Смех продлевает жизнь

– Да что ж такое... Тихий, но чёткий стук отскочил от белых стен ординаторской. Пожилой хирург раздосадованно вздохнул, глядя прямо перед собой на журнальный столик. Там стояла потёртая временем шахматная доска. Его соперник уверенно опускает на поле ферзя, отрезая вражескому королю путь к отступлению. Шансов нет, теперь уже точно финиш. Шах и мат, иначе говоря. Старик покачал головой, пододвинув поближе свой стул. Сухие узловатые пальцы неторопливо сгребают оставшиеся фигурки с доски. Это было его второе поражение подряд. – И где это Вы так научились? Бледный мужчина сидел напротив на мягком диване. Он был расслаблен и явно доволен своим результатом. Как же всё таки приятно выигрывать. – Много играл.  Он с улыбкой наблюдает за стариком, что заново выставлял фигуры по своим позициям. Всё никак не успокоится. Упорство, достойное похвал. – Ещё? Вы так последние штаны проиграете. – Ох, вряд ли Вам нужны мои штаны, молодой человек, – улыбнулся Хирург, – а вот время скоротать будет неплохо. К тому же, Бог троицу любит. Действительно. С удовольствием обыграю Вас в третий раз. – Как Вам угодно. Только вот, – Бледный аккуратно разворачивает доску, – белые фигуры мои. – Даже разок не уступите старшему коллеге? – поинтересовался старик. – Не уступлю. Белые начинают. Длинные пальцы ложатся на пешку, продвигая её на две клетки вперёд. Мужчина очень любит эту игру. Особенно любит владеть инициативой и диктовать свои условия. Преимущество лишь в один ход, казалось бы, а сколько возможностей может дать. Всё что нужно – выбрать правильный цвет. И иметь хоть немного мозга, чтобы завершить партию выигрышем. Игроки не смотрят друг на друга, ни один звук не нарушает полную тишину. Взгляды обоих приковало к доске, расчерченной в клетку. Хирург склоняется над доской, в раздумьях поглаживая подбородок. Бледный доктор откинулся на спинку дивана, спокойно наблюдая за обстановкой на поле. А игра продолжается. Ход за ходом. Размен за разменом. Лакированные фигурки стучат по доске, ведомые пальцами. Выбывающие встают стройным рядом у края, точно деревянные памятники. Ради победы приходится чем-то жертвовать. Тяжёлый выбор ложится на плечи главнокомандующего. Бледная рука замирает в воздухе, сжимая ладью между пальцев. В шахматах в целом немного задач. Первостепенная – сосредоточиться на борьбе и продумывать тактику наперёд. Командир белых эту задачу безбожно проваливал. В голову пробирались сторонние мысли, теснящие прочие расчёты и вычисления. Бледный думал совсем не о той фигуре, что водружал на доску в данный момент. Любопытно, насколько ты хорош... Ох, а я бы с удовольствием с тобой сыграл. И не только в шахматы... Взгляд уплывает, каждый предмет в поле зрения размывается, теряя чёткость. Он уже смотрит сквозь доску, перебирая в голове комбинации. На столе. У стены. На кровати... До ушей долетает отрывистый, громкий стук. Краем глаза мужчина заметил, как его ладья покинула поле битвы. На свободную клетку встаёт чёрный конь. Теперь в белом войске на одного солдатика меньше. На одну башню, если точнее... Глупо подставился. О чём только я думал? Ха-хах. Посмотри, что же ты со мной делаешь... Бледный чуть дёрнулся, услышав пару громких хлопков по столу. – Не отвлекайтесь, молодой человек. Как же мне с Вами бодаться, если Вы ворон считаете? – старик переставил фигуру к поверженным. – Совсем уже скучно со мной? – Не принимайте на свой счёт, – мужчина вежливо улыбнулся, кивнув головой в сторону потерянной «крепости». – Это Вам всё равно не поможет. Вы проиграете.   Доктор быстро сделал свой ход. Он спокойно поглядывал на оппонента, устремившего взор в самую гущу позиции. Видно, что крепко задумался. Это отлично. Бледный проигрывать не планировал. Да... Мои шансы ещё вполне неплохи. *** Лакированные фигурки, стуча друг об друга, посыпались в деревянный короб. Тихо щёлкает железный замочек. Партия завершилась весьма предсказуемо. – Ну и как, много я Вам задолжал? – Хирург осторожно поднялся со стула, держа в руках сложенную доску. – Банку хорошего кофе. Этого хватит. Дежурство выдалось на удивление спокойным в эту ночь. Было всего два поступления вечером и с тех пор тишь да гладь. Нашлось даже время аж на три партии в шахматы. Не сильно долгие, справедливости ради, но всё познаётся в сравнении. На прошлом дежурстве доктор не успевал даже поесть. Кстати о птичках... – Сожрать бы чего... У нас тут найдётся что-нибудь? Хирург стукнул кулаком по ладони, будто вспомнив нечто важное. – Совсем запамятовал! Ваш товарищ заглядывал сегодня, просил передать одну вещь. Я её в тумбочку положил, – старик указал на один из столов. Наконец-то. Я уж думал, не дождусь. В выдвижном ящике лежал карманный справочник. Полезная штука, палочка-выручалочка в сомнительных случаях. Небольшого размера, компактный, удобно ложится в карман. Товарищ просил его на время воспользоваться. С тех пор прошло месяца три уже точно... Бледный долго смотрит на книжку, взяв её в руки. Пальцы с силой сжимают мягкую стопку страниц. У мужчины непроизвольно задёргался глаз. Ты об него что... ноги вытирал? Этот человек всегда был неряшлив, сколько доктор его помнит. В его комнате царил вечный хаос, на его столе яблоку было негде упасть. Даже нынешнее его рабочее место напоминало помойку. Стоит ли удивляться, во что он превратил его справочник? Некогда ровные позолоченные буквы на лицевой стороне облупились и стали щербатыми. Уголки мягкой обложки были заломаны. Страницы в бумажном блоке по краям порядком затёрлись. А ведь он отдавал её почти новой... Мужчина приметил плотный листок бумаги меж этих самых страниц. На нём было что-то написано. Длинные пальцы резко дёргают лист. Если там не написаны извинения... я тебя сожрать его заставлю... Карие глаза пробежались по единственной строчке. На листке было размашисто набросано пожелание: «Удачного дежурства!» Бледный с минуту стоял, уставившись в этот листок. Большая ладонь резко и с силой сминает кусок проклятой бумаги. Хирург обратил внимание на коллегу, что застыл на месте как памятник. Кажется, у него вот-вот повалит пар из ушей... – Что-то случилось? – Ничего существенного, – коротко бросил доктор, не оборачиваясь. Его голос звучал ровно и холодно. – Долго у вас обычно лежат пациенты с черепно-мозговой? Старик на секунду задумался. – Зависит от тяжести травмы. Недельку-две в лучшем случае. Маловато... Бледный резко отвлёкся от мыслей о непутёвом друге и вариантах его покалечить. Он услышал запах. Едва уловимый. Смутно знакомый. Запах свежих летних вечеров и студенческих поездок за город. Запах горелых веток и топлёного свиного жира... Он почувствовал, как скрутило желудок. Мужчина только сейчас понял, как сильно он хочет есть.   – Вы не чувствуете? Кажется, мясом жареным пахнет. Пожилой хирург расслабленно развалился на мягком диване, который был наконец-то свободен. Он взглянул на молодого доктора с долей сочувствия. – Есть такое. – Откуда, интересно? Медсестра принесла что ли? Шашлык напоминает. Давно я его не ел... Старый доктор хитро поглядывает на молодого коллегу, чуть улыбаясь. – Да-да! Уверен, с минуты на минуту уже принесёт. Тут же раздался звонок стационарного телефона. Мужчина снял трубку. Выражение его лица за минуту меняется с невинной заинтересованности до тяжёлого разочарования. Хирург тихо посмеивался, сидя в уголке на диване. – Принесли? В ответ он получил грузный, полный укоризны взгляд карих глаз. – Да-а... Бледный доктор тут же направился к двери. Он поинтересовался, прежде чем закрыть её с той стороны: – Мстите за шахматы? – Должен же я хоть где-нибудь отыграться сегодня, – по-доброму посмеялся Хирург. Доктор прикрывает дверь, натянуто ухмыльнувшись. Он быстро добрался до своего кабинета. Дверь была распахнута настежь, изнутри доносилось несколько голосов. Первое что он увидел, пройдя внутрь комнаты – переносные скоропомощные носилки. На носилках лежал человек. Его забитые сажей глаза прикрыты, дыхание поверхностное, он осторожно ловит воздух чуть приоткрытым ртом. Пострадавший был практически неподвижен, что необычно. Похоже, хорошо обезболили по дороге. Его грязная от копоти форма поплавилась, вросла в обожжённую кожу, сливаясь с ней в единый пласт. Нога и рука по левую сторону были полностью чёрные, словно угли. От него исходил едкий запах гари. Жжёной резины. И горелой человеческой плоти. М-да... Не такой шашлык я себе представлял. *** Тяжёлая железная дверь отворяется, сипло скрипя. Бледный вышел на улицу, от запаха гари уже самому щипало глаза. Стоило лишь шагнуть наружу, как он столкнулся с другим человеком. Коренастый, крепкий мужчина в форме пожарного. Доктор сегодня с ним виделся – они уже пообщались в приёмном покое. Это сослуживец пострадавшего, что сопровождал его. – Что там с ним? – тот делает шаг навстречу. Слова вылетают из него резко и торопливо. – Переводят в реанимацию. Дальше только ждать. – Вы хоть скажите, – Пожарный подошёл уже почти вплотную, – он жить то будет? Надежда. Страх неизвестного. И тянущее бессилие. Весь спектр эмоций, промелькнувший в чужих глазах лишь за пару секунд времени. Он ждёт ответа. Прямо сейчас. Двадцать процентов четвёртой степени... Не говоря уже о прочих повреждениях. – Не буду Вам врать – шансов немного. – Спасибо. Я понял... Пожарный опёрся спиной о холодную стену. Хоть тот и благодарил, было видно, что ему ничуть не легче от такой правды. Бледный встал рядом, прикрыв наконец скрипучую дверь. – Вы можете посидеть в коридоре, если хотите. – Мне здесь спокойнее. Свежо, прохладно. А-хах... Кипящая башка быстрее остывает... Тёмные глаза с интересом изучали нового человека. Тот нервно теребил железную застёжку форменной куртки. Грязные пальцы мелко подрагивали. Взгляд из под густых хмурых бровей направился в землю, будто прибитый гвоздями. Казалось, мужчина в форме потихоньку уходит в себя. – Родню его надо дождаться. Я им недавно позвонил... – раздался его хриплый голос после недолгой паузы. – Переживаете? – Заметно, да? Он мой товарищ, я его с самого детства знаю. Мы с ним за все эти годы огонь и медные трубы прошли. Буквально, хах... Коренастый мужчина чешет затылок, оборачиваясь к собеседнику. Он улыбнулся. Слабо и вымученно. – Я знаю – вы сделаете всё, что от вас зависит, – тот посмотрел мужчине прямо в глаза. – Хотя бы попытаетесь. Выходить человека... задачка та ещё. Будь на Вашем месте, я бы не справился. – По Вашему войти в горящий дом легче, чем в палату к больному? – Мне – да. Не могу я смотреть как люди мучаются... Я со скорой то сюда еле доехал, – пожарный протяжно вздохнул. – Смешной я наверно, да? – Ничуть. Каждому своё. Кто на что учился. – Как вам терпения только хватает всю жизнь за партой сидеть. Я за четыре года отучился и счастлив. В голове гулким рокотом пронеслись крики матери многолетней давности.

В КАНАВЕ ПОДОХНЕШЬ БОМЖОМ БЕЗДОМНЫМ

Не в терпении дело. В мотивации... – Я б может тоже пожарным стал, но здоровье не позволяет. Коренастый мужчина слабо усмехнулся. В его голосе появилась толика бодрости. – Махнёмся на сутки? Вы пожары потушите, я людей полечу. – Почему нет. Уже вижу это кино: я задыхаюсь в дыму и копоти, а Вы улетаете в обморок от капельки крови. Сегодня как раз оформлял пациента с ножевыми в живот. Ну как, готовы за меня подежурить? Тяжесть на миг отпускает Пожарного из тесных объятий. Он негромко, весело рассмеялся. Плавный поток смеха резко прервался жёстким хриплым кашлем. – Как же курить охота... Сигаретки не будет? Бледный доктор в искреннем удивлении смотрит на собеседника. Да ты шутишь? – Я не курю. – А купить где-то можно поблизости? – Не знаю, увы, – мужчина разводит руками. Пожарный в ответ выдал протяжное «э-эх», сквозившее горькой досадой. В такие моменты время тянется непозволительно долго. Натянутые, дребезжащие нервы хорошо расслабляются никотином. Лёгкий дым даёт в голову, напоминает о хороших старых деньках, когда они вели задушевные беседы за сигареткой вместе с товарищем. Тогда, когда он был ещё здоров, на ногах. Когда он не был обугленным телом, обколотым капельницами... Лицо Пожарного вновь помрачнело. Он снова тонул в собственных мыслях, будто в глубоком тёмном море. А доктор всё наблюдал. На самом деле он знал. Мужчина был в курсе, куда его коллеги бегают за очередной пачкой в минуты крайней нужды. Не сказал специально. Из принципа. Это даже не смешно. Хватит тебе. Ещё успеешь наглотаться гари и пепла. Подыши чистым воздухом хотя бы пару часов. Мужчина развернулся, приоткрыв дверь. Из коридора повеяло лёгким теплом. Тот обернулся на собеседника, что продолжил стоять, глядя вдаль в глубоких раздумьях. – Точно зайти не хотите? Пожарный махнул ладонью, покачав головой. Уже больше не было сил говорить. И желания тоже. Этому человеку нужно побыть в одиночестве. Вот и славно, как раз уже стало прохладно стоять. *** Зазвонил телефон. Бледный стоял у окна в пустой ординаторской, наблюдая за каплями, стекавшими по стеклу. Снова заморосил. За этот месяц вылилась годовая норма осадков, не меньше. Звенящий мобильник в кармане перетянул внимание на себя. Мужчина взял трубку. – Алло. – Это ты, мразь. Та-ак. Звучит интригующе. Старый знакомый... – Давно не слышались. Чем обязан? – ЗАТКНИ ЕБЛО. Я тебя, гандонье рыло, из под земли достану, понял меня!? Думал, свалил к чёрту на рога, номер сменил так я нихрена не узнаю??? Я всё на тебя нарою, шлюхин сын, я тебя... Мужчина стоит, облокотившись о подоконник. Дождь всё отчётливее отбивает по стеклу свой размеренный ритм. Прекрасная погода, он такую больше всего любил. На улице ни души, свежо и приятно. Прогуляться бы под зонтом да проветрить голову этой ночью... Можно будет пройтись до дома пешком после смены, если силы останутся. – ...ТЫ У МЕНЯ ЗЕМЛЮ ЖРАТЬ БУДЕШЬ. Бледный дёрнул головой от оглушительного, резкого крика в трубку. Мужчина закатил глаза. Люди нынче не умеют держать себя в руках... – Помочь чем-нибудь? – Да-а. Сдохни в канаве, будь так любезен, – собеседник шипел как ядовитая змея, готовая крепко вцепиться в горло. – Не могу, я очень занят, – низкий голос зазвучал чуть тише. – Интересное дело... Кто же номер мой тебе дал? – Обменял у потасканной сучки на бутылку. Ещё отсосала мне на сдачу. Скажи привет своему новому папочке. Маман оценила меня аж в целую бутылку. Я польщён. Бледный едко оскалился. Он медленно, ласково протянул: – Кста-ати, как там твой брат поживает? – Сука... Посмей про него хоть слово сказать, тварь... Ох... Уже не такой уверенный, как в начале? – Как досадно... Мы ведь так мило с ним пообщались в последний раз. Он скучал по мне? Мужчина перешел на шёпот, поднося аппарат вплотную к губам. – Тебе очень с ним повезло. Такой славный парень. Как же славно он лёг под меня в тот день. И ты бы только знал, какая у него сла-авная и тугая задница... Как-нибудь тоже попробуй. Уверен, ты не разочаруешься. – ЗАТКНИСЬ. Голос в трубке едва заметно дрогнул. Разговор давался собеседнику всё труднее. Его слова показательно резкие, гудящие злобой. Слова, что пытаются скрыть настоящую, лежащую в самой основе суть, следы которой пробиваются сквозь эти барьеры. Ох да... Это оно. Щемящее, давящее чувство беспомощности. Должно быть очень неприятно быть в таком положении... не так ли? Мужчина замер, затаив дыхание. Бледное лицо светилось в восторженном предвкушении. Он трепетно вслушивался в каждый пропитанный ненавистью звук по ту сторону трубки. Он смаковал этот момент. Он хотел прочувствовать, как этого человека раздирает изнутри. Ну давай. Заплачь. Повесели меня. Бледный продолжил. – Не нравится, когда играют в твоей песочнице? Извини. Не знал, что его можно трахать лишь с твоего одобрения. – Ты... – тихо процедил человек по ту сторону трубки. Скрипучий голос переливался в животное яростное рычание. – Я найду тебя и убью, ублюдок... Отрежу тебе яйца и заставлю сожрать их. Ты пожалеешь о том что с ним сделал, кусок... Бледный резко прерывает чужой невнятный поток сознания, уже в полный голос: – И Вам доброй ночи. Он положил трубку. Лицо пересекала самоуверенная ухмылка. Да, его номер больше не был ни для кого секретом. Но оно того в любом случае стоило. За остальное можно не беспокоиться. Вряд ли до него доберутся в этой глуши. Мужчина резко провалился в раздумья. Он выглядел озадаченным. Почему все как один мне вечно желают, чтобы я в канаве сдох? Может, у меня на лбу что-то написано? Он оглядел своё отражение в оконном стекле, обхватив пальцами подбородок и выдавив из себя короткое «хм». Да вроде нет. Хах... Обойдётесь. Я ещё переживу вас всех. Доктор продолжил смотреть в окно. Оно выходило на зелёный скверик прямо за территорией больницы. Сейчас там почти ничего не видать. Всему виной яркий свет в кабинете, отражённый от стекла, и кромешная темнота за пределами здания. Лишь изредка можно заметить как ветер колышет мокрые ветки деревьев. Этот городок... Он окружён непроходимым лесом, бескрайними полями густой зелени, его окраины обнимает полноводное русло реки. Попасть в этот город несложно. Но было предчувствие, будто обратно он отпускает не так уж охотно. Не в том ли дело, в какой дремучей глуши он расположен? Для Бледного дело скорее в якорях, обретённых на новом месте. Квартира. Работа. А теперь ещё и зеленоглазый мужчина, которого тот повстречал всего несколько дней назад. До новой встречи с которым он считал часы. Всего ничего осталось. Считанные дни. Совсем скоро уже... Ещё чуть-чуть... Навязчивые, липкие мысли снова поползли в голову, сбивая одна другую. Пальцы непроизвольно подёргивались, тихо выстукивая подоконник. Его волосы... Вот бы коснуться их. Глубоко зарыться в них пальцами, обхватить покрепче, притянув к себе голову. Наверняка такие мягкие. А твоя кожа. Губы... Интересно, какой ты... Он снова хотел держать его в руках. Вжимать в себя, сливаться с ним, крепко сжимать в ладони его мягкие короткие волосы. Властно, напористо сминая его губы. И пробуя на вкус его язык. Звук распахнувшейся двери вырывает из сладких фантазий. Пронзительный женский голос пронёсся по комнате бушующим ураганом. – У нас тут ещё один экстренный! Хватит уже торчать в своей ординаторской! Бледный доктор облегчённо вздыхает. Отлично. Несите ещё. Так хоть время скорее пройдёт...