Актив временного хранения: девяносто пять процентов

      Токио жил внизу плотным послеобеденным шумом, тянулся вверх стеклом и бетоном, переливался витринами, мигал потоками машин, гудел перекрёстками и надземными линиями поездов. С высоты всё выглядело так спокойно, будто страна была уверена, что герои выйдут на сцену и убедят всех, что после ухода Всемогущего мир не стал тоньше на десяток защитных слоёв.       Ангел молчала у него на руках подозрительно долго. Обычно она использовала полёт как возможность задавать вопросы, комментировать город, критиковать траекторию, угрожать украсть пару перьев или рассуждать о том, насколько удобно было бы оформить героя номер два в качестве личного воздушного водителя. За полгода Ястреб привык к тому, что женщина, ни дня не имевшая крыльев за спиной, знает о правильном полёте больше него. Сегодня же Ангел просто смотрела вниз, держалась за его шею и не мешала. Именно поэтому Ястреб ждал подвоха. Обычно её бесконечная болтовня отвлекала от внутреннего разговора, но сейчас она будто специально бросила его наедине с собой. — Ты напряжён, — сказала она наконец. — Неужели я с прошлого полёта набрала пару лишних килограммов?       Он рассмеялся, поправляя хват под её коленями. Слегка подбросив её, он сам убедился, что вес остался прежним. Если раньше персонал ресторанов удивлялся его аппетиту, то теперь Ястреб удивлялся бездонному желудку Ангел. Она не толстеет, скорее всего, потому что все калории сжигаются при мыслительном процессе. На спонтанные креативные идеи уходило куда больше сил, чем на геройствование. — Ты весишь не больше котёнка. — Тут важно уточнять, — серьёзно сказала Ангел. — Не больше хорошо откормленного котёнка ягуара. — Конечно. Моё упущение. — Вот. А теперь, когда мы установили, что я не виновата, объясни, почему ты такой деревянный.       Ястреб скользнул между двумя высотками, поймал восходящий поток и чуть поднял крылья, смягчая разворот. Ангел была права. Она часто оказывалась права в самые неудобные моменты, и это оставалось одной из её самых раздражающих привычек, хоть бы раз прикинулась слепой. — Ничего особенного, — сказал он. — Просто раскидывал планы на ближайшее время. — У тебя лицо, будто раскидываешь не планы, а завещание. — Я умею делать несколько дел одновременно, — сказал он и выдохнул через нос. — Сегодня прямой эфир, немного волнительно. — Ты не можешь переживать из-за того, к чему привык.       Он сильнее прижал её к себе на следующем повороте и направился к служебному входу. Здание уже было близко, с яркими баннерами у главного фасада и плотной полосой журналистов за ограждениями. Ангел говорила, что в Штатах объявление топа всегда было пышным мероприятием с красными дорожками и очень странно, что Япония не хочет заработать на билетах. Это при том, что Япония куда компактнее, чем Америка, и добраться из Вакканай в Токио проще, чем из Северной Каролины в Вашингтон.       Ястреб обогнул здание, ушёл к техническому уровню и мягко приземлился у чёрного входа. Охрана успела открыть дверь ещё до того, как его ботинки коснулись земли. Ангел спрыгнула с его рук сама, поправила одежду и огляделась с видом риелтора, которому нужно втридорога продать рухлядь пригорода. — Романтика, — сказала она. — Ты достал мне место в первом ряду и доставил через чёрный вход. Чувствую себя тайной любовницей. — Я думал, тебе понравится. Или ты снова скажешь про кольцо? — А смысл? Или ты хочешь сделать предложение в день награждения? Даже если да, я против. — Она набрала воздуха: сказать ей явно было что. — Здесь куча камер, и я не в своём наряде. Джинс ведь рядом с тобой стоит, да? Передай ему мои искренние оскорбления его вкуса. Ах да, у него ведь его нет. Тогда передай соболезнования.       За дверью начиналась суета мероприятия, люди с бейджами быстро проходили мимо, говорили по гарнитуре, несли папки, стойки, провода, упаковки с водой. Коллеги по геройской работе тоже были здесь: топ-десять собрался почти в полном составе. Приятно видеть их не только с экранов или по нужде задания. Мируко и Рюкю сидели на диванчике, листая новый выпуск журнала Увабами, немного в стороне стояли Бест Джинс, Меткий Стрелок и Древесный Камуй.       Со стороны это могло показаться дружеской встречей, но Ястреб знал лучше. Рейтинг делал их коллегами, но не близкими людьми. Они знали друг друга по совещаниям, совместным операциям, официальным фото и тем редким разговорам, где каждый всё равно оставался при своём агентстве и тайнах.       Ястреб повёл Ангел вдоль стены, выбирая место, где они не будут мешать потоку людей. Попытка остаться незаметным была смешной сама по себе, огромные красные крылья за спиной отрицали саму возможность слиться с интерьером. Но хотя бы так он показывал окружающим, что подходить не стоит. Ангел прислонилась плечом, немного сползла ниже и посмотрела на него снизу вверх. — Я бы могла пойти в зал, а ты к друзьям. Ты, наверное, их вживую видишь только на праздниках. — Я был бы не против видеть их ещё реже, если честно. — Ангел подняла бровь не до конца понимая о чём он. Не было прецедентов не любить Джинса или Стрелка. — Не в смысле, что они плохие. Просто мне не место в топе, было бы лучше, чтобы я для них был ленивым героем из топ-тридцать. — Мне твоя мысль не ясна. Думаешь они бы относились к тебе иначе, будь ты в рейтинге ниже? — Ястреб только пожал плечами. Он не считал этих людей друзьями, это она их так назвала. — Ладно, мы по-разному видели одно и то же, но твоему мнению я доверяю больше. Всё-таки, я знаю только Джинса. И он, к моему ужасу, крутой друг.       Ястреб бросил взгляд в сторону зала. До начала оставалось немного, он знал расписание поминутно, сбор гостей, рассадка, выход ведущего, вступительная речь комиссии, объявление нижней части топа, потом первые десять.       Свою речь он согласовывал дольше, чем хотелось признавать. Не потому, что не мог подобрать красивые слова, они как раз давались легко. Сложнее было встроить в них достаточно тонкий крючок, чтобы комиссия назвала это вдохновляющей речью, и достаточно острый, чтобы Старатель услышал вызов. Новый номер один должен был принять место не как награду, а как обязанность. Ястреб собирался подтолкнуть его к этому прямо со сцены. Оставалось надеяться, что Старатель сдержится и превратит его в жареную курочку уже после эфира, а не под аплодисменты зала. — После мероприятия я задержусь, — сказал Ястреб. — Мне нужно поговорить со Старателем. — Со Старателем, — повторила она, будто вспоминая, кто это вообще такой. — Звучит сомнительно. Взгляд у него недобрый. — Я вызвал тебе машину, — продолжил он, будто не услышал. — Водитель будет ждать у служебного выхода. Моя карта у тебя, так что можешь мучить водителя и объездить все магазины Токио за мой счёт. — Какая щедрость. Но я бы и без твоего разрешения потратила деньги, — заметила она. — И теперь, когда ты сказал это вслух, твоя щедрость выглядит подозрительно. — Я просто предупреждаю, чтобы ты не ждала меня. Я ещё буду занят и вернусь, скорее всего, ночью. — Ты мог бы списаться со Старателем через агентство. Вы ведь два топ-героя, у которых есть экстренные сообщения и звонки. По крайней мере, в Америке так. — Дело срочное и личное. Ничего страшного, просто не хочу растягивать это надолго, всё-таки, после оглашения топа, у Старателя не будет свободной минутки, чтобы подписать мне кружку.       Привести сюда Ангел было его инициативой, о которой он в моменте пожалел. Бросить полуправду через плечо и улететь было лучше, чем стоять перед ней, говоря то же самое, надеясь, что людей в зал позовут раньше. Когда-нибудь он доведёт свой обман до настолько высокого уровня, что даже она не сможет поймать его. Пока приходится терпеть неудачи раз за разом, но и стратегию он пока не менял. — Всё нормально, — сказал он мягче. — Правда.       Из динамиков раздалась короткая музыкальная заставка, следом голос организатора попросил приглашённых пройти в зал и занять места. Репортёры столпились у дверей, будто ранний выход мог обеспечить им лучший ракурс. Комиссия заранее позаботилась о том, чтобы операторы и фотографы были не в обиде, а работники геройских агентств и спонсоры были ближе к сцене.       Время вышло. Ястреб посмотрел на Ангел, потом шагнул ближе и обнял её. Сейчас, когда люди с камерами ломанулись в зал, можно дать слабину на пару секунд. Внутри тревожно колотилось сердце, будто он забыл что-то сделать перед выходом. Вероятно, даже это Ангел почувствовала без слов. Она сперва замерла, а потом завела руки ему за спину и ободряюще погладила у основания крыльев. — Первый ряд, — напомнил он ей у самого уха. — Смотри внимательно, я сегодня буду великолепен. — А когда нет? — сказала Ангел тихо. — Увидимся ночью.

***

— Ублюдок, твоя просьба объединиться говорила о том, что у тебя есть хоть какие-то доказательства, — сказал Старатель.       Он сидел напротив так, будто сам стол был лишним препятствием, чтобы сжечь героя номер два. Плечи напряжены, взгляд тяжёлый. Радовало, что Старатель держался, и не искрил, хотя привлекал внимания посетителей. Если к Ястребу здесь все привыкли, то Огненного героя увидеть в Кюсю редкость. — Нет, у меня их нет, это и правда только слухи, — Ястреб произнёс это небрежно. — Принесите чек. Я ухожу, — Старатель уже поднимался, и стул тяжело скрипнул по полу. — Да ладно тебе, погоди минутку, просто послушай, — Ястреб подался вперёд. — Это не единственное место, где видели Ному. Ты не знал? О них сообщали по всей стране. Их было не так много, чтобы писать об этом целые статьи, но сидящие дома домохозяйки всегда шепчутся о всяком, а ещё есть школьники, которые замечают многое по пути из школы.       Он говорил и одновременно слушал ресторан. Чужие шаги, звон посуды, приглушённые разговоры за столами, движение официантов у кухни. Всё тихо, как бывает в обычный вечер пятницы, когда ещё не начался часпик как на дорогах, так и в заведениях. — К чему ты клонишь? — спросил Старатель. — Впервые о подобных слухах я услышал в командировке. Тогда я работал с полицией, проводя тайное расследование, чтобы не посеять ненужную панику, но ничего не нашёл. Поэтому мне стало ещё интереснее, — Ястреб чуть развёл крылья за спиной, будто просто устраивался удобнее. Несколько перьев драматично упали на пол. — Так что я облетел всю страну, проведя своё собственное расследование. — Расследование? — Старатель не сел обратно полностью, но и уходить перестал. — Были некоторые различия, но слухи распространялись совершенно в разных местах. В конце концов, это были всего лишь слухи. Дальше будет не очень точная информация, — Ястреб говорил быстрее, чем обычно, и сам это слышал. Не от страха перед Старателем, скорее от внутреннего счёта, который шёл параллельно, люди в зале, выходы, возможная угроза, Ангел. — Но после Камено все теперь знают, насколько ужасны эти переделанные злодеи. Так что мне кажется, что просто какой-то придурок решил выдумать историю, а она взяла и распространилась по всей стране. — Не отходи от темы, — Старатель резко перебил его. — Просто скажи, чего ты хочешь. Ближе к делу.       Ястреб усмехнулся. Вот это было приятно: Старатель мог быть невыносимым, но угрозу он чувствовал без лишней шелухи. Ему не нужны были красивые вступления, удобные формулировки и попытки смягчить удар. В этом они, как к кстати, были похожи. — Я хочу, чтобы ты стал лидером, на которого можно положиться, раз ты стал номером один. Я хочу, чтобы ты подтвердил правдивость этих слухов, а затем гордо заявил о том, что волноваться не о чем, — Ястреб указал на него, потом поднял палец вверх. — Я не буду делать ничего особенного. Теперь я хочу быть тем, кто продвигает героя номер один. — Ублюдок… — Я не хочу ничего усложнять. Правда. Просто иногда выходи на патрулирование, жалуйся, что ничего не произошло, и ложись спать. Лучшей жизни и не придумаешь. Я хочу создать мир, в котором у героев будет много свободного времени.       На этих словах улыбка всё-таки дрогнула. Не исчезла, нет, он хорошо умел держать лицо. Но мысль об Ангел снова ударила в общий поток внимания, как сбой в настроенной системе. Мир, где у героев будет свободное время, где он сможет не проверять каждую тень перьями, где она не будет молчать в момент, когда он говорит о Ному.       Официантка подошла к столику с напитками. Ястреб успел заметить движение подноса, отражение света в стекле и то, как перо у окна резко выгнулось назад. — Старатель… — Он хотел продолжить мысль, но вибрации в воздухе показались странными, не типичными для обычного вечернего ветра. — Назад!       Окно, за которым секунду назад был вечерний город, разлетелось внутрь. Осколки хлынули в зал, врезаясь в столы и стены. Перья сорвались с крыльев раньше, чем люди успели закричать: одно оттолкнуло официантку за колонну, второе прикрыло ребёнка у соседнего столика, третье выбило из воздуха крупный осколок, летевший мужчине в лицо. В проёме показалась голова Ному, чёрная, с огромными жёлтыми глазами и открытым мозгом, который пульсировал под светом ресторана отвратительно живо. — Кто тут сильнейший? — глухо спросил Ному.       Огонь вспыхнул сразу, Старатель поднялся из-за стола так, будто всё это время ждал именно такого ответа на разговор о слухах. Его пламя ударило по воздуху, и Ястреб уже не улыбался: перья уходили в зал, коридор, кухню, лестницы, лифтовую зону. В голове одновременно раскрывалась карта здания. Здесь — раненые, там — заблокированный выход, ниже — люди у окон, ещё ниже — толпа на улице, которая через минуту начнёт смотреть вверх вместо того, чтобы бежать. — Ястреб, выводи людей, — командовал Старатель. — Понял. Что насчёт тебя? — Ястреб бросил взгляд на него, хотя уже знал ответ. — Слухи, говоришь? Похоже, у меня счастливый день. Ну ладно, это как раз то, зачем я пришёл, — Старатель собрал пламя в кулаке. — Пламенный кулак: струйный ожог!       Удар пришёлся Ному прямо в морду и вытолкнул наружу вместе с остатками рамы. Стёкла этажами ниже посыпались на улицу, люди закричали, машины начали резко тормозить. Старатель вылетел из здания на пламени, а Ястреб рванул следом, но сразу поднялся выше и в сторону, чтобы видеть зону поражения целиком. — Нападай, — предложил себя Старатель. — Я покажу тебе, кто я такой. — Ты что, летать умеешь? — удивился Ястреб. — Я просто не падаю. Не расслабляйся.       Ному завис над многоэтажными домами, дёргаясь после удара. Теперь его было видно лучше: огромное тело, чёрная кожа, красные линии, проступающие по мышцам, как следы под поверхностью. Обожжённая морда уже затягивалась, плоть собиралась обратно с мерзкой неторопливостью. — Ты правда думаешь, что можешь убить меня своим огнём? — спросил Ному. — Регенерация… Один из тех, кто был в Хосю. Это сила, которую я не видел у белых Ному, выходит, что чёрные особые, — рассуждал Старатель. — Если так, то этот выделяется даже среди них, потому что он может говорить.       Ястреб слушал его краем сознания. Основное внимание было внизу. Перья цепляли людей за одежду, вытягивали из опасной зоны, сбивали падающие обломки с траектории. Он не пытался спасать всех сразу. Это было бы красиво, но бесполезно. Он выбирал тех, кто погибнет в ближайшие секунды: женщину у разбитого окна, ребёнка под столом, мужчину без сознания у стены, официанта с осколком в плече. Ангел не было ни среди голосов, ни среди шагов. Это должно было успокоить, но не успокаивало. — Раз так, я выбью из него информацию, — Старатель взлетел выше, рванув к монстру. — Пламенный кулак: адский паук!       Огненные нити рассекли воздух, но Ному отбил атаку и отшвырнул Старателя в соседнее здание. Тело героя пробило стеклянный фасад и исчезло внутри. На несколько секунд огонь погас за пылью и дымом. — Ну и ну, давай же, номер один, — бросил Ястреб, отправляя ещё несколько перьев в повреждённый этаж.       Старатель снова вырвался в небо. Он уже понял, что Ному превосходит его не только в силе, но и в скорости. Ястреб понял это тоже, но сейчас не мог позволить себе долго смотреть на бой. Его перья искали людей по крикам, дыханию, вибрациям тел, кускам одежды под обломками. Всех в здании он не спасёт, не хватит перьев. Значит, нужно спасти тех, кто был ближе всего к смерти, и расчистить путь тем, кто ещё мог бежать сам. — В повреждённой зоне семьдесят шесть человек, успешно эвакуированы, — сообщил он в связь, чувствуя, как крылья становятся легче. — Пламенный кулак: адский паук! — Старатель снова нанёс удар. — И это твой лучший удар? — дразнил Ястреб, хотя в голосе уже не было прежней лёгкости. — Нет, конечно. Я порву его на куски и сожгу дотла.       Ному рухнул на крышу здания, пламя окутало его и фасад, разрезая конструкцию на части. Обломки полетели вниз. Ястреб бросил перья под падающий камень, увёл людей с перекрёстка, оттолкнул водителя, которой застыл с открытым ртом и смотрел вверх. Но монстр не погиб. Его тело раскрылось, и из него вывалились белые Ному, более мелкие и быстрые. Они не бросились на Старателя, они пошли к людям.       Ястреб резко сменил траекторию. Теперь стало ясно, этот Ному не просто сильный, он умеет думать. Он разделился, чтобы задержать поддержку, растянуть героев по зоне боя и оставить Старателя один на один с основной угрозой. Нападение было рассчитано на камеры, толпу и символ номер один. От этой мысли холод прошёл по спине неприятнее, чем от вида регенерации. Если кто-то просчитал Старателя и Ястреба, то мог просчитать и тех, кто был рядом с ними. «Где Ангел?» — Этот вопрос спонтанно всплывал между каждой мыслёй, отвлекая от просчёта и анализа местности.       Белый Ному прыгнул на группу людей у выхода. Ястреб ударил его пером в плечо, вторым подсёк ноги, третьим выдернул женщину из-под когтей. Ещё один монстр сорвался с крыши. Ястреб ушёл в сторону, потеряв несколько перьев на прикрытие гражданских. Боль от потери была привычной, но сейчас она раздражала тело, каждое сгоревшее перо означало меньше контроля, скорости и шансов дотянуться туда, где он будет нужен через секунду.       Небо озарило огромное количество пламени, будто над городом внезапно наступил день. Старатель применил редкую атаку, покрыв тело огнём и выпуская лучи жара вокруг себя. Ному оказался в центре пламени, его плоть сгорала быстрее, чем успевала восстановиться. На миг Ястреб поверил, что этого хватит.       Монстр оторвал себе голову и отбросил её, чтобы восстановить тело и спастись от удара. Старатель упал лицом на землю, а Ному уже стоял над ним. Репортёры с вертолётов продолжали эфир, рассказывая о происходящем в Кюсю. Подоспевшие герои помогали эвакуировать людей из опасной зоны, но герой номер один получил ранение, и это видели все. Люди устроили толкучку, пытаясь спастись. Ястреб слышал их страх не хуже, чем крики: Символа мира больше нет, Всемогущий не появится, никто не выйдет с улыбкой и не скажет, что теперь всё хорошо. — Вставай, — тихо сказал Ястреб, сбивая белого Ному с крыши автобуса.       Старатель поднялся и снова взлетел в небо сквозь боль. Монстр начал кидаться в него чёрными плетьми, пытаясь задеть и повалить обратно. Ястреб посмотрел на свои крылья и признал очевидное: перьев почти не осталось. Этого не хватит, чтобы прикрыть всех, чтобы остановить Ному, чтобы проверить Ангел, если она окажется в опасной зоне. — Моих перьев недостаточно, чтобы победить его. На скорости я ему не уступаю, — сказал Ястреб, выходя на линию Старателя. — Я использую несколько ранее вырванных перьев, чтобы помочь тебе догнать его. Позволь мне немного подтолкнуть тебя, номер один. Моих сил недостаточно, чтобы прикрывать тебя, однако…       Он не договорил, Старатель и так понял. Ястреб собрал оставшиеся перья и ударил ими в ритм движения Старателя, под плечи, в спину, по линии разгона. Старатель вцепился в Ному и поднял его вверх, унося всё дальше от зданий. Монстр горел изнутри, но всё равно успевал регенерировать и рваться вниз. — Этого оказалось недостаточно. Я потратил почти все перья, что у меня были. Оставшиеся сгорят и исчезнут, — выдохнул Ястреб.       Небо заискрило ещё ярче. Горячий ветер ударил в лица людям, заставляя их пригибаться и закрывать глаза. — Ястреб! — Перья сгорели, я не смогу тебе больше помочь! — Этого хватит. Выше… выше. Туда, где я не буду думать о людях и зданиях. — Понятно. Хочешь добраться как можно выше, чтобы полностью использовать свою силу.       Старатель поднимался всё выше. Ному бился в его руках, чёрные плети рвали воздух, пламя сжирало плоть и снова встречало регенерацию. Ястреб завис ниже, безоружный, с обгоревшими остатками крыльев и ощущением, что из него вынули главный инструмент. Он мог только смотреть на Старателя, который тащил чудовище туда, где огонь уже не заденет людей и город, который замер в ожидании. — Плюс ультра! Полное сжигание!       Небо вспыхнуло так, будто над Кюсю родилось второе солнце. Пламя поглотило Старателя и Ному, выжгло контуры тел до белого света, разогнало дым над крышами. Люди внизу кричали и закрывали лица, но никто не отводил взгляда. Ястреб тоже смотрел, не моргая. Старатель сжёг монстра там, где больше некому было пострадать, и начал падать.       Он рухнул в облако пыли. На несколько секунд город замолчал, даже репортёры потеряли слова, а толпа застыла, ожидая не победы, а ответа на один простой вопрос: встанет ли новый номер один после удара, который должен был стать его концом.       Из пыли поднялась рука. Кулак вверх. Толпа взорвалась криком, не таким, каким встречали Всемогущего. В этом крике было меньше уверенности и больше облегчения, меньше привычной веры и больше отчаянного желания поверить заново. Старатель стоял обожжённый, окровавленный, но живой, и этого оказалось достаточно, чтобы город снова начал дышать.       Ястреб завис над улицей, тяжело втягивая горячий воздух. Люди спасены, Старатель победил, камеры получили символ, который смогут показать всей стране. Всё, что должно было сработать, сработало.       Он опустил взгляд на коммуникатор. Экран был пуст. И только тогда, под рёв толпы и треск связи, Ястреб позволил тревоге стать ясной мыслью. Он всё ещё не знал, где Ангел.

***

      Белые стены, шкаф с коробками бинтов, металлическая кушетка у стены, стул, который скрипел при каждом движении, и лампа под потолком, делавшая всё вокруг плоским, пахло антисептиком и лекарствами. За дверью то и дело проходили люди, стучали колёса тележки, коротко переговаривались врачи, где-то дальше плакал ребёнок. Больница жила своей ровной, отлаженной жизнью, будто ничего особенного сегодня не произошло. Как бы Ястребу не нравились больницы, он безгранично уважал врачей за их здоровое равнодушен к тому, что происходит за окном: природные катастрофы, теракты, бытовое насилие. Эти люди, без геройской лицензии, спасали каждый день, и даже не стремились к месту в топе.       Ястреб сидел на краю стула, упираясь локтями в колени, и ждал, когда ему принесут документы из приёмного и наконец отпустят. На словах всё уже было ясно, поверхностные ожоги, ушибы, перенапряжение, обязательный осмотр, рекомендации отдыхать и не делать глупостей ближайшие дни. Будто он хоть раз в жизни получал подобные рекомендации и всерьёз следовал им.       Он провёл ладонью по лицу и устало откинулся назад. На спине молчали жалкие остатки крыльев — не крылья даже, а их обгоревшее подобие. У основания ещё торчали мелкие перья, короткие, мягкие и нелепые. Если бы он увидел себя со стороны, то, наверное, сказал бы, что выглядит как парень, которого зачем-то нарядили в детский костюм цыплёнка.       Старателя увезли раньше. Унесли быстро, в окружении врачей и людей из его агентства, и Ястреб успел увидеть только залитый копотью профиль, окровавленный висок и сжатую челюсть. Живой, и этого пока было достаточно. С остальным можно было разбираться потом.       Дверь распахнулась с таким грохотом, что Ястреб дёрнулся всем телом и едва не вскочил со стула раньше, чем понял, кто вошёл. Ангел остановилась в дверях, резко облокотилась плечом о стену и сложила руки на груди. Она выглядела уставшей, не той мягкой усталостью, после которой тянет сесть и прикрыть глаза, а тяжёлой и злой. На ней всё ещё была та же одежда, только помятая, с пылью на рукавах, волосы выбились из причёски, а на щеке осталась тонкая тёмная полоска, то ли копоть, то ли след чужих пальцев. Взгляд у неё был таким, что реакция Старателя на его слова во время награждения и правда теперь казалась милой. — Я очень хотела бы сказать, что общипаю тебя, но ты и сам хорошо с этим справился, — сказала она вместо приветствия. Шутка не сработала. Ангел шумно выдохнула, будто только сейчас позволила себе сделать это нормально. — Рада, что ты жив. — Я тоже, — он сглотнул и лишь на середине фразы понял, что сам не знает, о ком именно говорит. О себе, ней, Старателе, всех сразу. — Где ты была? Я не нашёл тебя в толпе. — Ты бы и не нашёл. Но я помогала с эвакуацией, считай, была в гуще событий.       Сказано это было так буднично, будто она правда просто вышла за водой и немного задержалась, а не организовывала перепуганную толпу, в которой люди были готовы затоптать друг друга из-за одного только страха. — У меня для тебя две новости, — продолжила она. — С какой начать?       Ястреб посмотрел на неё из-под лба. Под глазами тени, голос держится на упрямстве, пальцы на локтях впились в ткань рукавов так, что костяшки побелели. Он бы предпочёл сейчас встать и просто обнять её, но по опыту знал, что если начать не с ответа, а с нежности, можно схлопотать ещё более длинную речь. — Давай с хорошей. Хотя ты не уточнила, у тебя одна хорошая и одна плохая или одна плохая, а вторая очень плохая? — Ну, тут как посмотреть, — Ангел скривила губы. — Хорошая новость в том, что ты теперь неделю живёшь у меня. — Я так понимаю, плохая новость в том, что моя квартира разрушена? — Как тебе сказать? — она развела руками. — Просто теперь спальня и гостиная у тебя очень хорошо проветриваются. Тебе повезло, что здание не так сильно пострадало.       Он выдохнул сквозь зубы и на секунду прикрыл глаза. Картина была до смешного ясной, выбитые окна, пыль, перекошенные рамы, бумаги по полу, техника под слоем стеклянной крошки. Если стены устояли, это уже можно было считать удачей. — Могу попросить тебя забрать технику и документы? — А почему сам не заберёшь? Руки, ноги на месте. Сейчас выйдем из больницы, и ты на культяпках побежишь спасать мир. — Вот поэтому и не могу. У меня есть кое-какие дела после больницы. — Какие ещё дела? — почти выкрикнула она, и этот всплеск наконец прорвал её усталость насквозь. — Иди ко мне домой и отдыхай, глупая ты птица!       Ястреб поднял на неё взгляд. Вот теперь всё стало на свои места. Не злость, а паника, которую она упрямо пыталась держать за горло, пока её не прорвало. Если он переживал за неё, но смог отодвинуть мысли ради спасения людей, то страшно представить, что внутри пережила она, наблюдая за ним из толпы. — Мне нужно в агентство, а потом встретиться с председательницей, — сказал он уже мягче. — Сама понимаешь, инцидент, который нужно срочно обсудить и принять меры. Второго такого Ному мы можем не пережить. — Ястреб, — она почти простонала его имя, и это прозвучало настолько жалобно, что даже непривычно. — Отправь им письмо и пусть работают с тобой дистанционно. Ты будешь сидеть дома, а если решишь улизнуть, я тебя свяжу и подвешу к кольцу в потолке.       Она резко вдохнула, будто собиралась сказать что-то ещё, но слова встали комом. На несколько секунд в кабинете стало тихо. Даже шум за дверью будто отодвинулся дальше. — Мы должны расписаться. — Что? — Ястреб уставился на неё почти так же, как смотрел на Старателя в те минуты, когда тот выдавал нечто по-настоящему неожиданное в небе. — Я знаю, что ты можешь любой разговор свести к свадьбе, но чтобы настолько… — Я ждала, когда меня впустят сюда, полтора часа, — перебила она. — Полтора. Я нарезала круги как тигр в клетке. А знаешь, почему? — Он вздохнул. Конечно знал. — И это при том, что ты был в сознании, а не тебя увезли в реанимацию, — продолжила Ангел. — Я понимаю риск того, что когда-нибудь может что-то случиться, и ты или я будем на волоске от смерти. Я это понимаю, правда. Но при этом по документам мы будем друг другу никто. Никто, Ястреб.       Она начала ходить по кабинету, тесному для неё и для её тревоги. От стены к двери, от двери к кушетке и обратно. Говорила, сбиваясь, цепляя японские слова английскими, снова перескакивая на японский, будто мысли теснились и выпихивали друг друга наружу. — Сегодня меня не хотели пускать, потому что «подождите, пожалуйста», «мы уточняем», «у него сейчас осмотр», «посидите в коридоре», а я не хочу сидеть в коридоре и ждать, пока кто-то решит, можно мне знать, жив ты или нет. Я не хочу, чтобы если что-то случится, мне пришлось кому-то доказывать, объяснять и говорить, что нет-нет, всё в порядке, я просто… просто…       Голос у неё дрогнул, не сильно, но достаточно, чтобы Ястреб встал. Он подошёл и остановил эту тревожную карусель, просто взяв её за плечи. Она дёрнулась по инерции, будто хотела продолжить ходить и спорить, а потом всё-таки замерла. Он притянул её к себе и обнял, осторожно, насколько мог. Ему самому это было нужно не меньше. Её дыхание сбивалось,и его тоже.       Да, она была права. Если кто-то из них попадёт в больницу, второй будет сидеть под дверью и ждать разрешения войти. Если что-то случится хуже, чем сегодня, ждать может оказаться уже нечего. Но сейчас действительно было не до этого. Он уткнулся подбородком ей в плечо и заговорил тихо, чтобы не ломать этот остаток спокойствия. — Хорошо, но займёмся этим позже. Давай сначала сделаем то, что нужно. Ты соберёшь вещи, а я вернусь в агентство. А потом мы вместе поужинаем и всё обсудим.       Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть в его бессовестные глаза. Взгляд был уже не злой, а мрачный и очень недоверчивый. — Ты чёртова машина, Ястреб. И знай, я не верю, что ты пойдёшь в агентство. — Правильно делаешь, что не веришь. Но и знать всё тебе не нужно.       Он легко чмокнул её в лоб. Ангел поморщилась и сразу отступила на шаг, будто это движение дало ей повод снова собрать себя в кучу и перестать волноваться из-за глупостей вокруг. — Я рад, что ты цела и при первой возможности побежала за мной, — сказал он. — Честно, я не заслуживаю такой преданности. — Ой, всё, опять эти красивые слова, — она закатила глаза и отвернулась, не желая показывать, что они всё-таки работают. — Не вешай мне лапшу на уши. Я ушла. И только попробуй не прийти к часу — я тебя найду и буду ругать как маленького.

***

      Металлические балки тянулись под потолком, где-то за стеной тяжело плескалась вода, а сквозь щели в воротах тянуло ночным воздухом и солью. Старые контейнеры стояли вдоль стены неровными рядами, между ними лежали обрывки упаковочной плёнки, ржавые цепи и мусор, который никто не убирал несколько лет. Место выглядело так, будто его давно вычеркнули из карты города, но именно поэтому оно и подходило для тайных встреч.       Даби ждал у дальней стены, засунув руки в карманы. В темноте его ожоги казались грубее, а металлические скобы на коже будто светились. Он смотрел на Ястреба без удивления, будто тот просто задержался на на прогулку с другом. — Ты припозднился.       Ястреб остановился в нескольких шагах от него. От крыльев за спиной осталось подобие, крупных перьев почти не было, у основания торчали короткие мелкие перья, бесполезные для нормального боя. Снаружи он всё ещё выглядел собранным, ровная осанка, спокойный взгляд, лёгкая тень привычной улыбки. Но тело помнило жар Ному, боль от сгоревших перьев и кабинет медсестры, где Ангел смотрела на него так, будто уже похоронила и выкопала обратно, чтобы отругать напоследок. Он подошёл на шаг ближе и поднял руку. Острое перо скользнуло к горлу Даби. Малое, тонкое, но достаточно острое, чтобы заставить даже его замолчать. — Ты говорил совсем другое, — холодно сказал Ястреб. — Что? Правда? — Даби лениво опустил взгляд на перо. — Нам стоит общаться получше, Даби. — У тебя ведь остались только малые перья. — Нельзя встречаться с лжецом безоружным.       Голос Ястреба оставался ровным. Это было важно, любая лишняя эмоция стала бы подарком, а Даби не стоил таких щедрых жестов. Ястреб чуть сильнее прижал перо к коже, не до крови, только до понятного давления. — По плану ведь нужно было завтра, на складе на берегу. А этот появился прямо в центре города, так ещё и Ному, очевидно, совершенно иного уровня. О таком нужно было предупреждать заранее. — А я передумал. Между прочим, я предупреждал о проверке работы Ному. Да и те же претензии могу предъявить тебе. Ты сказал, что приведёшь кого-то случайного. Номер один — не лучший подопытный. Ты об уровне-то подумал? — Я подумал, ты порадуешься таким серьёзным травмам номера один. Я не нарушал обещания. Это сделал ты.       Даби медленно поднял руку и двумя пальцами отвёл перо от своего горла, без попытки выбить оружие. Просто убрал, будто это была надоедливая нитка на воротнике. — С моей стороны было глупо доверять герою номер два. Как так вышло, что никто не умер? Я явно не такого ждал от того, кто сказал, что он на нашей стороне.       Ястреб не отступил. Внутри всё неприятно сжалось, но лицо осталось прежним. Он знал, что этот вопрос прозвучит. Знал ещё с того момента, как первое перо вынесло ребёнка из ресторана, а второе вытащило официантку из-под стекла. Каждый спасённый был правильным выбором и одновременно будущей проблемой в этом разговоре. — Нельзя, чтобы меня перестали считать героем. Чем больше мне доверяют, тем полезнее моя информация. Ты умеешь думать о перспективе? Я поступил так потому, что думал как раз о Лиге, Даби.       На секунду между ними повисло молчание. Где-то за воротами прошёл грузовик, низкий звук прокатился по стенам склада и ушёл дальше. После боя мир казался очень громким. Металл, вода, ветер, дыхание человека напротив — всё цеплялось за нервы, но Ястреб не позволил себе ни лишнего движения. — Ну как бы там ни было, пока я тебя к главному не пущу. — Даби развернулся первым, показывая, что разговор окончен. Синие искры на его пальцах вспыхнули и погасли, оставив в воздухе слабый запах гари. — Будем на связи, Ястреб.       Злодей ушёл между контейнерами, растворяясь в темноте склада так спокойно, будто сегодняшняя проверка Ному, разрушенный квартал и почти убитый номер один были всего лишь неудачной репетицией. Ястреб не сразу двинулся с места. Он дождался, пока шаги Даби стихнут окончательно, опустил перо, сжал его в пальцах и только тогда выдохнул. Выдох получился коротким и злым. Ничего не закончилось, Даби не доверял ему, Лига не доверяла ему, комиссия ждала отчёта, Старатель лежал в больнице, город считал спасённых и раненых, Ангел ждала его к часу и наверняка уже придумала три способа убить, если он опоздает.       Он вышел со склада через боковую дверь. Ночной район встретил его сыростью, редкими фонарями и далёким шумом дороги. По меркам Кюсю улица была оживлённой, у круглосуточного магазина стояли двое мужчин, из переулка выехал грузовик, дальше у перекрёстка мигала вывеска дешёвого бара. Ястреб убрал перо за ухо и потянулся за телефоном, чтобы вызвать машину.       Экран загорелся входящим сообщением. Номер не определён. Он открыл его машинально, уже ожидая увидеть Цукаучи, Джинса или кого-то из агентства. Может быть, очередное требование приехать немедленно, уточнение по раненым или вопрос, на который он не хотел отвечать до утра.       На экране была фотография. Ангел стояла у кухонной стойки и складывала его вещи в аккуратную стопку. На столешнице лежали документы, зарядные устройства, одежда, кажется, его чёрная футболка... Фото было сделано снаружи, с балкона или уровня окна. Несколько секунд Ястреб просто смотрел на экран, не двигаясь. Мозг не сразу принял увиденное, потому что квартира Ангел была не на первом и не на втором этаже. Туда нельзя было просто подойти с улицы, поднять телефон и снять. Интерьер тоже нельзя было перепутать: пошлые граффити, дверца холодильника обклеиная стикерами, декоративная бабочка на спинке стула и даже голова манекена, которую она обозвала Бед Кашемир. Такое трудно спутать.       Подписи не было. Кто-то подобрался к ней достаточно близко, чтобы видеть через стекло, и достаточно уверенно, чтобы отправить его сразу после встречи с Даби. Ястреб медленно поднял взгляд на улицу. Каждый силуэт стал подозрительным, каждый отблеск в стекле — возможным наблюдателем.       Он заставил себя не звонить Ангел. Он хотел услышать её голос, приказать отойти от окна, запереть дверь, не отвечать никому, кроме него. Но если снимок был сделан сейчас, если за ней всё ещё наблюдали, звонок мог дать тому, кто следил, ровно то, что ему было нужно: реакцию. Ястреб закрыл фото, потом снова открыл и проверил детали, угол съёмки, высоту, отражение в стекле, край рамы, тень на балконе. Ничего лишнего, человек снимал осторожно. На секунду в голове вспыхнуло лицо Ангел в кабинете медсестры и её сорванное, злое: «По документам мы будем друг другу никто».

***

      Домой к Ангел Ястреб пришёл через дверь. Сам факт казался неприличным, ведь раньше он появлялся на балконе, стучал в стекло, влетал через окно или просто оказывался в квартире так, как и положено любой нормальной птице. Теперь же пришлось стоять в коридоре перед дверью, ждать щелчка замка, переступать порог ногами и даже пользоваться лифтом. После всего, что случилось за день, именно это почему-то добило сильнее всего, не боль, усталость, обгоревшие остатки крыльев, а ощущение, что он возвращается не своим привычным путём.       Ангел уже ждала его в проходе между коридором и гостиной. Свет из комнаты падал ей в спину, оставляя лицо в тени, и от этого её взгляд казался жутким, будто в рукаве у неё был нож, пистолет или хотя бы тяжёлая сковородка, которая через секунду полетит ему в голову. Ястреб прекрасно знал, что она не станет бить его за опоздание... Наверное. Но в этот момент почему-то очень ясно понял страх всех подростков, которые возвращались домой на минуту позже обещанного и видели в дверях мать. Его самого комиссия забрала ещё крохой, так что подобный семейный опыт прошёл мимо. Зато сейчас он догнал его с пугающей наглядностью. Он был взрослым мужчиной, героем номер два, человеком, который несколько часов назад смотрел в пасть говорящему Ному, но перед Ангел, стоящей в темноте коридора, всё равно захотелось выпрямиться и признать вину до начала допроса. — Час пятнадцать, Ястреб, — сказала она таким тоном, будто после часа отсчитывала минуты до его казни. — Прости, вспоминал, как пользоваться лифтом, — ответил он, скидывая куртку. Ткань неприятно потянула плечи, и он поморщился, но тут же заставил лицо расслабиться. — Поставишь меня в угол сейчас, или я могу сперва пойти в душ? — Заняться мне больше нечем, как воспитывать тебя. Иди. Ванна и кухня в твоём распоряжении, а я спать.       Это холодное гостеприимство не было обидой из-за опоздания, его дурацкой шутки, того, что он снова пришёл позже обещанного и явно не из агентства. Она волновалась, сильно, зло, до дрожи, но предпочитала проглотить это, натянуть на лицо раздражение и уйти, пока не сказала что-нибудь лишнее. Странно, что такая эмоционально открытая девушка, которая обычно выдавала мысли быстрее, чем успевала их фильтровать, именно настоящую тревогу прятала так упрямо. Ястреб смотрел ей вслед и думал, что если бы он опоздал ещё на пять минут, она бы начала обзванивать больницы, морги и, возможно, лично Аматэрасу.       Душ помог смыть с кожи пыль, больничный запах и остатки гари, но не вымыл из головы фотографию. Он стоял под водой опустив ладони на стену, и снова видел кухню Ангел через чужой объектив. Тот, кто отправил снимок, уже сказал всё главное: я знаю, где она. Ястреб выключил воду только тогда, когда понял, что начал вслушиваться в звуки квартиры вместо того, чтобы просто мыться.       На кухне его ждал жареный лосось. Ангел оставила тарелку на столе, рядом приборы, стакан сока и салфетку. Он съел несколько кусочков больше из уважения к заботе, чем от голода. После таких аттракционов еда плохо проходила в горло. А может, дело было не в Ному, усталости и не в больничных рекомендациях, а в том, что он ужинал один и всё время думал, как бы поскорее зайти к Ангел, укутать её в одеяло и накрыть крылом. На этой мысли он мрачно посмотрел через плечо на то жалкое подобие крыльев, которое сейчас едва прикрывало спину. Ах да. Крылья. Значит, просто укутать одеялом.       Когда он вошёл в спальню, Ангел не спала. Она лежала поверх одеяла, подложив под спину подушку, и быстро печатала что-то в телефоне. Экран освещал её лицо снизу, делая усталость заметнее, тени под глазами, сжатые губы, морщинка между бровями. Она даже не повернула головы, но Ястреб заметил, как её плечи немного опустились, когда он появился в дверях. Значит, всё-таки ждала. Злилась, делала вид, что не ждёт, но слушала каждый звук из ванной и кухни. — Ещё не спишь, это хорошо, — сказал он, аккуратно скользнув к кровати и устраиваясь рядом с ней так осторожно, будто боялся спугнуть. — Что смотришь? — Да так, босс спрашивает, что за чертовщину я устроила, а я пытаюсь объяснить, что на этот раз хаос сеяла не я. И знаешь что? Он мне не верит. Наверное, это даже комплимент, раз он считает, что я могу создать что-то подобное. — У тебя ужасная репутация, Ви.       Ястреб заглянул в экран и понял, что переписка была на английском. Для чтения требовалось чуть больше времени, чем если бы она ругалась с начальством на японском, но смайлики он понял сразу. Их было подозрительно много для разговора с боссом. Либо американцы действительно везде общались неформально, либо Ангел умела даже вышестоящих людей опускать до своего уровня общения. Скорее всего, второе. Она печатала быстро, зло, но в конце всё равно добавила какой-то смайл, и Ястреб невольно подумал, что нужно теперь переосмыслить их переписку, может быть, всё те милые стикеры имелись ввиду как угроза.       Он лёг ближе, позволил себе просто смотреть на неё. Живая, хоть и злая как собака. Но кому-то может мешать её живость. Значит, нужно было увести её. Просто нужно сделать тоже самое, что он сделал когда на неё охотился Чисаки. — Хочу тебе кое-что предложить, — сказал он. — Как насчёт трёхдневного отпуска на Окинаве? Пока мои крылья восстанавливаются, ни комиссия, ни агентство нас не побеспокоят. Только ты и я. — Зачем?       Одним словом она аннулировала все сладкие фантазии, в которые он собирался её аккуратно завернуть: солнце, море, тёплый ветер, ленивые завтраки. Ястреб даже почувствовал лёгкую обиду, она слишком хорошо его знала. — Как зачем? Проведём время вместе, отдохнём, спланируем свадьбу, если хочешь. — Окинава слишком далеко от казино, а сейчас мне нужно как можно больше информации от злодеев. Если бы не ты, я бы сегодня пошла туда. — Брось, персонал справится и без тебя. Тем более сейчас патрули будут активнее, а значит, и клиентов меньше. — Хорошо, давай отдохнём дома. Какая разница, где лежать? — А как же смена обстановки? Окинава тёплая даже в марте. Погреемся на солнышке, покормим чаек. — С таким же успехом мы можем напроситься на трёхдневную ночёвку к Джинсу. Отличная смена обстановки, меня взбодрит точно. — Хорошо, я договорюсь.       Ангел посмотрела на него так, будто он сошёл с ума. Ястреб сделал самое невинное лицо из доступных, невинность получилась сомнительной, но лучше, чем ничего. — Думаю, Джинс будет не против, если мы поживём у него какое-то время. — Ястреб, в чём дело? — В смысле? — Не начинай. Зачем ты пытаешься вывести меня из дома?       Он открыл рот с заранее подготовленной улыбкой. Мягкая ложь легла на язык сама: после сегодняшнего дня понял, что недостаточно проводит с ней времени, хочет отдохнуть, хочет побыть рядом с любимой женщиной. Всё это даже было правдой, просто не главной. — Я не пытаюсь. Просто после того, что мы пережили, я понял, что недостаточно провожу времени с тобой и…       Ангел приложила палец к его губам. Ястреб замолчал. По её взгляду было ясно, она не купила ни слова и сейчас даст ему шанс не позориться дальше. Он медленно убрал её палец от губ и поцеловал в костяшки, прежде чем отпустить. — Ладно. Думаешь, мне настолько скучно, чтобы придумывать отпуск или просить Джинса? Если я это предлагаю, значит, так нужно. — Круто. А ты не забыл рассказать мне, почему это нужно? — Тебе это знать необязательно. Просто подыграй мне и доверься. Или, как мне подсказывает твоя стена, obey.       Он кивнул в сторону надписи, которая каждый раз раздражал его именно тем, что подходил к ситуации. Ангел не улыбнулась. Это было плохим знаком. По её лицу стало видно, как в голове начали двигаться шестерёнки. Попытка избавиться от неё после награждения, странная секретная встреча с «агентством и комиссией» после больницы, опоздание, а теперь настойчивое предложение уехать из дома, причём сначала на Окинаву, а после её шутки даже к Джинсу. Точного ответа у неё не было, но вывод уже складывался. Ястреб никогда не делал что-то просто так, он был абсолютным героем, который хотел спасти всех и сразу. И если он начинал хитрить, лить мёд в уши и делать вид, что речь всего лишь о романтиче, значит, повод был серьёзнее, чем она могла осмыслить. — Хорошо, — сказала она наконец. — Скажи Джинсу, что его квартире конец.       Ястреб улыбнулся и потянул её к себе, сгребая под бок с такой жадностью, будто она могла выскользнуть, если не удержать. Ангел поворчала что-то невнятное, но сопротивляться не стала, только отложила телефон на тумбочку и устроилась удобнее. Его крыло рефлекторно попыталось занять привычное положение, которым каждую ночь закрывало её от света и холода, но сейчас длины едва хватило, чтобы прикрыть собственное плечо.       Сейчас он был безоружен: нет информации о наблюдателе, нормальных перьев для защиты, уверенности, что угроза вообще стоит на земле и дышит как человек. Если понадобится, он закроет Ангел собой. Это было плохое решение, но Ястреб понял, что есть вещи, для которых он выберет именно плохое решение, если хорошего не останется.       Он не был уверен, что до конца понимает любовь. Слишком много красивых слов люди навесили на это чувство, которые плохо объясняли, что на самом деле происходит внутри. Но мысль о том, что с Ангел что-то случится, пока его нет рядом, поднимала в нём волну такой силы, что ни один приказ комиссии, ни один план внедрения и ни одна роль героя номер два не могли её заглушить.