Разбивая цепи

Из Зверя Рик вышел, когда приятель оттолкнул его с силой десятерых взрослых мужчин и разбил стекло, чтобы выйти через окно, предпочтя его обычной двери. Парень попытался его окликнуть, но бессмысленно: Лэй в несколько прыжков забрался на крышу ближайшего здания и унёсся в неизвестном направлении сквозь ливень и грозу. Ураган на улице начал поддаваться законам физики и теперь понемногу стихал, что успокаивало: хотя бы это значило, что древний демон теперь точно не имеет власти в этом мире — и над Ифанем предметно. Остались мелочи: разобраться с тем, что делать с Беатой, уничтожить местные записи с камер и свалить до приезда пожарных, полиции и прочих структур Далласа. Фэннинг понимал, что подруге, скорее всего, не понравится ни одно из его объяснений, а попытки обелить Лэя и их действия ни к чему не приведут. Он решил сосредоточиться просто на том, чтобы убедить её в собственном благоразумии. Подспорьем в этом стало то, что до этого бывший охотник, вообще-то, ей спас жизнь и справился с обезумевшим товарищем, пусть и очень своеобразным методом. Сам факт, что Беата в целом его слушала и не начала палить сразу после разрешения проблемы, уже был достижением. Хотя она держалась явно настороженно и на расстоянии. Рик счёл очень важным первым же делом извиниться и пообещать, что ни он, ни его друг больше проблем не доставят и будут сидеть тише воды, ниже травы. Попытался донести и мысль, что не все вампиры одинаковые хищные звери, какими их рисовали для боевых отрядов. Хоть охотница и не шибко в это поверила, но настаивать на своей точке зрения парень не стал: это бы только оттолкнуло. После своих речей Фэннинг проверил состояние вахтёра, а затем абсолютно по-варварски выдрал из компьютера носители данных и предпочёл скрыться вслед за Ифанем, пока на место не прибыли спецслужбы. Он не знал, куда побежал его приятель, но рассудил, что тот захочет в безопасность и, возможно, вернётся в особняк к Сепиру и Динаре. Выглядел Рик, конечно, не ахти как, но по факту пострадала больше его одежда, чем он сам: сказывались Стойкость и то, что Лэй не пытался его ранить — скорее даже наоборот. По этой причине поймать попутку до Ланкастера ему оказалось несложно — сложно оказалось удержать себя от того, чтобы укусить водителя, всё же парень успел сильно проголодаться в процессе драки. Тем не менее, он считал себя выше того, чтобы портить жизнь несчастному водиле, и рассчитывал угоститься уже дома, под присмотром сира. — А где Лэй? — забеспокоилась Динара, когда Фэннинг обозначил своё возвращение. — Я думал, он уже дома, — тот слегка растерялся. — Он свалил в Ротшреке, и мне показалось, что он бежит сюда, в безопасность. Я просто не успевал за ним: он ускакал по крышам со всей своей силой. Может, я просто его обогнал? — Ты бросил сородича в Ротшреке одного?! — атмосфера в комнате мгновенно стала тяжелее и темнее. — Ты соображаешь, что ты наделал?! — Да что бы я сделал?! Побежал бы за ним пешком?! Не успел охотник испугаться, как голос подал Сепир, всё это время сидящий на диване и вяжущий сложный узор из шнурков: — Не стоит переживать, — произнёс он, — Лэй даже в Ротшреке в состоянии за себя постоять. И, кроме того, если я не ошибаюсь, через пару часов он уже будет у Энрике. — У Эн… у Генри? — переспросил Рик, чувствуя, как вновь поднимается волна раздражения и ревности. — Зачем ему туда? — Мы как раз успеем к нему добраться, — обрадовалась Динара. — Лиам, подготовь… — Не стоит, — качнул головой Салюбри. — Его состояние сейчас оставляет желать лучшего — он будет неадекватен и может опять наделать глупостей. Пусть отдохнёт немного — я поговорю с Энрике об этом, когда он позвонит, — Сепир сверкнул глазами из-под очков, которые надевал, видимо, по глубоко укоренившейся привычке. — И я крайне не рекомендую тебе сейчас попадаться ему на глаза, Рик. — Почему? — тот нахмурился. — Когда он придёт в себя, то… — А если бы я связал тебя по рукам и ногам и заставил бы тебя говорить только то, что хочу услышать, ты бы как отреагировал? Даже если бы я сделал это «случайно, но из благих побуждений»? — выгнул бровь сир. — Оставь его в покое ненадолго — это лучшее, что ты можешь для него сейчас сделать. — Но… — парень начал колебаться, — но Генри же… — Всё ещё имеет на него больше влияния, чем мы все вместе взятые, и потому справится с ним куда лучше. И он достаточно благоразумен, чтобы не наращивать узы заново, — отрезал мужчина. — Расскажи лучше, что конкретно произошло? По телевизору передавали что-то о жуткой погоде в Форт Уэрте. Фэннинга покоробило так, что чуть не свело челюсть: слова Сепира совершенно не успокаивали, а лишь злили. Больше всего хотелось сейчас бросить всё и вытащить друга из таких «гостей»: скрипач всё ещё рисовался в голове как бесчеловечный негодяй. С другой стороны, совесть говорила, что технический сейчас он сам ничем не лучше, а местами даже и хуже, так что пришлось смириться. Динара только охала и ахала, но слову мужа доверяла, так что возражать не стала. Худшим во всей этой череде решений стало то, что охотник никак не мог на них повлиять. Чувствовалось это, честно говоря, дерьмово, будто Лэя у него силой отобрали, хотя сам факт, что тот ощущался «принадлежащим» уже пугал. Тем не менее, Рик ничего не мог поделать с тем, что страшно бесился из-за отсутствия рядом Ифаня: он ощущался очень важной частью жизни, без которой та стала неполноценной. Если первые пару дней парень ещё потерпел, то на третий уже начал нервно спрашивать, когда приятель вернётся домой. На вопрос, естественно, ему никто не отвечал. Фэннинг обрывал художнику телефон, но тот неизменно сбрасывал, чем вызывал иногда яростные срывы, иногда тоску, а иногда и вовсе глубокое уныние. Охотник поймал себя на том, что очень хочет нахамить ему в соцсети по поводу невыполненных обещаний того, как ничего изменится, но сдерживался: понимал, что сам виноват во всём этом дерьме и только всё усугубит. Хотя кринжово заваливать его сообщениями с извинениями и информацией о том, как он скучает, ему это не мешало. Ни одно из них не было прочитано. Лэй вернулся через пару недель, и Рик с ходу побежал его повидать, но напоролся на его сира, которая наотрез отказалась пускать парня к своему птенцу. — Он сказал, что не хочет с тобой видеться, — произнесла Динара, но постаралась подсластить пилюлю: — По крайней мере пока что. — Но я только поговорю и сразу же уйду, — настаивал Фэннинг. — Я просто хочу извиниться лично. — Не ковыряй чужие раны, Рик, — женщина поджала губы. — Он и так до сих пор плохо себя чувствует — дай бог, мы избежим хотя бы части истерик из-за Генри. Не добавляй ему поводов для ненависти. Кроме того, это повод для тебя немного стравить узы — станет легче. Наворачивать круги около двери в комнату Ифаня, конечно, это охотнику не помешало. Иногда он стучался и пытался что-то говорить сквозь дверь, но ответа никогда не получал. Рик даже не знал, слышат ли его, но очень переживал и мог часами простаивать у чужой комнаты в погоне за призрачной надеждой. Сепир пытался как-то помочь ему справляться со стрессом, да и сам парень старался заглушить всё происходящее тренировками, но выходило из рук вон плохо, и он опять начал срываться на сира. Хотя тот никогда не обижался и лишь понимающе вздыхал. «МОЖНО МНЕ ХОТЬ РАЗ ПРИНЯТЬ БЛЯДСКУЮ ВАННУ БЕЗ ТВОЕГО БУБНЕЖА ПОД ЕБУЧЕЙ ДВЕРЬЮ?» — вдруг пришёл ответ в директ через ещё пару дней такого молчаливого и жуткого существования. Даже этому Фэннинг был несказанно рад и тут же отвалил, баюкая в руках телефон. По крайней мере, это уже был прогресс: Лэй всегда был экспрессивным, так что напрашивался вывод о том, что он хотя бы немного, но остыл ко всей этой ситуации. Ну или охотник просто хотел так думать. Зато у него было время подготовить извиняющуюся речь, которая, разумеется, тут же вылетела из головы, стоило только другу на очередной стук в дверь внезапно её открыть, а не проигнорировать. Рик осёкся, глядя на Ифаня, который молча сверлил его хмурым и тяжёлым взглядом. Парень забегал глазами, смутившись: он уже привык к своеобразному бойкоту, так что встреча лицом к лицу с объектом повышенного внимания стала слишком неожиданной. Тишина затянулась — художник закатил глаза. — Ты попялиться стучал? — спросил он раздражённо. Судя по тому, что в его комнате появилась какая-никакая мебель и предметы интерьера, истерики если и были, то не столь деструктивные, как раньше. — Да… в смысле, нет, — неловко ответил Фэннинг. — Я, эм… как ты… как ты? Лэй захлопнул было дверь обратно, но охотник тут же сунул кроссовок в проём. — Стой! Я просто… Лэй! Тот ничего не ответил, лишь недовольно фыркнул. Однако в комнату пропустил и выгонять не стал — только продолжал давить жёлтыми глазами. — Я хотел узнать, как твоё самочувствие, — собрался с мыслями Рик. — Я… приходил попросить прощения за то, через что тебе пришлось пройти. Я понимаю теперь, что поступил в моменте очень глупо и самонадеянно. — И эгоистично, — добавил приятель. — И эгоистично, — поджал губы парень. — Я… думал, это будет не так… — За что ты так с моей душой, блять? — вдруг рявкнул Ифань. — Что, фраза «террорист и психопат ебучий» звучит недостаточно жутко, что ли? Заключать сделки с инферналистом, торгуя чужой башкой — действительно, потрясная идея! — Я специалист в хуёвых идеях, — виновато пробурчал Фэннинг. — Прости, я… хотел бы загладить свою вину, если ты мне позволишь. Художник немного помолчал, хмурясь. Охотник же решил не торопить его, хотя нервное перебирание пальцев явно выдавало его нервозность. — Мне не нравится мысль о какой-то эмоциональной отработке, — наконец, произнёс Лэй. — Это тупо. — Тогда, может, мы просто начнём сначала? — осторожно предложил Рик и протянул ему мизинец. — Я Рик. Рик Фэннинг. Приятель так долго не реагировал, что парень снова занервничал. Тот, однако, с ответом не спешил и, видимо, взвешивал все плюсы и минусы. Когда он взялся своим мизинцем за его, Фэннинг едва не издал истерический смех от радости. — Лэй Ифань, — всё ещё недовольно буркнул художник. — Почему ты скрывал, что тебя зовут Лейтон? — тут же не удержался от вопроса Рик. — Нормальное же имя. Лэй выгнул бровь. — Ты еблан? Это всё равно что обвинить тебя в том, что ты скрываешь, что тебя зовут Ричард. — Но в твоём случае это не самое очевидное сокращение, — поспорил Фэннинг. — А что, мне надо было Его Долбоебичеству представиться полным именем вместе со всеми титулами? — вскипел Ифань. — Спорю, первым в очереди титулов был бы «сэр чмо», — не остался в долгу Салюбри. Разразившаяся в его сторону матная тирада из оскорблений укутала сердце спокойствием и уютом: Лэй пришёл в себя. А то, что у него хватало энергии ругаться и выдумывать очередные кручёные эпитеты, ощущалось как искреннее прощение.