Пламя Чёрной Башни том 3

Рассвет пришёл серым и холодным. Яньлин открыл глаза — вернее, очнулся от полудрёмы, в которой провёл остаток ночи. Настоящий сон так и не пришёл после кошмара, только беспокойное забытьё, полное обрывков тревоги. Шаали была рядом — не отходила ни на шаг. Её рука всё ещё держала его пальцы, и даже сквозь полусон Яньлин чувствовал её присутствие — тёплое, надёжное, как якорь в бурном море. Он сел. Голова кружилась, в груди что-то тянуло — отголосок ночного кошмара, след чужой силы, прикоснувшейся к его разуму. — Как я выгляжу? — спросил он у Шаали. — Паршиво выглядишь, — честно ответила она. — Бледный. Круги под глазами. Госпожа Мэйлин проверяла тебя трижды за ночь. — А отец? — Не спал вообще. Стоял у окна до рассвета. Яньлин вздохнул. Виноватая тяжесть легла на плечи — из-за его глупости, из-за его любопытства вся семья провела ночь без сна. — Мне нужно извиниться перед ним. — Ты уже извинился. — Этого недостаточно. Шаали сжала его руку крепче. — Яньлин. Хватит. Ты жив, ты в порядке — это всё, что важно для главы. Остальное... остальное подождёт. Она помогла ему встать. Лоу, спавший рядом, заворочался и открыл глаза — мгновенно, как просыпается воин. — Ты как? — Бывало лучше. — Бывало хуже, — возразил Лоу, поднимаясь. — Помнишь ту горячку после водного духа? — Это было другое. — Ага. Тогда ты хотя бы не лез в чужие головы добровольно. Яньлин поморщился. Заслужил. Завтрак прошёл в молчании. Мэйлин сидела рядом с мужем, и её лицо было бледнее обычного. Си Ень ел механически, не чувствуя вкуса, и его взгляд был устремлён куда-то вдаль — в место, где уже строились планы и затачивались клинки. Цзин Юй выглядел таким же усталым, как остальные, но держался прямо. Серебряные глаза то и дело скользили по лицам — проверяя, оценивая. — На совете, — наконец заговорил Си Ень, — держимся как обычно. Никто не должен знать о ночном инциденте. — Понял, — кивнул Яньлин. — Ты будешь рядом со мной. Не отходи. Если почувствуешь что-то — любое постороннее воздействие — немедленно скажи. — Да, отец. Си Ень посмотрел на него — долгим, тяжёлым взглядом. — Яньлин. — Да? — Я не злюсь на тебя. Я злюсь на себя, — продолжил Си Ень тихо. — За то, что не защитил тебя. За то, что он смог до тебя добраться. — Отец, это не... — Это моя работа. Защищать вас. — Си Ень отвернулся. — И я её провалил. Мэйлин положила руку ему на плечо. Ничего не сказала — просто была рядом. Яньлин смотрел на них — на родителей, несущих груз, который он не до конца понимал, — и что-то сжалось в его груди. — Ты не провалил, — сказал он тихо. — Ты пришёл. Ты меня вытащил. — В последний момент. — Но вытащил. Си Ень не ответил. Но его плечи чуть расслабились, и огонь в глазах стал мягче. *** Третий день совета начался с тех же споров, что и предыдущие. Яньлин сидел рядом с отцом, и его восприятие было натянуто до предела. После ночного кошмара всё казалось острее, ярче — энергии в зале переплетались и сталкивались, как потоки воды в бурной реке. Золотые продолжали настаивать на своих условиях. Земные торговались. Водные лавировали. Тёмные молчали. Всё как обычно. И всё же что-то было не так. Яньлин не мог объяснить, что именно. Просто ощущение — как предгрозовая духота, как звенящая тишина перед землетрясением. Что-то приближалось. Он коснулся руки отца — едва заметно, привлекая внимание. Что-то не так, — хотел сказать он. Но не успел. Двери зала распахнулись с грохотом. На пороге стоял гонец — молодой заклинатель в цветах Звёздной башни, бледный как смерть, с расширенными от ужаса глазами. — Врата! — выдохнул он. — Врата Тени открыты! Тишина. А потом — хаос. Голоса столкнулись, перекрывая друг друга. Энергии в зале взбурлили — страх, тревога, недоверие. — Что значит — открыты?! — Это невозможно! — Врата запечатаны уже тысячу лет! Глава Звёздной башни поднялся — медленно, как тень, отделяющаяся от стены. Его лицо было непроницаемым, но Яньлин чувствовал — за этой маской клокотал ужас. — Мой гонец не лжёт, — произнёс он, и голос его был как шелест песка по камню. — Врата башни Теней открыты. Печать, державшая их тысячу лет, сломана. — Как?! — глава Земной башни грохнул кулаком по столу. — Кем?! — Мы не знаем. Но разлом расширяется. — Что это значит для нас? — резко спросила глава Воздушной башни. Её голос звенел, как натянутая струна. — Для башен? Для источников? Тишина. И тогда заговорил Цзин Юй. Он поднялся со своего места — медленно, плавно. Серебряные глаза были полуприкрыты, и Яньлин чувствовал, как лунная энергия концентрируется вокруг него. Цзин Юй провёл рукой по воздуху, и в его ладони вспыхнул образ. Старая башня. Полуразрушенная. Без окон, без дверей — только гладкие чёрные стены, уходящие ввысь. Вместо купола — обелиск из чернейшего камня, поглощающий свет. И трещина — огромная, зияющая — уходящая от подножия к вершине, словно кто-то разломал башню изнутри. — Башня Теней, — произнёс Цзин Юй. — Восьмая башня. Та, о которой не говорят. Та, которую запечатали первые главы, когда поняли, что её нельзя уничтожить. — Что в ней? — прошептал кто-то. — Тьма, — просто ответил Цзин Юй. — Не та, что принадлежит Звёздной башне. Другая. Изначальная. Та, что была до источников. До света. До всего. Он повернулся к собравшимся, и его серебряные глаза были как два осколка луны. — Если врата будут открыты до конца — исчезнет всё. — Всё? — переспросила госпожа Лю. — Не сразу. Не в одночасье. Но сломается связь между источниками. Между духами и заклинателями. Огонь перестанет слушаться. Вода — течь. Свет — греть. Он помолчал. — Мир, который мы знаем, просто... угаснет. Тишина была оглушительной. Цзин Юй повернулся к Яньлину — и юноша вздрогнул, почувствовав на себе тяжесть серебряного взгляда. — Твой дух исчезнет первой. — Что? — Яньлин не сразу понял. — Шаали, — Цзин Юй говорил мягко, но каждое слово было как удар. — Она — дитя источника. Если огненный источник иссякнет — она рассыплется в пепел. Яньлин почувствовал, как Шаали напряглась на его плече. Почувствовал её страх — острый, мгновенный. И тут же — её ответ. — Тогда я уйду с боем. Её голос был ровным. В нём не было дрожи, не было паники. Только тихий, пламенный вызов. Цзин Юй кивнул — с чем-то похожим на уважение. А потом повернулся к Си Еню. — А ты? — спросил он. — Ты готов снова сражаться, как в те годы, когда был ещё не главой, а мечом? Си Ень молчал. Его взгляд скользнул по залу — по лицам глав, по делегациям, по союзникам и недругам. Потом — к жене. К сыну. И он произнёс: — Готов. Одно слово. Простое. Окончательное. — Если это единственный путь сохранить огонь — я пойду даже в Тень. Он поднялся — резко, решительно. — Мы возвращаемся в башню. Подготовиться и собрать отряд. — Си Ень... — начал старейшина Вэнь. — Я открою огненный путь, чтобы не терять время, — Си Ень не слушал. — Юй, ты с нами? Цзин Юй улыбнулся — устало, но тепло. — Куда я от вас денусь, огненный? — Но не должны ли мы согласовать это с остальными башнями? — вмешалась Мэйлин. — Нет времени, — отрезал Си Ень. — Я оставлю им письмо. Остальные тоже расходятся — будем писать письма, согласовывать действия, но ждать не можем. Он обвёл взглядом свою делегацию. — Берите важные вещи. Остальное заберут наши сопровождающие обычным путём. Лоу уже был на ногах. Шаали соскользнула с плеча Яньлина, приняла человеческий облик. Мэйлин быстро собирала свитки и артефакты. Си Ень шагнул в центр комнаты и поднял руки. Огонь вспыхнул. Не обычное пламя — нечто большее. Огненный путь, древняя магия глав Чёрной Башни, позволяющая пересекать расстояния в мгновение ока. Врата из чистого пламени раскрылись перед ними — золотые, ревущие, обжигающе-прекрасные. — Идём, — сказал Си Ень. И они шагнули в огонь. *** Зал источника Чёрной Башни принял их объятиями жара. Яньлин почувствовал это мгновенно — знакомое тепло, родной огонь, пульсирующий в сердце камня. Дом. Он был дома. Но пламя источника было неспокойным. Оно металось, вспыхивало, отражая настроение главы — тревогу, гнев, решимость. Что случилось? — словно спрашивал источник. — Почему ты такой? Враг, — мысленно ответил Яньлин. — Враг, который угрожает всем нам. Пламя вспыхнуло ярче — не от страха, а от ярости. Источник понял. Источник был готов. — Отец! Голос прозвенел от входа в зал. Лисян вбежала — в алых одеждах целительницы Чёрной Башни, с растрёпанными волосами, с тревогой в глазах. За ней тихо вошёл Ляньчжи — бледный, настороженный. — Вы вернулись, — Лисян бросилась к отцу. — Я почувствовала огненный путь, что случилось? Си Ень обнял дочь — крепко, но коротко. — Не надолго, — сказал он. — Собирай совет башни, глава. Лисян отстранилась, непонимающе глядя на него. — Но ты вернулся, отец. Почему я? — Потому что я буду вынужден уйти снова. — Си Ень положил руки ей на плечи. — Так что ты продолжаешь исполнять обязанности главы башни. Лисян выпрямилась. Тревога в её глазах сменилась решимостью — она была дочерью Си Еня, и она знала, что значит долг. — Слушаюсь, отец, — она поклонилась. И ушла — быстрым шагом, отдавая приказы на ходу. *** Зал совета Чёрной Башни наполнился голосами. Старейшины, командиры, наставники — все собрались по зову исполняющей обязанности главы. Лисян стояла во главе стола — прямая, собранная, в алых одеждах, что горели в свете факелов. Рядом с ней — Си Ень, Мэйлин, Цзин Юй. Яньлин сидел в стороне, слушая. Шаали была рядом — тёплая тень, молчаливая опора. — Врата Тени открыты, — голос Си Еня был ровным, но в нём слышалась сталь. — Башня Теней — та, о которой не говорят вслух — пробуждается. Если мы не остановим это, наш источник угаснет. Все источники угаснут. Ропот прошёл по залу. Старейшины переглядывались, молодые заклинатели бледнели. — Что мы должны делать, глава? — спросил Вэй Цзюнь, командир стражей. — Я поведу отряд к Башне Теней. Мы закроем врата или умрём, пытаясь. Тишина. — Мне нужны добровольцы, — продолжил Си Ень. — Лучшие бойцы. Те, кто готов идти в неизвестность. Руки поднялись — одна за другой. Десятки. Сотни. Вся башня была готова следовать за своим главой. Си Ень кивнул. — Вэй Цзюнь, отбери двадцать лучших. Мы выступаем на рассвете. — Слушаюсь, глава. — Остальные — готовьте башню к осаде. Если мы не вернёмся... — Вы вернётесь, — твёрдо сказала Лисян. Си Ень посмотрел на дочь — долгим, странным взглядом. — Если мы не вернёмся, — повторил он мягче, — ты станешь главой. Не исполняющей обязанности. Главой. Лисян побледнела, но кивнула. — Я понимаю, отец. Совет продолжался ещё час — детали, распоряжения, приказы. Яньлин слушал, запоминал, и с каждой минутой в его груди росло что-то — тревога? Нетерпение? Страх? Он хотел идти с ними. Хотел сражаться. Хотел защитить тех, кого любил. Но он знал — знал ещё до того, как отец произнёс слова — что ему откажут. *** — Нет. Голос Си Еня был окончательным. Как удар меча. Как приговор. Яньлин стоял перед ним — в покоях семьи, куда они удалились после совета. Мэйлин сидела у окна, и её лицо было непроницаемым. Цзин Юй молчал в углу. — Отец, пожалуйста... — Нет. — Я могу помочь! Я чувствую энергии лучше, чем кто-либо! Я могу... — Яньлин. — Си Ень шагнул к нему, положил руки на плечи. — Послушай меня. — Но... — Послушай. Яньлин замолчал. Его руки дрожали — от гнева? От отчаяния? — Ты останешься здесь, — сказал Си Ень. — С Лисян. Будешь во всём её слушаться. Она не только твоя старшая сестра — она глава. — Я не ребёнок! — Я знаю. — Тогда почему?! Си Ень помолчал. Его руки на плечах сына сжались крепче. — Потому что ты нужен здесь. — Для чего?! Сидеть и ждать?! — Слушать пламя. Яньлин замер. — Что? — Ты слышишь источник лучше, чем кто-либо в этой башне, — Си Ень говорил медленно, чётко. — Лучше, чем я. Если что-то пойдёт не так — если враг нападёт на башню, пока нас нет — ты почувствуешь первым. Ты предупредишь Лисян. Ты защитишь источник. — Но... — Это не наказание, Яньлин. Это задание. Важное задание. — Я хочу идти с вами! — Я знаю, — голос Си Еня стал мягче. — Я знаю, что ты хочешь. Но дети не пойдут. — Я не... — Ты мой ребёнок, — перебил Си Ень. — И ты останешься в безопасности. Это не обсуждается. Яньлин вырвался из его рук. Его глаза — незрячие, но сейчас горящие гневом — были устремлены на отца. — Ты не можешь так со мной поступать! — Могу. И поступаю. — Это несправедливо! — Возможно. — Отец! — Яньлин. — Голос Си Еня стал жёстче. — Хватит. — Но... — Я сказал — хватит. Тишина. Яньлин стоял, сжав кулаки, и его дыхание было рваным, неровным. Слёзы — горячие, злые — жгли глаза, которые не могли плакать. — Я ненавижу это, — прошептал он. — Знаю. — Я хочу быть рядом с вами. — Знаю. — Если с вами что-то случится... — Не случится. Яньлин поднял голову. — Ты не можешь этого обещать. Си Ень помолчал. Потом шагнул ближе и обнял сына — крепко, как обнимал, когда тот был маленьким. — Не могу, — признал он тихо. — Но я обещаю, что сделаю всё, чтобы вернуться. К тебе. К Лисян. Ко всем вам. Яньлин уткнулся лицом в его плечо. Злость уходила, оставляя только страх — глубокий, холодный. — Я боюсь, — прошептал он. — Я тоже, — ответил Си Ень. — Но страх не остановит меня. И не должен останавливать тебя. *** Покои Яньлина были наполнены его яростью. Он метался по комнате — от стены к стене, от окна к двери. Его энергия клокотала, срывалась искрами, обжигала воздух. — Это несправедливо! — рычал он. — Несправедливо! Лоу сидел на подушках у камина, наблюдая за другом с тревогой. — Яньлин... — Он обращается со мной как с ребёнком! — Ты его сын. — Я его помощник! Я должен быть рядом! Ляньчжи, устроившийся в углу, покачал головой. — Главе виднее... — Главе виднее?! — Яньлин развернулся к нему. — Ляньчжи, они идут в Башню Теней! В место, откуда, может быть, не вернутся! А я должен сидеть здесь и ждать?! — Да, — спокойно ответила Шаали. Яньлин замер. — Что? — Да, — повторила она. Её голос был ровным, но в нём слышалась усталость. — Ты должен сидеть здесь и ждать. Потому что так решил глава. Потому что так будет лучше. — Лучше для кого?! — Для всех. Яньлин сжал кулаки. — Шаали, ты же понимаешь... если с ними что-то случится... если отец... если мама... — Я понимаю. — Тогда почему ты так спокойна?! Шаали поднялась. Подошла к нему — медленно, как подходят к раненому зверю. — Потому что кто-то должен быть спокойным, — сказала она тихо. — Потому что твоя ярость ничего не изменит. Потому что единственное, что мы можем сделать — это довериться главе и ждать. — Я не умею ждать. — Научишься. Яньлин отвернулся. Его плечи дрожали. — Я не смогу... если с ними что-то случится... я не смогу... — Сможешь, — Шаали положила руку ему на спину. — Потому что ты — сын Си Еня. Потому что ты — огненный. Потому что мы не сдаёмся. — Шаали... — И потому что я буду рядом. Всегда. Яньлин повернулся к ней. Его лицо было мокрым — от слёз, которых он не замечал. — Обещаешь? — Обещаю. Лоу поднялся и подошёл к ним. Положил руку Яньлину на плечо. — Мы все будем рядом, — сказал он. — Я, Шаали, Ляньчжи. Мы никуда не денемся. — И Лисян, — добавил Ляньчжи, тоже вставая. — Она тоже остаётся. Она тоже боится. Но она будет сильной — ради башни, ради тебя. Яньлин закрыл глаза. Ярость уходила — медленно, нехотя. На её место приходило что-то другое. Не смирение. Не покой. Но... принятие? — Я всё равно это ненавижу, — сказал он тихо. — Мы тоже, — ответил Лоу. — Но я буду ждать. Буду слушать пламя, как сказал отец. — Хорошо. — И если что-то пойдёт не так — я приду. Неважно, что он сказал. Я приду. Шаали вздохнула. — Я знала, что ты это скажешь. — И ты меня остановишь? — Нет, — она чуть улыбнулась. — Я пойду с тобой. Они сидели у камина до глубокой ночи — вчетвером, как раньше. Лоу рассказывал какие-то глупые истории, пытаясь отвлечь Яньлина. Ляньчжи молча заваривал чай — тот самый, успокаивающий, который научила его делать госпожа Мэйлин. Шаали держала руку Яньлина в своей — тёплая, надёжная. И постепенно — напряжение отпускало. Яньлин не простил. Не смирился. Но он был не один. *** Крыша Чёрной Башни была любимым местом Си Еня и Мэйлин. Сюда они приходили каждый вечер — смотреть на звёзды, пить чай, говорить о важном и неважном. Здесь, высоко над землёй, где ветер пах дымом и свободой, они могли быть просто собой. Не главой и целительницей. Не грозным Демоном и его женой. Просто двумя людьми, любящими друг друга. Сегодня к ним присоединился Цзин Юй. Они сидели у края крыши, укрытые от ветра каменным выступом. Чай дымился в чашках — горький, травяной, тот, что Мэйлин заваривала для важных разговоров. — Завтра, — сказал Си Ень, глядя на звёзды. — Завтра, — эхом откликнулся Цзин Юй. Мэйлин молчала. Её рука лежала в ладони мужа — тёплая, надёжная. — Ты уверен, что хочешь идти? — спросил Си Ень, не глядя на друга. — Уверен. — Это будет опасно. — Знаю. — Ты можешь остаться. Присмотреть за детьми. Никто тебя не осудит. Цзин Юй рассмеялся — тихо, без веселья. — Огненный. Мы знаем друг друга почти сорок лет. Когда ты научишься не задавать глупых вопросов? Си Ень повернулся к нему. — Я просто... — Ты просто пытаешься меня защитить. Как всегда. — Цзин Юй покачал головой. — Но я не нуждаюсь в защите. Я иду с вами — и точка. — Юй... — Это моя битва тоже, — голос Цзин Юя стал серьёзнее. — Лян Хэ... он был моим другом. Моей ошибкой. Если он причастен к этому — я должен быть там. — Ты думаешь, это он? — спросила Мэйлин. — Открыл врата? — Не знаю. Но... — Цзин Юй помолчал. — Он говорил о новом порядке. О власти над всеми источниками. Башня Теней... она бы дала ему такую власть. Если бы он нашёл способ её контролировать. — Никто не может контролировать Тень, — сказал Си Ень. — Может быть. А может быть — он думает, что сможет. Ветер прошелестел над крышей, унося слова в ночь. — Мэйлин, — Си Ень повернулся к жене. — Ты тоже можешь остаться. — Нет. — Дети... — У детей есть Лисян. — Мэйлин подняла на него глаза. — А у тебя есть я. И я не оставлю тебя. Не в этот раз. Никогда. Си Ень хотел возразить — она видела это по его лицу. Но промолчал. Потому что знал — спорить бесполезно. Потому что знал — она права. — Хорошо, — сказал он наконец. Цзин Юй отпил чай. — Какой план? — спросил он. — Кроме «дойти до башни и закрыть врата»? — Ищем источник разлома. Находим — уничтожаем. Если Лян Хэ там — убиваем его. Если нет — всё равно закрываем врата. — Звучит просто. — Не будет просто. — Знаю. Они помолчали. — Помнишь, — вдруг сказал Цзин Юй, — как мы планировали захватить башни? Тогда, когда нам было двадцать? Си Ень фыркнул. — Помню. Два идиота, думавших, что могут изменить мир. — Мы его изменили. — Ценой... — Ценой многого, — согласился Цзин Юй. — Но изменили. Заклинатели больше не воюют в человеческих войнах. Башни живут в мире. Это... это важно. — И теперь всё это может рухнуть. — Может. Если мы не остановим. Цзин Юй повернулся к другу. Серебряные глаза встретились с огненными. — Мы остановили войну, когда нам было двадцать. Остановим и это. Си Ень усмехнулся — устало, но искренне. — Тогда мы были моложе. — Зато теперь — мудрее. — Это ты мудрее. Я как был горячей головой, так и остался. Мэйлин рассмеялась — тихо, неожиданно. — Ничего не изменилось с тех пор, как бабушка сказала о нас: «Мэйлин — ваше сердце, Юй — ваш разум, Си Ень — ваша сила». — Твоя бабушка была мудрой женщиной, — Цзин Юй улыбнулся. — Была. Они замолчали, глядя на звёзды. Три человека на крыше башни, в ночь перед битвой, которая могла стать последней. — Мы вернёмся, — сказал Си Ень. Не вопрос. Утверждение. — Все трое. Вернёмся к детям, к башне, к жизни. — Да, — кивнул Цзин Юй. — Да, — эхом откликнулась Мэйлин. И они сидели так до рассвета — вместе, как когда-то давно, как всегда. Три части одного целого. Сердце. Разум. Сила.