Пламя Чёрной Башни том 3

Яньлин позавтракал — под бдительным надзором Шаали, которая следила за каждым куском. Умылся. Оделся — снова в чёрный шёлк, снова с огненной вышивкой, снова с волосами, собранными в высокий хвост. — Я себя замечательно чувствую, — объявил он, когда Ляньчжи попытался уложить его обратно в постель. — Яньлин, ты вчера... — Вчера было вчера. — Он встал, и хотя ноги ещё немного дрожали, голос был твёрдым. — Я не собираюсь сидеть ничего не делая, пока Ашар готовит мне семя источника. Я помощник главы. И я собираюсь выполнять свои обязанности. Ляньчжи открыл рот, чтобы возразить, но Шаали покачала головой. — Не трать силы, — сказала она. — Когда он такой — его не переубедишь. Я знаю. — Но он же... — Я присмотрю за ним. — Шаали приняла человеческий облик и встала рядом с Яньлином. — Идём, мой господин. Госпожа глава наверняка уже ждёт. Лисян действительно ждала. Когда Яньлин вошёл в кабинет главы — с Шаали и Лоу за спиной, — она подняла голову от свитков, и на её лице мелькнуло облегчение. — Ты встал, — сказала она. — Как ты себя... — Превосходно, — отрезал Яньлин. — Что нужно сделать? Лисян моргнула. Потом переглянулась с Шаали — та лишь пожала плечами. — Ну... отчёты, — Лисян указала на знакомую гору свитков. — И разведчики должны прилететь к полудню. И совет в три часа... — Хорошо. Яньлин прошёл к своему месту — тому углу кабинета, который негласно стал его — и принялся за работу. День тянулся, как густой мёд. Яньлин разбирал отчёты — быстро, безжалостно, откладывая важное, отбрасывая ненужное. Его пальцы касались свитков, и он мгновенно определял, стоит ли тратить время на содержимое. Разведчики прилетели к полудню — как и ожидалось. Яньлин забирал их донесения, расшифровывал, сортировал. Хэй Юй снова капризничал, но Яньлин просто погладил его по перьям и что-то тихо прошептал — и птица успокоилась. Лоу носился по башне с поручениями — отнести это, передать то, проверить там. Он не жаловался, хотя к вечеру его ноги гудели от беготни. А потом был совет. Совет башни собрался в три часа — старейшины, командиры, наставники. Все смотрели на Лисян, ожидая указаний. Все чувствовали отсутствие главы — как зияющую рану, как холодный сквозняк в тёплой комнате. Яньлин сидел рядом с сестрой — молчаливый, собранный. Его незрячие глаза были устремлены в никуда, но все знали: он слушает. Он всё слышит. — Госпожа глава, — один из старейшин поднялся, — мы должны обсудить вопрос снабжения. Запасы... — Запасы в порядке, — перебил Яньлин. Его голос был ровным, холодным. — Я проверил отчёты. На три месяца хватит с избытком. Старейшина замер. — Юный господин, я... — Если у вас есть конкретные цифры, опровергающие мои — предоставьте. Если нет — не тратьте время совета. Тишина. Лисян чуть подалась вперёд. — Мой брат прав в сути вопроса, — сказала она мягче. — Но мы, конечно, выслушаем любые опасения. Возможно, есть детали, которые мы упустили? Старейшина сел, бормоча что-то невнятное. Следующий вопрос — о патрулях. Командир стражей предложил увеличить их вдвое. — Зачем? — спросил Яньлин. — У нас нет данных об угрозе извне. Враг — не здесь. Удвоение патрулей только измотает людей. — Но юный господин... — Вы хотите, чтобы стражи падали от усталости, когда действительно понадобятся? Его улыбка была холодной — той самой, которую все знали по его отцу. — Мой брат предлагает разумный подход, — снова смягчила Лисян. — Возможно, увеличение на четверть? Как компромисс? Командир кивнул — с явным облегчением. Совет продолжался. Вопрос за вопросом, проблема за проблемой. И каждый раз, когда кто-то пытался возразить или затянуть обсуждение, Яньлин резал — коротко, точно, безжалостно. — Это неэффективно. — У нас нет на это времени. — Решение очевидно. Почему мы всё ещё обсуждаем? И его улыбка — холодная, острая — заставляла самых упрямых старейшин умолкать. К концу совета Лисян чувствовала себя так, словно простояла весь день между молотом и наковальней. Яньлин был... эффективен. Это слово подходило лучше всего. Он разбирал проблемы быстро, точно, без лишних движений. Но при этом он был так похож на отца в худшие его дни, что у Лисян мурашки бежали по спине. Она помнила рассказы о молодом Си Ене — том, кого называли Демоном Чёрной Башни. О его холодной ярости, о его беспощадности, о его улыбке, от которой враги бежали быстрее, чем от огня. Она никогда не видела этого в отце — он изменился, смягчился. Но сейчас, глядя на младшего брата, она понимала: яблоко от яблони недалеко падает. После совета Яньлин остался в кабинете — разбирать ещё какие-то бумаги, писать ответы на письма. Лисян вернулась к столу, продолжая свою бесконечную работу. Шаали грелась у камина в облике ящерки, и её огненные глаза то и дело косились на Яньлина — с тревогой, которую она старательно скрывала. Час прошёл. Другой. И тогда Лисян услышала это — тихое, мерное дыхание. Она подняла голову. Яньлин спал. Он сидел у камина, прислонившись спиной к креслу, и его голова склонилась на грудь. Свиток, который он разбирал, выпал из ослабевших пальцев и лежал на полу. Лисян медленно выдохнула. Хвала пламени. Она тихо поднялась, подошла ближе. Яньлин во сне выглядел совсем иначе — не холодный, не резкий. Просто... мальчик. Её младший брат, измотанный сверх всякой меры, но слишком упрямый, чтобы это признать. — Он заснул, — прошептала она Шаали. — Наконец-то, — саламандра приподняла голову. — Я уже думала, он не остановится, пока не упадёт. — Он и упал. Просто... мягко. Лисян вернулась к столу, но работа не шла. Она то и дело поднимала голову, глядя на спящего брата. Яньлин, который ведёт себя как отец. Яньлин, который улыбается холодной улыбкой. Яньлин, который режет словами, как клинком. Это было... испытанием для её нервов. Она предпочитала, когда он играет в обаятельного огненного принца. Когда улыбается тепло, говорит мягко, очаровывает всех вокруг. Когда он — её Яньлин, а не тень их отца. Он боится, — поняла она вдруг. — Боится за них. И не знает, как с этим справиться. Вот и прячется за маской. Она знала это чувство. Она сама пряталась — за ролью главы, за бесконечными делами, за необходимостью быть сильной. Они оба прятались. Прошло ещё полчаса, прежде чем Яньлин зашевелился. — М-м... — он поднял голову, моргая. — Что... — Ты заснул, — спокойно сказала Лисян от стола. — Я... — он потёр глаза. — Извини, Лисян. Я как-то... — Ну и замечательно. Он повернул голову на её голос. — Что? — Замечательно, что ты заснул, — Лисян улыбнулась, хотя он не мог этого видеть. — Хочешь продолжать спать здесь или пойдёшь к себе? Яньлин помедлил. — Я могу продолжать помогать тебе. — Тогда оставайся спать здесь, — её улыбка стала шире. — Мне приятно на тебя смотреть. — Лисян! — Что? Это правда. Ты очень милый, когда спишь. Не такой... — она замялась. — Не такой какой? — Не такой похожий на отца. Тишина. Яньлин опустил голову. — Я... я не хотел... — Знаю. — Лисян отложила кисть и поднялась. — Или может, ты голоден? У меня на столе много вкусного. Она подошла к нему, и прежде чем он успел возразить, взяла его за руку — мягко, но настойчиво. Её целительская сила скользнула по его контуру — проверяя, успокаивая. — Ты всё ещё истощён, — сказала она. — Идём. Яньлин не сопротивлялся. Позволил отвести себя к низкому столу у камина, позволил усадить на подушки. Лисян налила ему чай — ароматный, травяной. Потом придвинула одно блюдо, другое, третье. — Ешь. — Лисян, я не... — Ешь. Её голос был таким же непреклонным, как у матери. Яньлин вздохнул — и начал есть. Несколько минут они молчали. Только потрескивание огня, только звяканье палочек, только тихое дыхание. — Прости, Лисян, — наконец сказал Яньлин. — Я сегодня... — Ты сегодня был великолепен, — перебила она. — Что? — Великолепен и очень эффективен. — Она обняла его — крепко, тепло, — и поцеловала в висок. — Что бы я без тебя делала. Яньлин замер в её объятиях. — Но я... я был груб. Со старейшинами. С командирами. Я... — Ты был нужен. — Лисян не отпускала его. — Ты сделал за день работу, на которую мне понадобилась бы неделя. Ты заставил их слушать, вместо того чтобы спорить о ерунде. — Но я... — Да, ты был похож на отца. — Она чуть отстранилась, глядя на него. — И знаешь что? Иногда это нужно. Иногда нужен кто-то, кто скажет «хватит» и заставит всех двигаться. Яньлин молчал. — Просто... — Лисян улыбнулась, — в следующий раз предупреждай. Чтобы я была готова смягчать углы. — Договорились. Она снова обняла его — и на этот раз он обнял её в ответ. Брат и сестра, дети главы, несущие груз, который казался слишком тяжёлым для их плеч. Шаали грелась в камине, не мешая им. Её огненные глаза были довольными — впервые за эти дни. Пусть отдохнёт, — думала она. — Пусть побудет просто братом. Просто мальчиком. Скоро ему понадобятся все силы. *** Серые земли становились всё серее. Си Ень шёл впереди отряда, и с каждым шагом чувствовал, как слабеет связь с источником. Это было похоже на... на потерю слуха. Или зрения. Что-то, что всегда было частью тебя, что казалось естественным, как дыхание, — медленно, неумолимо исчезало. Огонь внутри него ещё горел — но уже не ревел, как прежде. Тлел. Едва теплился. — Как далеко? — спросил он Цзин Юя. — День пути. Может, меньше. — Серебряные глаза были устремлены вдаль. — Я вижу башню. Она... она зовёт. — Зовёт? — Тьму. Тварей. Всё, что есть в этих землях. — Цзин Юй покачал головой. — Она как... как маяк. Только вместо света — пустота. Си Ень сжал кулаки. — Мы успеем? — Если повезёт. — А если не повезёт? Цзин Юй не ответил. Привал устроили в полдень — если это можно было назвать полднем. Солнце так и не показалось из-за серых облаков, и время казалось застывшим, неподвижным. Воины сидели молча, не разжигая костров. Ели холодную еду, пили воду из фляг. Никто не жаловался, но Си Ень видел их лица — бледные, напряжённые. Они чувствовали то же, что и он. Пустоту. Отсутствие. Потерю. — Глава. Вэй Цзюнь подошёл к нему, и его голос был тихим. — Люди... они спрашивают. О силе. — Что спрашивают? — Вернётся ли она. Когда мы уйдём отсюда. Си Ень помолчал. — Вернётся, — сказал он наконец. — Это не потеря. Это... расстояние. Как уйти слишком далеко от дома. Ты не перестаёшь быть собой. Просто... не можешь дотянуться. — А если мы не вернёмся? — Тогда это не будет иметь значения. Вэй Цзюнь кивнул — медленно, понимающе. — Я передам. Он ушёл, и Си Ень остался один. Мэйлин, — подумал он, ища её взглядом. Она сидела в стороне, проверяя запасы трав. Её руки двигались привычно, уверенно — но он видел, как она вздрагивает каждый раз, когда пытается использовать силу. — Как ты? — он подошёл, опустился рядом. — Нормально. — Мэйлин. Она подняла голову. В её глазах — карих, с золотыми искрами, которые теперь едва мерцали — была усталость. — Я чувствую себя... пустой, — призналась она. — Как сосуд, из которого вылили всю воду. Золотой источник... он так далеко. Я едва могу его ощущать. — Я знаю. — А ты? — она коснулась его руки. — Ты ведь сильнее всех нас. Ты... — Я справлюсь. — Си Ень. — Я справлюсь, — повторил он твёрже. — У меня большой внутренний запас. Хватит на... на несколько серьёзных заклинаний. Этого должно быть достаточно. — А если нет? Он не ответил. Просто взял её руку в свою — и они сидели так, молча, черпая силу друг в друге. Атака началась к вечеру. Тени сгустились вокруг них — не одна, не две. Десятки. Сотни. Они выползали из-под камней, поднимались из серой травы, спускались с пустого неба. — К бою! — крикнул Вэй Цзюнь. Воины встали в круг — спина к спине, клинки наготове. Но их мечи были обычными мечами, без огненного пламени. Их руки были пусты — там, где раньше танцевало пламя. — Держитесь вместе! — голос Си Еня перекрыл шум. — Не разделяйтесь! Первая тварь бросилась на них — и Си Ень ударил. Огонь вырвался из его руки — не ярый, как дома, но достаточно горячий. Тварь взвыла и отшатнулась, её дымное тело заклубилось. — Они боятся огня! — крикнул кто-то. — Но у нас нет огня! — отозвался другой голос. — Только у главы! Си Ень стиснул зубы. Двадцать воинов. Сотни тварей. И только он мог их остановить. Не хватит, — понял он. — Меня не хватит на всех. Но выбора не было. — Цзин Юй! — крикнул он. — Веди их! Я прикрою! — Си Ень, ты не можешь... — Это приказ! Цзин Юй замер на мгновение. Потом кивнул. — За мной! — его голос разнёсся над отрядом. — Бегом! Не останавливаться! Воины рванулись вперёд — туда, куда указывал Цзин Юй. Мэйлин бежала с ними, оглядываясь через плечо, и её глаза были полны страха. Иди, — мысленно сказал ей Си Ень. — Я догоню. Он не был уверен, что догонит. Но она не должна была этого знать. Бой был... страшным. Си Ень стоял один — между тварями и отступающим отрядом. Огонь лился из его рук непрерывным потоком, выжигая всё, что приближалось. Но с каждым заклинанием он слабел. Внутренний запас силы — огромный, накопленный за десятилетия — таял, как снег под солнцем. Каждая вспышка пламени отнимала часть его самого. Ещё немного, — думал он. — Ещё чуть-чуть. Твари напирали. Их было слишком много. Они лезли со всех сторон — волна за волной, бесконечные, ненасытные. Одна прорвалась сквозь огонь. Её щупальце хлестнуло Си Еня по плечу — и он почувствовал холод. Не обычный холод. Что-то глубже. Что-то, что тянуло из него тепло, жизнь, саму сущность. Он ударил в ответ — коротко, яростно. Тварь вспыхнула и рассыпалась. Но на её место пришли две другие. Не хватит, — снова подумал он. — Меня не хватит. И тогда... — Си Ень! Голос Мэйлин — откуда-то сзади. Она не ушла. Она вернулась. — Уходи! — крикнул он, не оборачиваясь. — Нет! Она была рядом — вдруг, мгновенно. Её руки легли на его плечи, и он почувствовал... тепло. Её тепло. Её силу. Связь душ. Они были связаны — давно, навсегда. И сейчас эта связь работала. Мэйлин отдавала ему свою энергию — то немногое, что у неё осталось. — Мэйлин, нет! Ты... — Молчи и сражайся! Огонь вспыхнул ярче — подпитанный её жертвой. Си Ень ударил — и целая волна тварей вспыхнула, рассыпаясь в пепел. Но их было слишком много. И они были слишком далеко от источника. И ночь только начиналась. Они отступали — медленно, шаг за шагом. Вэй Цзюнь и ещё несколько воинов вернулись, прикрывая главу. Их мечи были бесполезны против теней, но они всё равно стояли — между тварями и теми, кого поклялись защищать. Цзин Юй вёл остальных — куда-то вперёд, в темноту. — Туда! — кричал он. — Там укрытие! Скалы! Скалы выросли из серой равнины — неожиданно, словно из ниоткуда. Каменный лабиринт, узкие проходы, острые выступы. — Внутрь! — Цзин Юй указывал путь. — Быстрее! Отряд втянулся в расщелину — один за другим, задыхаясь, спотыкаясь. Твари напирали сзади, но не могли пролезть — проходы были слишком узкими для их бесформенных тел. Си Ень вошёл последним. Мэйлин висела на его руке — полубессознательная, истощённая. Он нёс её вес, хотя сам едва держался на ногах. — Запечатай вход! — крикнул Цзин Юй. Си Ень повернулся. Поднял руку. Огонь вырвался из его ладони — слабый, едва видимый. Но достаточный. Камни у входа оплавились, сплавляясь в единую массу. Твари взвыли снаружи — яростно, голодно. Но не могли пробиться. Пока. Си Ень опустился на землю. Мэйлин лежала рядом, и он держал её руку — слабо, дрожащими пальцами. — Все... живы? — прохрипел он. — Все, — ответил Вэй Цзюнь. Его голос был хриплым. — Но, глава... мы в ловушке. Твари снаружи. Башня где-то впереди. И у нас почти не осталось сил. Цзин Юй опустился рядом с ними. Его серебряные глаза были затуманены усталостью. — Они будут ждать, — сказал он тихо. — Твари. Они терпеливы. Они знают, что мы не можем здесь оставаться вечно. — Сколько у нас времени? — До рассвета. Может, чуть больше. Потом... — он покачал головой. — Потом они прорвутся. Тишина. Снаружи — скрежет, шипение, царапанье по камню. Звуки голода. Звуки ожидания. Внутри — двадцать истощённых воинов, двое едва живых заклинателей и один провидец, чьи глаза видели слишком много. — Что нам делать? — спросил Вэй Цзюнь. Си Ень закрыл глаза. У него не было ответа. Впервые в жизни — не было.