Смех продлевает жизнь

В просторной гостиной лежал человек. Крупное тело грузно промяло мягкий диван. Голова расслабленно откинулась на подлокотник, веки были плотно прикрыты. Бледный раскладывал мысли по полочкам. Аккуратно собирал в памяти дорогой образ из мелких фрагментов. Зелёные словно изумруды глаза. Лохматые мягкие волосы. Проклятая синяя водолазка. Банка светлого пива... С каждым разом деталей всё больше, картинка всё ярче. Но до полного представления ещё далеко. Благо, времени на подобный досуг предостаточно. Летним днём его хоть отбавляй. Мужчина открыл глаза. Он так ни разу и не поспал. Ни вчера. Ни сегодня. Ни дня с самого своего пробуждения. Новая жизнь дала новые преимущества, о которых прежде можно было только мечтать. Теперь он заметно сильнее. Выше. Быстрее. Он острее чувствует всё, что происходит вокруг. И в его распоряжении каждый час из двадцати четырёх. Благодать, не иначе... Тем не менее, все эти новшества не безвозмездны. Чем-то приходится жертвовать. Его жертва – невозможный, изнуряющий голод. В этом доме больше нечем разжиться. Даже жаль. В иное время я бы охотно тут задержался. Бледный поднялся с дивана. Он вальяжно обходит своё временное пристанище. В гостиной уютно. Единственное окно зашторено плотными занавесками, что всё-таки пропускают часть тёплого света вовнутрь. Деревянный паркет устлан мягким ворсистым ковром. Новенькая дубовая мебель ещё пахнет лаком и кожей. А взгляд то и дело цепляется за маленькие картины, развешенные тут и там. Хозяева держат жилище в чистоте и порядке. Это похвально. Бледный планировал переждать в этом доме жаркое марево. Он бы и раньше в такую погоду из дома не вышел без крайней нужды. А сейчас... Пребывание под палящим солнцем стало сродне прогулке по улицам преисподней. Солнце... Если бы не жара, я мог справиться кратно быстрее. Голова закипает, стоит лишь выглянуть за порог... Мужчина направился в коридор, хлопнув дверью. Он проходил мимо зеркала, заглянув в него искоса. И замер на месте, уставившись в отражение. С той стороны на него смотрит высокое существо. Его бледное туловище кажется болезненно тощим. Широкая грудь вздымается редко и тяжело, будто рёбра скованы изнутри. Из одежды лишь грязные джинсы, обтянувшие длинные ноги. Похоже, малы. Выглядит как замученный голодом и несчастьями бедолага, если не всматриваться. Не смотреть в лицо. И в глаза. Его чёрные как ночь глаза не моргают, буравят взглядом случайного созерцателя. И лишь худощавое, монолитное как гипсовый слепок лицо остаётся смутно знакомым пережитком прошлого, которое тот оставил в стенах злополучной больницы. Бледный медленно переводит взгляд на большую ладонь. Длинные паучьи пальцы постепенно сжимаются в крепкий кулак. Раздался жалобный хруст стекла. Рука с размаху влетела в несчастное зеркало, проминая его в стену. Мелкие осколки посыпались на деревянную тумбочку. Во вновь поглотившей комнату тишине прозвучал короткий смешок. Сухой и скрипучий, словно звук проржавевших петель. Он разрастался. Раскачивался. Жуткое существо уже громко хохочет, сотрясаясь всем своим туловищем. Резкое, заливистое «ха-ха-ха» настырно лезет из горла бурным потоком. Рикошетит от стен, царапая их. Врезается в уши, будто осколки стекла. Бледный смеётся, глядя на искажённое в разбитом зеркале отражение. На десятки копий самого себя, что криво скалятся ему прямо в лицо. Чем-то... приходится жертвовать. Он проговорил, унимая рвущийся из груди смех: – Был один большо-ой доктор... А стало много ма-аленьких. М-да? Бледный бросил взгляд вглубь коридора. На полу лежал человек, некогда бывший владельцем этого дома. Остекленевшие, покрытые сухой плёнкой глаза навсегда остались открытыми. Тело было жестоко разорвано по частям. У него не хватало конечностей. – Ты там как называл меня... Гость? Бледные руки тянутся к тумбочке прямо под зеркалом. Значит, вот кто я теперь... – Я тут похозяйничаю. Не возражаешь? Большая ладонь выворачивает ящики один за другим в поисках любопытных вещиц. Местный домовладелец – добрейшей души человек. Ему нынче нет равных в гостеприимстве. Спустя некоторое время Бледный нашёл кое-что интересное. Кнопочный телефон-раскладушка, очень похожий на его собственный. Жаль, неизвестно, куда он пропал. Должно быть, в больнице остался. Уже не так важно, если эта железка сейчас заработает. Крышка откинулась с тихим хлопком. Загорелся зелёный дисплей. Я хотел позвонить. Не успел. Пора наконец наверстать упущенное. Шестизначная комбинация. Тощие пальцы резво набрали её на память. Этот номер Гость вспомнил не так уж давно. И с тех пор точно знал, кому именно он принадлежит. Он зажал кнопку «вызов», прослушав ряд протяжных гудков. Ждать пришлось не так уж и долго. Кто-то поднял трубку. – Алло. Прикрытые в скуке глаза медленно распахнулись. Дыхание стало чуть тяжелее. Этот голос. Безумно знакомый. Очередной фрагмент пазла, которого не хватало. – Алло! Кто звонит? Меня слышно? Гость ничего ему не ответил. Лишь стоял и слушал чужое дыхание в трубке. Лёгкое. Тихое. С терпким привкусом пива и варёной сгущёнки.

Думал, сам разберусь. Вышло что вышло...

Он прокручивал в голове этот голос. Перематывал, словно плёнку в кассете. Ставил на место, запуская по новой. Снова. И снова...

Меня... Разморило что-то...

Он отключился от внешнего мира. Фокус внимания обратился вовнутрь. Один из барьеров дал крупную течь глубоко в его памяти. Голова медленно тяжелеет, до краёв наполняясь воспоминаниями.

Чай пей. Иначе не согреешься.

Вновь раздаются гудки. Собеседник положил трубку. Бледный остался на том же месте, прислонив к уху сотовый телефон. Он провёл так какое-то время, не шелохнувшись. Минуты. Может, часы. Взгляд провалился в разбитое зеркало. Существо в отражении широко улыбалось.

***

Тук – тук – тук Стук костяшек о дверь прокатился с порога в глубину дома. Изнутри поначалу не было слышно и шороха. Будто все уже знали, кто явился в столь поздний час. Спустя пару минут послышалась лёгкая поступь. Кто-то вышел встречать дорогих гостей. Мягкий звук шагов резко затих всего в метре от посетителя. Человек стоял там, почти вплотную к двери. И молча смотрел на фигуру снаружи. – Приве-ет. Ты дверь открываешь? Бледный почувствовал, как чужое тело каменеет от страха. Дыхание замирает. Сердечко надрывно трепещет, будто у мелкой птички. Жуткая тахикардия. А пахнет... приятно и ненавязчиво. Эта особь, вероятно, женского пола. Она тихо отходит вглубь дома, будто надеясь, что Гость не заметит. Появился ещё один, новый. Его шаги уже громче и тяжелее. Этот мужчина шептал. Еле слышно, в самое ухо своей постоялице. Всё равно это не укрылось от Бледного Гостя. Он слышит даже как надуваются лёгкие этих двоих за стеной. – Иди к остальным. Не переживай, солнышко, я разберусь... Человек наконец подошёл, заглянув по ту сторону двери. На пороге стоит странный тип. Он смотрит прямо в глазок, не моргая. И мерзко ухмыляется. – Кто ты такой? – Почтальон Печкин. Принёс заметку про вашего мальчика. – Чего тебе надо здесь? Бледный Гость насмешливо проговорил, склонив голову в сторону: – Ящик пива. Тумбочку. Окорок. Не знаю. Что хочешь, то и дай. – Здесь для тебя ничего нет. Убирайся. Хозяин этого дома стоял у входной двери как монумент. Он крепко сжимал что-то в руках. Сердцебиение не прослушивалось. А дыхание было редким. Любопытное дело... Человек вёл себя нетипично, не подобно другим, что дрожали от одного стука в дверь. Он не боялся жуткого Гостя. Было в нём ещё кое-что необычное... Запах что исходит от него спёртый, чуть сладковатый. Он пахнет старыми тряпками. Болезнью. И падалью. Он пахнет не так, как другие люди. Не так, как та женщина, что дрожала у него под боком минуту назад. Бледный Гость торжествующе улыбнулся. Ты... такой же как я. – А-ха. Я понял. Этот дом уже занят, – он подался чуть ближе к двери, понизив свой голос. – Интере-есно... Твои жильцы в курсе, кто такой на самом деле хозяин? – Пошёл вон. – Я бы с радостью, только вот понимаешь... Голод замучил. А у тебя здесь вкусно пахнет. Молодым свежим мясом... Не поделишься? – Я уже сказал – здесь для тебя ничего нет, – звучит изнутри ровно и беспрекословно. – Запасаешься консервами впрок. Это умно. И всё же... мамочка не учила, что нужно делиться? – Ещё слово, и я застрелю тебя. – Рискни, – восковое лицо прорезает бешеная улыбка. – Потряси своей игрушкой. Посмотрим, какая она на зуб. Бледный медленно облизнулся, показательно растянув это действие. – Кто-то там рядом с тобой ошивается. Этот человечек... Я бы им полакомился. – Я не отдам её, кусок ты дерьма... – яростно рявкнул мужчина. Голос едва не срывается в звериный рык. Потревоженный чужаком сторожевой пёс скалит зубы из будки. И, похоже, уже готов перегрызть ему глотку. Гостя это не волновало. Он уже повидал с десяток таких собак. – Как невежливо. А ведь я хотел по хорошему... Гость наигранно вскинул брови, протяжно вздохнув. Он не спеша проговаривал, чётко чеканя каждую букву: – Хочешь, я расскажу как всё будет? Сейчас я возьмусь за ручку. Поверну её. И она отвалится. Потом я сниму с петель эту дверку, отберу у тебя ружьё и сломаю его тебе о хребет. Что прочнее окажется, как ты думаешь? Может, ты сразу и не помрёшь. Тогда сможешь увидеть, как я разбираю твоих постояльцев на заготовки. И твоя ненаглядная будет первой. Бледный с удовольствием слушал как скрипят зубы хозяина дома. Его движения скованны. Руки этого человека дрожат. Не от страха. Он в ярости. Неудивительно. Сложно не злиться на собственную беспомощность. – Ты уже всё решил, – прошипел он из-за двери. – Зачем тогда языком чешешь? – Скажем так, мне есть что тебе предложить. Мы с тобой можем договориться... если не хочешь, чтобы я перебил весь твой дом. – Чего ты хочешь? – Расскажи, кто тут у вас в округе живёт один. Врать не советую. Увижу, что врёшь – сделки не будет. На какое-то время повисло молчание. Не надолго. Мужчина особо не колебался. Тут и думать то нечего... – Дом напротив. Кирпичный дом с красной крышей дальше по улице. И деревянный, на отшибе. Самый последний. – Замечательно, – протянул бледный тип. – Приятно было иметь с тобой дело. Ночной гость развернулся, удаляясь от двери. Хозяин этого дома какое-то время ещё смотрел ему вслед. Он увидел, как жуткое существо направилось прямиком к дому его соседа. *** Из прихожей кирпичного дома слышно натужный, явственный треск. Сильные руки выламывают толстые кости, выкручивают суставы. Пальцы ногтями впиваются в мясо. Бледный копается внутри тела, разрывая на нужные части. Печень. Почки. Скелетные мышцы. Бледный жадно набивал ими рот, проглатывал не прожевав, унимая терзающее его чувство голода. Он вытянул из небольшой грудной клетки сердце, откусив от него половину. Зуб неожиданно попадает на нечто железное. Гость тут же сплюнул эту штуковину на пол, вернувшись к еде. На паркет, прозвенев, приземлился помятый искусственный клапан. Бледный про себя усмехнулся. Будь его воля – он бы старое мясо не ел. Оно часто жёсткое, плохо жуётся. Скудно на вкус. И хрустит на зубах. Так ещё иногда преподносит сюрпризы вроде этого клапана. И он всё же делает это. Дикий голод меняет приоритеты. Он отстранился от трупа, насытившись. Тело некогда пожилой женщины обратилось в кучу обглоданных косточек в мешке плотной кожи. Гость объел её на пороге, прямо напротив дверного проёма. Очень удобно. На сей раз на выход недалеко идти. Гость выходит на улицу, продолжая свой путь. Два дома из трёх можно вычеркнуть: здесь, увы, не было нужного человека. Бледный направился дальше по улице, свернув в перелесок на узкую тропку. Где-то в той стороне его ждал третий пункт назначения. Остался последний. Тут как раз недалеко. Если и он не подходит... Надеюсь, там хоть будет мясцо помоложе. Он идёт по дорожке, ведущей в самый конец. Вдалеке видно единственный дом. Деревянный, достаточно старый на вид. Позади простирались дремучий лес и зелёное поле, уходящее за горизонт. Знакомый пейзаж. Он уже его видел. Гость замедляется, продолжая идти. Его разбирал приступ смеха при взгляде на это жилище. Плотное, навязчивое дежавю щекотало нервные окончания. Он шёл по следам себя прошлого полуторамесячной давности. Вспоминал, как ходил этой дорогой глубоким вечером. Как ворчал про себя, желая скорее добраться до дома. Как месил своими ботинками густую сельскую грязь... Неужели... Бледный резко остановился. Позади кто-то был. Он приближался стремительно, быстро бежал в ту же сторону. Едкий запах бил в голову, словно камнем. Сладковато-гнилостный и землистый. Запах перегноя, дождевых червей и чуть-чуть формалина. Жуткая вонь нарастает, забивая дыхательные пути вязкой пробкой. Грузный топот слышится громче и явственнее. Бледный Гость развернулся, перекрыв неизвестному путь. Его взору предстал незнакомец. На его коже странные складки. Кажется, эта кожа ему не по размеру. Она обвисает вниз с тела и черепа, что зияет пустыми глазницами. Зеленоватая, склизкая, покрытая чёрными венами. На ногах этой кожи давно уже нет. – Привет. – С до-оги. Меша-шь. Существо пошатнулось. Его отвисшая челюсть едва шевелилась на остатках некогда плотной мускулатуры. Перегнившая плоть – не лучший носитель разумной жизни. Сомнительный. И не самый надёжный. Это гнилое недоразумение озабочено чем-то своим. К сожалению для него же, это что-то по видимому находится в том самом доме. Бледный не сводил с него взгляд, готовый пресечь любое движение в эту сторону. Падаль. Как же ты воняешь. – Что тако-ое? – протянул Бледный Гость, издевательски улыбаясь. – Понравился домик? Понимаю, мне тоже. – С-би по хо-ошему. – Этот дом мой. Проваливай. Ответ не заставил себя долго ждать. Чучело резко кинулось на него, попытавшись вцепиться руками. Гость лишь сделал один шаг назад, увернувшись. Существо тормозит, потеряв равновесие. Бледный презрительно усмехнулся. Многовато было уверенности для такой развалюхи. Он поймал гнилую развалину руками за голову. Мягкие ткани податливо расползаются под давлением. Сжавшиеся в тиски пальцы проминают кожу и мышцы вглубь ротовой полости, упираясь в нижнюю челюсть. Одним лёгким движением кость отделяется от суставов. Это тело уже отжило своё. Так пускай оно хоть не болтается под ногами. Нижняя челюсть упала на землю. Сразу же рядом оказалась и голова. Большая ступня опускается на неё, разминая в лепёшку. Возвращая земле то, что она не успела переварить. Жалко выглядишь. Нелегко живётся слабакам. Бледный Гость продолжил свой путь, оставив мёртвое тело лежать на земле. *** Сухое старое дерево протяжно поскрипывает под весом нового посетителя. Бледный стоит на крыльце, уставившись в закрытую дверь. Он пришёл. И уверен, что точно по адресу. Я знаю, ты здесь. Гость узнал этот дом. Вспомнил его. Целая вечность прошла с того дня, как он был в этом месте в последний раз. Терпеливо стоял на пороге, ожидая пока его впустят. Промокший до нитки с пакетом в руке и сумкой через плечо. Сгорающий от нетерпения и желания новой встречи. С тех пор многое изменилось. Он изменился. Обстоятельства тоже. Только здесь всё как раньше. Тот же дом. Тот же хозяин. И запах всё тот же... Бледный Гость прислонился к двери. Этот дом пропитался его человеком. Он вдыхает его полной грудью, жадно и глубоко, восполняя упущенное. Аромат, по которому так скучал. О котором мечтал... Дерева. Одеколона. Волос и кожи хозяина дома. К ним примешался какой-то ещё. Чужеродный и выбивающийся, нехарактерный для этого места. Едва уловимый запашок разложения. Бледный довольно, тихо мычит. Домовладелец славно освоился в новых реалиях. Он неохотно оторвался от двери. Он занёс над ней руку, сжимая в кулак. Ночную тишину прерывает стук в дверь. Три удара. Громко и чётко. Чтобы хозяева точно услышали... По ту сторону не было ни единого звука. Домовладелец так и не подошёл. Не услышал? Может, не захотел...? Минут пять Гость уже точно прождал на пороге. Непозволительно долго... Бледный снова стучится. Подойди ко мне. Из недр деревянного дома наконец раздаются шаги. Человек идёт медленно, крадучись, осторожно ступая по старым доскам. В этом нет смысла. Половицы лишь громче скрипят с каждым шагом. Постой рядом. Бледный чувствует чужое дыхание всего в паре шагов. Слышит частое биение сердца по ту сторону двери. Хозяин волнуется. Можно понять. Он бы испытывал то же самое, если бы оно билось. Посмотри на меня. Он наклоняется к двери, заглянув в стеклянную линзу в желании поймать этот взгляд ещё раз. Гость невольно расплылся в широкой улыбке, посмотрев в глаза человеку, что занял все его мысли. Пробивающий тишину голос звучит мягко и вкрадчиво. Наконец-то он здесь. Наконец-то нашёл... Поговори со мной. – Привет.