Глава Ⅳ: Год 1-й — Гроза
12 февраля 2026 г., 18:20
— Не могу поверить, что ты смеёшься. — говорит Дэмиен, удобнее обхватывая кусок льда, завёрнутый в ткань. — Он ударил меня в пах, а ты смеёшься.
— Прости. — говорит Огюст, пытаясь утихомирить смех, и не преуспевая в этом. — Но ты сам подставился под зону его досягаемости! И вообще — никогда не думал, что увижу тот день, когда тебя выведет из строя тринадцатилетний мальчишка, хотя, если это утешит твою уязвлённую гордость, Лорен совсем не обычный тринадцатилетний мальчишка.
Дэмиен мог бы и сам ему это сказать. В этих крошечных ножках заключена немалая сила. — Меня сейчас беспокоит не моя уязвлённая гордость. — отвечает он, сверкнув глазами.
И на этом Огюст возвращается к гоготанию.
— Ты ужасный друг. — говорит ему Дэмиен.
— По крайней мере, я... — отвечает он с отдышкой. — принёс тебе лёд.
Да, хотя этого и мало, чтобы успокоить боль. Лёд на его чувствительных органах не совсем лучше, чем пинки.
— Во всяком случае, тебе повезло, что это произошло сейчас. — продолжает Огюст. — Весной наши запасы льда полны. Если бы это произошло летом, отец бы неделями читал мне нотации о том, что я трачу столько ценного льда на твои фамильные драгоценности.
— Нет, в чём нам действительно повезло, так в том, что, когда мы с Лореном заключим брак, мне не придётся беспокоиться о зачатии наследника. — ворчит Дэмиен.
— Я уверен, что твоя мужественность осталась при тебе. — говорит Огюст, всё ещё на грани смеха.
Дэмиен лишь бросает на него сердитый взгляд.
Но несмотря на удар по его гордости и гениталиям, всё меняется в лучшую сторону после этого инцидента.
Лорен, конечно, по-прежнему его недолюбливает — он делает этот факт общеизвестным для всех, кто наблюдает — но, похоже, что либо извинения Дэмиена, либо тот факт, что он выглядел жалко, корчась на полу стойла Клементины, хватаясь за пах, помогли юному принцу усмирить свой страх. Во всяком случае, невзирая на разбрасываемые оскорбления и ледяные взгляды, Лорен, кажется, почти смирился с его присутствием. Ключевое слово — почти. И тем не менее Дэмиен всё равно благодарен.
В течение следующих нескольких недель он постепенно начинает становиться частью жизни Лорена.
Обычно всё начинается утром с завтрака. Огюст и король почти каждое утро посещают заседания совета, и их приём пищи проходит в покоях, из-за чего Дэмиен остаётся наедине с Лореном. Лорен не жаворонок и зачастую приходит к столу ещё более угрюмым, чем в своей обычной манере. К большому удовольствию Дэмиена, он примечает, что это также означает, что у юного принца ещё не хватает сил, чтобы припираться с ним в такое время, а значит, у Дэмиена есть целая трапеза, чтобы поговорить, и мальчик не сможет сделать особо много, чтобы предотвратить это.
Дэмиен очень дорожит этими скоротечными минутами, используя их как возможность рассказать своему суженому о себе и Акиэлосе. Он также задаёт и Лорену ряд вопросов, но тот скуп на подробности, зачастую отделываясь односложным ответом или не отвечая и вовсе.
— Какое ваше любимое блюдо, ваше высочество? — спрашивает его одним утром Дэмиен.
Лорен, по обыкновению, смотрит на него так, словно пытается уличить скрытый мотив. — У меня их нет.
— Нет, у тебя есть. У каждого одно есть.
— У меня нет.
— Хорошо, расскажи мне тогда о чём-нибудь, что тебе действительно нравится.
— Нет.
— Я не оставлю тебя в покое, пока ты этого не сделаешь. — певуче отвечает Дэмиен.
— Аг-х, ещё слишком рано для этого, ты, неотёсанный дикарь. — Он скрещивает руки на груди, отводя взгляд. — Полагаю... клубничные тарталетки.
— Клубничные тарталетки. — Дэмиен откладывает эту информацию на потом.
— Да, те, что с заварным кремом. Как те, что были на прошлой неделе.
Ах да, Дэмиен помнит. Когда Лорен сделал первый укус, он закрыл глаза, издавая самый очаровательно тихий звук, а сразу затем, как осознал, что сделал — покраснел ярче ягод.
Позже в тот же день Дэмиен ставит себе цель подкупить повара, чтобы убедиться, что клубничные тарталетки будут в меню хотя бы раз в неделю. Он не сомневается, что Лорен в курсе того, что это он приложил к этому руку, но принц склоняется всё равно принять этот жест.
Дэмиен продолжает получать такие же ответы и на другие вопросы, что задаёт.
— Вам нравятся состязания, ваше высочество?
— Нет.
— Как продвигается твоя тренировка с мечом?
— Нормально.
— Ты когда-нибудь воспользуешься моим предложением о помощи?
— Нет. Если ты ещё раз ступишь на тренировочную площадку во время моих занятий, я зарежу тебя.
— ... как пожелаешь. — Дэмиен откусывает ещё немного от своего завтрака, затем задумчиво добавляет, — Знаешь, мой брат однажды пырнул меня во время тренировки.
Это, похоже, привлекает внимание Лорена. — Он сделал это?
— Да. Это, конечно, был несчастный случай, но у меня до сих пор остался шрам. Я был примерно в твоём возрасте. — Дэмиен улыбается, вспоминая. Кастор, должно быть, ужасно чувствовал себя после, но Дэмиен никогда не держал на него зла из-за случившегося. Это сделало его лучшим бойцом, в конце концов.
Лорен на мгновение замолкает, прежде чем ответить. — Учитывая, сколько лет он был вынужден жить с тобой, я уверен, что это не было случайностью.
Дэмиена это смешит. — Хотите верьте, хотите нет, но большинству людей я действительно нравлюсь, ваше высочество.
— Большинство людей — глупцы.
— Нет, большинство людей нормальные. Тебе, маленький принц, просто невозможно угодить. А теперь скажи мне, какой цветок тебе нравится больше всех.
Лорен откладывает вилку. — Зачем тебе вообще это знать?
Чтобы однажды я мог должным образом ухаживать за тобой. — Развлеки меня.
— Нет.
— Хорошо, я спрошу тебя о другом. Какое твоё любимое место во дворце?
Лорен игнорирует вопрос, щурясь. — Почему ты вообще забрасываешь меня таким количеством вопросов?
— Потому что мне нравится разговаривать с тобой. — отвечает Дэмиен с улыбкой.
— Никому не нравится разговаривать со мной. — Никому, кроме Огюста.
— Мне нравится.
— Нет, тебе нравится раздражать меня.
Дэмиен пожимает плечами. — Если ты хочешь это так называть. Как насчёт такого — ты ответишь на мой вопрос, а завтра я позавтракаю у себя в комнате.
Лорен какое-то время изучает его. — Неделю.
— Договорились.
Когда принц говорит следующее, его голос так тих, что Дэмиен едва его слышит. — Библиотека.
Библиотека.
Дэмиен знакомится с библиотекой всё больше. Она — следующее место посещения в расписании Лорена после тренировки, и так, Дэмиен тоже начинает туда захаживать.
В то время как остальная часть дворца подчинена королю и, временами, — Огюсту, библиотека — явно место Лорена. Любопытно то, что библиотекарей, похоже, не заботит его присутствие — некоторые даже склонны к одобрению такого интереса к книгам, несмотря на горделивую атмосферу вокруг мальчика и его резкие замечания. Он командует всеми посетителями, как маленький тиран, диктуя, кому можно, а кому нельзя пользоваться возможностями библиотеки в его присутствии, и третируя тех (обычно Дэмиена), кто не относится к уходу за книгами и их содержанию так же серьёзно, как он.
А Лорен относится к этому очень серьёзно.
Он проводит там часы за чтением, поглощая тома на самые разные темы. Часто Дэмиен застаёт его склонившимся над одним из столов и читающим книги по дипломатии, агрономии или торговле. Поначалу ему кажется необычным, что юный мальчик может интересоваться такими темами, но когда Дэмиен спрашивает Лорена о его выборе, тот неожиданно даёт прямой ответ.
Ну... в конечном счёте.
— Я удивлён, что ты вообще знаешь, как читать. — таков первый ответ Лорена. Он не отрывается от книги.
Дэмиен закатывает глаза, потому что к этому моменту уже успел привыкнуть к подобному. — Конечно, я умею читать. Я же принц. А как ещё, по-твоему, я буду править, когда стану королём?
— Полагаю, ты поступишь так же, как и любой другой правитель Акиэлоса, — чопорно отвечает Лорен, переворачивая страницу. — развяжешь войны, будешь держать рабов и производить на свет бастардов.
— Тебе нужно освежить свои знания по истории, если ты думаешь, что это всё, чем мы занимаемся.
— У меня нет времени изучать историю твоей варварской страны. У меня есть дела поважнее.
— Какие? — настаивает Дэмиен.
Лорен демонстративно медленно отрывается от чтения и со вздохом закрывает книгу. — Я слежу за тем, чтобы моих знаний в области управления и дипломатии было в достатке. Я не... так физически одарён, как Огюст, — он краснеет, стараясь не встречаться взглядом с Дэмиеном. — поэтому я должен найти другие способы быть полезным ему, когда он взойдёт на престол.
— Ты учишься, чтобы стать его советником. — понимает Дэмиен.
— Раз уж мы тут озвучиваем очевидные вещи — да. Я понадоблюсь ему. Огюсту нужны люди, которым он может доверять.
— И ты бы никогда не ввёл его в заблуждение. — Дэмиен не может сдержать улыбку. Под всеми этими заледенелыми слоями Лорен на самом деле заботливый и внимательный ребёнок. Когда он любит, то обязательно — со всей отдачей. — Я уверен, ты будешь прекрасным советником.
— Да. — отвечает Лорен, не зная, как реагировать на комплимент. Маленький принц встаёт со своего места, прижимая книгу к груди и поворачивается к книжному шкафу так, чтобы Дэмиен не видел его лица. Каким-то образом он стал ещё краснее. Дэмиен уверен, что через несколько лет он больше всего на свете будет желать находить всё новые способы заставить Лорена пылать.
Лорен ставит книгу обратно на полку, затем проводит пальцем по ряду корешков в поисках следующего тома.
Дэмиен заглядывает ему через плечо, наблюдая.
— Если ты упорно продолжаешь загораживать свет своим огромным ростом, то с таким же успехом мог бы побыть полезным и достань мне вон тот фолиант. — гаркает он, указывая на книгу, которая стоит на несколько полок выше.
Дэмиен ухмыляется. — Попроси меня по-хорошему.
— Достань это мне, акиэлосская псина.
— Ладно, если ты хочешь так... — Дэмиен берёт книгу и ставит на одну полку выше.
— Подожди... нет ... Дамианис!
— Когда ты чего-то хочешь от кого-то другого, ты должен быть вежливым. Попроси меня как следует.
Лорен пытается ударить его локтем в бок, но Дэмиен предвидит это и с лёгкостью уклоняется.
Он грозит мальчику пальцем. — За это тебе придётся попросить меня вежливо, и на акиэлосском.
Лорен смотрит на него так, словно хочет освежевать заживо. — Дамианис, — говорит он по-акиэлосски с акцентом, голос его приторно сладок, — не мог бы ты пожалуйста побыть хорошей собачкой и достать мне эту книгу?
— Ну, раз ты сказал пожалуйста...
Дэмиен берёт книгу, но Лорен быстро выхватывает её у него из рук. Заполучив её, он забирается в одно из кресел, где сворачивается, подтянув колени к груди, и начинает читать.
Именно так проходит большинство их встреч в библиотеке: Лорен одержимо учится и ворчит из-за присутствия Дэмиена, в то время как Дэмиен пытается сделать всё возможное, чтобы лучше узнать юного принца. Он читает неподалёку от Лорена, задаёт ему вопросы и пытается заполучить его дружбу. Лорен, похоже, терпит его присутствие в лучшем случае, а в худшем — открыто враждебен по отношению к нему. Но, по крайней мере, он больше не швыряет в голову Дэмиена пресс-папье, как в тот первый раз, когда акиэлосский принц осмелился ступить в его драгоценную библиотеку.
Со временем Лорен, кажется, привык к присутствию Дэмиена. Не в том смысле, что он принял его, а скорее приспособился к нему. Как можно приспособиться к увечью. Он даже позволяет Дэмиену присоединиться к их совместным с братом занятиям, хотя и с некоторой неохотой.
— Он к тебе прикипел. — замечает Огюст однажды днём, когда они втроём отправляются на прогулку и Лорен по ошибке снова называет Дэмиена Дамианисом заместо дикаря, варвара или дурака. — Он назвал тебя по имени. — Такое случалось уже несколько раз.
— Не стоит слишком радоваться. Количество раз, когда он называет меня дураком, в десять раз превышает такие случаи.
— Да, но, по крайней мере, тебя повысили до дурака. Это лучше, чем варвар, и на пять пунктов выше, чем акиэлосская свинья. Теперь ты в зоне терпимости, друг мой.
— Да. — сухо отвечает Дэмиен. — Всю свою жизнь я мечтал о том, чтобы быть терпимым.
Огюст пожимает плечами. — Нужно же с чего-то начинать.
— Вы двое едете? — зовёт Лорен издали, куда уехал вперёд. — Я бы хотел добраться туда сегодня, знаете ли.
Огюст посылает Дэмиену лёгкую улыбку, прежде чем пришпорить коня и припустить, догоняя Лорена. Дэмиен следует за ним, отставая лишь слегка. — Мы едем слишком медленно для тебя, брат?
— Да, вообще-то. С такими темпами мы вряд ли доберёмся до водопада до заката, если вы будете останавливаться для болтовни каждые десять вёрст. — Он оборачивается, чтобы недовольно посмотреть на Дэмиена. — Я знал, что нам не стоило брать его с собой.
— У нас есть несколько часов до заката. — отвечает Огюст, криво улыбаясь. — Но если ты так переживаешь... Как насчёт гонки?
Что-то мелькает в глазах Лорена, и на его губах появляется редкая неподдельная улыбка. — К реке?
— Если думаешь, что справишься.
Юный принц пренебрежительно фыркает. — Пожалуйста. Я собираюсь победить.
— Сегодня ты не только против меня, Лори. Ты также должен победить Дэмиена.
Холодные голубые глаза окидывают Дэмиена таким взглядом, что он отчётливо ощущает себя бабочкой, приколотой к рамке. — Легко.
Огюст поворачивается к Дэмиену. — Что скажешь?
— Я думаю, — говорит он, ведя Грома в ряд с двумя виирийскими принцами. — что тебе лучше не дерзить, пока не увидишь, как я скачу верхом, маленький принц.
Они определяют дистанцию гонки: от большого дуба до реки. Огюст отсчитывает время, и они трогаются.
Оказывается, Лорен имел полное право вести себя надменно. Он скачет так, словно рождён для этого, двигаясь в тандеме со своей лошадью с грацией и точностью профессионала, смеясь при этом, обгоняя Дэмиена.
Они шли близко, но Лорен всё равно одержал победу.
Когда Дэмиен и Огюст догоняют его, он разворачивает Клементину и, ухмыляясь от уха до уха, провозглашает свою победу. При виде этого что-то распускается теплом в груди Дэмиена. На мгновение ему видится перед собой тот тринадцатилетний мальчик, каким его связь и является, а не тот осторожный и замкнутый юноша, каким ему пришлось стать. Дэмиену нравится такой Лорен. Ему нравится видеть его счастливым.
— Я признаю поражение. — говорит он, подводя Грома ближе к молодому принцу. — Вы исключительный наездник, ваше высочество.
По лицу Лорена пробегает румянец, который тот скрывает, спешиваясь и ведя Клементину к реке напиться. — Нет необходимости задабривать меня пустыми комплиментами.
— Я не задабриваю. — честно отвечает Дэмиен, делая то же что и он. — Я только озвучиваю правду. Не думаю, что в твоём возрасте я был хотя бы вполовину так же хорош.
— Лорен всегда отличался превосходством в искусстве верховой езды. — соглашается Огюст. — Даже когда он был мелким — э-э, ещё мельче в общем. И он всегда был склонен к соперничеству, когда дело касалось гонок. Я всегда позволял ему выигрывать, и он так громко визжал. Долгое время он думал, что это просто потому, что у него очень быстрый пони.
— Огюст! — Маленький принц был красен, как помидор. — Не рассказывай ему об этом!
Глаза Огюста поблёскивают озорством. — В чём проблема? — невинно спрашивает он. — Теперь ты можешь победить меня по-настоящему, не так ли?
Желая избавить его от нагнанного на него старшим братом смущения, Дэмиен спрашивает Лорена, — Ты будешь участвовать в турнире на следующей неделе?
Лицо Лорена мрачнеет. — Я... нет. Я недостаточно взрослый. Должно быть не меньше пятнадцати.
— О-о. Что ж, я уверен, когда ты вырастешь, то затмишь всех остальных участников своим мастерством.
Дэмиен и сам чувствует вкус победы, когда видит едва заметную улыбку Лорена в ответ.
— Ты уже решил, будешь ли участвовать в соревнованиях, Дэмиен? — спрашивает Огюст. — Уверен, мы увидимся в финале, если ты выберешь фехтование.
Он видит, как Лорен напрягается от этого предположения, и, поскольку Дэмиен точно не хочет снова ступать на эту дорожку, он отвечает, — Вообще-то я думал о кое-чём другом…
— ☼☼☼ —
Борьба. Конечно, акиэлоссец выбрал такой варварский вид состязаний. Свиньям доставляет удовольствие валяться в грязи, в конце концов. А Дамианис — принц свиней. Он с лёгкостью выходит победителем в каждом раунде, захватывая своих противников и укладывая их на лопатки в рекордно короткое время. Лорен никогда не заботился о том, чтобы самому принимать участие в борьбе. Что может быть привлекательного в потных, едва одетых мужчинах, навалившихся друг на друга в грязи? Это отвратительно, но почему-то к моменту, как Дамианис доходит до полуфинала, Лорен не может отвести от него глаз. — Он хорош. — бормочет Огюст рядом с ним, пока акиэлосский принц расправляется с очередным противником. Лорен наблюдает за тем, как Дамианис помогает мужчине подняться — то, что он принял за привычку делать в конце каждого раунда, — а затем принимает чашу воды от рядом стоящего слуги. Несколько капель попадают мимо его рта и стекают линией по его горлу в глубокий вырез рубашки. Лорен сглатывает, чувствуя внезапную сухость во рту. — Он не плох. Огюст выгибает бровь. — Не плох? Он победил больше половины королевской гвардии. — Да, ладно, я полагаю, что с такими выпирающими мышцами он должен быть как минимум сносным борцом. Огюст бросает на него косой взгляд. — А я-то думал, что ты обращаешь внимание только на его невыносимое лицо. — У меня есть глаза, Огюст. Я не зря называю его зверюгой. Они замолкают, пока Дамианис готовится к финальному поединку. На этот раз он сражается с одним из новых членов королевской гвардии, неуклюжим огром по имени Говарт. Лорен ненавидит Говарта. Возможно, он единственный в Арле, кто хуже самого Дамианиса. Лорен однажды застал его за попыткой пнуть Эклэр после того, как она поцарапала ему ногу, и с тех пор ищет возможность его наказать. Он надеется, что сегодня Дамианис оставит на нём несколько заслуженных синяков. Лорен наблюдает за их схваткой, затаив дыхание. Сбоку Огюст наклоняется, шепча ему на ухо. — Знаешь, я слышал, что в Акиэлосе борются обнажёнными. Лорен корчит гримасу. — Что, прямо с членами, болтающимися из стороны в сторону? — Видимо, да. Они даже натираются маслом. — Звучит отвратительно. Его брат усмехается. — Я не согласен. — Он задумчиво замолкает, выпуская протяжный вздох. — Интересно, как бы женщины принимали участие в таких состязаниях… — Аг-х. Не заставляй меня это представлять. Меня сейчас стошнит. — Знаешь, брат, однажды ты, возможно, начнёшь ценить женскую фигуру. — Сомневаюсь. Женщины... не плохи, полагает он. Но особо не в его вкусе. Кроме того, отношения с противоположным полом аморальны и запрещены, как бы Огюст ни пытался обойти эти правила своими незаконными посещениями борделей. Мужчины — гораздо более предпочитаемый вариант. Мужчины такие... Лорен бросает ещё один взгляд на Дамианиса, наблюдая за тем, как напрягаются его очерченные мышцы рук, когда он пытается прижать противника к земле, а затем решает немедленно прекратить эту цепочку мысли. — Что ж, по крайней мере, мне не нужно беспокоиться о том, что ты произведёшь на свет бастарда. — продолжает Огюст, хлопая его по спине. — Нет, я думаю, тебе стоит приберечь все свои переживания по этому поводу для себя, Гас. Не думай, что я не заметил, как ты ускользаешь по ночам. Я очень надеюсь, что ты осторожен. — Да. И это всё, что тебе нужно об этом знать. — Хорошо. Мне неинтересно знать что-то ещё. — Хорошо. Толпа внезапно разражается радостными возгласами, когда Дамианис прижимает Говарта к земле и вырывает победу. Акиэлоссец ухмыляется, вставая на ноги, на его щеках красуются ямочки, от того, как он наслаждается восторженным рёвом зрителей. Он встречается взглядом с Лореном, напоминая ему собаку, которая ищет внимания. Лорен решает бросить ему косточку и неохотно хлопает ладонями. Всё-таки, это сказалось бы плохо на Виире в целом, если бы их принц был единственным, кто воздержится. Дамианис только шире лыбится. Странное чувство зарождается у Лорена в животе, но оно проходит, как только Дамианис поворачивается к Говарту, протягивая тому руку, как делал со всеми своими предыдущими противниками. Говарт отмахивается, сплёвывая в грязь у своих ног, что, однако, остаётся не замеченным в радостном восторге победы. Лорену совсем не нравится выражение его лица. Он делает мысленную пометку не спускать с Говарта глаз. Глупые мужчины склонны совершать ещё более глупые поступки, когда им кажется, что их гордость была задета. Затем он присоединяется к Огюсту, чтобы поздравить акиэлоссца с победой.— ☼☼☼ —
За окном льёт дождь, барабаня по крышам и стекая рекой по стеклам спальни Дэмиена. Его глаза распахиваются и он садится в постели, поначалу испугавшись звука, который его разбудил, до тех пор пока его разум не проясняется и он не понимает, что это был гром. Он бесшумно выдыхает в темноту. Словно по сигналу комнату озаряет вспышка, а затем раздаётся громкий раскат грома, от которого едва не сотрясаются стены. Должно быть, гроза бушует прямо над ними, и, судя по предыдущим в этом сезоне, она продлится ещё какое-то время. Зная, что в ближайшее время ему не удастся выспаться, Дэмиен выходит из комнаты за чаем. Оказывается, он не единственный, кто был разбужен грозой. Из коридора доносятся приглушённые голоса, а когда он проходит мимо комнаты Лорена, то видит, что светильники горят, а дверь приоткрыта. Раздается ещё один раскат грома. Затем, словно в ответ, из комнаты доносится тихое всхлипывание, за которым следует успокаивающий голос Огюста. Лорен. Должно быть, он боится грозы. Дэмиен колеблется, протянув руку, в порыве взяться за дверную ручку. Он знает, что лучше не вмешиваться, но это больно — знать, что его суженый страдает. Дэмиен хочет быть там с ним, обвить руками мальчика в объятии и прогнать всё, что посмеет причинить ему вред. Но, судя по всему, Огюст этим уже занят. Лорену не нужен Дэмиен, когда у него есть брат. Его присутствие не будет ничем иным, как помехой. Он опускает руку и отходит от двери. Пол с тихим скрипом прогибается под его весом. — Кто там? — голос Лорена прорезает тишину, резкий и задушенный. Раздаются звуки шагов по ковру, и в дверном проёме появляется Огюст, освещённый тусклым светом фонаря. — Дэмиен? — Я… я прошу прощения. — запинаясь, произносит Дэмиен. — Я совсем не хотел вас беспокоить. Это просто… гроза разбудила меня. Из комнаты доносится недоверчивое пошмыгивание носом, и Огюст прислоняется к дверному косяку так, чтобы Дэмиен мог увидеть Лорена, свернувшегося калачиком на кровати и прижимающего к груди подушку. — Нас она тоже разбудила. — говорит Огюст. — Мы с Лореном немного читаем, пока самое страшное не успокоится. Не хочешь к нам присоединиться? Дэмиен старается не слишком долго смотреть на Лорена, чьи покрасневшие мокрые глаза сверлят его из-за подушки. — Э-м, я не уверен, что моё присутствие будет уместным. — осторожно отвечает он. — Вообще-то я шёл на кухню, чтобы заварить чашку чая. — О. Может, тогда мы могли бы присоединиться к тебе. Что скажешь, Лори? — спрашивает Огюст, поворачиваясь к брату. — Хочешь чаю? Судя по тому, как юный принц сверлит его взглядом, Дэмиен уверен, что тот откажется от его предложения. Однако, к его удивлению, Лорен медленно опускает подушку, шмыгает носом и спрашивает, — Мы можем сделать ромашковый? — Ромашка звучит хорошо. — говорит Дэмиен с лёгкой улыбкой. Они втроём направляются на кухню. Огюст ведёт их через лабиринт коридоров, а Лорен шагает особенно близко к нему. Всякий раз, когда раздаётся внезапный раскат грома, он хватается за рукав брата. Дэмиен идёт по другую сторону от Лорена и делает всё возможное, чтобы выглядеть как можно более непринуждённо. Это странно — видеть мальчика в таком уязвимом состоянии. Без рубашек с высоким воротником и тугой шнуровкой, которыми тот себя украшал. Его обычная угрюмость, направленная на всех, кто не был Огюстом, сейчас не имела такой силы, как обычно. Несмотря на его рост, Дэмиен иногда почти забывает, насколько Лорен юн. Хотя и расцвет молодости уже не за горами, он всё-таки всё ещё ребёнок, каким бы острым ни был его ум. Но, вопреки его нынешней уязвимости, у второй половинки Дэмиена ещё хватает сил отчитывать его. — Твои громыхающие шаги разбудят весь дворец. — шепчет Лорен, когда под его весом с громким скрипом прогибается очередная половица. — Я не могу ничего поделать с тем, что я высокий и крупный. — шепчет в ответ Дэмиен. — Возможно, если бы у тебя не было всех этих нелепых мышц, ты бы ходил тише. — У Огюста тоже есть мышцы, знаешь ли. Я не вижу, чтобы ты жаловался на него. — Это потому, что он умеет вести себя с достоинством. Дэмиен открывает рот, чтобы возразить, но в этот момент пол выдаёт его очередным скрипом половиц. Лорен усмехается. — Видишь? Ты ходишь как тролль. — Даже если у Дэмиена действительно ноги тролля, — шепчет Огюст. — и прости меня, друг мой, но это так, — это не имеет значения. Половина дворца уже проснулась из-за грозы в любом случае. Дэмиен обиженно фыркает. — И ты туда же, Огюст? — Боюсь, что так. Лорен хихикает. — Тролльи ноги. — Ладно. — говорит он. — Если я тролль, то ты, должно быть, гоблин, из-за того, какой ты мелкий. Один из тех крошечных гоблинов с острыми как бритва зубами. Крошка Лорен возмущённо ахает. — Дамианис, забери эти слова обратно! — Нет, это тебе за то, что дразнил меня. И тут он с немалым удивлением понимает, что Лорен поддразнивал его. Лорен улыбался. Он смеялся. Он назвал Дэмиена по имени. И его оскорбления даже не сопровождались взглядом, который говорил бы, что он готов содрать с Дэмиена кожу. У них ещё есть надежда! Он так зациклился на этой маленькой победе, что она не даёт ему покоя до тех самых пор, как они не заканчивают свою вылазку на кухню и не возвращаются в комнату Лорена с подносом чая и печенья. Гроза всё ещё бушует, когда Дэмен с чашкой чая в руке устраивается в мягком кресле напротив двух принцев. Огюст сидит на подлокотнике софы, а Лорен устроился в ней рядом и грызёт печенье. Дэмиен никогда раньше не бывал в покоях Лорена. Осматриваясь вокруг, он замечает небольшие признаки жизни своего предназначенного. Письменный стол, заваленный перьями и аккуратно сложенными бумагами. Портрет юного принца, стоящего рядом со своей лошадью, на стене. Большая дубовая книжная полка в углу, настолько заставленная томами и свитками, что Дэмиен удивляется, как она ещё не рухнула под их тяжестью. Это не те сухие информативные тексты, вокруг которых Лорен корпит в библиотеке. Должно быть, это подборка его любимых произведений: поэзия, народные сказки, военные эпосы, приключенческие истории. Там даже есть что-то похожее на романтическую балладу, если Дэмиен правильно разобрал. Он собирается расспросить Лорена о книгах, когда что-то мягкое потирается о его ноги. Мррр. Дэмиен опускает взгляд и видит пушистую белую кошку, смотрящую на него в ответ. — О. Привет. — Он отставляет чашку и тянется, чтобы почесать её за ухом. Кошка мурлычет и тычется головой в руку Дэмиена. — И кем же ты можешь быть? — Это Эклер. — говорит Лорен. — Ты на её месте. Словно в подтверждение, Эклер снова мяукает, царапая ногу Дэмиена острыми когтями, заставляя его стиснуть зубы. — Да, я вижу. Она... э-э... довольно царапучая. — И упрямая. — добавляет Лорен, чинно потягивая чай. — Что-то у вас обоих есть общее, — думает Деймен. — Тебе лучше подвинуться, если не хочешь, чтобы твоя нога стала её новой забавой — или, если подумать, не двигайся. — Он холодно улыбается. — На самом деле я бы с удовольствием на это посмотрел. Решив, что он не хочет стать местом сточки её когтей, когда кошка снова вонзит их ему в ногу, Дэмиен с ворчанием перемещается в другое кресло. Лорен, похоже, разочарован. — Эклер может быть настоящим зверем, когда захочет. — говорит Огюст Дэмиену, в то время как упомянутое чудовище радостно запрыгивает на освободившееся место и сворачивается в клубок, зевая. — Леди Эклер. Разрушительница штор. Царапательница мебели. И кусательница лодыжек. У меня до сих пор есть шрам, подтверждающий это. Лорен закатывает глаза. — Она бы не укусила тебя за лодыжку, если бы на тебе не было тех ужасных штанов. — Эй! Они были очень стильными! — Они были ужасны. На них были кисточки, Огюст. Кисточки. Ты практически размахивал у неё перед носом новой игрушкой. — Это была последняя мода в Патрах. — Серьёзно? Я и не подозревал, что выглядеть как цирковой артист — это мода Патр. Огюст деланно задерживает дыхание. — Не могу поверить, что слышу такие слова от собственного брата. Ты ранишь меня, Лори. — Нет, — отвечает Лорен с озорной улыбкой. — это сделала Эклер. Когда она порвала эти ужасные штаны вместе с твоей лодыжкой. Дэмиен не может сдержать тихого смешка, наблюдая за происходящим, но скрывает его, делая большой глоток из своей чаши. Хотя он уже несколько раз видел, как Огюст игриво поддразнивает своего младшего брата, он ещё ни разу не становился свидетелем того, как Лорен отвечал ему тем же. По какой-то причине Дэмиену кажется, что если он сейчас напомнит Лорену о своём присутствии, то волшебство рассеется и он снова окажется за бортом. Лорен, однако, прозорливее этого, взгляд холодных глаз устремляется на Дэмиена в тот момент, как с его губ срывается хоть какой-либо звук. Но хотя, улыбка юного принца и слегка искажается, к удивлению Дэмиена, он добавляет специально для него, — Я сохранил кисточки после того, как они были оторваны. Они стали для неё отличной игрушкой. Дэмиен чувствует себя легче некуда и улыбается в ответ. — Уверен, так и есть. Они втроём продолжают болтать до поздней ночи. Когда они заканчивают с чаем, а гроза всё ещё бушует за окном, Лорен достаёт с полки в углу большую книгу в кожаном переплёте и требует, чтобы Огюст прочёл ему её. Это сборник артезианских сказок, который, как забавляясь объясняет Огюст, до сих пор является любимой книгой маленького принца. — Дело не в том, что я ребёнок, которому нужна сказка на ночь. — очень серьёзно объясняет Лорен ему, хотя Дэмиену и в голову не пришло бы посмеяться над ним из-за этого. — Просто я нахожу их увлекательными. Эта книга — взгляд на артезианскую культуру, и многие истории слишком жестоки для маленьких детей. Здесь есть и политические интриги, и магические сделки, и ужасающие монстры, и ведьмы-людоедки, и... в общем, много чего. — О, я знаю. — уверяет его Дэмиен. — Это очень хорошая коллекция. У нас есть такая в библиотеке Айоса. Мне всегда особенно нравилась история о бессмертном рыцаре во втором томе. — В детстве она вызывала у него кошмары. Глаза Лорена внезапно становятся размером с блюдца. — У тебя есть второй том? Второго тома ни у кого нет! Всего было сделано десять экземпляров. Он ухмыляется. — Одному из дворцовых придворных в Айосе удалось раздобыть один, и писцы сделали копию для библиотеки. Я буду рад поделиться им с тобой, если хочешь. Возможно, я смогу привезти его с собой, когда приеду в следующий раз. Лорен качает головой. — Но это не... ты не можешь... я... — Никогда раньше Дэмиен не видел его таким косноязычным. — Дэмиен, я думаю, мой брат хочет сказать, что, если ты привезёшь ему эту книгу, он примет тебя в Арле с распростертыми объятиями. — говорит Огюст. Он смеётся. — Что ж, в таком случае, полагаю, мне следует подружиться с библиотекарями. Огюст читает им три различные истории этим вечером. Первая — о ведьме без кожи, которая шьёт из кожи своих жертв одежду. Вторая — о короле, который возжелал вечной жизни, но иссох до костей и так и не умер. А третья — о человеке, который влюбился в собственное отражение. Лорен прижимается к Огюсту всё больше, пока тот читает. Дэмиен наблюдает за тем, как Лорен начинает клевать носом, его глаза закрываются всё чаще под тяжестью век, и к тому времени, как дождь наконец прекращается, маленький принц уже засыпает на плече брата. Такой ценный момент. Закончив последнюю историю, Огюст переносит спящего мальчика с кушетки в кровать, укрывая его и запечатлевая нежный поцелуй на лбу. Затем они вдвоём оставляют Лорена, чтобы тот мог получить необходимый отдых. В холле Огюст поворачивается к нему и говорит, — Спасибо, Дэмиен. Ты был для него хорошим отвлечением этим вечером. Ему это было нужно. — В любое время. — отвечает он. — Ты же знаешь, я бы делал больше, если бы он мне позволил. — Он бы достал Лорену луну, если бы только знал, что тот примет этот подарок. — Я знаю. Я рад, что он окажется в хороших руках в день, когда я больше не буду нужен ему. — Огюст, ты его брат. Ты всегда будешь ему нужен. Огюст улыбается, но улыбка не достигает его глаз. — Если мне и приходится отдавать его кому-то, я рад, что это ты, Дэмиен. Дэмиен сжимает его плечо. — Спасибо, друг мой. Это значит для меня больше, чем ты можешь представить. Он ложится спать с бо́льшей надеждой, чем когда-либо с тех пор, как приехал в Арль. Лорен говорил с ним. Лорен дразнил его. Лорен улыбнулся ему. Надежда есть. И всё же, когда он касается пальцами своей метки, она упрямо и неизменно молчит.— ☼☼☼ —
Лорен с немалым злорадством наблюдает за тем, как распахиваются глаза акиэлоссца, когда тот внезапно выныривает из сна, кашляя, отхаркиваясь и пребывая мокрым. — Что за?.. — вскрикивает он и вздрагивает, увидев Лорена над своей кроватью, лыбящегося более, чем угрожающе. — Лорен! — О, отлично. Ты проснулся. — Конечно, я, чёрт возьми, проснулся, ты только что вылил мне на голову воду! — Это не важно. — отвечает Лорен, пряча кувшин за спиной. Он наблюдает за тем, как варвар пытается понять, что только что произошло. — Не... не важно? Ты чуть не утопил меня в моей собственной постели! — Дамианис причитает, всё ещё откашливаясь. — Мне нужно было разбудить тебя. — И ты не мог придумать никакого другого способа сделать это? Лорен невинно улыбается. — Нет. Признаться, вода была чем-то вроде личного эксперимента. После весеннего турнира, вызвавшего у него... странные ощущения в его внутренностях, Лорену стало любопытно. Это странное чувство в животе, должно быть, было вызвано видом варвара, градом обливающегося потом, и, таким образом, было просто неуместным отвращением. Хотя ему нужно было повторить это, чтобы убедиться. Отсюда и вода. Дамианис усаживается как в бреду, и пропитанные влагой простыни сползают на бёдра. Его ночная рубашка расстёгнута. Лорен этого не ожидал. Его взгляд тут же приковывают россыпь капель воды, стекающих по крепкой мускулистой груди акиэлоссца. Как по команде, в его животе поднимается странное щекочущее чувство. Интересно. Возможно, потребуется дополнительная проверка. Даже при том, что Лорен не может забыть, зачем он вообще сюда пришёл. Он делает глубокий вдох, выпрямляется и придаёт своему лицу выученную предельную серьёзность. — Прошлой ночью, — говорит он, прожигая взглядом. — Ты никому не расскажешь о том, что произошло. Иначе я превращу твою жизнь в сущий ад. Ты меня понимаешь? Дамианис с момент смотрит на него с непониманием. — Погоди, так это из-за грозы? Ты разбудил меня подобным образом, только потому что смущён? Лорен чувствует, как его лицо предательски нагревается в ответ. — Ты уходишь от ответа. — Лорен, ничего страшного, что ты испугался... — Не говори этого вслух. — Тебе нечего стесняться... — Заткнись, ты, зверюга! Я... просто пообещай, что никому не расскажешь. Акиэлоссец в невыносимой манере выгибает бровь. — Кому я могу рассказать? Огюсту? Лорен тянется ко второму кувшину с водой на тумбочке, и Дамианис вскидывает руки, сдаваясь. — Хорошо, хорошо. Я обещаю. Он немного выпрямляется. — Хорошо. Теперь убери этот беспорядок. Что за варвар проливает воду на собственную кровать, Дамианис? Ты выглядишь нелепо.
