Гринготтса. У входа стояли два волшебника в плащах темно-синего цвета, державшие золотые стержни.       — А, Детекторы, — театрально вздохнул Трэверс. — Так грубо — но так эффективно!       Пока его проверяли, Гермионетрикс услышала тихий шепот: «Конфундус; Конфундус», и поняла, что ей можно проходить.       Внутри огромного мраморного зала банка невероятный квартет (плюс двое) направился к пожилому гоблину, восседавшему на высоком табурете. Трэверс прошел первым, а затем выступила вперед Гермионетрикс.       — Мадам Лестрейндж! — изумился гоблин. — Надо же! Чем могу служить?       — Я хочу посетить свой сейф, — высокомерно ответила она.       Гоблина передернуло, пока он разглядывал ее. Вообще-то, все — и гоблины, и люди — прекратили свои занятия, чтобы уставиться на нее.       — Чем можете подтвердить свою личность? — спросил гоблин.       — Подтвердить? У меня никогда раньше не требовали подтвердить свою личность!       — Подумай, с кем ты разговариваешь, гоблин! — прорычал Не-Нотт-Старший.       Гоблин проигнорировал его.       — Ваша палочка подойдет, мадам.       Ее руки задрожали. Очевидно, они знали, что у Беллатрисы не может быть её собственной палочки. Черт. Но выбора у нее не было. Медленно — и с горечью — она положила перед гоблином настоящую палочку Беллатрисы.       — Ага, у вас новая волшебная палочка, мадам Лестрейндж!       — Что? — удивилась Гермионетрикс. — Нет-нет, это моя…       — Новая палочка? — Трэверс подошёл ближе. Другие гоблины продолжали наблюдать. — Как же это? У какого мастера вы её заказывали?       — Я… эм… видите ли…       — О да, я вижу, — сказал Трэверс довольно… бесстрастно… глядя на палочку. — Да, очень красивая. Она хорошо работает? Я всегда считал, что палочки требуют небольшой обкатки, не находите?       Что, черт возьми, происходило? Каким-то образом она собралась с мыслями и кивнула, а затем старый гоблин хлопнул в ладоши, подзывая более молодого.       — Мне понадобятся Звякалки, — сказал он ему, и, получив в ответ побрякивающий кожаный мешок, продолжил: — Хорошо, отлично! Теперь, если вы проследуете за мной, мадам Лестрейндж, я провожу вас в ваше хранилище.       

***

             Едва они оказались в каменном проходе, освещенном факелами, Гарри сбросил мантию с себя и Крюкохвата.       — У нас проблемы, — заявил он. — Они что-то подозревают.       Каким-то образом ни Трэверс, ни гоблин нисколько не удивились неожиданному появлению Гарри Поттера.       — Они под Империусом, — пояснил Гарри.       — Крутая штука, Поттер, — одобрил Не-Нотт-Старший.       Гарри бросил на него нетерпеливый взгляд.       — Не знаю только, достаточно ли прочно я их заколдовал…       — Что будем делать? Уберемся отсюда, пока есть возможность? — лихорадочно спросил Драгомир.       — Если сможем, — пробормотала Гермионетрикс, оглядываясь на дверь, что захлопнулась за ними. Сквозь толстое дерево проникали громкие голоса.       Гарри покачал головой:       — Мы зашли так далеко, я считаю, надо продолжать.       — Хорошо! — рявкнул Крюкохват. — Так, нам нужен Богрод, чтобы управлять вагонеткой; у меня больше нет полномочий. Но для волшебника места не хватит.       — Окей. Империо!       Безучастное выражение лица Трэверса стало еще более стеклянным, и он побрел прочь в темноту.       — Куда ты его отправил?       — Прятаться.       

***

             Она была на американских горках всего два раза в жизни, во время двух разных поездок в «Остров Приключений». И ей не понравилось ни в первый, ни во второй раз.       Нестись по тёмным, крутым, вьющимся тоннелям в чёртовой тележке без единого ремня безопасности было куда хуже. Поскольку у нее не было хранилища, она раньше не видела эту часть банка. Почему, ну почему магический мир всегда выбирал самые безумные, пугающие и абсолютно непрактичные способы делать самые обычные вещи?       Громкий скрип — и они влетели в крутой поворот, и Гермионетрикс схватила Не-Нотта-Старшего за руку. Ее точно сейчас вырвет.       Внезапно, после еще одного леденящего душу крутого поворота, перед ними оказался бушующий поток, обрушивающийся на рельсы впереди.       — Черт! — рявкнули Не-Нотт-Старший и Гарри.       — Нет! — крикнул Крюкохват.       Гермионетрикс и Драгомир закричали.       Но остановиться было невозможно. Их прорвало сквозь водопад, водяная масса промочила их до нитки — и совершенно внезапно она снова стала собой, снова Гермионой.       Не было и секунды, чтобы перевести дух — вагонетка перевернулась и вышвырнула их. И они падали, падали, стремительно неслись навстречу беспощадному каменному полу…       — Моллиаре! — взвизгнула Гермиона.       Они замедлились и мягко приземлились на каменное дно.       — Ам-м-мортизирующие чары, — выдохнула она, пока Рон помогал ей подняться. Он снова стал самим собой, как и Тео.       — Гибель воров! — мрачно произнес Крюкохват. — Он смывает любые чары и магическую маскировку. В «Гринготтсе» ждали, что мы попробуем сюда проникнуть, и заранее приняли меры!       

***

             — Люмос! — прошептали они хором, оказавшись внутри хранилища Лестрейнджей.       Вот он, легендарный грот Аладдина; свет их палочек выхватывал горы золота и серебра, россыпи камней, украшения. Гермиона взглянула на спутников — выражения у всех были разные. Гарри был сосредоточен; Рон — полностью заворожён; Тео — абсолютно не впечатлён; а Крюкохват… выглядел подозрительно.       А какое было выражение у нее на лице?       Гермиона отошла в сторону, внимательно осматривая бесконечные нагромождения. Она увидела поддельный меч Гриффиндора, доспехи из золота, канделябр, усыпанный изумрудами, нитки жемчуга, череп из лазурита, золотой кубок, украшенный алмазами и аметистами…       — Гарри, это может быть…? А-а-ай!       Кубок выпал у нее из рук, когда она вскрикнула. Проклятая штука обожгла ее. Она сунула обожженные пальцы в рот, а когда посмотрела вниз, кубок размножился… она не могла сказать, какой из них был тем, что она подняла.       — Они добавили заклятия Умножения и Пылающей руки! — воскликнул Крюкохват.       — Ладно, ничего не трогайте! — бессмысленно скомандовал Гарри.       Или не совсем бессмысленно, потому что секундой позже Рон споткнулся о яйцо Фаберже, и тогда их стало около тридцати.       — О, отлично сработано, Уизли, — огрызнулся Тео.       — Отвали, — проворчал Рон, подпрыгивая на одной ноге и сжимая обожженную ступню.       — Стойте на месте! Не двигайтесь! — приказала Гермиона.       Каждый крошечный уголок хранилища был затем осмотрен с величайшей тщательностью. Конечно, было трудно полностью избежать соприкосновения с вещами…       — Ха! — рявкнул Рон. — Чья это теперь вина?       — Заткнись, — проворчал Тео, хмуро глядя на избыток ониксовых чаш, разбросанных вокруг него.       — Так это не страшно, когда ты обламываешься, да, Супер-Волшебник?       — Я тебя втолкаю в ту бесценную японскую вазу позади тебя, и тогда тебя так хорошо ошпарит, что ты превратишься в один гигантский волдырь, и твоя кожа наконец будет подходить к твоим волосам, и…       — Ты не посмеешь, придурок…       — О, правда? Я…       — Хватит, вы оба!       Она пробиралась на цыпочках между шестью башнями из золотых слитков, когда восклицание Гарри («Вот она! Там, наверху!») заставило её едва не опрокинуть одну из них.       Она подбежала — и да, действительно: на самой верхней полке, недостижимо высоко, стояла маленькая золотая чаша.       Рон спросил:       — Ты уверен, что это та самая?       — Определенно, — твердо сказал Гарри. — Это та, что я видел в памяти домовика.       — Боже, как же я хочу знать, чем вы трое занимались весь год, — сказал Тео.       

***

             Гермиона вылетела из хранилища Лестрейнджей с пронзительным воплем — раскалённый металл прожёг её кожу, вплавился, обжёг так, что она рухнула и больно врезалась в Тео, и он помог ей удержаться на ногах.       Рон, тяжело дыша, крикнул:       — Мы пропали!       Их окружили гоблины — надвигались на них — сверкая булавами и кинжалами с явным намерением. Внезапно мимо них пронесся Крюкохват, размахивая мечом Гриффиндора и выкрикивая:       — Воры! Воры! На помощь! Воры!       — Остолбеней! — проревел Гарри, и его ярость от предательства вдвойне усилила мощь его заклятья.       Гермиона, Тео и Рон последовали его примеру:       — Остолбеней!       Гоблины разлетелись кто куда, и над суматохой раздался рёв прикованного дракона. Над их головами прокатилась огненная волна.       — Сюда!       — Гарри, Гарри, что ты делаешь? — закричала Гермиона, с ужасом наблюдая, как он бросился прямиком к дымящемуся от ярости дракону.       — Давайте!       Гермиона схватила Рона и Тео за локти и потащила их за Гарри, пока они продолжали целиться заклятьями в гоблинов.       — Гарри, что… что…?       Они стояли у ноги дракона, а гоблины начали стрелять в них из луков и…       — Залезайте, — скомандовал Гарри. — Забирайтесь наверх, давайте же…       ЧТО?!       — А?!       — Поттер, ты спятил?!       Однако Гарри уже взбирался на драконью спину. В порыве отчаянной решимости он протянул руку Гермионе, и — Мать-Игуменья опередила события — Гермиона взяла ее и позволила ему втянуть себя наверх.       На Дракона. Она сидела на спине огромного, огнедышащего Дракона.       Слепого огнедышащего Дракона.       — Безумие. Это. Безумие! — пыхтел Рон, забираясь позади нее.       — Поддерживаю. Чистое долбаное безумие, — согласился Тео, вскарабкиваясь следом.       Гарри взмахнул палочкой, направляя её на цепи дракона, — и освободил его.       

***

             Дракон поступил так, как и следовало ожидать от дракона, которого годами держали в плену в подземной пещере.       Он взмыл вверх.       Его безудержная радость от того, что он наконец-то может расправить крылья, была ощутима. Он ревел, кружа высоко над Лондоном. Мурлыкал, пробиваясь сквозь облака.       Гермиона, однако, ощущала полную противоположность ликования. Помимо дискомфорта от высоты… была маленькая деталь — существо было слепым. И если его неспособность ощутить присутствие четырех человек на своей спине о чем-то говорила, то и другие его чувства были не ахти.       Особенно учитывая, что Гермиона была склонна орать благим матом каждый раз, когда зверь вилял, а Тео и Рон запускали в открытое небо целый арсенал ругательств.       Гарри же был спокоен как удав. У него был куда худший опыт общения с драконом еще на четвертом курсе. Но так было всегда с ним… Гарри видел худшее. Простите, если он зевает, глядя на ваш абсолютный ужас.       Дракон, казалось, стремился к воздуху как можно более свежему и разреженному, и это стремление заставляло его подниматься все выше и выше, и выше…       Земля уплывала далеко-далеко вниз, превратившись в зелёно-коричневый узорчатый ковёр, лишённый всяких знакомых черт. Отвернувшись от этого головокружительного зрелища, Гермиона попыталась угадать их местоположение, но тщетно. Тогда она вспомнила поразивший её когда-то факт: могучие крылья дракона могли нести его сквозь поднебесье тридцать два часа без единой посадки. У нее не хватило смелости ослабить хватку вокруг талии Гарри, чтобы проверить часы… но по положению солнца она предположила, что сейчас примерно полдень. Итак, прошло пять часов с момента их побега из Гринготтса.       Дракон резко повернул вправо.       — Ииии! — пискнула она.       — Как думаешь, что он ищет? — крикнул Рон через некоторое время у нее над головой.       — Без понятия! — крикнул в ответ Гарри.       — Он везет нас в гребаные Хельсинки, я уверен! — проревел Тео.       Он летел и летел, и летел. Но, к счастью, растерял часть первоначального пыла, что охватил его в первой части полета. Дракон теперь летел неторопливо, и, если бы она каким-то образом смогла заставить себя забыть, что она в сотне тысяч футов над землёй на спине слепого дракона, Гермиона могла бы подумать, что это почти… приятно.       Ее мысли периодически блуждали. Она представляла себе сценарий, где она рассказывает родителям об этой вылазке за ужином. («О боже!» — ахнула бы мама, и «Но это же абсолютное безумие!» — воскликнул бы папа.)       Тео сказал:       — «Хэээй» — вот как приветствуют людей в Финляндии, кстати.       Последние лучи заката догорали на горизонте, окрашивая небо в глубокие сумеречные тона. Дракон величаво взмыл над грядой тёмных гор и издал низкий, довольный рокот, который, казалось, исходил из самой глубины его чрева. И тут их окутал леденящий холод разреженного воздуха, и Гермиона с наслаждением ощутила, как он приятно холодит её пылающую, израненную кожу.       Спустя еще целую вечность тихого полета Рон вставил:       — Мне кажется, или мы снижаемся?       Рискуя многим, Гермиона заставила себя посмотреть. Он был прав — верхушки деревьев больше не были крошечными зелеными точками, и она могла разглядеть миниатюрные дороги и домики, залитые закатными красками. Прямо под ними был ручей (пусть люди уходят, пусть приходят, но он течет вечно), и она увидела стадо овец, которых загонял в загон мужчина… возможно, Габриэль Оук. Они пролетели над небольшим лесом, церковью, лугом, другой фермой…       Затем дракон начал летать кругами над озером. Круги становились все у́же с каждой секундой, пока он снижался: практически нисходящая спираль. Гермиона начала хихикать, но затем Гарри шокировал ее, вернув мысли к реальности:       — Прыгайте, когда я скажу! Прямо в воду, пока он нас не заметил!       О боже.       — Как, — крикнул Тео, — ты продолжаешь выживать, когда все твои идеи настолько безумные?       — Они могут быть безумными, но, очевидно, работают! Ладно тогда… сейчас!       Черт-черт-черт. Гермиона соскользнула с чертовой спины дракона и, черт возьми, пронеслась по ледяному воздуху целую чертову вечность. И наконец — оглушительный, всепоглощающий УДАР, и леденящая вода сомкнулась над головой.       Она подпрыгивала на волнах, задыхаясь, глядя сквозь большие круги на воде и видя, как Тео, Гарри и Рон выныривают на поверхность. Дракон был уже за мили от них; темное пятнышко на кобальтовом небе.       Вместе они поплыли к ближайшему берегу. Гермиона чуть не впала в панику, когда одна из ее ног запуталась в комке тростника, но Рон пришел ей на выручку, высвободив ее.       Покашливая и отплевываясь, она выползла на твердую землю и рухнула. Рядом она слышала хрипы Рона и задыхающиеся заклинания Гарри, пока тот накладывал вокруг них защитные чары.       Долгое время они просто лежали на траве, тяжело дыша. Не двигаясь. Не веря.       А затем снова пора было браться за дело. Гермиона села и начала рыться в своей сумке, доставая сменную одежду для всех. Она выудила пузырек с бадьяном для их ожогов и четыре большие бутылки тыквенного сока.       В сухой одежде и с зажившей кожей они уставились друг на друга, попивая сок, словно это была небесная амброзия прямиком с Олимпа.       — Ну что, — подвел итоги Рон, — в плюсе у нас — чаша. В минусе…       — Остались без меча, — сквозь зубы закончил за него Гарри.       — Остались без меча, — повторил Рон. — Ух, и хитрый поганец…       — Гоблины, а? — язвительно сказал Тео. — Если бы только кто-то предупредил вас, что не лучшая идея…       — Нотт, клянусь, я…       — Что будет с драконом? — спросила Гермиона, в основном чтобы прекратить их перепалку, но еще и потому, что была немного обеспокоена. — С ним все будет в порядке? Я имею в виду… он слепой и не привык к жизни на воле.       Рон с недоумением посмотрел на нее.       — Ты говоришь как Хагрид. Это дракон, Гермиона, он сам о себе позаботится. Это о нас нужно беспокоиться.       — Что ты имеешь в виду?       — Не знаю даже, как тебе сказать, — отозвался Рон. — Понимаешь, кто-нибудь мог заметить, что мы ограбили «Гринготтс»!       Тео громко фыркнул. Рон уставился на него в полном недоумении, но тут же с другой стороны Гарри, запрокинув голову, разразился таким хохотом, что заразил всех вокруг. Мгновение спустя все они уже хохотали до слёз, пока не перехватило дыхание.       Но этот катарсис был недолгим. Смех Гарри внезапно оборвался, перейдя в болезненный хрип. Его тело скрючилось от судороги, и пока Гермиона, Рон и Тео в ужасе бросились к нему, он уже погружался в очередное мучительное путешествие по извилинам сознания Воландеморта.       — Что с ним? — потребовал Тео, не отрывая от Гарри взгляд, полный страха.       — У него, эм, видение, — слабо объяснила Гермиона.       — Поттер — провидец?!       — Нет. У него есть… своего рода связь… с Сам-Знаешь-Кем. Иногда он может видеть, что у того в голове.       — Это… черт бы побрал… ненормально.       — Да ну, серьезно? — пренебрежительно произнес Рон.       — Ладно. Вы должны мне все рассказать, — настойчиво заявил Тео. — Я до сих пор во всем участвовал, включая дракона и прочее, но теперь Поттер отправился на прогулку по Темнолордовскому ментальному переулку, и я хочу знать, зачем мы продирались через ад, чтобы заполучить безделушку, — закончил он, кивнув в сторону скромно устроившейся в руке Рона чаши Пуффендуй.       — Ты прав, — вздохнула Гермиона.       — Гермиона, нет! — воскликнул Рон.       — …Самозванцы… — простонал Гарри.       — Рон, мы должны ему правду, я так считаю!       — Да, Рон, — поддержал Тео.       — Гермиона, Гарри не хочет ему рассказывать!       — Это не касается только Гарри…       — Конечно, касается!       — Это касается Ты-Знаешь-Кого, Рон! Это касается всех, кто борется, чтобы свергнуть его! Это касается тебя, и меня, и…       — Он тут же побежит и расскажет Малфою!       — Нет, не побегу, — отрезал Тео.       — Ага, конечно…       Они яростно уставились друг на друга. Гермиона почувствовала, как в голове Рона крутится что-то неприятное, готовое вырваться из его рта, поэтому она быстро вмешалась:       — Чаша — Крестраж.       — Что?!       — Гермиона.....!       Тео инстинктивно отпрянул от маленькой золотой реликвии.       — Ты серьезно? Гребаный Крестраж!       — Да.       — Ты-Знаешь-Кто создал Крестраж?!       — Шесть, вообще-то.       — Ох.       — Да.       — Так вот чем вы все это время занимались? Выслеживали Крестражи?       — В основном.       — Погоди секунду, — сердито встрял Рон. — Ты знаешь, что такое Крестраж?       — А ты знаешь, кто мой отец? — последовал готовый ответ Тео. — Он рассказал мне о них во время моих домашних уроков. Одно из величайших магических достижений, по его словам.       — Твой отец — больной ублюдок, — выплюнул Рон.       — Наконец хоть в чем-то мы можем согласиться.       Пока они настороженно разглядывали друг друга, Гарри очнулся со стоном.       — Он знает, — прохрипел он. — Он знает, и он собирается проверить, где остальные… и последний в Хогвартсе. Я так и знал. Я знал.       Гарри ловко вскочил на ноги, и трудно было поверить, что всего мгновение назад он беспомощно дрожал на земле.       — Что? — выпалили Тео и Рон.       — Но что ты видел? — допытывалась Гермиона. — Откуда ты знаешь?       — Я видел, как он узнал о чаше, я… я был в его голове, — Гарри зашагал взад-вперед. — Он сильно зол и напуган. Не может понять, как мы узнали, и теперь он собирается проверить, в безопасности ли остальные, сначала кольцо. Он считает, что хогвартский в наибольшей безопасности, потому что там Снейп, потому что туда трудно попасть незамеченным. Думаю, он проверит его последним, но он может оказаться там через несколько часов…       — А ты видел, где этот хогвартский тайник? — спросил Рон.       — Нет, он сосредоточился на предупреждении Снейпа, он не думал о том, где именно он… черт… Нам нужно двигаться.       — Но как мы попадем внутрь? — озабоченно спросила Гермиона.       — «Кабанья голова», — тут же сказал Тео. — Оттуда есть проход в Выручай-комнату. Драко им пользовался весь год.       — Ладно, — мрачно согласился Гарри. — Хорошо, что уже стемнело… Гермиона, ты можешь поместиться под Мантией со мной, но сначала наложи на этих двоих дезиллюминационное заклятье, окей?       Она кивнула и принялась за работу, надеясь, что палочка Беллатрисы позволит ей наложить чары так же хорошо, как ее родная. Результаты казались достаточно удовлетворительными.       Она медленно подошла, чтобы встать рядом с Гарри.       — Итак, все готовы? — Он накинул мантию на них обоих, и — «Раз… два… три…»       

***

             Это было быстро: секунды спустя после их аппарации в Хогсмид на них набросились Пожиратели Смерти — но, благодаря мантии и заклятьям, они смогли быстро улизнуть в переулок.       — Давайте просто уйдем! — прошипела Гермиона.       — Да! Аппарируем сейчас же! — согласился Тео.       — Отличная идея, — добавил Рон.       («Мы знаем, что ты здесь, Поттер, и тебе не уйти! Мы найдем тебя!»)       — Они подготовились к нашему приходу, — прошептал Гарри. — Установили специальные чары, оповестившие, что мы здесь. Я думаю, они позаботились и о том, чтобы мы отсюда не ушли.       — Мы должны попытаться, Гарри! — умоляла Гермиона.       Но затем появились Дементоры, и нельзя было рассчитывать на то, что Пожиратели Смерти не заметили великолепного серебряного оленя, что прогнал их прочь.       

***

             Пожиратели пришли в ярость.       — Ты нарушил комендантский час, старый хрыч! — кричал один.       — А я говорю, что видел патронуса в виде оленя! — возмущался другой.       Хозяин «Кабаньей головы» смерил их взглядом.       — Олень? Это коза, идиот!       Все еще под мантией, Гермиона заглянула через стойку, чтобы увидеть происходящее. Очевидно, патронус в виде козла убедил собравшихся Пожирателей Смерти, потому что она видела лишь их спины, когда они выходили. Старик задвинул засов на входной двери за ними, затем какое-то время наблюдал через окно.       Внезапно он резко обернулся и хрипло крикнул:       — Безопасно. Можете выходить, — и когда они вышли — Идиоты безмозглые! Зачем вас сюда принесло?       — Спасибо, — ответил Гарри. — Нет слов, чтобы выразить нашу благодарность. Вы спасли нам жизнь.       Трактирщик фыркнул, прежде чем исчез в соседней комнате.       — Весельчак, не правда ли? — прошептал Тео.       — Прямо ломоть Снейпа, — ответила Гермиона.       — С лёгкой заправкой из Пинс, — продолжил Тео.       — И с Филчем сверху.       — Я умираю с голоду, — простонал Рон, и все уставились на него. — Что?       К счастью для Рона, трактирщик вернулся с тарелкой, груженной хлебом и сыром, и кувшином медовухи. Они набросились на еду, как Икар, падающий в море: стремительно, страстно и с выдающейся грацией.       — Спасибо, очень вкусно, — с вышеупомянутой выдающейся грацией сказал Рон.       Старик кивнул.       Гарри проглотил кусок, откашлялся и сказал не как вопрос, а как утверждение:       — Вы Аберфорт.       — Ага.       Гермиона перестала есть, чтобы уставиться на человека, которого Рита Скитер списала со счетов как безнадежного урода. Бородатый, как его брат, и тоже в очках, его глаза были того же ярко-голубого цвета, и они прищурились, пока он смотрел на Гарри.       — Ладно, — сказал он. — Нам нужно подумать, как лучше вас отсюда вытащить. Ночью этого не сделать, вы слышали, что происходит, если кто-то выходит на улицу в темноте…       — Нет, — перебил Гарри. — Мы не уходим.       — Не будь глупцом, мальчик!       — Нам нужно попасть в Хогвартс! Если вы не можете помочь нам, мы подождем до рассвета, оставим вас в покое и попробуем найти способ сами…       — Но вы можете помочь, — добавил Тео. — Отсюда есть проход, не отрицайте. Где он?       — Пожалуйста, — взмолилась Гермиона.       Аберфорт внимательно посмотрел на каждого из них по очереди, а затем вздохнул, словно сдаваясь. Он повернулся к портрету молодой девушки на стене позади него и пробормотал:       — Ты знаешь, что делать.       Она улыбнулась, повернулась и ушла, скрывшись в нарисованном позади нее тоннеле. И когда она в конце концов вернулась, она была не одна. Тот, кто шёл с ней, был гораздо выше и шире в плечах.       Вдруг картина распахнулась, словно дверца в стене, и за ней открылся настоящий тоннель. Гермиона воскликнула:       — Невилл!       Невилл, выглядевший более избитым и потрепанным, чем она когда-либо, широко ухмыльнулся.       — Я знал, что вы придете! Я знал!       

***

             Пока они шли по темному и узкому тоннелю, Невилл рассказал им о множестве способов, которыми Кэрроу терроризировали преподавателей и учеников Хогвартса. Он был… поразительно беспечен. Совершенно невозмутим. Хоть он хромал, и один глаз у него был заплывшим, выглядел он искренне и безмерно счастливым от встречи с ними.       Он буднично упоминал такие события, от которых у Гермионы сводило желудок: как Терри Бута избили, как на уроках без устали применяли «Круциатус», как Майкла Корнера приковали и пытали, как Падма неделями терпела ярость Алекто, как Симуса приговорили к ежедневным поркам…       — Боже мой, Невилл, — всхлипнула она.       — Мы все в порядке, — обнял он ее и улыбнулся. — Увидишь. Они все будут чертовски рады тебя видеть!       — Кто ты такой? — с благоговением спросил его Рон, и он рассмеялся.       — Ну, вот мы и пришли, — объявил он, когда они добрались до двери. Открывая ее, он крикнул: — Смотрите, кто пришел! Разве я не говорил?       Гарри первым шагнул в проем. Его встретил оглушительный рев, и оставшиеся трое ринулись следом за ним…       Выручай-комната была больше, чем когда-либо, полна кроватей, диванов, ламп, книжных шкафов и красочных гобеленов с изображением всех четырех факультетов; но не это приковало Гермиону к месту. Это была огромная толпа людей, что столпилась вокруг, обнимая ее, хлопая по спине, пожимая руку…       — Гарри! — Это Поттер — Поттер! — Рон! — Гермиона!       — Ладно, ладно, успокойтесь! — скомандовал Невилл, и все его послушали. Он был, без сомнения, их лидером.       — Вау, — прошептал Тео, оглядываясь.       — Комната превзошла саму себя, да? — гордо сказал Невилл.       — Всё благодаря Невиллу, — добавил Симус. — Он лучше всех понимает эту комнату — точно знает, что просить. Невилл — большой человек!       Его лицо было настолько распухшее, что его улыбка казалась болезненной.       — Итак. Что вы…       Гарри дернулся и упал на колени, поднеся руки к шраму.       — Гарри! Ты в порядке?       — Поттер!       — Гарри!       — Что…       — Нам нужно идти, — пробормотал Гарри сквозь зубы, пристально глядя на Гермиону и Рона.       — И что мы будем делать, Гарри? — спросил Симус. — Каков план?       — План? Ну, есть кое-что, что нам — Рону, Гермионе и мне — нужно сделать, а потом мы уберемся отсюда.       Все разом перестали болтать.       — Что значит, уберемся отсюда?       — Мы вернулись не для того, чтобы остаться, — коротко ответил Гарри. — Есть важное дело, которое нам нужно сделать…       — Что это?       — Я… я не могу вам сказать.       Гермиона увидела, как губы Тео сжались, как брови Невилла сошлись, как ноздри Симуса раздулись       — Почему вы не можете нам сказать? — потребовал Невилл. — Это связано с борьбой против Того-Кого-Нельзя…?       — Ну, да.       — Тогда мы поможем вам.       По комнате прокатились крики «Верно!». Гермиона увидела столько лиц, от которых у нее замирало сердце…       — Вы не понимаете, — слабо пробормотал Гарри. — Мы… мы не можем вам сказать. Мы должны сделать это… в одиночку.       — О, да хватит уже жалеть себя, Поттер! — вырвалось у Тео. — Я так устал от этой соло-баллады «ой-какой-я-несчастный». Разве ты не слышал, что сказал Лонгботтом? Мы все воюем в одной войне. Позволь им, черт возьми, помочь тебе!       — Вот-вот! — подбодрил Симус.       Гарри воззрился.       — Дамблдор оставил работу нам троим, и мы не должны были никому рассказывать! Я имею в виду, он хотел, чтобы это сделали именно мы трое.       — Мы его армия, — пылко сказал Невилл. — Отряд Дамблдора. Мы поддерживали его, пока вы трое были в отъезде…       — Это было не совсем пикником, приятель, — вставил Рон.       — Уверен, что нет, но я не понимаю, почему вы не можете довериться нам! Каждый в этой комнате сражался, и они были загнаны сюда, потому что Кэрроу охотились на них. Каждый здесь доказал свою верность Дамблдору — верность тебе.       Неловкое молчание, последовавшее за этим, к счастью, было недолгим. Дверь, ведущая в секретный тоннель, распахнулась, и в комнату вошли Луна, Дин и Малфой. Раздались два одновременных крика восторга от Тео и Симуса, когда они оба бросились к новоприбывшим. Тео поцеловал Луну так, что это вызвало множество одобрительных свистов, а Симус обнял Дина, словно они встретились после двадцати лет разлуки.       Самое странное, что Невилл подошел, чтобы хлопнуть Малфоя по спине.       — Малфой! Рад снова тебя видеть, дружище.       — Лонгботтом, — жестко ответил Малфой. — Ты выглядишь как дерьмо.       — Ну, тебя же не было рядом, чтобы меня подлечить.       («Мы что, попали в альтернативную реальность?» — ошеломленно прошептал Рон.)       — Какого черта они здесь делают? — потребовал Гарри.       — Я их позвал, — ответил Невилл, поднимая галеон ОД. — Я обещал, что позову, когда ты появишься, чтобы помочь нам вернуть Хогвартс.       — Этим мы и собираемся заняться, не так ли, Гарри? — прозвенел голос Луны из объятий Тео. — Мы будем сражаться, чтобы выгнать их из Хогвартса?       Рот Гарри беспомощно открывался и закрывался несколько раз.       — Слушайте, — залепетал он. — Мне жаль, но не для этого мы вернулись. Есть кое-что, что мы должны сделать, а потом…       — И вы оставите нас в этой заварухе? — выплюнул Майкл Корнер.       — Нет! — сказал Рон. — То, что мы делаем, в конечном счете пойдет на пользу всем, это все ради того, чтобы попытаться избавиться от Сам-Знаешь-Кого…       — Тогда позвольте нам помочь! — сердито сказал Невилл. — Мы хотим участвовать в этом!       Их снова спасла дверь: На этот раз она возвестила о прибытии Фреда, Джорджа, Ли Джордана и…       — Джинни!       Она улыбнулась, ярко, широко (ее ярко-рыжие волосы касались верхушек плеч) и бросилась в объятия Гарри.       — Младший братец! — крикнули в унисон Фред и Джордж и набросились на Рона.       — Аберфорт немного злится, — сказал Ли. — Он хочет вздремнуть, а его бар превратился в вокзал.       Пока Гермиона обнимала Джинни, Джордж ослабил захват на Роне и беспечно поинтересовался:       — Итак, каков план, Гарри?       — Никакого плана нет, — простонал Гарри.       — Просто будем импровизировать по ходу дела? Обожаю такой подход, — обрадовался Фред.       — Это почерк Поттера, — сухо заметил Тео.       — Ты должен прекратить это! — в отчаянии взмолился Гарри Невиллу. — Зачем ты вернул их всех? Это безумие…       — Почему они не могут помочь? — вдруг сказал Рон.       — Что?       Рон оттащил его и Гермиону в сторону.       — Они могут помочь, — прошептал он. — Мы не знаем, где он; мы должны найти его быстро. Мы не обязаны говорить им, что это Крестраж.       — Рон прав, — твердо согласилась Гермиона. — Они нам нужны. Ты… Ты… не обязан делать все в одиночку, Гарри.       На его лице было странное выражение, пока он обдумывал это. Расстроенное, но и совершенно ошеломленное.       — Ладно, — сказал он в конце концов и повернулся к встревоженной толпе. — Хорошо.       

***

             Потерянная диадема Когтевран была отчаянной ставкой по любым меркам, но это была единственная зацепка.       Гарри сложил руки за спиной и прошептал Гермионе и Рону:       — Я пойду посмотрю на эту статую Когтевран… по крайней мере, выясню, как выглядит диадема. Ждите меня здесь и храните, ну вы знаете… другой… в безопасности.       — Да.       — Конечно.       Гарри искоса посмотрел на Чжоу, которая вскочила на ноги, но Джинни резко настояла:       — Нет. Луна проведет Гарри, не так ли, Луна?       Луна ярко улыбнулась:       — Ууу, да, я с удовольствием.       И Чжоу села обратно, явно недовольная.       — Я тоже иду, — сказал Тео тоном, не допускающим возражений.       

***

             Как только Гарри, Луна и Тео ушли, Гермиона принялась бродить по большой комнате, осматриваясь. Это было похоже на нахождение внутри огромного бомбоубежища.       Недавний поворот событий породил атмосферу откровенного возбуждения, и повсюду люди болтали, собирались в группы, гудели…       Терри Бут улыбнулся ей, когда она проходила мимо угла, где он сидел с Майклом, Чжоу, Лизой и Мэнди.       Эрни и Джастин помахали ей, когда она проходила мимо.       Она ухмыльнулась, увидев, как Парвати и Лаванда просят Анджелину заплести их волосы в практичные, подходящие для битвы прически.       Ее брови взлетели вверх, когда она увидела Падму и Трейси, сидящих опасно близко, разговаривающих шепотом, с крепко сцепленными руками.       Затем она добралась до того места, где сидели Фред, Джордж и Джинни с Малфоем.       — Драко, — пропел Фред.       — Драааако, — подхватил Джордж.       Они склонили головы друг к другу, заморгали ресницами и вздохнули:       — О, Драко!       — Что все это значит? — спросила Гермиона у Джинни, которая бросила на нее веселый взгляд.       — Фред и Джордж передразнивают маму. Она очень благодарна, что Малфой рискнул жизнью, чтобы предупредить нас о нападении на Нору.       Малфой выглядел так, будто глубоко жалеет о своём благородном поступке.       — Не хочешь ли пирожного, Драко? — сказал Фред.       — Стул не слишком жёсткий для твоей драгоценной задницы, Драко? — добавил Джордж.       Джинни хихикнула:       — Я не удивлюсь, если мама объявит его почетным Уизли.       Малфой позеленел.       — Да отвалите вы уже!       — Но, Джордж… как думаешь, Драко подойдёт рыжий цвет волос?       — С таким лицом и такими глазами? Как ты вообще можешь спрашивать, Фред?       — Ой, прости, прости. Папаша Малфой будет в восторге…       Гермиона пошла дальше. Невилл и Дин сидели с Симусом, пока какая-то пятикурсница-когтевранка размазывала экстракт бадьяна по его лицу.       — …нужна палочка, — пробормотал Дин.       Симус ахнул:       — У тебя нет палочки?!       — Погоди… у меня есть пара запасных, — обнадеживающе сказал Невилл. — Стянул их из конфискованного Кэрроу…       Наконец, в углу комнаты, сидя у стены прямо под знаменем Гриффиндора, Гермиона нашла Рона.       — Разве это не самая безумная вещь, которую ты когда-либо видела? — пробормотал он, когда она села рядом.       — Серьезно, Рон, — улыбнулась она. — После… ну, всего… именно это тебя поражает?       — Э-э… да?       Гермиона рассмеялась.       — Хотя я понимаю, что ты имеешь в виду. Это странно. Это невероятно.       Они какое-то время с изумлением оглядывались.       Затем Рон вопросительно посмотрел на нее.       — Как думаешь… эта диадема… она действительно может быть тем, что мы ищем?       — Не знаю, — пробормотала Гермиона, и тут же весь ее оптимизм рухнул. — Честно, лучше бы это было оно. У нас больше нет никаких зацепок.       — Верно. — Рон провел рукой по волосам, явно встревоженный.       — Но, — продолжила она, — даже если это Крестраж… у нас нет способа уничтожить его, не так ли?       — Черт, ты права, — простонал Рон. — Жаль, что у нас нет пары клыков василиска… под… рукой…       Его голос оборвался, и на его лице расцвело выражение изумления.       — Рон? Что?       — Точно! — воскликнул он. Его глаза были такими широкими… — Василиск! Гермиона…! Василиск!       — Что ты…       — Он же все еще здесь, да? В Тайной Комнате… мы можем просто пойти и подобрать пару его клыков и…       — О боже! — ахнула она.       — Да?       — Да! Рон… Да. Это… Это гениально!       — Так пойдем?       — Конечно! Рон, ты гений!       — Не забегай вперед, — он ухмыльнулся, пока она таращилась. Оглянувшись через плечо, он крикнул: — Эй, Невилл… у тебя тут случайно нет парочки метел?