Смех продлевает жизнь

Ясность сознания мягко утекала, как песок сквозь сжатые пальцы. Глаза невольно закрывались под мерное тиканье секундной стрелки. Чем чаще смыкаешь веки, тем сложнее в дальнейшем вернуться к блёклой реальности. Как бы сейчас хотелось закрыть их, да на подольше... Взгляд покрасневших глаз падает на рабочий стол. Длинные пальцы крепко держат шариковую ручку, выводя букву за буквой, быстро и сосредоточенно. Зрачок бегает по строчкам текста в тщетных попытках сфокусировать взгляд. Всё вокруг плывёт. Всё дребезжит. Голова раскалывается. Сегодня день определённо не задался. И вчера. И позавчера... Впрочем, сегодняшний однозначно был самым безрадостным. Будто издалека доносится звук. Глухо и смазанно. Неразборчиво. Это голос. Должно быть, сестра чего-то от него хочет. – Что? – Я говорю, Вы без настроения сегодня. Не выспались? Тёмные, почти чёрные глаза неторопливо обращаются в сторону тонко звучащего голоска. Напротив сидит новенькая молодая медсестричка, сортируя заполненные карты по алфавиту. Сегодня бумаги особенно много. И пахать сегодня надо за двоих. М-да. Интересно, а чего без настроения? – Это тоже. По стеклу барабанил мелкий дождь. Осадки всё не прекращались, июнь в текущем году выдался особенно дождливым. В это время обычно жарко, люди толпами валят загорать и купаться в местной речке-вонючке. Плохо, казалось бы. Лето не задалось. Мужчина так не считал. Подобная погода как раз в его вкусе. Солнце он не особо жаловал по ряду причин. – Как там противно снаружи! Вот бы сейчас сидеть дома с чашкой горячего чая, – медсестра мягко улыбнулась, глядя на доктора, что с серьёзным видом зарылся в бумаги, – Я схожу в буфет, пока нет записи. Вы хотите чего-нибудь? – Нет, спасибо, – вежливо ответил он, не отрываясь от своего занятия. Чего я хочу... Домой хочу. Хочу нормально поспать, подышать свежим воздухом, плотно и вкусно поесть. Я бы слона сейчас, пожалуй, сожрал. Вряд ли всё это найдется в нашем буфете. Мужчина устало разглядывал стекающие по стеклу капли. Он подавлял дичайшее желание открыть окно и вылезти на улицу под тёплый моросящий дождь. Благо, первый этаж. Сегодня этого хотелось особенно сильно. Проклятая документация мне уже проела плешь... Сиди себе и заполняй чёртовы карточки. Я ведь должен привыкнуть к этому когда-нибудь? Толстая медицинская карта закрывается с глухим хлопком. Рука тянется к следующей. Ещё две штуки... Пальцы лениво водят шариковой ручкой по тонкой желтоватой бумаге. Сил уже не хватает даже на такие простые телодвижения. Благо, сегодня без выездов на дом. Мужчина быстро перебирает содержимое ящика рабочего стола свободной рукой. Здесь была его личная аптечка на всякий случай. Да. Была... Великолепно. Я ведь даже не могу сейчас купить себе таблетки... Какого чёрта в больнице не работает аптека!? Стоило отложить последнюю карту, как он услышал осторожный стук в дверь. Доктор слабо усмехнулся. Да вы как знали. – Здравствуйте, – из-за двери робко выглядывает маленькая щуплая фигура, – к Вам можно? – Конечно, проходите. Вы по записи?   *** Ключ дважды повернулся в замке. Доктор осмотрел коридор, накидывая себе на плечи ветровку. На этаже не было ни души. Тишь да гладь, такая непривычная после бурного дневного потока людей. Головная боль плавно пошла на убыль. Как приятно наконец послушать тишину... Идиллия длилась недолго. Из глубин коридора раздался возглас. Мужчина бросил взгляд в сторону нарушителя долгожданного спокойствия. – Хей, царевна-несмеяна! В другом конце коридора стоял его коллега и старый университетский друг. Он принимал через два кабинета, откуда сейчас выглядывал, довольный как слон, поправляя свои вечно слетающие очки. Доктор заметил, как в его сторону что-то летит. Круглое. Мяч? Неизвестный предмет с хлопком приземлился в подставленные ладони. Это оказался крупный спелый грейпфрут. – Ешь давай. Тебе полезно! Ходишь белый как смерть. – Бледность – признак аристократии. – О-хо-хох! Особа высокого статуса не побрезгует на выходных сгонять выпить пива с крестьянами? – Да пошёл ты, – он улыбнулся, пожалуй, впервые за целый день. Блондина, кажется, не смутило это пожелание. Он выглядел весьма довольным. – Да-да, уже иду. Приятель скрывается за дверью своего кабинета, тут же выскакивая с рюкзаком и лёгкой курткой в руках. Молодые люди вместе пошли на выход из поликлиники. – К нему должно идти мясо в комплекте, – доктор подбрасывал фрукт, хватая его на лету, – для должного эффекта. – Понял-принял. В следующий раз закидаю тебя говяжьей печёнкой на сдачу.   – Просто в руки дать – не твой формат? – бледные пальцы разрывают мягкую кожуру, добираясь до яркой рубиновой мякоти. Пахнет эфирным маслом и лёгкой цитрусовой горечью. – Я пытаюсь сделать этот день веселее. Настроение тебе поднимаю. – Кто сказал, что мне его поднимать нужно? – Твоё постное лицо. Товарищ придержал скрипучую железную дверь, пропуская друга вперёд. Бледный мужчина глубоко вдохнул свежего влажного воздуха. Запах сырости, мокрой земли и асфальта, свежего летнего ветра и немного грейпфрута. Отличное сочетание под конец выматывающего дня. Именно то, чего он хотел. Доктор отломил пару долек, положив их себе на язык. Сладковатая мякоть приятно разливается соками в ротовой полости. Горькая плотная плёнка похрустывает на зубах. Мужчина обернулся к товарищу, кивая на фрукт у себя в руке. – Будешь? – Я не особо люблю их. Шкура горчит что невозможно. Тебе они нравятся, вот я и оставил. – Очередные гостинцы от пациентов? – Да-а. Нас бабуля сегодня угостила, божий одуван. Авоську притаранила с фруктами. Как я обрадовался, словами не передать! От шоколадок уже жопа слипается. – А ты ртом их е... КХ-КХ-ЭКХЕ! У калитки курила группа людей. Не было ясно кто это: сотрудники или пациенты. Лица он не разглядывал. Резкий порыв ветра направил клубы едкого дыма в сторону выходящих. Мужчина натужно закашлялся, случайно вдохнув его. В голову вступило с новой невероятной силой. – КХ-КХ... Да чтоб вы... кх... подавились... – Ой ладно тебе, – блондин участливо посмотрел на своего друга. – У них будет рак и они умирают. Легче стало? – Мы тоже умираем, пока дышим этой сажей. Про пассивное курение что-нибудь слышал? – Это происходит со всеми и постоянно. Вот прямо сейчас, и нихрена ты не изменишь. Так что, не против сгонять убиться немного пивом на днях?   – Ты знаешь моё мнение на этот счёт. Приятель вздохнул, покачав головой. Несчастные очки снова слетели на кончик носа. – Ты столько упускаешь, пока от всего отказываешься. Вечной жизни что ли хочешь? Так не получится. – А если хочу? – Тогда улыбнись. «Смех продлевает жизнь», знаешь такое выражение? – «Смех без причины – признак дурачины», знаешь такое выражение? – Знаю. И я с ним не согласен, – Товарищ широко, уверенно улыбнулся. – Жизнь порой то ещё говно. Я хочу её по возможности скрасить. Тормошу тебя, чтобы не скучал. С переменным успехом. – Так не тормоши. – Так я не могу. Что-то переменилось в лице его друга. Хоть тот улыбался, во взгляде читалось глубокое беспокойство. – Ты в последнее время совсем кислый. Неужели тебе здесь настолько паршиво? Бледный еле слышно вздохнул. Самое время пожаловаться? Нет. Это слишком дорогая роскошь. – Не в этом дело. Ты же знаешь, мне всё равно. Здесь жильё дали – я и приехал. Я бы и за полярный круг укатил, будь там такие условия. Доктор сминает в ладони толстую кожуру. Плотный комок полетел в ближайшую мусорку. – Не бери в голову. Неделька дерьмовая. – Даже так... А если по бристольской шкале? Доктор посмотрел на приятеля искоса, вскинув брови. Он чуть улыбнулся, сделав задумчивый вид. – Единичка. – Мда, туговато... Внезапно для себя он подавился коротким смешком. Непробиваемую стену сломала глупая шуточка. Ну вот как так? Впрочем, оно того стоило. – Спасибо, дружище. Благодаря тебе я разбираюсь в сортах говна! Сегодня, значит, поживу чуть подольше? Бледный почувствовал тяжесть чужой ладони у себя на плече. Товарищ приблизился почти вплотную, заглядывая в лицо. Про личное пространство этому человеку явно не рассказали. – Я уже и не помню, когда мы в последний раз выбирались куда-то. Надо нам всё таки вместе проветриться. Раз уж не хочешь в выходные, пошли сейчас... Эй, поесть. Просто поесть, не смотри так на меня! *** Выбор пал на кафе, что неподалёку. Друг давно рекомендовал это место за тёплую атмосферу и вкусную выпечку. По первому пункту оно с порога себя оправдало. Помещение залито мягким желтоватым светом. Слышен размеренный гул разговоров других посетителей. Где-то на фоне пыхтела кофемашина. Пахло жаром газовой печи и домашней едой. Место и правда уютное. Чувствуешь себя так, будто зашёл к доброй тётушке в гости. Приятно оказаться в такой обстановке после прогулки в дождливой сырости. Молодые люди заняли столик. Музыка отбивала бодрый ритм по больной голове, словно по натянутой мембране барабана. Впрочем, подаренный фрукт будто чуть скрасил его состояние. Может, просто нужно нормально пообедать? Доктор протягивает руку к салфеткам. Пёстрые цветочки на них шли в контраст к общей сдержанности местного интерьера. Выглядит так, словно их здесь случайно забыли... Будто издалека слышен тихий шелест плотных страниц. Товарищ вовсю листает разноцветное меню, с интересом разглядывая картинки. Мужчина притягивает к себе потрёпанную картонку. – Что будешь? Я страсть просто как хочу пирога... Здесь их готовят шикарно! Я буду... Ибупрофен. – У них яблочный есть? – Нет. Вишня. – Ясно. Приятель ловит взгляд официантки, когда та проходит неподалёку. Он поднимает руку и говорит с лёгкой дружелюбной улыбкой: – Девушка, извините, можно Вас? Официантка подошла, держа наготове блокнот и ручку. – Готовы сделать заказ? – Я буду вишнёвый пирог. – Макароны по флотски, четыре отбивные и чёрный кофе. – О! Мне чай зелёный тогда ещё. Проводив симпатичную девушку взглядом, блондин обратил внимание на уставшего друга. Тот вертел в руках большую бумажную салфетку с задумчивым выражением лица. Казалось, мыслями он немного не здесь. Засмотрелся на розовые цветочки? – Ты всё это сожрёшь? Бледный мужчина неохотно поднял глаза. – Если будет надо, я и тебя сожру. – Как в тебя только лезет. Даже я столько не ем. А зря. Здоровый, как медведь. Значит, питаться должен не хуже него. – Помнишь, что нам на фтизиатрии рассказывали? Дефицит белка равно дефицит иммунитета. Много ешь – здоровее будешь. – Это мне говорит тот, кто спит по два часа в сутки. – Едой компенсирую, – пробурчал мужчина себе под нос. Взгляд намертво пристал к цветочному узору. Тянулся к нему, как магнит. Время встало на паузу в этот момент, окружающий фон не тревожил. Истощённые, выжатые полушария просят у хозяина передышки. Может, так и ощущается воспаление мозгов...? Товарищ машет ладонью перед носом у доктора. Он таки прав – надо нормально спать. Теперь пусть поделится, как поместить в сутки побольше часов. – Так ты мне расскажешь, что у тебя происходит, или нет? Я твой друг, в конце концов. – В приёмном покое некому работать. Пришлось ещё там оформиться на полставки. – Так ты теперь ещё и на сутках? – Мне дали ночные часы. Потом сразу же на приём... В сумме для меня получаются сутки. – Зачем согласился? – У меня есть выбор? Мы здесь с тобой на разных условиях, не забывай. Ты местный. А я нет. Длинные пальцы аккуратно складывают бумажного журавлика из салфетки. – Это не так плохо. Мне всё равно больше нечем заняться. Да и... не хотелось бы, чтобы попёрли с работы. Не горю желанием возвращаться обратно. – Кстати, как там твоя матушка поживает? У вас там с ней тёрки конечно, но она тебе семья как-никак. – Превосходно. Уж кто-кто, а она точно не бедствует... Доктор достал из кармана мобильник. Яркий зелёный свет дисплея неприятно режет глаза. Сколько времени они уже просидели? Он обращается к другу, схлопнув две половинки карманного телефона. – Расскажи лучше как у тебя дела. А то меня всё допрашиваешь. – О-ооо, у меня такой кадр сегодня был на приёме! Приходит, короче, мужик... Бледный время от времени посматривал на собеседника. Зрительный контакт необходимо поддерживать. Друг увлечённо рассказывает свою историю. Машет руками, будто жонглирует невидимыми мячиками. Рот открывается. Закрывается. Растягивается в широкой улыбке. Он посмеялся. Видимо вспомнил нечто забавное. Доктор улыбнулся в ответ. Уже скоро из штанов начнёшь выпрыгивать. Не сидится тебе на месте спокойно. Вечно бегаешь, носишься, будто шило в одном месте застряло. Чудо белобрысое... –...а в конце он заявил, что его мать утонула в луже. Ещё расспрашивал про какой-то автобус. Я думал направление в дурку дать, да-а-эээ... Побоялся, что в бараний рог скрутит на месте. Лукавая ухмылка растянулась на бледном лице. – По тебе и не скажешь, что ты боишься пациентов. – Ну-у это громко сказано, – Товарищ виновато хохотнул. Комментарий явно его смутил. – Вчера кстати ещё был... – Ваш заказ, молодые люди. Голос прозвучал где-то в стороне, хоть и близко. Было решительно всё равно, кому он принадлежал. Есть кое-что кратно важнее. Плотный, аппетитный запах жареного мяса. И года не прошло... Наконец-то я поем. До ушей доносится лёгкий стук дерева о керамику. Взгляд опустился в тарелку. Перед ним поставили кусок пирога. Понятно. Что там у друга? Тот неловко посмеивался, заглядывая в «свою» огромную порцию. М-да. За стойкой решили, что кто крупнее тот больше заказывает. Их нельзя винить, он действительно выглядит так будто жрёт за троих. Стереотипы – вещь противная, но позволяющая мозгам отдыхать. Это не плохо. И всё же на пирог сейчас нет настроения. Мужчина покачал головой, вяло улыбнувшись. Он вытянул руку, поменяв тарелки местами. *** – Эй ты! Двинься, чё встал!? Мужчина открыл глаза. Голова отрывается от поручня, о который тот облокачивался. Дремать в забитом транспорте – не самая лучшая идея. Но противиться тягостной потребности уже сложно. Даже от кофе сегодня никакого толку. Обычно доктор спокойно доезжал до дома в свободном автобусе. Сегодня же свезло влететь в самый час пик. И встать на пути у хамоватой тётки. Мужчина повернул голову к источнику шума. За ним стояла женщина средних лет. Она была размером с дирижабль. Её дребезжащий голос царапал барабанные перепонки. – Развалился тут посреди проходу! На поручне ещё повис, смотри-ка на него! Нашёл где спать! Огромный жабий рот широко раскрывался, исторгая скрежет голосовых связок. Толстый язык влажно шлёпал о кривые жёлтые зубы. До бледной кожи долетает несколько вязких холодных капель. Отвратительно... От мерзкого чувства задёргался глаз. – Вы попросите спокойно. Я отойду. – А у самого глаза на жопе чтоль? Не видно, что людям выйти надо!? Людям. Ну да. Выглядишь так, будто сожрала пятерых. Мужчина вскинул брови. На лице растянулась улыбка притворной вежливости. Самая широкая, на которую была способна мимическая мускулатура. – Что делать будете, если не выпущу? Сожрёте меня? Скандальная женщина пыхтит, её толстое лицо багровеет на глазах. Она хлопает губами, хватая воздух. Кажется, подавилась собственным ядом. Сейчас она особенно похожа на жабу, что внешне что по повадкам. Огромное туловище стремительно раздувается в попытке казаться больше. – ХАМЛИЩ-Щ-ЩЕ! Тёмные глаза прожигают женщину взглядом. Противный голос, переходящий на ультразвук, звенит глубоко в ушах. Вроде его послали к какой-то там матери. Доктор не вслушивается в суть. В некотором роде это даже забавно. Сам факт того, как старательно надрывается эта баба. Тётка с силой толкает его огромной сумкой, наступая тому на ногу всем своим кабаньим весом. Мужчина, потеряв равновесие, больно бьётся лбом о железный поручень. В голове громогласно прокатился звон тысячи колоколов. Ты... По вискам ударами кузнечного молота бьется тугая пульсация. Налитые кровью глаза метнулись в сторону цели. Она пока здесь. Секунды достаточно. ...падаль. Мужчина хватает её за сальные волосы, собранные в жиденький хвостик. Женщина звонко верещит, будто свинья, приведённая на убой. Большая ладонь одним движением наматывает вокруг себя хвост, впиваясь ногтями в плотный скользящий скальп. Вырываешься. Не поможет. А хорошо легла, точно шар для боулинга... Поиграем? Рука с силой обрушила мерзкое свиное рыло на яркий жёлтый поручень. Поросячий визг проносится по всему автобусу. Раздался напуганный гомон множества голосов, с каждой секундой растущих в числе. Это не так важно. Важно другое: свиноматка получает, что заслужила. – А-ха... Удар за ударом он вбивает чужую голову в поручень. Оглушительный визг переходит в гортанное завывание. Поломанное лицо отходит от холодного металла с липким, влажным чавканьем. Чем дальше, тем глубже стальная балка заходит в дрожащую в агонии голову. Жёлтый поручень окрасился алой кровью. Из горла женщины доносились бурлящие хрипы. Она пока дышит. Но вряд ли это надолго. Он продолжил ломать ненавистную голову, дробя хрупкие тонкие кости, перемешивая кожу и мышцы в фарш. Ладонь уже полностью мокрая от крови и ликвора. Он не обращает внимания на вопли животного ужаса остальных пассажиров. Никто ведь не смеет ему помешать. Никто не решается подойти. Это что, вы... боитесь? Вот теперь хорошо... Теперь просто отлично... – А-ха-ха-ха... Сейчас он стоит под пристальным взглядом тысячи глаз. Белая рубашка забрызгана поросячьей кровью. Худощавое лицо покрыто мелкими каплями, словно веснушками. В руке он держит кусок кровоточащего мясного мессива, уже мало напоминающего голову. Он оглядывает толпу, собравшуюся вокруг. Уголки губ судорожно растягиваются до самых ушей. Грудная клетка содрогается в пароксизмах набирающей силу эмоции. Бездыханное тело грузно падает на пол. Бледный мужчина сгибается пополам, хватаясь рукой за грязный и скользкий от крови поручень. – А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА... *** Механические двери открылись. Свиная туша выкатилась из автобуса. Мужчина схватился ладонью за теперь уже дважды больную голову. Он пару мгновений смотрит вслед мерзкой женщине. И тут же выскакивает за ней. На улице до сих пор моросил дождь. Остановка была совершенно пуста, за исключением двух вышедших пассажиров. Скандальная женщина тут же двинулась прочь, грузно шлёпая ногами по лужам. Мужчина, чуть выждав, направился следом. Бледный глядел ей в затылок, не отвлекаясь. Не сводя испепеляющий взгляд с жирной мерзкой туши. Мелкий дождь барабанил холодными каплями по широким плечам. Большая ладонь крепко сжимает собранный зонтик. Он пока не понадобится. По прямому назначению точно. Почему я терпеть это всё должен? Почему я просто не могу её... сломать? Тяжёлая гудящая голова забита кипой мыслей. Документы. Пациенты. Недосыпы. Теперь только больше будет. Свинья. И этот недавний звонок от начальства с очередным «предложением, от которого нельзя отказаться». Всего лишь фантазия... Но какая яркая. Я почти чувствовал... на своих пальцах... Это наваждение... Будоражащее. Почти настоящее. Оно туго засело в мозгу, не желая покидать его недра. Оно методично отгоняло все прочие мысли, заявляя право на первенство. Звонкие визги запредельной боли. Брызги свежей крови на новой белой рубашке. Это чувство контроля, что клубится внутри холодным туманом, постепенно обретая чёткую форму. Прорастая сквозь мышцы, пуская глубокие корни в ткани и органы. Он не противился. Интересно... В реальности её черепушка ломается так же легко как в фантазии? А это было... неплохо... Женщина обернулась украдкой. Она продолжает идти, как ни в чем не бывало. Не заметила? Спорно. Видно, что стала живее перебирать своими копытами. Бесполезно. Такие как ты долго не бегают. Хамка резко остановилась, встав посреди тротуара. Она посмотрела своему преследователю прямо в лицо. Сейчас впору бы продолжить свой путь. Сделать вид, что вам просто по дороге и ничего больше. Так правильно. Хотя... По хорошему, правильно было бы доехать до своей остановки. Бледный мужчина спокойно стоит, сложив руки в карманы. Несмотря на дальнее расстояние он замечает, как напряглась широкая низенькая фигура. Как короткие пальцы вцепились в потёртую сумку. Как часто, поверхностно вздымается грудь. Мелкие чёрные глазки бегали в разные стороны. Сальная кожа на лбу сложилась в гармошку. Ти-ихо. Тихо... Женщина сделала шаг назад. Он шагнул вслед. Показательно. Специально. Она что-то кричит. Почти не слышно издалека. Что-то про мужа. Какой-то полковник... Хочешь сказать, хорошая крыша? Если так... почему тогда твои руки дрожат? Ты врёшь. Причём плохо. Мужчина заулыбался. Довольно, во все тридцать два. Со стороны улыбка казалась бы радостной, вежливой. Лишь застывший стеклянный взгляд выдавал её истинную суть. Он делает шаг навстречу. Один. Потом ещё один. И ещё. Он идёт всё быстрее, стремительно сокращая дистанцию. Демонстрируя неотвратимость своих намерений. Женщина тут же сорвалась с места, спотыкаясь и роняя сумку. В такую погоду бежать несподручно – очень уж скользко бывает местами. Жирная туша забегает в ближайший двор. Бледный мужчина сворачивает за ней. Он остановился посреди маленького тихого дворика на детской площадке. Тётка ускользнула из поля зрения, забежав за угол соседнего дома. Бледный громко захохотал, опершись о скамейку руками. Подгнившее дерево скрежетало под длинными пальцами. Плевать он хотел на эту хабалку. Плевать, что он дал ей уйти. Он в итоге получил что хотел. Возможность снова ощутить контроль над ситуацией. Скамья заскрипела под весом взрослого туловища. Бледный расслабленно откинулся на сырую деревянную спинку. Безмятежный взгляд прыгал по окнам соседнего дома, где загорался тёплый уютный свет. Лёгкая ветровка насквозь пропиталась приятной и свежей сыростью. Длинные пальцы зачесали назад промокшие чёрные волосы. Он свободно откинул голову, умиротворённо прикрывая веки. Тянущая пульсация в висках постепенно сходит на нет. Тонкие губы медленно растянулись в блаженной улыбке. Я передумал. Не такой уж сегодня хреновый день...