Глава четырнадцатая: Встречное предложение
31 мая 2026 г., 18:00
Ястреб приземлился у входа в агентство Бест Джинса и остановился перед стеклянной вращающейся дверью. Он смотрел на неё с тем же подозрением, с каким обычно смотрел на плохо закреплённые вывески, узкие лифты и людей, которые говорили «мы всё предусмотрели» за секунду до катастрофы. Нормальные птицы попадали в здания через окна и балконы. Джинс, конечно, запирал окна, чтобы в агентство не летела уличная пыль, а теперь ещё и поставил вращающуюся дверь. Более ясного намёка на дискриминацию мутантов придумать было трудно.
Ястреб вошёл с таким сосредоточенным лицом, будто не проходил в холл, а обезвреживал взрывное устройство. Стеклянные секции провернулись вокруг него без ущерба, но унижение всё равно состоялось. Нужно будет попросить книгу жалоб и пожеланий, и пожелать запретить вращающиеся двери на государственном уровне.
— Добрый день, Ястреб, — сказал ассистент у стойки. — Бест Джинс сейчас в тренировочном зале. Вас проводить?
— Я сам найду, спасибо.
Ассистент хотел напомнить о правилах перемещения по агентству, но посмотрел на лицо героя и передумал. Ястреб кивнул, прошёл мимо стойки и свернул в коридор, где всё выглядело так, будто Джинс лично объяснял каждой вещи её долг. Пол блестел, на стенах не было ни одного пятна, указатели висели ровно, а комнатные растения тянули листья в правильную сторону. В агентстве Крылатого героя сотрудники бы сошли с ума за неделю. Или устроили бы на этом полу гонки на офисных креслах.
Ангел сказала, что Бест Джинсу нужна её помощь. Именно это и настораживало. Эти двое обычно находились в одной комнате с выражением, будто подписали пакт о взаимном терпении. Джинс смотрел на Ангел как на складку на отглаженной ткани, а Ангел на него как на дресс-код с глазами, получивший право голоса. И всё же они договорились о встрече, назначили время и никого не пришлось связывать. Значит, конец света действительно близко. Возможно, он уже начался, просто новости ещё не успели подготовить заставку.
Тренировочный зал находился в конце коридора за тяжёлой дверью с матовым стеклом. Изнутри не доносилось ни ударов, ни криков. Тишина показалась Ястребу подозрительнее любого шума. Он толкнул дверь и успел сделать один шаг, прежде чем услышал голос Ангел.
— Ну вот, вошёл Ястреб, а ты отреагировал! — сказала она с таким торжеством, будто поймала преступника на месте преступления. — Трупам всё равно даже на Ястреба. Хотя, казалось бы, мой Ястреб неотразим, трудно не отреагировать, понимаю, но ты обязан стараться.
На шее у неё висел свисток. Уже одного этого хватало, чтобы развернуться и уйти, но Ястреб остался. Перед ним открылась сцена, которую невозможно было объяснить без стыдливого ущерба.
На гимнастических матах лежал Бест Джинс. Волосы у него оставались уложенными, тренировочная форма сидела безупречно, а сам он раскинулся на полу. Над ним стояла Ангел в чёрном облегающем комбинезоне, с руками на бёдрах и лицом тренера, который уже видит своего ученика на пьедестале, но пока вынужден объяснять ему, где находится пол.
Ястреб медленно закрыл дверь за собой. Нужно подобрать нужные слова, чтобы не казаться изумлённым.
— Я многое видел, — сказал он. — Но мне нужно объяснение. У вас тут драматический кружок или закрытая репетиция похорон?
Джинс сел не сразу. Сначала он посмотрел на Ангел с терпением профессионала, которому пришлось работать с хаосом без права на перерыв, затем поправил ворот тренировочной кофты и повернулся к Ястребу.
— Я попросил Ангел научить меня падать замертво.
— Прости, мне показалось, что ты сказал что-то странное. Повтори.
— Я попросил Ангел научить меня падать замертво, — сказал Джинс тем же ровным голосом. — Реалистично и попытки сохранить контроль над телом.
— Пока выходит просто падать, — добавила Ангел. — Но и это уже достижение. Птенцы тоже начинают с того, что падают.
— Я начинаю понимать, почему у тебя нет учеников.
— Дело не в учителе, если ученик приходит без базовой подготовки.
— Ты называешь меня слабаком?
— Я называю тебя выпускником ЮЭЙ, которого почему-то не научили действительно важным вещам.
Она отвернулась от него с видом, будто поставившего точку в научном споре. Ястреб провёл ладонью по лицу. Всё происходящее было настолько глупым, что на секунду стало легче дышать. Не самый странный день в его жизни, но в десятку он уже вошёл уверенно.
— Зачем тебе вообще понадобилось реалистично умирать? — спросила Ангел, снова глядя на Джинса. — Это не базовый навык публичного героя. Обычно вы пытаетесь делать обратное.
Джинс и Ястреб переглянулись. Очень коротко и синхронно. Ангел прищурилась.
— Понятно. Выглядите подозрительно. Спрашивать не буду. У меня сегодня хороший день, и я пока не хочу портить его государственными тайнами.
— Тебе бы никто не сказал, даже если бы ты спросила, — заметил Джинс.
— Ах вот как? Напомню, я помогаю тебе из доброй воли и пока тренирую ласково. Мне кажется, ты сейчас просишь сменить стиль.
Ястреб шагнул ближе, пока они не успели перейти к практическим доказательствам.
— Раз у строгого тренера появилась пауза, я украду её на пару слов.
Ангел повернулась к нему. В её взгляде быстро мелькнуло понимание. Она уже знала, что он пришёл не только посмотреть, как Бест Джинс изображает труп. В последнее время она очень точно замечала, где заканчивается шутка и начинается разговор, который он хотел бы отложить.
— Мне как раз нужен перерыв, — сказал Джинс, поднимаясь с матов. — От ощущения, что меня дрессируют.
— Мечтай. Ты меня разозлил, и теперь я буду мстить.
Джинс промолчал, самая дипломатичная капитуляция из возможных. Он ушёл к стойке с бутылками воды, но Ястреб всё равно кивнул Ангел в сторону двери. Разговор в зале, где Джинс мог услышать каждое слово, его не устраивал, даже если тот сделал бы вид, что занят.
В коридоре снова стало тихо. За дверью остался запах матов и абсурдная сцена, которую Ястреб в другой день пересказывал бы с удовольствием. Сейчас он остановился у стены и посмотрел на Ангел, снова пройдясь по ней взглядом.
— Мне птички напели, что ты сегодня была в офисе комиссии.
— Не знала, что ты понимаешь птичий язык.
Он не улыбнулся. Шутка повисла между ними и умерла куда убедительнее, чем Джинс на матах.
Ангел выдохнула, отвела взгляд и сунула руки в карманы. Ему не понравилось это движение. Она так делала, когда решала, какую часть правды можно отдать, чтобы остальное осталось при ней.
— Со мной связалась ЮЭЙ, — сказала она. — Им нужна помощь, а комиссия будет посредником.
— Академия ЮЭЙ? Что им понадобилось?
— Кое-что.
— Ангел.
— Да, это моё имя. Приятно познакомиться.
Ястреб смотрел молча. Она выдержала несколько секунд, потом раздражённо качнула головой. Не на него. Он очень хотел верить, что не на него.
— В последнее время у меня много дел, — сказала она. — Туда сходи, тому помоги, здесь подскажи, там посмотри. Забавно, правда? Я ведь, если верить некоторым людям, просто глупая американка, которая приблизилась к мечте стать женой богатого героя топа. Откуда вокруг меня столько серьёзных вопросов?
В её голосе была насмешка, но под ней слышалась злость. Ангел умела делать из раздражения шутку, из угрозы игру, а из неудобства представление с собой в главной роли. Сейчас между словами проступало что-то жёстче. Её начали двигать по чужой доске, а она пока позволяла, потому что видела дальше следующего хода. Или ей так только кажется.
— Чем ты занимаешься, когда меня нет рядом? — спросил Ястреб.
— Секрет.
Она пожала плечами, но взгляд не отвела. Он продолжал смотреть, и Ангел всё-таки смягчилась. Не сдалась, но сделала маленький шаг навстречу.
— Всё под контролем, — сказала она тише. — Мне пока не нужна помощь Крылатого героя. Занимайся своими геройскими делами, а я займусь своими подпольными.
Он хотел ответить в том же тоне, но не смог. Слишком хорошо узнавал эту стену. Он сам годами говорил людям половину правды и называл это заботой. Сам прятал опасное в улыбках и «так надо». Теперь Ангел стояла перед ним и не говорила почти ничего. Неприятно.
— Кажется, моя скрытность вышла мне боком, — сказал он. — У меня сегодня свободный вечер.
— Правда? А подготовка?
— Завершена. С завтрашнего утра я буду редко появляться в Кюсю. Я хотел провести остаток дня с тобой.
На её лице появилось короткое тепло, которое она не успела спрятать, но потом оно исчезло. Ангел вспомнила о ЮЭЙ, комиссии, своих секретах и том самом «всё под контролем», которое редко означало что-то хорошее.
— Это мило, — сказала она. — Правда. Но я сегодня вернусь поздно. Скорее всего, не смогу прийти.
— В казино?
— Нет.
Это уже было плохо. Ночь для Ангел обычно существовала в двух вариантах: дом или казино. Иногда между ними вклинивались их совместные вылазки по городу. Но если она не дома и не в казино, значит, намеренно убирала с его карты целый маршрут.
— Тогда куда?
— Туда-сюда. И не смей за мной следить. Ты ястреб, а не наседка.
Она шагнула ближе. На секунду ему показалось, что она всё-таки расскажет хотя бы часть. Имя, адрес, причину, за которую можно зацепиться. Но Ангел только поправила край его куртки, хотя поправлять там было нечего.
— Я осторожна.
— Ты авантюра с ногами. Я отвернусь на три секунды, а ты уже будешь замешана в контрабанде оружия, распространении наркотиков и легализации рабства.
— В этот раз ничего подобного не будет, — сказала она. — А если будет, ты не узнаешь. Лучше скинь мне локации, где меньше патрульных и можно закопать тело.
Ястреб достал красное перо. Оно легло между пальцами тёпло и послушно. Ангел проследила за движением, но не отступила. Он заправил перо ей за ухо, аккуратно, чтобы не задеть волосы.
— Не ищи авантюры без меня.
— Я бы с радостью. Но они сами меня находят. Так бы я сидела дома и раскрашивала стаканы.
Он убрал руку, хотя не хотел, и кивнул в сторону тренировочного зала. Продуктивного разговора не вышло. Зато подтвердилось главное: комиссия подошла очень близко к его личной жизни, а Ангел уже начала играть в свою партию. Без него.
— Иди. Бест Джинс без тебя растеряет весь опыт и снова будет падать для камер.
— После сегодняшнего он будет засыпать в позе трупа рефлекторно. Но просьбы у вас, парни, интересные. Одного научи играть в покер, второго умирать. Думаю, из нас получится хорошая банда гангстеров.
Она развернулась к двери, но на полпути остановилась. Пальцы коснулись пера за ухом. Не убрала, только проверила, на месте ли оно.
— Ястреб.
— М?
— Не обижайся на меня. Я бы рассказала, но у тебя своих проблем хватает. Успех миссии зависит от того, насколько собранным ты будешь. Поэтому выброси меня из головы на время. Я не пропаду.
Он кивнул, хотя оба понимали, что «не пропаду» в их жизни давно стало фразой для очень упрямых оптимистов. За последнюю неделю они успели пережить нападение Ному, передачу причуды и подготовку к внедрению в Лигу злодеев. На таком фоне обещания звучали красиво, но не всегда убедительно.
— Не проси невозможного, — сказал он и указал на воротник куртки, где с декабря держалась подаренная ею брошь. — Но я не обижаюсь. Просто перенесём.
Ангел посмотрела на него ещё секунду, потом открыла дверь тренировочного зала и вернулась к Джинсу с таким видом, будто все секреты мира остались в коридоре и теперь можно заняться важным делом: научить одного из самых аккуратных героев Японии умирать без попытки сохранить лицо.
— Так, чемпион, перерыв окончен. Ложись обратно. И на этот раз попробуй не уважать пол. Он тебе не друг.
Джинс что-то ответил слишком тихо, чтобы разобрать. Ястреб улыбнулся, но улыбка быстро ушла. И всё равно сегодня ночью Ангел собиралась оказаться где-то, куда не хотела его брать. Вот бы хоть кто-то присмотрел за ней.
***
| Несколько часов назад...|
Ангел не любила офис комиссии. Дело было не в пропусках, турникетах и людях в строгих костюмах. С этим она сталкивалась везде, где власть успевала обрасти деньгами и охраной. Её раздражало другое. В таких местах умели называть угрозу предложением, а проверку лояльности новым уровнем доверия. Приглашение пришло утром. Формулировки были мягкими, размытыми и оттого неприятными. Комиссия хотела обсудить перспективы взаимодействия, вопросы координации и обстоятельства, требующие её участия. За этим могло скрываться всё что угодно: новый контракт, напоминание о казино, просьба о помощи, оформленная так, что отказаться будет сложно, или разговор о депортации, если кто-то наверху решил, что иностранка рядом с Ястребом стала заметной. Охрана проверила документы с показной тщательностью. Ангел спокойно прошла через рамку, забрала пропуск и поднялась в лифте на нужный этаж. В зеркальной стене отразился чёрный комбинезон, спортивная обувь и лицо женщины, которая решила не играть в приличную гостью. Кабинет председательницы был просторным и неприятно пустым. Чем-то даже напоминало кабинет Чисаки. Большое окно открывало город внизу, на гладком столе лежало несколько папок и тонкий ноутбук, в углу стояло растение с идеально чистыми листьями. Председательница поднялась ей навстречу. Улыбнулась, но не тепло или холодно, ровно настолько, чтобы это считалось вежливостью. — Рада, что вы откликнулись. — У письма был такой тон, что отказаться выглядело бы невоспитанно, — Ангел села в кресло напротив. — А я стараюсь производить хорошее впечатление на государственные органы. Улыбка председательницы не дрогнула. Ангел отметила это и решила пока не торопиться. Люди, которые выдерживали первую колкость без изменения лица, либо хорошо контролировали себя, либо заранее знали, чем хотят закончить разговор. Оба варианта стоили внимания. — У меня есть предложение, связанное с ЮЭЙ, — сказала председательница. — Всемогущий обратился к учёным с I-Острова, ему нужен специальный костюм. Проектом будет руководит Мелисса Шилд. Ангел молчала. Имя Мелиссы было знакомым, проект звучал интересно, но в этой истории сразу торчал лишний край. Она не стала хвататься за него. Иногда полезнее дать собеседнику самому договорить до слабого места. — Мелиссе нужен специалист, который понимает воспроизведение причуд не только в теории, — продолжила председательница. — Мы считаем, что ваше участие ускорит разработку и снизит риски. — Интересно, — сказала Ангел. — Если бы это предложила Мелисса, я бы уже думала о билете на I-Остров. — Вас смущает, что предложение поступило через нас? — Смущает, что вы рассчитывали, будто я не замечу разницу. Председательница сцепила пальцы на столе. Движение было аккуратным, отрепетированным, как будто даже раздражение здесь проходило внутреннее согласование. — Комиссия выступает посредником между сторонами. — В этом случае посредник лишний, — спокойно сказала Ангел. — У меня уже есть контракт с I-Островом. Если Мелиссе нужна моя помощь, она может связаться со мной напрямую. Лично или через моего босса. ЮЭЙ меня не знает, Всемогущий тоже. Для них я не очевидный кандидат. Значит, это не просьба академии. Председательница не стала отрицать. Умно. Такое стоит оценить. — Комиссия заинтересована в формальном договоре с вами, — сказала она. — Не только по вопросу костюма. — Поводок. Давайте называть вещи своими именами. У меня нет причин подписывать с вами контракт. В кабинете стало тише. Кондиционер ровно гнал холодный воздух, город за окном двигался внизу, но сюда не долетало ни одного живого звука. Председательница посмотрела на неё уже без мягкости. — Вы находитесь рядом с Ястребом. Его положение сейчас требует устойчивости. Человек рядом с ним должен быть предсказуем. — То есть вы боитесь, что я начну мешать ему выполнять вашу опасную миссию. В этот раз молчание продлилось дольше. Ангел видела, как меняется напряжение в плечах председательницы. Та всё ещё держала лицо, но разговор уже вышел из красивой папки с предложением и перешёл туда, где начинались настоящие причины. — Вы умный человек, — сказала председательница. — Не притворяйтесь, что не понимаете нашу позицию. — Я понимаю её прекрасно, — ответила Ангел, уже без иронии. — Вы отправляете Ястреба туда, где всё может пойти плохо. И вам нужно быть уверенными, что я не начну дёргать за нитки, пока он внутри. Председательница чуть расслабила плечи. На долю секунды. Этого хватило. — Тогда вы понимаете, почему нам нужен договор. — Понимаю. И у меня есть встречное предложение. Ангел не стала раскладывать всё длинно. Назвала условия так, как называла их когда-то в Америке, сидя напротив другого человека, который тоже думал, что выдаёт ей возможность, а не покупает себе проблему на правильной стороне. Равный уровень доступа с руководством в тех вопросах, где от неё требуется ответственность. Не временный пропуск, не декоративная роль консультантки, которую зовут, когда всё уже горит, и не место у стены с правом молчать и ждать приказа. Если Комиссия хочет её ресурсы, каналы, связи и голову, значит, получает её не в виде удобного инструмента, а в виде стороны договора. — Это безумие, — сказала она, когда Ангел закончила. — Вы просите доступ к структурам национальной безопасности. — Я предлагаю не ждать момента, когда эти структуры придётся вытаскивать из-под обломков. — Вы слишком высокого мнения о себе. — Нет. Я высокого мнения о пользе, которую могу принести. — Польза не даёт права требовать такие полномочия. — Зато ответственность даёт. Вы хотите, чтобы я помогала, когда начнётся обвал. Значит, я должна видеть, где трещины, до того как потолок упадёт кому-нибудь на голову. Председательница откинулась на спинку кресла. Первый раз за весь разговор она позволила себе движение, похожее не на контроль, а на усталость. — Дать вам такие права всё равно что вручить обезьяне гранату. — Плохая аналогия. Обезьяна не знает, что держит гранату. На лице председательницы мелькнуло раздражение. Наконец-то. — Вы считаете себя незаменимой? — Нет. Незаменимых людей не бывает. Но есть люди, которых трудно заменить быстро. Когда система начнёт сыпаться, а она начнёт, вам понадобятся те, кто умеет действовать без инструкции. У меня есть информация, укрытия, каналы, люди, которые мне доверяют, и опыт работы там, где нельзя ждать разрешения от каждого кабинета по цепочке. — Вы говорите так, будто крах неизбежен. — Вы тоже это видите. Скоро крысы побегут с корабля, — Ангел выдержала паузу и продолжила спокойнее: — Я не собираюсь срывать миссию Ястреба. Не буду лезть под ноги, устраивать сцены, вытаскивать его обратно за крыло и кричать, что он мне нужнее живым. Хотя, если честно, нужнее. Но он сделал выбор, а я уважаю его достаточно, чтобы не ломать ему работу из страха. Вопрос в другом. Когда всё пойдёт плохо, я всё равно буду действовать. С договором или без него. — А если мы откажем? — Тогда всё останется как есть, только вы будете знать меньше. Я всё равно буду защищать эту страну, потому что здесь люди, которые мне важны. Просто делать это буду на своих условиях, и вы заранее не узнаете, каких. — В вашей корпорации вам действительно доверяют настолько? — Да. — Почему? — Потому что к правам всегда прилагались обязанности. Мой босс дал мне пространство для манёвра. Взамен получил человека, который не прячется за чужие спины, когда становится опасно. — И ни разу не пожалел? — с вежливым ехидством спросила председательница. — Не настолько, чтобы забрать доступ. Если не верите — наберите его, у вас же есть канал связи с американской корпорацией. Председательница опустила взгляд на папки. Ангел видела, что расчёт уже начался. Если бы предложение было пустым, разговор закончился бы раньше. Но комиссии нужен был не послушный исполнитель, ей нужен был человек, который сможет действовать, когда привычная вертикаль начнёт ломаться. Ангел поднялась первой. Медленно, без резких движений. Просто дала понять, что её часть разговора закончена. — Мои решения не зависят от договора, — сказала она. — Успех Ястреба я не сорву. Если система посыплется, я буду на стороне Японии. Но если вы попробуете надеть на меня ошейник и назвать это сотрудничеством, я могу передумать. — Мы обсудим ваши условия. — Конечно обсудите. — Это не согласие. — Я знаю. Если бы вы согласились сразу, я бы насторожилась. Ангел взяла сумку и вышла в коридор. Она достала телефон. Сообщений от Ястреба не было. Только время, напоминание о следующей встрече. *** Мужчина шёл по тёмному проулку быстро для человека, который никуда не спешил. Он свернул сюда пять минут назад, чтобы срезать путь до основной улицы, и уже жалел об этом. Фонари остались позади, шум машин утонул за стенами домов, впереди тянулась узкая полоса сырого асфальта, мусорных баков и закрытых служебных дверей. Где-то капала вода, под решёткой шевельнулась крыса. Обычный ночной город, если не считать ощущения, что за его спиной кто-то идёт. Он обернулся в третий раз. Переулок был пуст. Мужчина выругался и пошёл дальше, крепче сжимая ручку сумки. Паранойя липла к затылку, заставляла вслушиваться в каждый шорох. После дела с Чисаки все они стали осторожнее. Кто-то ушёл глубже в подполье, кто-то сменил имя, а кто-то решил больше не связываться с людьми, у которых слишком много денег, власти и старых обид. Он тоже держался подальше. Работал через посредников, без лишних вопросов. Наблюдение, проверка маршрутов, редкие передачи информации. Шаги снова послышались за спиной. Он резко обернулся. Пусто. — Да что за… — прошипел он. Страх поднялся резко, без предупреждения. Мужчина отступил к стене, вытащил из кармана нож и выставил перед собой. Лезвие дрогнуло в руке, поймав слабый свет далёкого фонаря. — Выходи! — крикнул он в темноту громче, чем собирался. — Кто бы ты ни был, я тебя не боюсь! — Правда? Голос прозвучал прямо перед ним. Мужчина вскрикнул и отшатнулся, ударившись плечом о кирпичную стену. Перед ним стояла Ангел. Мгновение назад там не было никого, только темнота между мусорными баками и старой пожарной лестницей. Теперь она смотрела на него так спокойно, будто стояла здесь всё это время и просто ждала, когда он перестанет бегать глазами по пустоте. Сначала он увидел её лицо. Ни улыбки, ни привычной ленивой дерзости, о которой ходили слухи среди тех, кто ещё помнил её встречи с людьми Чисаки. В её взгляде было что-то голодное и холодное. Так не смотрели перед дракой. Скорее, когда драка уже закончилась, а жертва ещё не поняла, что лежит на земле. Ангел моргнула. Выражение её лица мгновенно изменилось. Взгляд стал мягче, губы тронула невинная улыбка, плечи расслабились. Теперь перед ним стояло божье создание, случайно забредшее в тёмный переулок и совершенно не понимающее, почему взрослый мужчина нервничает с ножом в руке. — Ты чего кричишь? — спросила она почти ласково. — Разбудишь кого-нибудь. — Что тебе нужно? — Для начала хочется попросить тебя убрать это, — Ангел опустила взгляд на нож. — Но, если честно, с ним ты выглядишь увереннее. Держи. Мне даже интересно, поможет ли. Он не убрал нож. Рука дрожала, и это раздражало также, как её спокойствие. — Я не ищу с тобой проблем. — А они тебя нашли. Классно, да? Ангел сделала шаг ближе. На её бёдрах висели два меча. Не спрятанные, не замаскированные под часть образа, а нарочито заметные, как предупреждение для тех, кто плохо воспринимал разговоры. Она провела пальцами по рукояти одного из них и легко ударила костяшками. — Мне не нравится, что шестёрка Чисаки беспокоит моего любимого, — сказала она. — А когда мне что-то не нравится, я убираю источник раздражения. — Я всего лишь выполняю заказ, — он сглотнул. — Конечно. Никто ничего личного не имеет, все просто мимо проходили с пакетом компромата. — Я не трогал твоего героя. — Слабо верится. Если бы не трогал, я бы не трогала тебя. — Я не собирался… — Не надо. Сейчас ты начнёшь объяснять, что всё не так, тебе заплатили, ты не знал, куда лезешь. Мы оба потратим время, а конец разговора останется тем же. Он прижал сумку к боку и сделал шаг вдоль стены, пытаясь нащупать путь к выходу. Ангел не преградила дорогу. Это было хуже. Она даже не посмотрела на свет за его плечом, будто знала, что он не добежит. — Ты взялся за заказ из-за денег? — спросила она. — Или из мести? — Из-за денег. — Неправильный ответ. — Я сказал правду. Она шагнула ближе. Мужчина поднял нож выше, но Ангел смотрела не на лезвие, а на его лицо. На дыхание, глаза, которые часто уходили в сторону, на пальцы, сжавшие ручку сумки. Он чувствовал, как она разбирает его на мелкие признаки и складывает ответ быстрее, чем он успевает придумать следующую ложь. — Ещё раз, — сказала она. — Ты взялся за заказ из мести ко мне? — С чего бы мне… — Потому что Чисаки больше не может отдавать приказы, его люди разлетелись кто куда, а ты до сих пор носишь обиду на всех, кто оказался удачливее и свободнее твоего господина. Потому что тебе приятно думать, что ты хотя бы краем заденешь меня через Ястреба. — Ты ничего не понимаешь, — процедил он. — Господин Чисаки мог всё изменить. — Да. Особенно количество рук у окружающих. Мужчина дёрнулся, и страх в его лице смешался со злостью. — Ты думаешь, можешь просто так смеяться? — Я вообще многое могу. Но сейчас у меня хорошее настроение, поэтому я предлагаю сделку. — Какую ещё сделку? — Ты называешь заказчика, а я отпускаю тебя живым. — Я не знаю заказчика. Ангел перестала улыбаться. Он торопливо поднял руку с ножом. — Я правда не знаю! Работа шла через посредника. Мне дали цель, маршрут, оплату и сроки. Всё. Никаких имён. — Имя посредника. Мужчина облизнул пересохшие губы. Взгляд метнулся к выходу из переулка. Там всё ещё виднелась тонкая полоска света от большой улицы. Близко, чтобы надеяться. Далеко, чтобы понимать: не успеет. — Он брокер, — сказал мужчина. — Работает со всякими отбросами и наёмниками. Никогда не объясняет, кто платит. Называет себя Гиран. Я сказал всё, что знаю. — Не всё. Но достаточно. — Ты обещала отпустить. — Он напрягся. — Обещала. Ангел кивнула, будто поставила внутреннюю отметку напротив его имени. Мужчина моргнул, и в следующую секунду её уже не было перед ним. Пространство напротив опустело, а холод прошёл по спине слишком поздно. — Я не обещала, что ты уйдёшь на своих ногах, — сказала она у самого уха. Он попытался развернуться. Не успел. Удар пришёлся точно, без лишней силы, туда, где тело выключалось быстрее, чем успевало испугаться. Нож выпал из пальцев и звякнул об асфальт. Мужчина осел к стене, захлебнулся коротким вдохом и обмяк. Ангел подхватила его за ворот, чтобы он не разбил голову о мусорный бак, и осторожно опустила на землю. — Видишь? — сказала она тише. — Я добрая. Он её не слышал. Ангел присела рядом и положила пальцы ему на висок. Память была вещью капризной. С ней нельзя было работать грубо, если потом не хотелось получить сломанную куклу вместо человека. Ей не нужен был труп, инвалид или паника среди остатков Чисаки. Достаточно убрать разговор, лицо в темноте и имя, которое он произнёс. Пусть проснётся с больной головой и решит, что на него напал кто-то из конкурентов. Для подполья это не новость. Она забрала нож, вытерла рукоять краем его куртки и бросила оружие рядом, но не в руку. Потом поднялась и поправила ремень с мечами. Убить его было бы проще. На мгновение даже приятнее. Но мёртвый человек говорил не только кровью. Мёртвый человек указывал на того, кому было выгодно его убрать. Гиран достаточно долго работал в подполье, чтобы сложить два и два, особенно если одна из двоек была она. Если этот парень исчезнет, Гиран поймёт, что нитку заметили. Тогда либо начнёт прямую вражду, либо пришлёт кого-то тише и осторожнее. Ангел не хотела играть с новым наблюдателем в угадайку. Пока все думали, что схема работает, у неё оставалось время самой выбрать дверь, в которую войти. Она вышла из переулка не оглядываясь. Впереди шумел город, светились вывески, проезжали машины, люди шли по своим делам и не знали, что рядом только что одна маленькая нитка потянулась к большому клубку. Смешно. Она думала, что давно сбросила Чисаки с хвоста. Прошло полгода, а эта зараза снова прицепилась к её жизни через уцелевших шестёрок. Ладно. Раз он снова напомнил о себе, ей придётся напомнить остальным, почему некоторые имена лучше не вытаскивать из земли после похорон.***
Ангел вернулась домой поздно. В подъезде было тихо. Она поднялась без лифта, чтобы выровнять дыхание и оставить ночь снаружи. Всё это подождёт до утра, до момента, когда она решит, с какой стороны заходить к брокеру, который так охотно принимал заказы на людей Ястреба. У своей двери она остановилась. В квартире горел свет. Не в гостиной и не в коридоре. Свет шёл из кухни, ровный и тёплый, будто кто-то сидел там давно и не боялся быть замеченным. Ангел опустила руку к рукояти меча, бесшумно открыла дверь и вошла, не снимая сапог. На кухне за столом сидел Ястреб. Он крутил в руках один из портативных хранилишь для её коллекции. На столе лежали ещё несколько, его куртка висела на спинке стула, волосы были растрёпаны, а лицо в первую секунду выдало чистое удивление. Не потому что она вернулась, а потому что вернулась в таком виде. Ангел опустила взгляд на себя. Высокие сапоги, короткий облегающий комбинезон, перчатки выше локтя, два меча на бёдрах. Никакого домашней привычности или возможности сделать вид, что она просто задержалась по делам. — Я хотел сказать «с возвращением», — произнёс он. — Но теперь у меня появились вопросы. — Я просто выгуливала новый наряд. — С двумя мечами? — Аксессуары решают образ. Разве без них не выглядело бы пусто? Он посмотрел на неё ещё раз, и Ангел увидела, как тревога в его взгляде спорит с чем-то совсем другим. — Оружие чистое, — добавила она, проходя к столу. — Никто не умер. — Ты сказала это до того, как я спросил. — Ты решил вернуть украденное на место? — переводит тему, кивая на стопку из портативных устройств. — Сделать сюрприз. Но, кажется, сюрпризом сегодня был не я. — Хорошо, — сказала Ангел. — Тогда я не буду спрашивать, почему ты сидишь у меня на кухне. Считай, взаимный сюрприз. Некоторое время они молчали. На кухне было тепло. За окном темнел город. — Ты должен быть аккуратнее, — сказала Ангел. — Мы уже говорили об этом. — Значит, поговорим ещё раз. Если ты умрёшь, — сказала она, — я тебя убью. Ястреб не засмеялся. Только сжал её пальцы крепче. Да, у неё точно найдётся причуда, чтобы вернуть его на секунду к жизни, чтобы добить. — Постараюсь не дать тебе повода. — Постарайся лучше. — Да, мэм. — Ястреб. Она не была уверена. Он мог понимать всё и всё равно идти туда, куда нужно. В этом была главная проблема с героями, особенно с теми, кого с детства учили считать собственную жизнь ресурсом. — Тогда моя очередь, — сказал он. — Будь аккуратнее. — Скучно. Придумай своё пожелание. — В идеале? Собери вещи и улетай в Америку. Ангел посмотрела на него так, будто он предложил ей выпрыгнуть из окна. Но если так подумать, эта фраза правда была его фирменной. — Нет. Он замолчал. Ангел видела, что он ожидал отказа, но ожидать и услышать вслух — разные вещи. В его глазах мелькнуло простое желание убрать её из зоны удара, закрыть где-нибудь за океаном, подальше от Лиги. — Я не уеду, — сказала она спокойнее. — Я буду ждать. На упрямстве и злости, но буду. Если придётся, буду помогать. Я не стану сидеть в стороне и делать вид, что это меня не касается. — Я не хочу, чтобы ты воевала с Лигой злодеев. — А я не хочу, чтобы ты внедрялся к ним. Что теперь будем делать? — Это моя работа. — Это тоже моя работа. Я появляюсь в момент обвала, чтобы всех спасти в последнюю секунду. Он хотел возразить, но не стал. В последнее время они оба учились не превращать страх в приказ. — Я не буду мешать твоей миссии, — сказала Ангел. — Не буду бегать за тобой, срывать планы или лезть туда, где моё появление всё испортит. Но я не исчезну только потому, что тебе так спокойнее. Будем вместе тревожиться, а потом пить успокоительные. Ангел высвободила руку и коснулась красного пера за ухом. Оно всё ещё держалось на месте после переулка и дороги домой. — Не потеряла, — сказала она. — Даже когда выгуливала новый наряд, — заметила она. — Наряд заслуживает отдельного разговора. — О, наконец-то важные темы, — оживилась ангел, понимая, что сможет соскочить с разговора. Он усмехнулся, и напряжение немного отпустило. Не исчезло, но стало терпимее. Они всё ещё могли шутить, держаться за руки и сидеть на кухне в глупо поздний час, пока город за окном делал вид, что завтра не принесёт новых катастроф. Но так можно сидеть только до утра.
