Список «Пятидесяти»

Ницца 1951

      Сегодня на пляже познакомились с младшей сестрой Жака Куаре – Франсуазей. Она бежала по пляжу за Жаком и врезалась в меня, идущему навстречу, на полном ходу. Мне показалось, она сделала это специально, чтобы сделать свое появление эффектным…В первые несколько секунд я принял ее за мальчишку из-за коротких волос и мешковатой одежды и едва не отвесил затрещину. Слава Богу Жак закричал на нее и назвал «Франсуазей и тогда уже я смог как следует ее разглядеть и понять, что к чему. И хотя мне быстро стало очевидно, что это девчонка, весь ее внешний вид будто отрицает свой пол — короткая вихрастая стрижка, мужская одежда и манеры маленького хулигана. Она не красива, но в ее лице есть что-то милое и располагающее. Может быть это большие карие глаза, придающие ей сходство с беззащитным бездомным котёнком? Имя Франсуаза кажется слишком торжественным для нее, поэтому Жак, ее друзья и родные зовут ее просто «Кики». Вчера Ф. увязалась за нашей компанией, как оса, и ей было абсолютно не важно, что мы были от этого отнюдь не в восторге. Ф. явно хотела казаться увереннее и взрослей своих лет и вступала в борьбу со своей природной застенчивостью, которая заставляла ее прятаться за спину брата и поглядывать на нас со смущением и любопытством. Впрочем, после пары бутылок пива, которые распили в итоге они с братом, она осмелела и стала много болтать. Честно говоря, меня она раздражала. Когда я спросил ее, как обычно спрашивают всех абитуриенток, чем она планирует заниматься, она заявила, что хочет стать журналисткой и пишет книгу! Она сказала это настолько уверенно, что я обомлел. Конечно, это хорошо, когда человек знает, чего он хочет от жизни и если бы я и Бернар не знали ее брата и их семью, я бы даже испытал восхищение таким пылом. Но Франсуаза очень уж похожа на избалованную дочку буржуазных, благополучных родителей. Для таких как она, все — легко и все несерьезно. Сегодня она решит стать писательницей, а завтра актрисой, а после ещё кем-то. Она не показалась мне глупой, скорее оторванной от реальности и довольно наивной. Они с Жаком обожают друг друга и Ф. во всем подражает своему брата, между тем как он как будто ее немного ревнует. Он был не очень доволен, что она отправилась гулять с нами и постоянно напоминал, что ей пора домой. «Кики наше семейное стихийное бедствие. Но ей прощается все, что никогда бы не простили мне и Сюзанне. Она ищет себе приключения, а в итоге отец наказывает меня...» — сказал Жак под конец нашей прогулки, когда Ф. не слышала. Я подумал тогда, что его слова были похожи на полуугрозу полупредупреждение.

***

Произошло то, чего я так опасался. Ф. решила стать частью нашей компании. Теперь она везде ходит с нами. Она говорит, что ей скучно со своими сверстниками и хотя я в этом ее понимаю, мне совсем не нравится такая назойливость. А вот Бернару она очень нравится и он сказал, что я против нее, потому что она девушка. Это полная ерунда! Франсуаза раздражает меня не своим полом ( ничего не имею против того, чтобы дружить с женщинами), а тем, что пытается идти против него, чтобы стать частью нашей компании. Она копирует и подражает манерам мальчишек и выглядит глупо. К тому же она много болтает. Когда я подумаю о том, что она будет здесь в Ницце все лето, меня охватывает такая тоска! Не знаю, как отделаться от нее. В конечном итоге она ещё ведь ребёнок...

***

На этой неделе произошло происшествие. Мы ездили в Граас всей компанией — я, Бернар и Жак с Франсуазей. Я с самого начала предчувствовал, что в таком составе поездка будет безумной и был прав. Все трое - сущие дети!– кидали из машины на полном ходу пустые бутылки. Франсуаза, которой неделю назад исполнилось семнадцать, много пила. Жак не особенно следит за ней и, честно говоря, больше напоминае ее дружка, чем старшего брата. Их близость и привязанность друг к другу очевидна, но в ней есть что-то странное. Надлом, какая-то мелодрама. Им обоим нравится что-то изображать, делать глупости будто назло друг другу. Мне же пришлось взять на себя роль старшего и воспитателя и мне это совсем не нравилось! В конце концов Франсуаза напилась и решила пойти искупаться. Было уже поздно и пляж закрывался. Бернар и Жак от нас отстали. Я пошел за Франсуазей и пытался отговорить ее залезать в таком состоянии в море. Она же как обычно валяла дурака и звала меня идти с ней купаться, а я не сказал ей, что не умею плавать... В конечном счёте она полезла в море, которое совсем не было спокойным, а я остался на берегу. Я видел, как волна ее накрыла и она с головой ушла под воду...Я не могу передать словами, как чудовищно я испугался! Какая-то неведомая сила лишила меня разума, заставив броситься в море. Я не умел плавать, но даже не думал об этом в тот момент! Ф. к счастью не успела отплыть далеко от берега и волна быстро выбросила эту девчонку мне на руки. Я вытащил Франсуазу на берег. Она была без сознания. Дрожащий от ужаса и потрясения я стал делать ей искусственное дыхание, даже толком не уверенный, что делаю его правильно! И вдруг — смех! Ф. лежала на спине и хохотала! Я понял, что эта дрянь меня разыграла! Как я разозлился! Я был готов ее просто убить! Что должно быть в голове у человека, чтобы шутить подобным образом? Я накричал на нее и так как мне надо было куда-то выместить свое возмущение, я схватил брошенное ею на песок платье и разорвал по швам. Она сама не ожидала такой реакции и притихнув, стала извиняться, но я просто ушел тогда, оставив ее одну на пляже. Уже вернувшись в наш номер, где спал Бернар, я остыл и пожалел, что бросил ее там. Я хотел вернуться обратно, но удержал себя. Всю ночь потом я не мог спать нормально и думал, как добралась она одна, в разорванной одежде...В конце концов, я стал уже во всем винить себя и заклинать, чтобы с Ф. было все нормально. Утром на завтрак Жак пришел один, без Ф. Он сказал, что после вчерашнего нашего гуляния она просто отсыпается. А когда мы увиделись с ней позже, она вела себя как ни в чем ни бывало! Все так же хихикала, шутила, улыбалась. Я же решил, что просто не буду с ней больше разговаривать. От этой девчонки одни неприятности. Когда мы вернёмся в Ниццу, то если Бернар захочет и дальше с Франсуазей общаться, то пусть делает это без меня!

***

Сегодня Ф. опять приходила к нам. Я не хотел с ней разговаривать и не хотел ее видеть, но Бернар впустил ее и они весь день подшучивали надо мной и валяли дурака. Эти двое ведут себя как малые дети и мои планы поработать над книгой сегодня совершенно пошли прахом, потому что пришлосьприглядывать за ними. Бернар едва не выпил вместо чая растворитель для краски! Я понял, что еще выводит меня из себя — Ф. воображает, что хорошо разбирается в людях и все про всех знает! Она взяла манеру рассказывать мне же про меня и ведёт себя так, как будто бы в свои семнадцать все понимает, хотя это не так!

***

Сегодня Бернар заявил мне, что я, должно быть, влюбился в Ф. раз она так меня раздражает. Вот глупость.

***

Бернар уехал в Париж, на встречу с арт-дилером. Я остался один и хочу использовать это свободное время, чтобы поработать спокойно над книгой.

***

К счастью сегодня Ф.не приходила. Вот счастье! Сегодня вспомнил, как Жан говорил мне, что я ищу отговорки, чтобы не писать. Интересно, Ф.действительно пишет книгу? Было бы забавно попросить ее как-нибудь принести нам что-то прочитать… Литература — это труд, а я не могу себе представить Ф. корпящую над пишущей машинкой.

***

Не писал несколько дней. Завтра приезжает Бернар. Мне нужно привести в порядок мысли. Я пишу здесь в надежде, что бумага поможет мне разобраться в себе, потому что я даже не представляю с кем мог бы поделиться произошедшим. Я не понимаю, что происходит со мной и мне не по себе. Ф. пришла вечером в субботу. Было уже довольно поздно и я уже никак не ожидал ее появления. Она выглядела ужасно – вся мокрая из-за дождя, одежда испачкана и порвана. Я, разумеется, позволил ей зайти. Я испугался, подумал, что произошло что-то страшное. Она сказала, что убеждала от парня, с которым была на свидании. Что выпрыгнула из машины и шла до нашего дома пешком. Я знал, что спрашивать ее о том, почему она пришла сюда, а не в полицию, было бы бесполезно. Она была напугана и расстроена, к тому же замерзла. Я принес ей переодеться рубашку Бернару и забрал ее одежду чтобы постирать. Она не хотела домой и я разрешил ей остаться и спать на диване в гостиной. Что-то внутри меня будто подсказывало, что она пришла не просто так. Все было таким странным и одновременно у меня было чувство, словно происходит что-то, чего не миновать. Ф. сначала попросила принести ей одеяло, потом поцеловать ее на ночь. Будет ложью сказать, что я не понимал, чего она хочет. Кажется я не писал об этом раньше, но она утверждала, что у нее уже было три любовника. Эта было такое детское бахвальство…Я совсем не верил, что это может быть так. Не думаю, что она со мной флиртовала. Она просто глупый ребенок. Но когда я поцеловал ее в лоб, она обняла меня и буквально потянула к себе на диван. Кажется я разозлился. Не помню. Но что-то во мне вдруг захотело ее проучить. Я смотрел на нее и она казалась такой беззащитной и хрупкой. Мне захотелось сделать с ней что-то… Потерял ли я самообладание? Я не знаю. Кажется я вполне отдавал отчет своим действиям. В любом случае она меня не принуждала так же как я ее не принуждал. Мне кажется, я просто ответил на призыв, который был обозначен так явно. Я дал Ф. возможность остановиться…я никогда бы не стал брать ее силой. Но как объяснить то чувство, что я испытал? Это очень странное ощущение. Обладать женщиной совсем не то же самое что обладать мужчиной. Она оказалась все-таки девственницей. Меня это не удивило. Как я писал выше, вся ее искушенность была глупым спектаклем. Но сейчас, когда я пишу об этом, то думаю, как недоволен тем, как все было в итоге. Ей было больно, но хуже всего, что я в тот момент хотел причинить ей эту боль. Она доставила мне удовольствие. Думал ли я таким образом оттолкнуть ее? Господи, я не знаю. Когда я увидел ее слезы, которые она прятала, мне захотелось обнять ее и защитить от всего. Я никогда не испытывал ничего подобного. Мне было одновременно и плохо и хорошо. Утром Ф. ушла, но я знал, что она вернется и я ждал этого. Она пришла вечером и мы снова провели ночь вместе. Может быть я хотел исправить, загладить первое ее неприятное впечатление? Это абсурд. Утром я говорю себе, что не хочу видеть ее, но жду целый день и когда она приходит ко мне, я лишь делаю вид, что хочу прогнать ее. Я даже не знаю, можно ли считать это изменой Бернару? Он приедет завтра и я намерен ему все рассказать.

***

Долго не писал ничего. Наша жизнь здесь, на берегу Ниццы, теперь напоминает сюжет какой-то дурацкой комедии. Я честно рассказал Бернару о нас с Ф, о том что было, пока он отсутствовал. Он отнёсся спокойно. Кажется, он не придал этому значение. Он сказал только: спи с ней, если этого хочешь. Главное, чтобы она не забеременела. Меня это задело. Я подумал: ему все равно? Он совсем к Ф. не ревнует? Возможно, отреагируй Бернар как-то по-другому, и я бы вел себя иначе. В любом случае, мы с Ф. продолжили.

***

Как описать мне то что происходит? Ф. приходит к нам с Бернаром почти ежедневно. Приходит ко мне, я знаю. При этом она сказала, что не хочет, чтобы все что это сказалось на наших отношениях с Бернаром. Я вообще перестал понимать ее. Возможно эта девочка сумасшедшая. Но в своем уме ли я? Я не хочу спать с ней, но делаю это каждый раз, когда этого она захочет. Иногда мы занимаемся любовью в то время, когда Бернар находится дома. Как будто бы мое тело не принадлежит мне. Как будто бы я не в силах контролировать какой-то животный импульс. Это влечение не находит никакого логического объяснения. Во-первых, Ф. совсем не в моем вкусе. Во-вторых, я никогда не хотел иметь любовницу. Как женщина, она мне даже не нравится! Возможно, она нравится мне потому что я вижу в ней нечто мужское? Некую двойственность. У Ф. как будто бы два пола и даже два возраста. Она часто ведёт себя как ребенок, но в то же время в ней есть некая мудрость, которой обладают даже не все взрослые. Нет, я не влюблен в нее, но мое сопротивление она ломает очень быстро. На днях я ей сказал, что она бесстыжая, и ей это понравилось, как будто бы я сделал комплимент ей. Ф. сказала, что выбрала меня, чтобы научиться заниматься сексом и чтобы я не брал все это слишком в голову. Ее слова мне показались удивительно циничными для девушки без опыта. Мне не нравится, что когда мы вместе, именно я как будто бы теряю голову, как будто бы она имеет какую-то власть надо мной. Возможно нечто подобное испытывал Гумберт к своей Лолите? Кто из нас двоих на самом деле сильней?

***

Ф. принесла трехцветного кота. Попросила оставить его пока у нас дома. Сказала, что нашла его на пляже, хотя он не похож был на бездомного. Может быть потерялся. Сперва он очень боялся и прятался. Мы втроём выманивали его из-под шкафа блюдцем с молоком. Ф. очень любит животных и в ней есть типично женская нежность и доброта. Когда она не валяет дурака и ничего не воображает, то она очень мила. Вечером мы играли в карты и танцевали...впервые за все лето я ощутил, что мы трое, как будто бы одна, странная семья...

***

Лето подходит к концу. Сегодня Ф. сказала, что они едут обратно в Париж. Ее ждёт поступление в Сорбонну. Расставание неизбежно. Мы оба понимаем, что все что было эти два месяца — временно, несерьёзно. Я осознаю это и одновременно мне хочется, чтобы это лето продолжилось. Хочу ли я удержать ее? Я думаю, мне хочется чтобы она скучала. Чтобы оставила номер своего телефона просто из вежливости. Хотел бы я знать, о чем она думает на самом деле?

***

Сегодня утром я проснулся в кровати один. Бернар ушел работать на пляж рядом с домом. На улице пасмурно. Я пью кофе, глядя в окно. Я не говорил об этом Бернару, но я часто чувствую себя рядом с ним одиноко. Он погружен в свое творчество и не смотря на то, что я всегда и во всем готов поддержать его, иногда мне бывает с ним тяжело. Мне кажется, я начинаю понимать почему все вышло так с Ф. Она уехала вчера, на два дня раньше. Мы толком не попрощались. Я знал, что она уезжает, но это произошло так резко. Мы должны были ещё встретиться перед ее отьездом. Бернар сказал, что Ф. не хотела всех этих прощаний, потому что они тяжело ей даются. Глупость какая. Неужели лучше — просто исчезнуть? Я чувствую, как мне ее не хватает. Рядом с ней я не чувствовал себя одиноким. У нее была эта способность — она заполняла собой пространство, но делала это легко. Как воздух, невидимый в помещении, даёт возможность дышать, ничего не вытесняя. Я часто говорил ей, что она несёт ерунду, хотя на самом деле я так не думаю. Она умная. И нежная. Без нее наш дом кажется мне опустевшим. Возможно что-то подобное чувствует старая пара, у которой уехал повзрослевший ребенок...

***

Я давно не писал ничего про Ф. И вдруг, как гром среди ясного неба! Сегодня утром Бернар прибежал с газетой, где была опубликована ее фотография. В Париже напечатана книга! Автор — Франсуаза Саган. Я вспомнил, как Кики говорила, что хотела бы взять всевдоним у Пруста. Сомнений в любом случае быть не могло. Я сразу узнал ее на фотографии. Надо сказать, что в первые секунды я обомлел. Когда она успела написать книгу? С нашей последней встречи в Ницце прошло только полгода! Если она писала ее уже тогда, то почему нам не показала? Я разозлился. Мы почти не расставались тем летом и она мне ничего не сказала! А ведь я делился с ней своими идеями для романа! Я все рассказывал ей, а она скрыта, что пишет книгу? В газетной статье сообщали, что первый экземпляр книги разошелся в считанные дни и набирает все большую популярность. Ф. Уже сравнили с Жорж Санд! Немыслимо! Бернар сказал, что надо купить обязательно книгу и что он позвонит немедленно Жаку, чтобы их поздравить. Он не понимает, почему я так раздражен. Я знаю, что обижаться на Ф. глупо, но всё-таки задаюсь этим вопросом: неужели все что между нами было — для нее ничего совершенно не значило?

***

Франция сошла с ума. О романе «Здравствуй, грусть!» кричат из каждого утюга. Бернар прочитал его и сказал, что это — сенсация. Я думаю, что тоже должен прочесть его, но нечто во мне сопротивляется. Я беру в руки книгу и не могу заставить себе читать. Это так глупо... Я могу думать только о том, что теперь, когда Ф. стала так популярна, она про нас совершенно забыла.

***

Сегодня в Paris Match вышло большое интервью с Ф. Оно просто ужасно. Почти весь разговор крутился вокруг развлечений, которыми теперь наполнилась жизнь Ф. О ее неприлично большом гонораре за книгу, о увлечении спортивными автомобилями и о ее романе с каким-то американским фотографом... Сегодня в разговоре с Бернаром, который просто достал меня своими подколами по поводу Ф. я сказал, что да, мне неприятно, что она ведёт себя так, будто бы нас в ее жизни не было. Ни одного звонка за все время! Она даже открытки нам не прислала! Бернар говорит, что я могу позвонить сам, но ведь тогда она подумает, что я вспомнил о ней из-за случившейся славы. Все это в любом случае преувеличено. В статье Ф. сказала, что уже пишет новую книгу. Будет ли она так же успешна как первая? Поживем увидим.

***

Сегодня в Мемфисе мы с Бернаром встретили Ф. Она была там со своей компанией. Надо сказать, что я едва смог узнать её. Мы не виделись несколько лет, а те фотографии, что мне попадались в газетах, не особенно привлекали внимание. Кажется, Ф. решила всерьез примерить для себя образ светской львицы — по крайней мере норковое манто на ней явно стоило целое состояние. Подобные вещи не носят, если не хотят привлечь к себе внимания. Она определенно уже не была похожа на ту загорелую девочку в широких шортах и парусиновых юбках, которая носилась босиком по пляжу в Ницце. Теперь Ф. носит платья, шубы, украшения и туфли, которые смотрятся на ней, как маскарадный костюм. Она явно не чувствует себя во всем этом свободно. Осознает ли она что о ее шубах говорят больше, чем о ее книгах? Она бросилась к нам с такой радостью, будто сто лет об этой встрече мечтала. Ее удивила моя холодность. Но я не собирался притворяться, что считаю ее поведение все эти годы нормальным. Что касается ее нынешнего образа жизни и ее новой компании, то об этом так много теперь пишут в газетах, что невольно приходится знать об Ф. то, что знать совершенно не хочешь. Она сказала «это все полная ерунда!» Да, Ф. изменилась, но кое что в ней не поменялось. Она по-прежнему легкомысленна, много пьет и не думает ни о ком кроме себя. Если она надеется, что мы с Бернаром присоединимся к банде ее прихлебателей, то она ошибается. С нами она общалась, как будто мы виделись только вчера и под конец заявила мне, что это очень по-детски — мне на нее обижаться. Удивительно, но Бернар опять ее поддержал. Он заявил мне, что я веду себя как парень, которого бросили. Сейчас, когда я пишу эти строки, я должен признать, что действительно ощущаю себя использованным. Ф. захотела тогда и пришла. А потом так же оборвала все общение по своему пожеланию. Я не хочу с ней связываться, потому что знаю — такие, как она, не меняются.

***

      Я больше года ничего не писал. За все это время произошло столько событий, что мне кажется, ещё немного и я просто сойду с ума... Сегодня утром мы сильно поругались с Бернаром из-за Ф. Мне хватило ума рассказать ему, что вчера, когда мы ехали с Ф. вместе в машине, она сказала, что хотела бы выйти за меня замуж. Разумеется я посмеялся над ней. Я не придал значения этим словам. В последнее время Ф. просто скучает и пытается таким образом развлечь всех вокруг и себя. Каждый день в ее голове рождается тысяча глупостей. Ее уже не так забавляет, что про нас троих говорят и ей нужно выкинуть что-то совершенно безумное. Должно быть она считает что безумным было бы выйти замуж за меня. Я, честно говоря, ожидал, что Бернар посмеётся вместе со мной, но он, как всегда неожиданно, вдруг набросился на меня и заявил, что это неплохая идея... И что он точно знает, что Ф. давно в меня влюблена, и что я в нее тоже, но только из гордости это все отрицаю! В этих двоих меня поражает уверенность, с которой они судят о моих чувствах! Бернар не хочет признавать, что это он затащил ее к нам! Его проблема в том, что он до сих пор не хочет признавать свою гомосексуальность. Он считает, что....

***

(Написано кривым, нетвердым почерком) Мне кажется, что я брожу в каком-то нескончаемом лабиринте. Все плохо с Бернаром. Он переживает очередной творческий кризис и как всегда в такие моменты, делает меня во всем виноватым. Иногда я не понимаю, чего он от меня хочет. С Ф. все покончено. Я не люблю ее...но это похоже на болезнь. Я готов был совсем перестать видеться с ней, но разве это что-то изменит? Я говорил с Жаном. Он сказал, что нас с Ф. тянет друг к другу, потому что мы — люди слова. У Бернара другой язык. Язык образов. И как мне это поможет? Иногда я думаю, что мог бы все бросить...Ф. и Бернара...вырваться на свободу. Все от меня ждут чего-то, я всем что-то должен. Бернар не хочет понять, что дело не в ней...мы все изменились. Нам уже давно больше не весело вместе. Третий рано или поздно становится лишним. На днях Бернар сказал, что хочет нормальную семью. Или хотя бы подобие таковой...А Ф. сказала, что лучше всего было бы найти ему девушку и нам всем жить вчетвером. Я не ждал от нее ничего другого. У нее все легко и все просто. Но она — воздух...ее знак зодиака Близнецы. Невозможно обладать воздухом...мне нужно сопротивляться. Я боюсь, что она, как торнадо, может просто все снести и уничтожить, если захочет. Я не могу быть с ней и я не могу совершенно уйти. Никто не способен развязать этот узел ...мы все застряли, запутались. Как только она поймет, что получила то, что хотела, то сразу потеряет интерес. Я не могу подпустить ее, потому что боюсь, что она меня сразу же бросит? Да, нельзя обладать воздухом, но без него невозможно жить, невозможно дышать... Может быть мне так плохо сейчас, потому что я уже никого не люблю — ни ее, ни Бернара...

***

Кристиан Диор умер. Эта новость всех потрясла. Не могу поверить, что ещё недавно мы ужинали на его Мельнице, что он показывал нам свои картины и строил планы. Он был ещё молодым человеком. Его смерть кажется какой-то ошибкой. Ужасно, когда жизнь обрывается, когда ты к этому совсем не готов. Кажется, что впереди ещё много времени. Все эти годы я жил лишь Бернаром и его творчеством, но мне кажется, я ничем не могу ему больше помочь. Я не нужен ему, потому что он уже достиг славы. Как невероятно далек я сейчас от той точке, где когда-то начинал! Мне кажется я уже и не знаю, кто я и что мне надо. Наша любовь с Бернаром была единственным настоящим...единственным, в чём я был уверен. Мне кажется мы подходим к финалу. Что-то должно случится и изменить все совсем скоро.

***

После похорон мы были у Ф. Слушали пластинки, пили вино. Я задремал, но слышал, как Бернар собрался уходить. Он сказал Ф: «пусть Пьер у тебя остаётся». Я притворился, что сплю. Он ушел. Мы остались с Ф. вдвоем. Мы не спали с ней несколько месяцев и я не хотел опять начинать. Я думал только о том, что Бернар решил меня "подарить" ей. Я подумал: ну хорошо, раз ты этого хочешь... В тот вечер она впервые смотрела на меня с такой надеждой, что я поверил, что ей не все равно. Я вдруг захотел, чтобы она меня любила и это было бы серьезно. Я подумал: а может быть из этого может выйти что-то хорошее? Я никогда, никогда не хотел жениться. Я знаю, что нам будет друг с другом больно. Но я не могу сказать "нет" Ф, когда она раз за разом зовёт меня. Зовёт беззвучно, одними глазами, зовёт этой хрупкостью и своей лёгкостью, от которой мне почему-то так больно. Когда она заснула, свернувшись калачиком рядом со мной, а я боялся пошевелиться и ее ненароком потревожить, то подумал, что кажется люблю ее... Утром я проснулся из-за ее кота, Вильгельма, который топтался по мне. Светило солнце. Пахло кофе. Ф. была в кабинете, печатала на машинке, курила и пила кофе. Это размеренное «тук-тук» вдруг в меня вселило надежду. Страхи, сомнения, все отступило. Я понял, что люблю ее, потому что я ей нужен... что-то подобное испытываем мы к животным, которых любим за то, что они любят нас. Ф. не требует, не просит...но мне кажется, я знаю: она на меня надеется. Она нуждается и ждёт. Смогу ли я решиться? Я не хочу совершать что-то, о чем мы оба стали бы потом жалеть.

Февраль, 1956

      —Я отвезу его домой.. а ты проводи Кики... Жак Шазо поддерживал за талию безвольно повисшего у него на плече Бернара. Тот был пьяный в стельку. Рядом стояло подъехавшее такси.  Пьер не сопротивлялся. Они вдвоём с Жаком запихнули Бернара на заднее сиденье машины и попрощались.  Франсуаза взяла Пьера под  руку и они вдвоём направились к ее машине. Сама идея «проводить» ее казалась смешной, но он уцепился за неё, потому что не хотел ехать домой с Бернаром. «Она, конечно, предложит зайти..» — Пьер это знает. Решимость в нем колебалась. Это действительно усталость... слишком много переживаний. Слишком. Он ещё ничего не решил до конца, ещё нужно немного времени... Хочется быть честным. Но почему-то не получается..       —Милый, что происходит с Бернаром? Вы снова поссорились? - голос девушки вырывает его из задумчивости. Они приехали. Франсуаза припарковала машину возле дома и закурила, открыв окно салона и впуская внутрь снег.        —Нет, мы не поссорились. Просто у него снова депрессия. Выставка в декабре не имела успеха. А ты его знаешь — он эгоцентрик и кроме собственного успеха и своего ремесла ему ничего не может поднять настроение. Франсуаза тянет руку и проводит по его волосам. От ее запястья почему-то пахнет яблочным джемом.        —Ты похож на моего кота, Вильгельма..- смеётся она. — Когда я его глажу, он так же смешно выворачивает голову...хотя ему приятно. Он взял ее руку в свои и положил к себе на колени.       —Я тебя люблю.       —Я тоже тебя люблю...— Франсуаза потянулась и поцеловала его в щеку.  Пепел с ее сигареты упал ему на брюки и Пьер вздрогнул. Это было очень вовремя- она придвинулась слишком близко. И подумала, что ему это не понравилось..       —Извини.. Франсуаза опустила голову ему на плечо и закрыла глаза.  Кажется, за окном начиналась метель.  Первая в этом году.       —Уже поздно. Оставайся у меня.       —У тебя в машине? — Пьер усмехнулся. Он взял ее лицо, это милое лицо в форме сердечка, за подбородок и поцеловал. Француаза всегда смотрела как ребенок и целовалась, как одалиска. Пьера просто сводило с ума это странное противоречие, которое ощущалось в ней буквально во всем...Франсуаза соблазняет своей мнимой невинностью, рядом с ней он каждый раз ощущает одновременно свою силу и власть и одновременно — он так растерян... Она всегда ускользает. Всегда... Вот и сейчас девушка прервала поцелуй, выдернула ключи из машины и вышла. Он вышел за ней. Они продолжали целоваться в подъезде ее дома (а ведь он дал себе обещание, что поедет домой, что он не останется...) И каждый раз, целуя ее, Пьер говорил себе, что этот поцелуй, вот этот, он точно последний...Но Франсуаза перехватывала его губы и, прижимая к себе все сильнее, гладила по спине, плечам, зарывалась тонкими пальчиками в его волосы и каждое ее движение будто молило «не уходи, не уходи!» В подъезде пахло хлоркой и краской. Стоя так в полутьме, Пьер вдруг вновь ощутил себя подростком, который изучает, ищет и пробует...Чья сексуальность ещё смешана со стыдом. На лестнице раздались чьи-то шаги и Пьер быстро увлек Франсуазу за угол, где были почтовые ящики.       —Вы знаете, что они постоянно теперь бросают окурки! Просто кошмар! У нынешней молодежи нет совсем совести...— донёсся сверху недовольный женский голос. Зацокали каблуки. Две женщины спускались по лестнице. Пьер вжал Франсуазу в стену и приложил палец к губам. Ему вновь стало легко и весело. Сколько лет он не целовался в подъезде под лестницей! И мысль, что это так правильно, так легко что сейчас он это делает с женщиной, дала ощущение превосходства. Ему даже захотелось чтобы их заметили...отругали. Он просунул руку ей под пальто и стал нарочно расстёгивать блузку.       —Не надо...перестать...— она отбивалась шутливо, кокетничая, а потом, неожиданно вырвалась с бегом побежала по ступенькам наверх, заставляя себя преследовать. Они ворвались в ее квартиру и захлопнули дверь. Франсуаза сбросила пальто прямо на пол и наступила на него каблуком. Взъерошенная, в полурасстёгнутой блузке она стояла в коридором проёме и ее хрупкая фигура немного светилась белым пятном на темном фоне, словно перед Пьером было маленькое привидение. Он сделал к ней шаг, она отступила.       —Ты поиграть хочешь, кролик? — он улыбнулся. Она хихикнула, развернулась и бросилась вглубь квартиры. Он догнал ее и крепко схватив, забросил себе на плечо. Казалось, что она весит как пёрышко, но тем не менее он едва мог удержать ее, потому что она вырывалась. Или делала вид...       —Я поймал тебя...все...— он бросил ее на кровать в спальне. Она попыталась рвануть с нее, но он, уже разгоряченный этой игрой, сел сверху, прижав ее руки к кровати. Она смотрела на него своими большими глазами, лукаво и нарочито удивлённо.       —Кое-кто плохо ведёт себя...       —Отпусти...я буду вести себя хорошо! Он развязал галстук и обмотал его вокруг тонких запястей.       —Знаешь, я бы женился на тебе, но с условием, что мне пришлось бы тебя связывать, когда бы меня не было дома.       —Ах ты чудовище...разве можно с девушкой так обращаться?       —До девушки тебе далеко. Пьер посмотрел на нее, покорно взирающую на него своими большими глазами и резко рванул двумя руками ее блузку, так что пуговицы разлетелись со стуком. Франсуаза дернулась и инстинктивно попыталась прикрыть связанными руками грудь. Это было так мило...иногда в ней просыпалась буржуазная стеснительность и стыдливость и в такие минуты Пьер ещё сильнее желал ее. Она несколько раз предлагала ему полушутя полусерьезно, поиграть в изнасилование. И он никогда по-настоящему не решался пойти на такое. Как будто чего-то боялся. Может быть, что ему это слишком понравится? И что они зайдут по-настоящему далеко...с ней это всегда было возможно. Превышение скорости не только на трассе....во всем.       —Что ты собираешься со мной сделать? — Франсуаза спросила это с невинным любопытством. Она не особенно старалась освободиться.       —То что ты заслужила...ты так плохо ведёшь себя...— он стал гладить и покрывать поцелуями ее тело, гладкое и нежное, именно такое какое и должно быть у женщины. Странно, но испытывая к этому телу влечение, он никогда не относился к этим чувствам всерьез. Не думал, что за ними может быть что-то большее. Он любил Франсуазу. Но как будто с условием, что их связь — это что-то уникальное, совершенно особенное. То, что когда-то так раздражало его — ее свобода от рамок своего пола, — стало тем, что его привлекло.       —Но Пьер, ты что, меня хочешь отшлепать? — она смотрела, как он вытаскивает из брюк ремень и притворилась испуганной. — Мне будет больно?       —Ничего...ты потерпишь. Он вдруг как будто перестал быть собой. Откуда-то появилась уверенность, которая наконец-то дала ему ощущение силы. Теперь он сильнее нее! Теперь она не будет морочить ему голову...избалованное, коварное существо...       —Тебе давно надо было задать хорошую порку, моя дорогая...— он схватил ее и легко, словно уже тысячи раз это делал, опрокинул к себе на колени. Потом задрал юбку, спустил белье и несколько раз ударил ремнем. Франсуаза закричала, но он зажал ей рот рукой. «Ты хотела чтобы я остался с тобой? Так получай то, что хотела...» Он отбросил ремень и ещё три раза шлёпнул по клуглым ягодицам ладонью, думая что никогда не видел ничего более сексуального...потом поцеловал, слегка укусив в нескольких местах покрасневшую попку. Франсуаза перестала вскрикивать и вырываться, как будто бы больше всего на свете всегда хотела ремня.       —А теперь будь хорошей девочкой и сделай то, что, я знаю, так хочешь...ляг на спину и раздвинь ножки...— прошептал он. Она покорно сделала то что он требовал и теперь лежала, перед ним вся раскрытая, словно приглашая в свое темное логово, а он был уже так возбужден, что с трудом сохранял какой-то контроль. В голове все гудело, горело и казалось ещё немного и она просто взорвется. Подчинение Франсуазы, теперь такое естественное, безусловное, чёткое приводило его в исступление, заставляя раскачиваться на качелях между безумной нежностью и ненавистью к ней... Он взял ее тело, которое оказалось внутри нетерпеливо горячим и мокрым и постепенно растаял в нем, успев подумать только, что Франсуаза, он не знал как и почему, но как будто опять победила его... Спустя некоторое время, когда они лежали в ее постели уже раздетые и уставшие, Пьер подумал, что между ними произошло что-то такое, что все поменяло. Впервые за долгое время он чувствовал себя так спокойно и счастливо. Ему так нравилось обнимать Франсуазу, которая спала, как всегда свернувшись в клубочек, как котенок, уткнувшись ему в плечо. Он смотрел в незадернутое окно, за которым разыгралась метель. Завтра будет плохая погода...а у них с Бернаром встреча с Золотом колоколе с Марией Луизой Буске и этим новым светилой дома Диора — Ивом Сен-Лораном. Все это казалось сейчас так далеко... «Бернар не хочет идти. А что если мы не пойдем?» Он вновь посмотрел на Франсуазу и подумал про ту маленькую бархатную коробочку с кольцом, которую таскал с собой уже целый месяц. «Если завтра снег начнет таять, а не замёрзнет, так и быть, я сделаю ей предложение. В конце концов жениться на Франсуазе это не совсем то, что жениться на женщине...» Он тихонько поцеловал девушку в лоб. По крайней мере сегодня он будет спать с ней рядом спокойно.