Пламя Чёрной Башни том 3

Яньлин почувствовал границу раньше, чем Шаали успела его предупредить. Воздух изменился. Там, где только что струилось привычное тепло огненных земель, теперь разливалось что-то иное — прохладное, звонкое, словно утренняя роса на лепестках лотоса. Золотая энергия пронизывала всё вокруг: землю под копытами коней, деревья вдоль дороги, сам воздух, которым они дышали. Земли Белой башни, — прошелестела Шаали, и в её мысленном голосе Яньлин уловил настороженность. Он выпрямился в седле, раскрывая восприятие шире. Энергетические потоки здесь текли иначе — упорядоченные, чёткие, как строки древних трактатов. Ничего общего с бурлящим, живым огнём Чёрной Башни. — Чувствуешь? — негромко спросил отец, поравнявшись с ним. — Да. Холодно. Си Ень хмыкнул. Яньлин не видел его лица, но ощущал, как напряглась отцовская энергия — огонь, готовый вспыхнуть в любой момент. — Не холодно, — поправила Мэйлин. — Просто... иначе. Золотой источник строже огненного. Она говорила спокойно, но Яньлин заметил, как её энергия откликнулась на окружающую силу — едва заметно, словно приветствие давно забытого дома. Мама ведь тоже золотая, — напомнил он себе. Но она никогда не была частью этой башни. Травница из лесной деревни, ученица целителей — не золотая аристократка. Дорога вывела их из леса, и Лоу присвистнул — негромко, но выразительно. — Ничего себе... Яньлин повернул голову, хотя и без того чувствовал то, что открылось перед ними. Белая башня возвышалась над долиной — не чёрная громада, полная бурлящего жара, а изящное строение из светлого камня, устремлённое к небу, словно застывший луч рассветного солнца. Вокруг неё раскинулись здания пониже — павильоны, галереи, сады, — и всё это сияло в восприятии Яньлина ровным золотистым светом. Красиво. И холодно. Грациозно. И чуждо. Они восстановили её, — подумал Яньлин. Камень за камнем, год за годом. После того, как отец превратил всё это в руины. Он покосился на Си Еня. Тот смотрел на башню молча, и пламя в его контуре горело ровно — слишком ровно, слишком контролируемо. Мэйлин подъехала ближе и накрыла ладонь мужа своей. Ни слова, только прикосновение. Этого было достаточно. У подножия холма их встречала делегация — дюжина заклинателей в светлых одеждах, с золотыми искрами в глазах и волосах. Во главе стоял пожилой мужчина с длинной бородой, и его энергия пульсировала силой и властью. — Глава Чёрной Башни, — произнёс он, склоняя голову ровно настолько, насколько требовал этикет. — Госпожа целительница. Мы рады приветствовать огненных на землях Белой башни. Рады, — мысленно фыркнула Шаали. Как же. Яньлин едва удержался от улыбки. — Старейшина Вэнь, — Си Ень кивнул в ответ. Его голос был ровным, вежливым — и абсолютно лишённым тепла. — Благодарю за гостеприимство. Формальности заняли ещё несколько минут — обмен любезностями, представление свиты, — и наконец делегация огненных двинулась за провожатыми. Их вели не к башне. Залы совета располагались в стороне от главного здания — огромный комплекс павильонов, выстроенных вокруг центральной площади. Каждое крыло предназначалось для делегации одного источника: по цветам, по убранству, по самой энергии, пропитывавшей стены. Крыло огненных встретило их жаром — не таким, как дома, но всё же знакомым. Красные и чёрные драпировки, жаровни с живым пламенем, мебель из тёмного дерева. Когда двери закрылись за последним стражем, Си Ень наконец позволил себе выдохнуть. — Хорошо, — сказал он негромко. — Хорошо, что не в самой башне. Мэйлин сжала его руку. — Ты справишься. — Я знаю. — Он помолчал. — Просто... не хочу снова видеть эти коридоры. Помнить, как они горели. Яньлин отвернулся, давая родителям момент наедине. Он понимал. Отец разрушил эту башню в ярости и горе, думая, что потерял лучшего друга. Прошло почти тридцать лет, но некоторые раны не заживают до конца. Утро совета началось задолго до рассвета. Яньлин проснулся от прикосновения Шаали — она уже приняла человеческий облик и стояла над ним с выражением непреклонной решимости на лице. — Вставай, — сказала она. — У нас мало времени. — На что? — сонно пробормотал Яньлин. — На то, чтобы сделать тебя достойным сыном главы Чёрной Башни. Лоу, спавший на соседней кровати, приподнял голову и тут же уронил её обратно на подушку. — Это надолго, — простонал он. — Я ещё посплю. — Ты встанешь через час, — отрезала Шаали. — И не вздумай снова надеть ту рубашку с дырой на рукаве. — Там нет никакой дыры! — Есть. Я видела. Яньлин улыбнулся, позволяя Шаали увести себя за ширму. Эти двое могли препираться бесконечно, и в их ворчании было столько же любви, сколько в объятиях. Следующие два часа превратились в ритуал — знакомый, но сегодня особенно тщательный. Шаали омыла его волосы настоем из горных трав, расчесала их до блеска, уложила в сложную причёску, закрепив нефритовыми шпильками с огненными рубинами. Халат за халатом ложились на его плечи — нижний из тончайшего шёлка, верхний из парчи цвета тёмного пламени, с вышитыми золотом фениксами. Пояс с подвесками из чёрного нефрита. Браслеты на запястья. Серьги — маленькие капли огненного опала. — Шаали, — попробовал возразить Яньлин, когда она потянулась к очередной шкатулке, — это совет башен, не императорский приём. — На совете башен, — невозмутимо ответила она, застёгивая на его шее тонкую цепочку с кулоном в форме огненного цветка, — будут заклинатели всех источников. Они увидят сына главы Чёрной Башни. И они запомнят его. Она отступила на шаг, оглядывая свою работу, и удовлетворённо кивнула. — Теперь ты готов. Общий зал совета поражал воображение даже тех, кто не мог его видеть. Яньлин чувствовал его — огромное пространство, наполненное энергиями всех семи источников. Они переплетались, сталкивались, расходились, создавая узор такой сложности, что у него перехватило дыхание. Золото — яркое, строгое, структурированное. Вода — текучая, изменчивая, прохладная. Воздух — лёгкий, почти неуловимый, как дуновение ветра. Земля — тяжёлая, основательная, незыблемая. Тьма — глубокая, бархатная, затягивающая. Луна — серебристая, ясная, спокойная. И огонь — их огонь. Жаркий, живой, танцующий. Делегация Чёрной Башни вошла в зал, и Яньлин почувствовал, как взгляды обращаются к ним. Любопытство. Настороженность. Уважение. Страх. Отец, — понял он. Они боятся отца. Си Ень шёл впереди — высокий, статный, в чёрном с алым, с огненными прядями, полыхающими в волосах. Рядом с ним — Мэйлин, изящная и спокойная, как золотой лотос посреди бурного потока. За ними — Яньлин, которого вела невидимая нить связи с Шаали. Они остановились у отведённого им места, и начались приветствия. Глава Водной башни — пожилая женщина с глазами цвета морской волны, чья энергия струилась и переливалась, как горный поток. Она склонила голову перед Си Енем с холодной вежливостью. Глава Земной башни — грузный мужчина с каменным лицом и тяжёлым взглядом. Его рукопожатие было крепким, энергия — незыблемой, как скала. Делегация Воздушной башни — без главы, как и последние сто лет, после того как их источник оказался запечатан. Яньлин вспомнил древнюю цитадель и голос, просивший о помощи. Представители Звёздной башни держались в стороне, и их тёмная энергия пульсировала чем-то непонятным, тревожным. А потом Яньлин почувствовал его. Серебро. Чистое, ясное, прохладное — но не холодное. Лунный свет среди всех этих огней. Цзин Юй. Он подошёл неспешно, отделившись от группы лунных заклинателей в светлых одеждах. Среди них он выделялся, как ночь среди дня — чёрное с серебром, строгий покрой, ни единого лишнего украшения. И всё же он сиял ярче любого из своих спутников. Яньлин не видел его лицо, но знал его наизусть по рассказам матери, по редким визитам, по собственным воспоминаниям. Красивый мужчина неопределённого возраста — лунные старели медленно, а Цзин Юй, казалось, и вовсе забыл о течении времени. Седые волосы, сияющие лунным серебром, ниспадали по плечам, и серебряные глаза смотрели на мир с мудростью того, кто видел слишком много. — Огненный, — произнёс он, и в этом слове было всё — насмешка, нежность, тоска. Си Ень шагнул к нему и обнял — крепко, по-братски, как обнимают того, кого боялись потерять. — Серебряный. Мэйлин была следующей. Цзин Юй прижал её к себе бережно, как драгоценность, и она уткнулась лицом в его плечо — на краткий миг снова став той девочкой, которая когда-то спасла ему жизнь. — Ты совсем нас забыл, — шепнула она. — Никогда, — также тихо ответил он. А потом он повернулся к Яньлину. Юноша поклонился, как подобало — почтительно, но не раболепно. Сын главы Чёрной Башни приветствует главу Лунной академии. — Дядя Юй. Цзин Юй не ответил. Вместо этого он шагнул ближе и обнял Яньлина — не формально, а так, как обнимал в детстве, когда привозил ему сладости и рассказывал сказки о лунных драконах. — Ты вырос, — произнёс он наконец. — Прошло три года с твоего последнего визита. — Три года... Цзин Юй отстранился, но не отпустил — его руки лежали на плечах Яньлина, и серебряные глаза изучали его лицо с такой пристальностью, что юноше стало не по себе. Он что-то видит, — поняла Шаали, и её тревога обожгла краешек сознания Яньлина. Что-то, чего не говорит. Молчание затягивалось. Цзин Юй смотрел и смотрел, и в его взгляде мешались любовь, печаль и что-то ещё — что-то, чему Яньлин не мог подобрать названия. — Дядя? — осторожно позвал он. Цзин Юй моргнул, словно очнувшись, и его губы тронула улыбка — тёплая, но не достигающая глаз. — Прости. Задумался. — Задумался он, — проворчал Си Ень, скрещивая руки на груди. — Я скучал по тебе. Мэйлин скучала по тебе. Дети скучали по тебе. А теперь ты стоишь здесь и молчишь. Он шагнул ближе, и в его голосе прорезалось раздражение — настоящее, человеческое, какое он позволял себе только с самыми близкими. — Ты разучился разговаривать, серебряный? Цзин Юй наконец рассмеялся — негромко, мягко. — Я рад вас видеть, огненный. Если тебе нужны слова — вот они. — Мне нужны объяснения, — отрезал Си Ень. — Твоё письмо. Этот совет. Почему ты здесь, хотя обычно избегаешь подобных сборищ, как чумы? — Не злись. — Я не злюсь. Я волнуюсь. Это разные вещи. Цзин Юй покачал головой. Его взгляд на мгновение скользнул в сторону — туда, где расположились остальные делегации, где переплетались энергии и перешёптывались голоса. — У нас не будет времени поговорить перед советом, — сказал он тихо. — Я приду к вам после него. Тогда и поговорим. Си Ень стиснул зубы. — Ты безнадёжен. — Знаю. — Совсем ничего не хочешь сказать до совета? Хоть намёк? Цзин Юй помедлил. На одно бесконечное мгновение Яньлину показалось, что он всё-таки скажет что-то важное — что-то, ради чего покинул свою академию и пересёк полстраны. Но лунный заклинатель лишь покачал головой. — Нет. Сначала совет. Потом разговоры. Он снова посмотрел на Яньлина — долгим, непонятным взглядом — и отвернулся, направляясь к своей делегации. Яньлин смотрел ему вслед, и тревога, поселившаяся в груди с самого утра, разрослась, заполняя всё его существо. Он что-то знает, — сказала Шаали. Да, — согласился Яньлин мысленно. И это что-то касается меня. Он не знал, откуда взялась эта уверенность. Но она была — твёрдая, как камень, холодная, как лунный свет. Что бы ни увидел дядя Юй, это было связано с ним. И это было достаточно плохо, чтобы заставить ясновидящего замолчать. *** Зал совета наполнился голосами, как храмовый колокол — гулом. Яньлин сидел по правую руку от отца, там, где полагалось быть помощнику главы, и впитывал каждый звук, каждое дуновение чужой энергии. Шаали свернулась у него на коленях в облике ящерки, и её присутствие якорем удерживало его среди этого водоворота чужих сил. Формальности, казалось, длились вечность. Сначала — приветственное слово хозяев. Старейшина Вэнь говорил долго, велеречиво, оплетая каждую фразу столькими церемониальными оборотами, что истинный смысл тонул в них, как камень в болоте. Он восхвалял мудрость предков, заложивших традицию советов. Превозносил единство башен, выстоявшее сквозь века. Благодарил каждую делегацию по отдельности, перечисляя титулы и заслуги. Яньлин чувствовал, как рядом медленно закипает отец. Огонь в его контуре становился всё беспокойнее с каждой минутой пустословия. Он ненавидит это, — поняла Шаали. Кто бы на его месте не ненавидел, — мысленно отозвался Яньлин. Потом началось представление делегаций. Глава Водной башни поднялась первой — этикет отдавал старшинство стихии, чья башня стояла дольше всех. Госпожа Лю Хайянь оказалась ещё древнее, чем выглядела: её голос тёк, как горный ручей, а энергия струилась и переливалась с гипнотической плавностью. — Водная башня приветствует собравшихся и выражает надежду, что сегодняшний совет принесёт плоды, достойные наших общих усилий. Ни слова лишнего. Ни слова по существу. Яньлин начинал понимать, почему дядя Юй избегал подобных собраний. Земная башня говорила дольше. Глава Чжан Шань — тот самый грузный мужчина с каменным лицом — зачитывал какой-то древний текст о нерушимости традиций, и его голос гудел, как обвал в горах. Энергия земли давила на плечи, тяжёлая и неумолимая. Воздушная башня выступала следующей. Их глава — высокая женщина с пронзительными глазами цвета грозового неба — говорила отрывисто, резко, как порыв ветра. — Воздушная башня здесь по приглашению. Мы выслушаем, что скажут хозяева. Её энергия была лёгкой, почти неуловимой, но Яньлин ощущал в ней скрытую силу — как в затишье перед бурей. Он вспомнил тот другой источник, запечатанный в разрушенной цитадели, и голос, просивший о помощи. Не этот. Тот был древнее, забытый всеми. Звёздная башня заставила его вздрогнуть. Их глава не говорил — он присутствовал. Высокий человек в одеждах цвета беззвёздной ночи, с глазами, в которых клубилась тьма. Его энергия не струилась и не пылала — она поглощала, затягивала, как омут. — Звёздная башня... наблюдает, — произнёс он, и Яньлину показалось, что температура в зале упала на несколько градусов. Не нравится мне это, — прошелестела Шаали. Мне тоже. Лунные выступали предпоследними. Их глава — немолодой мужчина с мягкими чертами и серебристыми волосами, убранными в строгую причёску — говорил размеренно и спокойно: — Лунная башня приветствует собравшихся и надеется на плодотворный совет. Цзин Юй сидел чуть поодаль от главы — почётный гость, не официальный представитель. Глава Лунной академии, а не башни. Но Яньлин видел, как взгляды то и дело обращаются к нему, а не к главе. Все знали, кто здесь настоящая сила. Кто видит. Дядя Юй не произнёс ни слова. Сидел, сложив руки на коленях, и его серебряные глаза смотрели куда-то сквозь спорящих — в прошлое? В будущее? В какую-то иную реальность, видимую только ему? Наконец настала очередь огненных. Си Ень встал, и Яньлин ощутил, как энергия отца полыхнула ярче — не угрожающе, но властно. Глава Чёрной Башни не нуждался в пышных речах, чтобы заполнить собой пространство. — Чёрная башня здесь, — сказал он просто. — Говорите, зачем звали. Обсуждение мелких вопросов затянулось ещё на час. Споры о границах влияния. Жалобы на действия отдельных заклинателей. Просьба Водной башни о помощи в борьбе с засухой на юге. Предложение Земной башни об обмене учениками. Яньлин слушал, запоминал, анализировал. Часть его сознания отмечала, кто с кем соглашается, кто кого перебивает, где вспыхивает напряжение. Другая часть — та, что видела энергии, — наблюдала за узорами силы в зале. Золотые и земные держались вместе — две древние башни, привыкшие к союзу. Водные сохраняли нейтралитет, их энергия обтекала конфликты, как река — камни. Тёмные молчали, и их молчание было громче любых слов. Воздушные держались особняком, настороженные и резкие. Лунные поглядывали на Цзин Юя, но тот оставался неподвижен. И огненные. Они. Яньлин чувствовал настороженность, направленную на их делегацию со всех сторон. Наконец старейшина Вэнь поднял руку, призывая к тишине. — Достопочтенные главы и представители башен, — произнёс он, и в его голосе появилась новая нота — торжественность, смешанная с тревогой. — Мы благодарим вас за терпение и участие в обсуждении текущих дел. Однако... Он замолчал. Переглянулся с другими старейшинами золотой башни. — Однако не ради этих вопросов мы созвали совет. Тишина в зале стала другой — напряжённой, выжидающей. Старейшина Вэнь кивнул одному из помощников, и тот вынес на середину зала шкатулку — древнюю, украшенную символами всех семи стихий. Даже издалека Яньлин чувствовал её силу: семь энергий, сплетённых воедино, пульсировали в старом дереве и металле. — Перед вами, — голос старейшины звенел в тишине, — хранилище Договора Башен. Священный артефакт, созданный первыми главами семи башен более тысячи лет назад. В нём хранится свиток, скрепляющий наш союз. Клятвы. Обязательства. Законы, которым мы все подчиняемся. Он открыл шкатулку. Достал свиток — длинный, пожелтевший от времени. И развернул его. Яньлин не видел глазами, но почувствовал — пустоту. Там, где должны были пылать семь переплетённых энергий, где должна была гореть сила древних клятв, не было ничего. Абсолютная, звенящая пустота. — Свиток пуст, — произнёс старейшина Вэнь. — Договор... стёрт. Зал взорвался. — Стёрт?! — голос главы Земной башни перекрыл остальные. — Как это — стёрт? Кем?! — Мы обнаружили это три луны назад, — старейшина Вэнь с трудом сохранял спокойствие. — Проводили ежегодную проверку артефактов, и... — Три луны?! — Си Ень подался вперёд, и жар от него полыхнул волной. — Вы знали три луны и молчали? — Нам требовалось время, чтобы провести расследование... — И что показало ваше расследование? — холодно осведомилась глава Воздушной башни. Её энергия заклубилась, как предгрозовые облака. Старейшина Вэнь замялся. — Мы... не смогли установить, кто это сделал. — Не смогли? — глава Звёздной башни шевельнулся в своём кресле. Тьма вокруг него сгустилась. — Или не захотели искать? — Вы на что-то намекаете? — Я наблюдаю, — он улыбнулся, и от этой улыбки Яньлину стало не по себе. — Договор стёрт. Кому это выгодно? Кто получает свободу от обязательств? Взгляды заметались по залу. Яньлин чувствовал, как нарастает напряжение — энергии сталкивались, искрили, грозили вспыхнуть. — Все получают, — резко сказала госпожа Лю. — В том-то и проблема. Любая башня могла это сделать. — Свиток хранился у золотых, — напомнил глава Земной башни. — Как кто-то мог добраться до него без их ведома? — Вы обвиняете Белую башню?! — вспыхнул старейшина Вэнь. — Я задаю вопрос! Си Ень поднялся, и зал замолк. — Хватит, — сказал он. — Хватит лаять друг на друга. Его голос был негромким, но он резал. Яньлин почувствовал, как вздрогнули ближайшие заклинатели. — Вопрос не в том, кто это сделал, — продолжил глава Чёрной Башни. — Вопрос в том, как это было сделано. Договор защищён древней магией. Семь печатей, семь источников. Стереть его... — он покачал головой. — Я не знаю способа. Тишина. — Никто не знает, — тихо произнёс глава Лунной башни. — Мы проверяли наши архивы. Нет записей о том, как можно уничтожить такой артефакт. — И всё же кто-то нашёл способ, — заметила глава Воздушной башни. Яньлин повернул голову в сторону Цзин Юя. Дядя сидел неподвижно, и его серебряные глаза были полуприкрыты, словно он смотрел на что-то далёкое, невидимое остальным. Он знает, — вдруг понял Яньлин. Он что-то знает и молчит. — Белая башня призывает возобновить договор, — произнёс старейшина Вэнь, пытаясь вернуть обсуждение в конструктивное русло. — Создать новый свиток. Принести новые клятвы. Восстановить союз. — На каких условиях? — немедленно спросил глава Земной башни. И начался настоящий спор. Золотые хотели возглавить процесс. Это их башня хранила свиток тысячу лет. Это они созвали совет. Новый договор, заключённый здесь, под их крышей, укрепит их положение. — Формулировки следует обсудить детально, — настаивал старейшина Вэнь. — Старый договор составлялся в иные времена. Возможно, нам следует... пересмотреть некоторые пункты. Земные торговались за каждую мелочь. Водные лавировали. Воздушные требовали гарантий безопасности — не потому, что были слабы, а потому, что не доверяли никому. Тёмные молчали. Наблюдали. И от их молчания становилось всё тревожнее. А Цзин Юй... Цзин Юй не произнёс ни слова. Яньлин чувствовал на себе его взгляд — раз, другой, третий. Серебряные глаза скользили по нему, словно читая что-то невидимое. Что ты видишь, дядя? Что ты не хочешь говорить? Наконец Си Ень снова поднялся. — Чёрная башня предлагает перерыв, — сказал он. — День, чтобы обдумать услышанное. Завтра продолжим. Голосование было быстрым. Большинство поддержало. Совет был отложен до завтра. Яньлин медленно выдохнул. Но тревога не отпускала. Он снова посмотрел в сторону Цзин Юя — тот уже поднимался со своего места, и серебряные глаза на мгновение встретились с незрячим взглядом Яньлина. Сегодня вечером, — словно говорил этот взгляд. Сегодня вечером ты узнаешь.