Пламя Чёрной Башни том 3

Второй день совета тянулся, как густой мёд — медленно, тягуче, приторно. Обсуждение нового договора началось с рассвета и грозило затянуться до заката. Каждая башня выдвигала свои требования, каждый пункт становился полем битвы. Золотые настаивали на том, чтобы новый свиток хранился у них — как и прежде. «Традиция», — говорил старейшина Вэнь, и это слово звучало как заклинание. Земные поддерживали их, но требовали взамен расширения торговых прав. Водные лавировали между всеми, соглашаясь то с одними, то с другими, — госпожа Лю улыбалась так мягко, что невозможно было понять, на чьей она стороне. Воздушные молчали большую часть времени. Их глава — та самая женщина с глазами цвета грозового неба — вступала в разговор, только когда речь заходила о защите границ. Её голос был резким, как порыв ветра, и таким же коротким. Тёмные... тёмные наблюдали. Глава Звёздной башни сидел неподвижно, и тьма вокруг него пульсировала чем-то непостижимым. Он не спорил, не торговался. Только смотрел — и от его взгляда хотелось отвернуться. Лунные держались особняком. Их глава говорил мало, взвешенно, и каждое его слово падало в споры, как камень в воду — круги расходились, заставляя других замолкать и слушать. Цзин Юй сидел рядом с ним, и его серебряные глаза были непроницаемы. А огненные... Си Ень спорил жёстко, напрямик, без церемоний. Он отметал витиеватые формулировки, требовал ясности, отказывался от пунктов, которые считал бессмысленными. Несколько раз в зале становилось ощутимо жарче — когда его терпение подходило к концу. Яньлин сидел рядом с отцом и слушал. Не только слова — энергии. Потоки силы, что струились между делегациями. Напряжение, что копилось под вежливыми улыбками. К вечеру договорились лишь о трёх пунктах из двадцати. Совет был отложен до следующего дня. Покои огненных встретили их теплом и тишиной. Яньлин опустился на подушки у камина, чувствуя, как гудит голова от обилия впечатлений. Шаали тут же оказалась рядом, её пальцы привычно потянулись к его причёске. Лоу растянулся на полу с видом человека, пережившего осаду. — Я думал, это никогда не кончится, — простонал он. — Они что, всегда так много говорят? — Это политика, — сухо ответил Си Ень, стягивая с плеч парадный халат. — Привыкай. Мэйлин села рядом с мужем, и её пальцы, как вчера, потянулись к его волосам. Привычный ритуал. Привычное утешение. Тихий стук в дверь — и Цзин Юй вошёл, не дожидаясь приглашения. Сегодня он выглядел лучше, чем вчера, — бледный, но собранный. Вино выветрилось, оставив только круги под глазами. — Опять пришёл, — констатировал Си Ень без тени недовольства. — Там, — Цзин Юй кивнул в сторону двери, — слишком много золотых. И слишком много вопросов. Он опустился на подушки у камина — на то же место, где спал вчера. Несколько минут все молчали. Огонь потрескивал, Шаали вытаскивала шпильки из волос Яньлина, Мэйлин распутывала косы Си Еня. Почти мирно. Почти спокойно. И тогда Яньлин заговорил. — Вы же хотите узнать что-то связанное с Белой башней. Руки Мэйлин замерли. Си Ень повернул голову. — Так почему нам не сходить в гости? — продолжил Яньлин, и в его голосе звучала та особая нотка — деловитая, рассудительная. — Мама, ты не хочешь навестить свой источник? — Яньлин... — Ну и я заодно проверю, будет ли говорить со мной Белая башня. Мэйлин вздохнула — глубоко, устало. — Яньлин, это же не игра. — Но я серьёзно. Он повернул голову к отцу — туда, где чувствовал его энергию, тёплую и знакомую. — Что ты скажешь, отец? Си Ень помолчал. Его взгляд скользнул к Мэйлин, потом к Цзин Юю. — Если мама согласится, — сказал он наконец, — и если вас пустят... почему бы и нет? Он пожал плечами. — Не думаю, что они на вас нападут. Целительница Чёрной Башни, заклинательница золотого источника, имеет право войти в Белую башню. А ты... ты её сын. Он помолчал. — Но я с вами не пойду. Яньлин кивнул. Он понимал. Отец в Белой башне — это слишком много. Слишком много истории, слишком много боли, слишком много памяти о том, как эти стены горели. — Если пойдёте, — голос Цзин Юя был мягким, но в нём слышалось предупреждение, — Яньлин, не пугай золотых. Яньлин повернулся к нему. — Не пугать? — Не угрожай башне. И не суй руки в золотой источник. Цзин Юй чуть улыбнулся, но его глаза оставались серьёзными. — А то обитатели башни умрут от ужаса. Яньлин нахмурился. — Это шутка? — Только частично. Цзин Юй откинулся на подушки, глядя в потолок. — Всё общение с источником в Белой башне подчинено ритуалам. Строгим, древним, неизменным. Никто не бегает здороваться с ним по утрам. Никто к нему не прикасается — кроме главы, и то в особых случаях. Он повернул голову к Яньлину. — А ты, насколько я помню, любишь... разговаривать. С башнями. С источниками. Просто так. — Я не буду ничего делать без разрешения, — сказал Яньлин. — Знаю. Просто... будь осторожен. То, что естественно для тебя, для них — немыслимо. Мэйлин слушала молча, и её брови всё сильнее сходились к переносице. — Хорошо, — сказала она наконец. — Я схожу с тобой. Си Ень повернулся к ней. — Уверена? — В конце концов, — Мэйлин слабо улыбнулась, — меня они не могут не пустить. Я заклинательница золотого источника. Это мой источник, даже если Белая башня никогда не была моим домом. Она посмотрела на сына — долгим, внимательным взглядом. — Но сначала... — Сначала, — перебил Си Ень, и его голос стал жёстче, — Яньлин, расскажи мне, что ты почувствовал на совете. Яньлин выпрямился. Шаали убрала руки от его волос и отступила, давая ему пространство. — Многое, — сказал он медленно, собираясь с мыслями. — Энергии в зале... они были как... как клубок змей. Все переплетены, все настороже. — Конкретнее, — попросил Си Ень. Яньлин прикрыл глаза, вспоминая. — Золотые... их энергия была напряжена. Слишком напряжена для хозяев совета. Они чего-то боятся. Или... скрывают. — Что именно? — Не знаю. Но когда говорили о свитке, о том, как он был стёрт... — Яньлин нахмурился. — Старейшина Вэнь лгал. Тишина. — Лгал? — переспросила Мэйлин. — Не во всём. Но... когда он говорил, что не знает, кто это сделал... его энергия дрогнула. Как пламя на ветру. Си Ень и Цзин Юй переглянулись. — Что ещё? — спросил Си Ень. — Тёмные, — Яньлин поёжился. — Их глава... он не просто наблюдал. Он искал. Его энергия тянулась к другим, как... как щупальца. Проверяла. Ощупывала. — Кого именно? — Всех. Но особенно... — Яньлин замялся. — Особенно дядю Юя. Цзин Юй приподнял бровь. — Меня? — Да. Несколько раз за день. Его тьма тянулась к тебе, будто пыталась что-то прочитать. — Интересно, — пробормотал Цзин Юй. — Что ж, Звёздная башня всегда была... любопытной. — Ещё, — продолжил Яньлин, — воздушные. Их глава... она злится. Сильно. Но не на нас и не на золотых. На кого-то, кого здесь нет. Он помолчал. — И ещё одно. — Да? Яньлин открыл глаза — незрячие, но сейчас казавшиеся пронзительно ясными. — В зале был кто-то... чужой. Не из делегаций. Я чувствовал его несколько раз — мимолётно, на краю восприятия. Как тень, которая исчезает, когда пытаешься на неё посмотреть. Си Ень подался вперёд. — Чужой? Что за энергия? — Не знаю, — признался Яньлин. — Она была... странной. Не золотой, не тёмной, не лунной. Что-то... смешанное. Или изменённое. Я не могу описать точнее. Он покачал головой. — Каждый раз, когда я пытался сосредоточиться на ней, она исчезала. Как будто этот человек знал, что я его чувствую. Тишина в комнате стала густой, как туман. Си Ень медленно повернулся к Цзин Юю. — Юй? Цзин Юй молчал. Его серебряные глаза были устремлены в огонь, и в них отражалось пламя — но за ним было что-то другое. Что-то холодное и далёкое. — Возможно, — произнёс он наконец, — вам действительно стоит навестить Белую башню. Он поднял взгляд на Мэйлин. — И, возможно, стоит послушать, что скажет вам источник. *** Письмо было написано на лучшей бумаге, каллиграфическим почерком, с соблюдением всех формальностей. Мэйлин склонилась над столом, выводя иероглиф за иероглифом, и Яньлин чувствовал её сосредоточенность — плотную, как золотой щит. «Мэйлин, целительница Чёрной Башни, заклинательница золотого источника, смиренно просит дозволения посетить Белую башню вместе с сыном, Яньлином, помощником главы Чёрной Башни, дабы выразить почтение источнику и ознакомиться с достопримечательностями башни...» Ответ пришёл через два часа — вежливый, сдержанный, разрешающий. Золотые не могли отказать одной из своих, даже если она служила огненным. Шаали взялась за дело с особым рвением. — Они должны запомнить тебя, — говорила она, извлекая из сундука халат за халатом. — Запомнить и понять, кого принимают. — Мы идём в гости, а не на войну, — попробовал возразить Яньлин. — Гости бывают разные, — отрезала Шаали. — Бывают такие, которых забывают на следующий день. А бывают такие, о которых рассказывают внукам. Она выбрала чёрный шёлк — глубокий, бездонный, как ночное небо без звёзд. Вышивка огненными нитями струилась по ткани: фениксы, языки пламени, древние символы Чёрной Башни. Каждый стежок мерцал, когда Яньлин двигался, и казалось, что огонь танцует на его плечах. Волосы она собрала в высокий хвост — строго, почти по-воински. Никаких сложных причёсок, никаких излишеств. Только чёрные пряди с огненными искрами, которые сами по себе были лучшим украшением. И венчала всё огненная корона — тонкий обруч из чёрного металла с рубинами, что горели, как угли. — Это слишком, — сказал Яньлин, касаясь холодного металла на лбу. — Это в самый раз, — возразила Шаали. — Ты сын главы Чёрной Башни. Пусть помнят. Лоу, наблюдавший за процессом из угла, присвистнул. — Ну ты даёшь. Они там все попадают, когда тебя увидят. — В этом и смысл, — невозмутимо ответила Шаали. Белая башня встретила их светом. Яньлин почувствовал её раньше, чем они приблизились к вратам — золотое сияние, ровное и чистое, как солнечный луч сквозь облака. Не похожее на бурлящий жар Чёрной Башни, не похожее на серебристую прохладу Лунной академии. Что-то... упорядоченное. Строгое. Красивое по-своему. Мэйлин шла рядом, и её энергия откликалась на близость источника — тихо, почти неслышно, как шёпот старого друга. — Мама, — тихо сказал Яньлин, — ты чувствуешь? — Да, — её голос был странным. — Чувствую. У врат их встретили двое стражей в белых одеждах. Поклон — формальный, отмеренный. — Госпожа целительница. Юный господин. Добро пожаловать в Белую башню. Их провели внутрь, и Яньлин ощутил, как энергия башни обволакивает его — не враждебно, но настороженно. Чужак. Огненный. Здесь? Я пришёл с миром, — подумал он, надеясь, что башня услышит. Энергия чуть дрогнула. Может быть, услышала. Сопровождающий — молодой заклинатель с учтивым лицом и золотыми искрами в глазах — поклонился им у подножия широкой мраморной лестницы. — Меня зовут Чэн Вэй. Мне поручено сопровождать вас. Что бы хотели увидеть госпожа Чёрной Башни и юный огненный? Мэйлин открыла было рот, но Яньлин опередил её. — Я бы хотел увидеть библиотеку, — сказал он, и его голос прозвучал легко, почти весело. — И где учатся юные заклинатели башни. Ну и конечно источник. Чэн Вэй моргнул. Потом ещё раз. — Библиотеку... и учебные залы? — Да. Мне любопытно, как устроено обучение в Белой башне. У нас всё иначе. — Я... — сопровождающий явно не ожидал такого. Гости обычно хотели видеть парадные залы, сады, может быть, сокровищницу. Не учебные залы. Яньлин улыбнулся — той самой улыбкой, которую Шаали называла «ослепительной». Мягкой, открытой, обезоруживающей. — Если это возможно, конечно. Чэн Вэй сглотнул. Потом выпрямился. — Разумеется, юный господин. Мы... мы можем показать вам всё это. Он повернулся к Мэйлин, словно ища поддержки. — А госпожа целительница?.. — Я бы хотела посетить золотой источник, — сказала Мэйлин. — Но сначала... — она бросила на сына взгляд, который Яньлин почувствовал даже без зрения, — я буду сопровождать сына. — Как пожелаете. Тогда... прошу за мной. Поднимемся в библиотеку. Лестница была широкой и светлой — белый мрамор, золотые перила, солнечный свет из высоких окон. Совсем не похожа на тёмные, тёплые коридоры Чёрной Башни. Лоу шёл рядом с Яньлином, держа его за руку — привычно, естественно. В незнакомых местах он всегда служил дополнительной опорой, хотя Яньлин и без того ориентировался превосходно. — Хочу коснуться стены, — шепнул Яньлин. Лоу, не задавая вопросов, подвёл его ближе. Яньлин протянул руку и коснулся гладкого камня. И почувствовал. Золотой поток силы хлынул навстречу — не огненный жар, не обжигающее пламя. Что-то иное. Гладкое. Прохладное. Как шёлк под пальцами, как родниковая вода в жаркий день. Чужое. И в то же время — такое знакомое. Сила мамы. Та самая золотая искра, которую он чувствовал в ней с рождения. Здравствуй, — мысленно произнёс он. — Я пришёл в гости. Покажешь мне библиотеку? Мгновение тишины. А потом — словно кто-то взял его за руку. Бережно, осторожно. Золотой поток потянул его вперёд, показывая дорогу. Яньлин улыбнулся и начал подниматься — легко, уверенно, будто знал эту лестницу с детства. — Яньлин? — Лоу едва поспевал за ним. — Ты чего? — Всё хорошо. Идём. Позади раздался сдавленный возглас Чэн Вэя: — Что... что он делает?! — Мой сын не видит, — голос Мэйлин был спокоен и чуть насмешлив. — Он так ориентируется в пространстве. — Но... — сопровождающий запнулся. — Он... он же не может... башня не... Он замолчал, явно не зная, как закончить фразу. Мэйлин улыбнулась. — Идёмте, господин Чэн Вэй. Мой сын не любит ждать. Библиотека Белой башни была огромной. Яньлин почувствовал её раньше, чем вошёл — бесконечные ряды полок, свитки и книги, пропитанные древней силой. Знания веков, собранные под одной крышей. Он бродил между полками, касаясь свитков кончиками пальцев. Каждое прикосновение рассказывало историю — о том, кто писал, когда, с какой целью. Энергия впитывалась в пергамент, как вода в песок, и оставалась там навсегда. Встречавшиеся заклинатели — библиотекари, учёные, ученики — замирали при виде него. Юноша в чёрном среди белых стен. Огненная корона на голове. Незрячие глаза, которые словно видели насквозь. Яньлин кланялся каждому — вежливо, с достоинством. И они кланялись в ответ, удивлённо, иногда испуганно. — Сын мой. Мэйлин нагнала его у дальних полок, где хранились древнейшие свитки. — Что ты творишь? Мы так не договаривались. Яньлин повернулся к ней, и на его губах играла невинная улыбка. — Не волнуйся, мама. Видишь, мне ведь никто не запрещает делать то, что я делаю. — А что ты делаешь? — Исследую башню. — Твоё поведение выглядит очень эксцентрично, — Мэйлин понизила голос. — Ты разговариваешь со стенами. Трогаешь всё подряд. Золотые смотрят на тебя так, словно ты... — она запнулась. — Словно я что? — Словно ты безумец. Или чудо. — Пусть решат сами, — Яньлин пожал плечами. — Извини, мама. Постараюсь вести себя более сдержанно. Он повернулся к Чэн Вэю, который стоял поодаль с видом человека, переживающего глубочайшее потрясение. — Можно теперь показать нам, где проходит обучение молодых заклинателей? Сопровождающий вздрогнул. — Да... да, конечно. Следуйте за мной. Учебные залы располагались выше — просторные комнаты с высокими потолками, залитые светом из огромных окон. Здесь было тихо. Слишком тихо, на вкус Яньлина. В Чёрной Башне учебные залы всегда полнились шумом — смехом, криками, спорами. Огненные не умели учиться молча. А здесь... здесь молодые заклинатели сидели ровными рядами, слушали наставников, записывали. Никто не перебивал. Никто не спорил. Даже энергия в воздухе была упорядоченной, как строчки в книге. — Интересно, — пробормотал Яньлин. — Что именно, юный господин? — осторожно спросил Чэн Вэй. — У вас так тихо. У нас... иначе. Он снова коснулся стены, и золотой поток откликнулся. Покажи мне тренировочный зал, — попросил он. Башня повела его дальше — по коридору, за поворот, к широким дверям. Яньлин остановился перед ними. — Здесь? Чэн Вэй, спешивший следом, замер. — Это... да, это тренировочный зал. Но как вы... Яньлин не стал отвечать. Вместо этого он повернулся к сопровождающему и снова улыбнулся — той самой улыбкой. — Можно один тренировочный бой? Чэн Вэй побледнел. — Бой? — Учебный. С кем-нибудь из ваших учеников. Мне любопытно сравнить наши техники. — Яньлин... — начала Мэйлин. — Пожалуйста, мама. Только один. Чэн Вэй тяжело вздохнул — так тяжело, словно на его плечи легла вся тяжесть мира. Потом толкнул двери и вошёл. Тренировочный зал был просторным — круглый, с высоким куполом, с мягким светом, льющимся откуда-то сверху. В центре несколько молодых заклинателей отрабатывали формы под присмотром пожилого наставника. Чэн Вэй подошёл к нему и что-то тихо сказал. Наставник поднял голову, его взгляд скользнул по Яньлину — оценивающий, внимательный. Несколько долгих мгновений он молчал. Потом кивнул. — Юный огненный желает проверить себя, — произнёс он громко, и ученики замерли. — Что ж. Это... необычная просьба. Но мы не откажем гостю. Он обвёл взглядом своих учеников. — Цзинь Хао. Выйди. Вперёд шагнул юноша — примерно ровесник Яньлина, высокий, с уверенной осанкой. Его энергия пульсировала ровно и сильно — хорошо обученный боец. Яньлин почувствовал на себе его взгляд — недоверчивый, оценивающий. Слепой. Что он может? Шаали на его плече шевельнулась, и её голос прозвучал в его сознании: Будь осторожен. Не показывай слишком много. Я знаю. Яньлин вышел в центр зала. Лоу отступил к стене, рядом с Мэйлин, и его рука легла на рукоять меча — скорее по привычке, чем из опасения. — Правила? — спросил Яньлин. Наставник приподнял бровь. — До первого касания или сдачи. Запрещены смертельные техники и контактные удары. — Понял. Он встал в стойку — не огненную, а ту, которой учил его отец. Расслабленную, открытую. Пусть думает, что ты слаб. Цзинь Хао принял свою позицию — классическая золотая форма, защитная, выжидающая. — Начали. Золотой ударил первым. Его энергия вспыхнула яркой волной — щит, превращённый в таран. Быстро, чисто, красиво. Яньлин почувствовал её приближение и ушёл — плавно, перетекая в сторону, как вода сквозь пальцы. Второй удар. Третий. Каждый — сильнее предыдущего. Яньлин уклонялся, не атакуя. Читал противника, как открытую книгу. Цзинь Хао был хорош — техничный, быстрый, с отличным контролем. Но он думал перед каждым ударом. Выстраивал. Планировал. Слишком медленно для настоящего боя, — отметил Яньлин. — Он только уходит! — раздался чей-то шёпот среди учеников. Цзинь Хао, услышав это, стиснул зубы. Его следующая атака была жёстче — серия быстрых ударов, золотые лезвия, рассекающие воздух. Яньлин танцевал. Шаг влево, поворот, уклон. Энергия противника проносилась мимо, не задевая его. — Ты будешь только бегать? — не выдержал Цзинь Хао. — Нет. Яньлин ответил. Одно движение — короткое, экономное. Огненная игла, тонкая, как волос, скользнула к противнику. Не в тело — в его щит. В точку, где энергетические линии сходились. Щит дрогнул. Цзинь Хао отшатнулся, перестраивая защиту. Его глаза расширились. — Как ты... Яньлин не дал ему закончить. Вторая игла — в другую точку. Третья. Он не пытался пробить щит силой. Он расплетал его, нить за нитью. Золотой понял это слишком поздно. Его защита рассыпалась, и он остался открытым — на долю мгновения, но этого было достаточно. Яньлин мог бы закончить бой. Одно касание — и победа. Вместо этого он остановился. — Ничья, — сказал он негромко. Цзинь Хао моргнул. — Что? — Твой щит распался, но ты успел бы восстановить его раньше, чем я достал бы тебя. — Яньлин улыбнулся. — Ничья. Хороший бой. Он поклонился — уважительно, искренне. Несколько мгновений в зале стояла тишина. Потом Цзинь Хао медленно поклонился в ответ. — Хороший бой, — повторил он, и в его голосе слышалось что-то новое. Не обида. Уважение? Наставник кашлянул. — Интересная техника, юный огненный. Я не видел такого раньше. — Меня учил отец, — просто ответил Яньлин. Си Ень, — пронеслось по залу беззвучным шёпотом. Его учил Си Ень. Яньлин почувствовал, как изменилась атмосфера — страх, уважение, любопытство. Всё сразу. — Благодарю за возможность, — он снова поклонился наставнику. — Это было очень познавательно. К источнику они спустились в молчании. Чэн Вэй шёл впереди, и его спина была напряжена. После тренировочного зала он смотрел на Яньлина иначе — с опаской, с которой смотрят на хищника, притворяющегося домашним котом. Мэйлин шла рядом с сыном, и её молчание было красноречивее любых слов. — Ты злишься? — тихо спросил Яньлин. — Нет, — она вздохнула. — Просто... ты очень похож на отца. Иногда это пугает. Источник располагался в самом сердце башни — глубоко внизу, под землёй. Яньлин почувствовал его задолго до того, как они вошли в зал — золотое сияние, древнее и могучее, пульсирующее в ритме, похожем на сердцебиение. Зал был круглым, с высоким куполом. В центре — бассейн, заполненный чем-то, что выглядело как жидкий свет. Золотое сияние поднималось от него, заполняя пространство. Мэйлин остановилась на пороге. Её дыхание сбилось. — Мама? — Я... — она сглотнула. — Я не была здесь никогда. Я заклинательница золотого источника, но я никогда... Она не закончила. Сделала шаг вперёд, потом другой. Опустилась на колени у края бассейна. Золотой свет потянулся к ней — узнавая, приветствуя. Одну из своих. Наконец-то пришедшую домой. Мэйлин закрыла глаза, и по её щекам скатились слёзы — тихие, светлые. Яньлин отвернулся, давая ей момент наедине с её источником. А потом подошёл сам. Здравствуй, — мысленно произнёс он, обращаясь к золотому сиянию. — Я её сын. Источник откликнулся — тёплой волной любопытства. Чужой. Огненный. Но связанный с одной из его детей. Спасибо, что принял меня, — сказал Яньлин. — Я не буду тебя беспокоить. Он хотел коснуться — пальцами, как касался огненного источника дома. Но вспомнил слова дяди Юя и остановился. Не в этот раз. Источник, казалось, понял. Золотой свет мягко отступил, и в нём было что-то похожее на улыбку. Прощание было учтивым и немного натянутым. Чэн Вэй довёл их до ворот, кланяясь на каждом шагу. Его лицо сохраняло вежливое выражение, но глаза выдавали облегчение — наконец-то они уходят. — Благодарю за гостеприимство, — сказала Мэйлин. — Благодарю за интересный день, — добавил Яньлин и снова улыбнулся. Чэн Вэй вздрогнул. У самых ворот Яньлин остановился и коснулся стены в последний раз. До свидания, — сказал он башне. — Спасибо, что показала мне себя. Золотой поток откликнулся — тёплым, почти ласковым прощанием. И Яньлин почувствовал что-то ещё — грусть? Одиночество? Башня, с которой никто не разговаривал просто так. Башня, привыкшая к ритуалам и формальностям. Я ещё приду, — пообещал он. И они вышли в вечерний свет. Покои огненных встретили их теплом и запахом чая. Си Ень сидел у камина, и огонь танцевал в его глазах. Цзин Юй устроился рядом — он снова пришёл, и это уже никого не удивляло. — Ну? — спросил Си Ень, когда они вошли. Яньлин опустился на подушки. Шаали соскользнула с его плеча и приняла человеческий облик, тут же начав снимать с него корону и украшения. — Башня и источник чисты, — сказал он. — Не похоже, чтобы они были под чьим-то контролем. Я бы почувствовал. Си Ень кивнул. — Что ещё? — Башня... одинокая. С ней редко разговаривают. Она была рада гостю. Цзин Юй чуть улыбнулся — грустно, понимающе. — Да. Золотые всегда были... формальными. Даже я, когда жил там, не разговаривал с башней просто так. — А источник? — спросил Си Ень. — Источник древний и спокойный. Он не знает о том, что происходит наверху. Или не хочет знать. Мэйлин села рядом с мужем, и он молча обнял её. Она всё ещё выглядела потрясённой — встреча с источником, которому она принадлежала, но которого никогда не касалась, оставила след. — Значит, дело не в башне и не в источнике, — подвёл итог Си Ень. — Дело в людях. — В одном человеке, — поправил Цзин Юй. Тишина. — Расскажи нам, — попросила Мэйлин. — Всё, что знаешь. Цзин Юй долго молчал, глядя на огонь. Потом начал говорить. Он рассказал о том, как Лян Хэ явился к нему в академию — три луны назад, посреди ночи, как призрак из прошлого. Как говорил о старых идеях — но извращённых, перекрученных. Не мир между башнями, а превосходство одной над всеми. Не свобода заклинателей, а власть избранных. — Он хотел, чтобы я присоединился к нему, — голос Цзин Юя был ровным, но Яньлин чувствовал боль, скрытую за словами. — Сказал, что у меня есть выбор. Что я могу быть частью нового порядка. — И что ты ответил? — спросил Си Ень. — Я сказал, что он безумен. Цзин Юй усмехнулся — горько. — Он рассмеялся. Сказал, что я пожалею. Что скоро всё изменится, и те, кто не с ним, будут против него. — А потом? — Потом исчез. Как будто его и не было. Си Ень сжал кулаки. Огонь в камине вспыхнул ярче. — И ты молчал три луны? — Я искал его. — Цзин Юй покачал головой. — Использовал всё, что мог — видения, сны, связи. Ничего. Он научился прятаться от меня. — Но ты знал, что он сделает что-то на совете, — это был не вопрос. — Я предполагал. Договор между башнями... это было бы логичным первым шагом. Разрушить союз, посеять недоверие. Мэйлин подалась вперёд. — Как он это сделал? Стёр свиток? — Не знаю. Но он был всегда весьма искусен. Он знает секреты Белой Башни лучше, чем кто-либо. Может быть, даже лучше, чем нынешние старейшины. Яньлин слушал, и в его голове медленно складывалась картина. Человек из прошлого. Предатель, которого все считали мёртвым. Теперь — тень, плетущая интриги в сердце башен. — Что он хочет в итоге? — спросил он. Цзин Юй повернулся к нему, и в серебряных глазах была бездна. — Власть. Абсолютную власть над всеми источниками. — Это невозможно, — сказал Лоу. — Разве нет? — Раньше я тоже так думал. Тишина растянулась над комнатой. Огонь потрескивал, отбрасывая тени на стены. — Что нам делать? — наконец спросила Мэйлин. Си Ень и Цзин Юй переглянулись — долгим взглядом, в котором было больше слов, чем в любом разговоре. — Пока — ничего, — сказал Си Ень. — Ждать. Наблюдать. Собирать информацию. — И играть в политику, — добавил Цзин Юй. — Договор нужно заключить. Новый, крепкий. Если башни останутся разобщены — он победит. — Ты хочешь, чтобы мы помогли золотым? — Си Ень приподнял бровь. — После всего? — Я хочу, чтобы мы помогли всем. — Цзин Юй устало потёр глаза. — Лян Хэ ненавидит не только огненных. Он ненавидит сам порядок вещей. Если он добьётся своего — не останется ни одной башни. Ни одного источника. Только он и его... видение. Си Ень долго молчал. Потом кивнул. — Хорошо. Завтра на совете я буду... сговорчивее. — Это будет подозрительно, — заметила Мэйлин. — Тогда буду сговорчивее очень неохотно. Цзин Юй фыркнул — почти смех. — Вот это больше похоже на тебя. Напряжение в комнате чуть ослабло. Не исчезло — но отступило на время. Шаали принесла чай, и они пили его молча, глядя на огонь. Четверо взрослых, трое молодых, маленькая саламандра. Семья, собравшаяся перед бурей. — Отец, — тихо сказал Яньлин. — Этот Лян Хэ... он опасен? Си Ень посмотрел на сына. В его глазах было что-то тёмное — память о прошлом, которое никогда не отпускало. — Очень, — сказал он просто. — Опаснее тебя? Долгая пауза. — Нет, — Си Ень улыбнулся — той самой улыбкой, от которой по спине бежал холодок. — Никто не опаснее меня, когда дело касается тех, кого я люблю. Яньлин кивнул. Почему-то эти слова успокоили его больше любых заверений. Ночь опустилась на Белую башню, и огни в покоях огненных горели долго — дольше, чем в любом другом крыле. Лоу уснул первым — свернувшись у камина, как щенок. Потом Мэйлин, положив голову на плечо Си Еня. Потом Цзин Юй — снова на тех же подушках, укрытый чужим плащом. Яньлин сидел у окна, и Шаали была рядом — тёплая, молчаливая. Что ты думаешь? — спросил он мысленно. Думаю, что впереди много трудностей, — ответила она. И думаю, что ты справишься. Почему ты так уверена? Потому что ты — это ты. Яньлин улыбнулся. Коснулся её руки — тёплой, как всегда. За окном белели стены чужой башни. Где-то там, в темноте, прятался человек, которого все считали мёртвым. Человек, который хотел разрушить всё, что они знали. Но сейчас — сейчас рядом были те, кого он любил. И этого было достаточно.