Смех продлевает жизнь

– Сука... СУКА, СУКА, КАКОГО ХРЕНА!?? Молодой доктор стоит посреди одноместной палаты, крича во всё горло. Он склонился над кроватью с уже остывшим телом молодой девушки. Тяжёлое дыхание сбилось, пальцы с силой сминают застиранную больничную простынь. Его бледный коллега поднял глаза на часы на стене. Без двадцати девять. Они вдвоём качали её без остановки вот уже полчаса. Теперь точно всё, можно фиксировать время смерти. Смысла нет больше пытаться... – ПОЧЕМУ ОНИ ВСЕ ДОХНУТ!? ПОЧЕМУ??? Блондин в сердцах пнул мусорное ведро. Пластиковая ёмкость отлетела к стене, звонко бренча в гробовой тишине. Бледный упёрся руками в скрипучее железное изголовье кровати, совершенно без сил. Их уже не было даже ответить. О прочих эмоциях и говорить нечего. Он уставился прямо перед собой, не замечая вокруг почти ничего. Краем уха, будто издалека слыша Товарища, орущего от усталости и отчаяния. – ...и где до сих пор эта сраная реанимация?! Тот повернулся, обращаясь к своему другу. Его голос звучит чертовски замученным. – Разберёшься тут без меня, а? Позвони в морг, скажи чтоб забрали её. Или сам отвези, если уж не ответят. Я так заебался, ты б только знал... Бледный даже не посмотрел на него. Его взгляд вязко осел на железной раме кровати. Снова думает о своём, зарываясь в мысли, будто в песок. Товарищ направился к выходу из палаты, еле махнув рукой в его сторону. – Сочту это за «да». Мужчина остался один. Он облокотился о тумбочку у стены, обхватив обеими руками голову. День ото дня становится только хуже. Люди всё поступают, им нет конца... Они всё едут и едут. Они умирают. И без разницы, что ты делаешь, ведь ничего не работает. Их забирают, а после привозят ещё, запуская новый виток бесконечной спирали. Конвейер по выпуску трупов работает как часы. Бороться с сонливостью всё тяжелее. Веки слипаются, голова клонится вниз. Бледный мотнул головой, вырываясь в дрянную реальность. Сон пытается взять своё, утянуть в свои мягкие объятия. В моей жизни могло быть значительно меньше проблем, если бы я не хотел вечно спать... Пальцы до боли впиваются в гудящую голову. Доктор тихо смеётся, страдальчески улыбаясь. Как же я ненавижу это место... Меньше всего он сейчас хотел быть именно здесь, сражаясь с ветряными мельницами. В его стараниях нет никакого смысла. И в страданиях тоже. Долгое ожидание высасывало до последней капли. Раздирало на части, перемалывало зубами в труху. Он почти уже кончился, изнывая вдали от желанного человека. Так больше нельзя. Я не могу... не хочу дальше терпеть. Доктор достал из кармана мобильник. На экране всплывают чёрные цифры текущего времени. Без десяти девять. Совсем немного осталось до ночи. Станет прохладнее. И немного полегче... Бледный уже был уверен – он покинет это место сегодня. Это проклятое место, которое держит его в заложниках вот уже целый месяц. Когда-то был смысл с этим мириться, сейчас уже нет. Когда ещё были надежды на хороший исход... Дальше будет лишь хуже. Всё равно он уже здесь ничем не поможет. Да и в такой суматохе никто не спохватится. Я так соскучился... Я не хочу без тебя... С каждым днём становится только жарче. Людей умирает всё больше. Множатся слухи про мертвецов, лезущих из земли. А живые звереют и сходят с ума. Может однажды ненавистное солнце рухнет на землю и сожжёт всё дотла. Даже если и так, в этот момент он хочет быть вместе с ним. Я приду к тебе. Совсем скоро. Ведь я обещал. Но прежде... Он сжимает в ладони мобильник. ...я хочу наконец-то тебя услышать. Пальцы быстро зажимают нужные клавиши в поисках номера. Остаётся одна. Зелёная. «Вызов». – Д... докто-ор... Палец замер в считанных миллиметрах от кнопки. Мужчина затаил дыхание, вслушиваясь. Высокий плаксивый голосок, казалось, раздался из за спины. Он слышал шум крови, бившей в висках. И гудение старой лампы под потолком. Могло ведь и послышаться, правда? С учётом того, сколько он не спал. А-ха... Чего только не померещится. Зачастили в последнее время галлюцинации... – Прошу... Сонливость исчезла в мгновение ока. Сердце колотится бешено, руки бьёт мелкая дрожь. Вряд ли сейчас ему показалось. Он явственно слышит сиплые вздохи прямо позади него, холодное дыхание смерти почти обжигает затылок. Спина вмиг покрывается липкой испариной. Нет. Ты мертва. Ты умерла у меня на глазах. Ты не можешь... – Вы мне поможете? Бледный медленно развернулся на голос. Крупицы смутной надежды рассеялись в пыль. Взгляд упирается в пациентку, которую он до сих пор считал мёртвой. Её кожа отдавала серостью и желтизной в холодном свете больничной лампы. Она сидела на койке, свесив вниз свои тощие ноги. Заплывшие мутью глаза посмотрели прямо на доктора. От этого взгляда душа уходила в пятки. Пиздец... – Доктор...? Память любезно преподнесла жуткий образ из недавнего прошлого. Холодевшее тело в тёмной луже багровой крови. Точёное лезвие, что месит его органы в фарш, раз за разом вбиваясь в грудную клетку под рокот истошного смеха. Эта девушка ищет доктора. Прямо как... он... Мужчина смотрел на неё. Он открыл было рот, но не смог произнести ни единого слова. Он никогда в жизни так не боялся. Может, он спит и это всего лишь кошмар? – Живот... У меня в животе... – девушка прикрывает лицо руками, сотрясаясь в приступе плача. – Я не знаю, что с этим делать... ЭТО НЕВЫНОСИМО!!! Вопль отчаяния прокатился по маленькой палате, разрывая барабанные перепонки. Мужчина непроизвольно попятился к стенке, вжимаясь в неё спиной. Он так и стоял, врастая стопами в пол. Его лицо было белым как мел. – Мне больно. Мне холодно... – жалобно завывает тощая девушка. – Вы меня не осмотрите? Пожалуйста... Бледный не успел ничего ответить. Не смог. Она встала с кровати. Высокая, болезненно худощавая. Страдальчески перекошенное молодое лицо смотрит на него умоляюще. Тонкие пальчики ухватили подол больничной рубашки, оголяя живот. – Помогите... Посреди её живота было отверстие. Глубокое, чёрное, оно пожирает всё брюхо, подлезая под диафрагму. Это нечто вращается, срывается в глубину её тощего тельца, образует воронку. Оно тянет, увлекая водоворотом в бесконечную глубину неизвестного. Бледный смотрел. Его глаза распахнулись в выражении запредельного ужаса. Дыхание перехватывает. Горло сжимается. С каждым новым витком, словно смерч, оно вытягивает из него воздух. Нет... Мужчина не может больше дышать. Он хватается за горло, рубашку, царапает их ногтями в желании сбросить невидимые оковы, мешающие вдохнуть. Судорожно, отчаянно ловит губами воздух. Всё бесполезно. Лёгкие перекрыты. На бледной шее медленно затягивается петля. Я не могу... Затухающий взгляд упирался в ожившую девушку. В чёрный омут, что вытягивал из него жизнь. Он провалился в него без остатка. Земля плавно уходит у него из под ног. Не сейчас... Телефон выскользнул из ослабшей ладони. Тонкий дисплей раскололся, ударившись об пол. Бездыханное тело повалилось на стену, сползая по ней. Пустые глаза так и остались открытыми. Разбитый экран загорается тусклым зелёным светом. На нём проступает чёрная комбинация цифр. Время смерти: девять часов вечера.  *** В палате было тихо. Гробовую тишину временами прерывает лишь треск больничных светильников. Здесь давно уже никого нет за небольшим исключением. Единственный из присутствующих сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Остывающий труп. Кусок плоти, неотвратимо теряющий свежесть. Пара часов уже точно прошло. И никто не хватился. Прямо как он и предполагал. Досадно встретить вот так свой конец. Бесславно и глупо, не успев сделать всё, что планировал. Не успев оставить после себя нечто значимое. Не успев пожить. Много людей погибает в это нелёгкое время. Но каким-то счастливчикам выпадает ещё один шанс. Тяжёлая голова безвольно съехала набок. Еле заметно дёрнулись кончики пальцев. Остывшее тело зашевелилось. Сейчас ведь надолго не умирают, не так ли? Тремор расходится от конечностей к туловищу. Корпус затрясся в клонической судороге. Голова откинулась кзади, врезавшись в стену. Что-то ползёт прямо под его кожей, методично отсепаровывает, как искусный хирург. С треском ломает твёрдые кости, проводя репозицию. Туго наматывает мышцы и связки на вновь обретённый каркас. Оно перебирает его изнутри как конструктор. Строит из старых деталей новую оболочку. Кожные лоскуты тянутся, покрывая жёсткие мускулы, будто плотная плёнка. Облипают торчащие кости скелета, что продолжает расти. Тело становится больше и шире, уже не вмещается в старые тряпки. Угловатый каркас прорывается через рубашку. Огромные ступни рвут мягкую обувь по швам.  Всё резко затихло, будто и не начиналась. У стены вновь неподвижно сидит человек. Тот же самый и в то же время другой. Довольно высокий, широкий в плечах. Кожный покров его бледен, как воск. А пустые глаза смотрят прямо перед собой. Глазные яблоки плавно закатываются вверх. Два чёрных зрачка глядят в потолок, где мигает люминесцентная лампа. Массивное тощее тело приходит в движение. Зародившееся сознание пробуждается мыслью: Я приду. *** Взгляд карих глаз неторопливо гуляет по помещению, осматривая всё окружающее как в первый раз. Светлые стены и потолки, длинная стойка с катетерами, койка со сбитыми мятыми наволочками. Это палата в больнице. Он что, здесь лежал? Неизвестно, по какой причине он здесь оказался, но надолго задерживаться тот был не намерен.   Он перевёл взгляд себе на ладони. Большие и жилистые. Пальцы тощие, вытянутые, словно паучьи лапы. Они тут же вцепились в халат и рубашку, сдирая их с тела как старую кожу. Эта труха уже ни на что не годится. Все эти тряпки только мешают. Он поднимается на ноги, сбросив то что осталось от обуви. Глаза его бегло оглядывают пространство в поисках двери. Странное чувство. Всё очень знакомо. И одновременно чужеродно. Тело противится, не подчиняясь ему в полной мере. Шея нормально не поворачивается, поддаётся с усилием, застревая в движении. Пальцы ложатся поверх, напористо разминая строптивые мышцы. Глаза не моргают. Веки так же застыли полуоткрытыми. Бледный уверенно двинулся к выходу. Надо уже выбираться отсюда. Он не знал почему, но это место было ему отвратительно. Бум Он отшатнулся, едва устояв на ногах. Сильный удар прокатился вибрацией через кости. Ему не было больно. Два карих глаза уставились на деревянный дверной косяк. Длинные пальцы ощупывают окрашенное в белое дерево. Мягко проводят по вмятине, что осталась от головы. С усилием давят, сминая доски, будто бумагу. Эта штуковина приятно хрустит... Он вышел из комнаты, нагибаясь. Перед ним простирался большой коридор. Здесь светло и просторно. Кое-где стояли пустые каталки и капельницы, вдалеке было видно сестринский пост. Бледный внимательно смотрит на стойку. Там кто-то есть. Молодой доктор стоял у поста, разбирая стационарные карты. В коридоре больше не было ни души, будто он остался один на всё отделение. Блондин чуть обернулся, услышав шаги. Высокая фигура неторопливо шла в его сторону. Босая. До пояса голая. Издалека было не различить черт лица. Снова кому-то не сидится в палате. Доктор вышел навстречу, на ходу поправляя очки. – Мужчина, нельзя покидать палату просто так! Вернитесь, пожалуйста. Если что-то нужно, я подойду ско... Доктор резко замер на месте. Он ошарашенно глядел прямо в лицо этого человека. Бледное. С пронзительным, немигающим, затягивающим как воронка взглядом почти чёрных глаз. Лицо молодого доктора вытянулось в нескрываемом ужасе. Несчастные очки съехали на самый кончик носа. – Т...ты??? Раздался звонкий хлопок. Из рук выпала пластиковая папка. Бумаги рассыпались по полу. – Ч-что... что с тобой... с-сделали!? Бледный внимательно осматривал новоприбывшего. Его перекошенное в животном страхе лицо казалось знакомым. Этот человечек... какой же он мелкий. Глаза как два блюдца. Дрожит, будто мокрая собака. Занятное зрелище. В голове возникает туманное воспоминание.

Смех продлевает жизнь, знаешь такое выражение?

Восковое лицо начинает меняться. Полуприкрытые глаза широко распахнулись. Уголки губ тянутся вверх, прерывисто и натужно, постепенно обнажая белоснежные зубы. Окоченевшая, жёсткая мускулатура пока ещё плохо слушается. На мертвенно-бледном лице расплывается перекошенная, чудовищная от уха до уха улыбка. Молодой доктор стоял, с бьющей дрожью смотря на эту страшную, неестественную гримасу радости. Блондин не хотел верить своим глазам. Этого же не может быть. Ведь он был с ним буквально сегодня. Они вместе откачивали пациентку всего пару часов назад. Что-то случилось, пока его не было. Нечто ужасное. Непоправимое... Это жуткое существо было очень похоже на его старого друга. Оно натянуло на себя его кожу, выдавая себя за него. Пытаясь копировать человеческие эмоции. А теперь неотрывно смотрело в упор, ожидая чего-то. Бледный монстр глубоко вдохнул. Спёртый воздух со свистом тянется в лёгкие. Он почувствовал запахи, целый букет. Хлопка. Пота. Медикаментов. Тусклый запах больницы, давно вросший в память. Его перебили другие, что ближе. Тонкий аромат чистого ужаса, щекочущий ноздри. И аппетитный, плотный молодого человеческого тела.   Я... Существо направилось в сторону оцепеневшего человека. Тот застыл на месте, будто обратившись в камень. Он до сих пор смотрел в его немигающие глаза. В уже мёртвые глаза. Но такие знакомые... Он сделал шаг. А затем ещё один. И ещё. Человеку бы убегать. Но нет. Встал и стоит. Подходи и бери... Чудовище приближается, грузно покачиваясь. Его рот заплывает вязкой слюной. ...голоден. Огромная ледяная ладонь обхватила голову человека. На ощупь приятная, тёплая. И дрожит. Резкий толчок отправляет её в сторону ближайшей стены. Молодой человек влетает в неё, раскроив себе лоб до крови. Он схватился за бортик каталки, еле поднявшись на ноги. Бледный снова берет его голову, будто теннисный мяч, чуть поднимая, так что парень встает на носочки. С интересом разглядывает лицо, искажённое в дикой боли. И со всей силы обрушивает его на белую стену. Снова. И снова. Он всё продолжал, с удовольствием слушая, как хрустят разбитые кости. Бледный будто раскалывал грецкий орех. Неумело, неаккуратно, грубо ломая толстую скорлупу. Нужно хорошо постараться, чтобы добраться до маслянистой мякоти. Нужно ударить сильнее... Прошла всего пара минут. Бесформенное нечто в его ладони уже мало напоминало голову. Белые стены окрасились в красный. Мелкие брызги крови окрапили бледную кожу. Он подтягивает к себе неподвижное тело за голову. Он забирается пальцами под отслоившийся скальп, разрывает остатки кожи и сухожилий, проникает внутрь смятого черепа, выколупывая его содержимое ногтями с разбитых стенок. Отправляет по кусочку в свой оскаленный рот. Влажно чавкает, закатывая глаза. Вкусно... Нужно ещё... Существо пожирало человеческий мозг, не оставляя и грамма. Оно вцепилось ногтями в ещё теплое тело, разрывая его посередине. Копалось внутри, вырывало его потроха, жадно вгрызаясь в каждый новый кусок. Казалось, чудовище обглодает труп до костей. С каждым укусом его голод разгорался лишь больше. Бледный монстр с наслаждением облизнулся. На губах осел плотный привкус железа и сырых останков. Головной мозг. Орган, что упакован надёжнее всех. Надо сказать, не напрасно. Самое вкусное всегда труднее достать... С другого конца коридора раздался истошный вопль чистого ужаса. Острый как лезвие, что вонзается в тишину. Противный писк, от которого звенит в ушах. Он увидел девчонку, зажимавшую ладонями собственный рот. Она трясётся и плачет, еле сдерживая эмоции. Теперь уже поздно. Ты будешь следующей. Чудовище срывается с места, мгновенно преодолев расстояние между ними. Холодные руки вцепились в мягкое тельце. Девушка вырывается из железной хватки, визжит как свинья приведённая на убой. Бледный ломает ей шею, сдавив её с силой. Забирается под тонкую кожу ногтями. Голова отделилась от тела легко. Череп растрескался под напором сжимающих пальцев. Они продавили слой плотной кости, раскрыв её голову как консервную банку. Закономерный исход для таких как она. Тех, кто много орёт и медленно бегает. На этаже становилось всё беспокойнее. Люди выглядывали из палат, шли на звук боли и ужаса. Они уже сами кричали, лицезрея чудовище, объедающее мёртвую голову. Они рвались к дверям в страхе за свою жизнь. Топот множества ног, визги и возгласы слились в густой вой, в монолитную стену плотного звука. Отдельного человека было не различить. Множество ртов, распахнутых в крике, искажённых бледных гримас собирались в общую кучу. В единую маску ужаса, надетую сразу на всех. Весь этаж охватила животная паника. Люди хлынули к лестницам в попытках спастись. Огромное бледное существо всё в крови с головы до ног вальяжно следует в сторону убегающих. Неумолимо приближаясь, оно идёт на запах сладкого страха. Чудовище не торопится. Будто знает, что им не сбежать. Оно настигает группу больных, что столпились у пожарной двери. Кто-то из них уже пробует её выломать, отчаянно бьётся в неё, не жалея конечностей. К сожалению, поздно пытаться. Старую ржавую ручку заклинило. Кошмарная улыбка застыла маской на бледном лице. Монстр навис над несчастными большой чёрной тенью. Его голод лишь нарастает и требует больше. Он тихо прошелестел, едва открывая рот: – Куда торопитесь? *** Железная дверь с грохотом слетела с петель. На улицу вышел высокий мужчина. Его бледное тело было густо запачкано кровью, синие джинсы почти почернели. На лице расплылось выражение сытого удовольствия. Он выходит на свежий воздух. На дворе уже глубокая летняя ночь. Наконец то он чувствует себя превосходно. Солнце больше не жарит. Его больше не клонит в сон. Голод больше не рвёт его изнутри. Осталось закрыть лишь последний вопрос. Осталось найти одного человека. Я приду. Ведь я обещал... Бледный идёт. Не спеша и не оборачиваясь. Он проснулся с этим желанием, ради него, и намерен воплотить его в жизнь. Он цеплялся за смутные образы, туго засевшие в голове. Частный дом в пригороде. Одинокий мужчина. Пара прекрасных зелёных глаз. Без конкретики и деталей, но и этого хватит. Бледный отыщет его, каких бы усилий это не стоило. Даже если придётся перевернуть каждый дом в этом городе. Я найду тебя. Найду. Вот увидишь... Бледный человек встал на месте, задумавшись. Поток его мыслей прервался воспоминанием. Далёким и блёклым. Ещё с прошлой жизни. Я тебя помню. Тот человек из больницы. Врачеватель, которого он убил самым первым. Бледный вспомнил, откуда он его знает. Перед глазами летят потускневшие кадры. Вот они вместе сидят за столом. Он задорно и радостно что-то рассказывает, уплетая вишнёвый пирог. Вот он названивает в глубокую ночь, убиваясь по девушке, что его бросила. Бледный везёт его пьяного в общежитие, заклиная себя, что делает это в последний раз. Воспоминания пролетают в его голове длинной лентой одно за другим. Затёртая временем плёнка резко кончается этой ночью. Завершается кадром, залитым кровью. Тем, где тощие пальцы выскребают из черепа головной мозг. Он стоял ещё какое-то время, перебирая события в памяти. Тонкие губы натужно растянулись в кривую ухмылку. Он рассмеялся сквозь зубы, исторгая из грудной клетки клокочущий звук. Бледный продолжил свой путь, выкинув лишние мысли из головы.

***

– Слу-ушай, а ты один дома? На пороге частного дома стоял человек. Его голос был мягким и бархатным, резко контрастным к пугающей внешности. Он приветливо улыбался, глядя в глазок на входной двери. Хочешь чего-то добиться – веди себя вежливо. Хозяин здешней недвижимости, однако, приветливостью не отличался. Он отвечал резко и коротко, явно желая скорее закончить эту беседу. Неизвестный субъект стоял у него на крыльце, бешено скалясь и напрашиваясь войти. Жуткий незнакомец не вызывал и капли доверия. Мужчина внутри был крайне встревожен. Было заметно, как его голос дрожал. – Н-нет! Посетитель прислушался. Сердце хозяина бьётся чуть чаще. Дыхание замирает прямо перед ответом. Бледный шумно вдохнул, прислонившись к двери. Да. И пахнет из этого дома только одним человеком. – Тц-тц. А врать нехорошо. – П-пошёл вон! У меня ружьё! – Это отлично! Казалось бы, опрометчиво насмехаться над человеком с ружьём. Было бы очень глупо умереть дважды на этой неделе. Тем не менее, Бледный не беспокоился, уж тем более не боялся. Он был уверен, что счёт будет в его пользу. Бледный схватился за ручку входной двери. Железная рукоять легко мнётся в ладони как пластилин. Он вырывает её одним резким движением под хруст отломившихся досок. И выносит оставшуюся преграду ударом ноги. В ушах зазвенело, стоило ему лишь шагнуть в этот дом. Картинка в глазах на секунду пошла мелкой рябью. Он отшатнулся, стараясь не потерять равновесие. Белые зубы скрипят в нарастающем раздражении. Проклятая перекладина... Взгляд тёмных глаз метнулся в сторону человека. Он встал у порога, держа трясущимися руками ружьё. Послышался сухой механический «щёлк». Бледный заметил как блестящее в свете лампочки дуло направилось прямо в него. Прогремел выстрел. Доли секунды было достаточно. Раскалённое дуло лежало в бледной ладони. Он пригнулся и резко выкинул руку вперёд, успев отпихнуть его в сторону. Пальцы плотно сомкнулись, сминая горячий металл. Взгляд вцепился в хозяина этого дома. Монстр смотрел ему напрямую в глаза. И больше не улыбался. Ты... не тот.   Бледный пихнул его от себя. Человек повалился на пол спиной, отлетев на пару шагов. Чудовище подошло ближе, глядя пустым безразличным взглядом на жалкое существо под собой. Босая ступня опустилась на ногу, сминая в труху коленный сустав. Изо рта мужика вырывается оглушительный рёв. – Ошибся домом. Какая жалость, – сетует посетитель под крик нестерпимой боли. – Неприятно. Но-о... Бледный смотрел сверху вниз на этого человека. Он сел перед ним на корточки, ухватив размозжённую конечность покрепче. Он мягко прикрыл глаза под истошные завывания его жертвы. Плотоядная улыбка ничего хорошего не предвещала. – ...не пропадать же добру. М-да?