Пламя Чёрной Башни том 3

Золотой свет погас — и мир исчез. Яньлин замер на месте, не в силах сделать ни шага. Его рука метнулась в сторону, ища опору, ища хоть что-то знакомое — и нашла тёплые пальцы Шаали. Он вцепился в них так, словно тонул. — Что случилось, мой господин? — тихо спросила она. — Здесь совсем темно, — его голос был хриплым, сдавленным. — Я ничего не вижу. Он всегда был слепым — с рождения. Но видел — по-своему. Энергетические потоки, структуры силы, пульсацию жизни во всём вокруг. Для него мир был сплетением света — золотого, огненного, серебряного, всех оттенков силы. А здесь... Здесь не было ничего. Ни потоков. Ни структур. Ни жизни. Только пустота — бесконечная, давящая, слепая. Впервые в жизни он понял, что такое настоящая тьма. — Ты видишь меня, — голос Шаали был спокойным, уверенным. — И Лоу. И эти золотые вполне миленько светятся. Яньлин сосредоточился. Да... да, он видел. Шаали — яркое пламя, горящее рядом. Лоу — слабое, но тёплое свечение живого тела. Золотые заклинатели — пять мерцающих огоньков, бледных, но различимых. Только это. Ничего больше. — Не пристало воплощённому пламени паниковать, — Шаали сжала его руку крепче. — Я буду тебя вести, как всегда. И всё расскажу. Ты не пропустишь ничего важного. Яньлин медленно выдохнул. Паника отступала — не исчезала, но отступала. — Тогда пойдём, — сказал он. — Нам нужно найти родителей и дядю. Отец точно знает, что делать с этим семенем источника. *** Чэн Линь собрал отряд у невидимой черты — там, где серая трава становилась ещё серее, где само пространство казалось выцветшим. — Дальше золотой путь не работает, — сказал он. — Мы пробовали. Энергия просто... рассеивается. Он обвёл взглядом своих людей. — Большая часть отряда останется здесь. Будут держать точку выхода, готовить путь назад, если понадобится. — А остальные? — спросил один из заклинателей. — Пятеро пойдут с юным господином. — Чэн Линь посмотрел на Яньлина. — Лучшие бойцы. Хотя... — он помедлил, — наша сила будет очень ограничена. Чем дальше зайдём, тем меньше сможем. — Я понимаю, — кивнул Яньлин. — И благодарю за помощь. Пятеро золотых выступили вперёд — молодые, сильные, с решимостью в глазах. Они знали, на что шли. Знали, что могут не вернуться. И всё равно шли. — Тогда вперёд, — сказал Чэн Линь. — И да хранит вас свет. *** Они шли уже несколько часов. Серая равнина тянулась бесконечно — монотонная, мёртвая, давящая. Под ногами хрустела сухая трава, лишённая цвета и жизни. Небо над головой было таким же серым, как земля, — невозможно было понять, где кончается одно и начинается другое. Шаали вела Яньлина, как и обещала. Её голос — тихий, ровный — описывал всё вокруг. — Справа — каменная гряда. Низкая, обломанная. Похоже на кости какого-то огромного существа. — Впереди — русло высохшей реки. Осторожно, камни неровные. — Слева — что-то похожее на руины. Очень старые. Может быть, здесь когда-то жили люди. Яньлин слушал и шёл. Семя источника в его груди пульсировало — единственное тепло в этом холодном мире. Оно было... неудобным. Как камень в сердце, как жар, который невозможно унять. Но оно давало силу. Настоящую силу. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила Шаали. — Странно, — признался он. — Семя... оно горит. Всё время. Как будто внутри меня маленькое солнце. — Больно? — Просто... непривычно. Лоу шёл рядом — молчаливый, напряжённый. Он то и дело оглядывался, и его рука не отпускала рукоять меча. — Мне здесь не нравится, — пробормотал он. — Слишком тихо. — Мне тоже, — согласился один из золотых — молодой заклинатель по имени Цзинь Вэй. — Я пытался зажечь огонёк. Просто чтобы проверить. Он погас, не успев разгореться. — Моя сила... — другой золотой, постарше, сжал кулаки. — Я едва её чувствую. Как будто пытаюсь дышать сквозь мокрую ткань. Яньлин кивнул. Он понимал. Для заклинателей потеря силы была как потеря части себя. — Держитесь ближе, — сказал он. — Если что-то случится — я прикрою. Золотые переглянулись. В их глазах было сомнение — может ли этот слепой юноша, каким бы сильным ни был, защитить их здесь, в месте, где умирала сама магия? Но они кивнули. Выбора не было. *** Они появились к вечеру — если это можно было назвать вечером. Сначала — движение на краю восприятия. Шорох, слишком тихий для ветра. Тень, слишком тёмная для обычной тени. — Что-то приближается, — прошептала Шаали. Её голос был напряжённым. Яньлин остановился. Прислушался. Он не видел их — не было энергии, которую можно было бы увидеть. Только пустота. Движущаяся пустота. — Сколько? — спросил он. — Много. Они... они везде. — К бою! — крикнул Цзинь Вэй, и золотые встали в круг, спина к спине. Яньлин слышал, как они пытаются творить заклинания. Вспышки силы — слабые, едва заметные. Золотые щиты — бледные, дрожащие. — Не работает! — голос одного из заклинателей был полон паники. — Магия почти не работает! — Держите строй! — крикнул старший. — Мечи! Используйте мечи! Яньлин стоял в центре, и его незрячие глаза были бесполезны. Он не видел врагов. Не знал, откуда они нападут. Не знал... Доверься мне, — голос Шаали прозвучал в его сознании. — Я буду твоими глазами. Сколько их? Десятки. Может, сотни. Они окружают нас. Где? Везде. Они... они голодны, Яньлин. Я чувствую их голод. Яньлин сжал кулаки. Вокруг него кипел бой — крики, звон металла, хриплые проклятия. Золотые сражались, но их клинки проходили сквозь теней, не причиняя вреда. Магия вспыхивала и гасла, бессильная. — Они слишком сильны! — кто-то закричал. — Мы не можем... — Всем ко мне! — голос Яньлина перекрыл шум боя. — Что?! — Подойдите ближе! Быстро! Золотые не поняли, но подчинились. Они стянулись к нему — пятеро заклинателей, Лоу, прижавшийся к его плечу. Шаали была рядом — он чувствовал её тепло. Они близко, — сказала она. — Очень близко. Яньлин, что ты... Яньлин закрыл глаза. Семя источника в его груди запело. Огонь вырвался из него — не направленный, не контролируемый. Просто огонь. Кольцо чистого пламени, расходящееся во все стороны, сжигающее всё на своём пути. Твари закричали. Их вой был невыносим — не голоса, а что-то первобытное, скрежещущее по самой душе. Они горели. Впервые за тысячи лет, впервые с момента своего рождения — они горели. Пламя было везде. Оно катилось волной, пожирая серую траву, растворяя теней, очищая землю. Яньлин не останавливался, не сдерживался. Просто отпустил силу — ту, что дал ему Ашар. Ту, что горела в его сердце. Когда огонь угас — вокруг не было ничего. Только выжженная земля. Только пепел. Только тишина. И живые. Все живые. Отец прав, — подумал Яньлин, тяжело дыша. — Иногда нужно принимать самые простые решения. Просто всё сжечь. — Ты... — Цзинь Вэй смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Как ты это сделал?! — Семя источника, — Яньлин пошатнулся, и Шаали подхватила его. — Частица вечного огня. Оно горит даже здесь. — Но... это было... — золотой не находил слов. — Я никогда не видел такой силы. — Это не моя сила, — Яньлин покачал головой. — Это дар. Временный дар. Он выпрямился, опираясь на Шаали. — Идём дальше. Мы ещё не нашли моих родителей. *** Они шли ещё несколько часов. После боя золотые смотрели на Яньлина иначе — с уважением, граничащим с благоговением. Они видели, на что он способен. Видели огонь, который горел вопреки всему. Шаали вела его вперёд — уверенно, не сбиваясь с пути. Как ты знаешь, куда идти? — спросил он мысленно. Чувствую, — ответила она. — Здесь был огонь. Недавно. Огонь твоего отца. Ты уверена? Я узнаю его пламя где угодно. Оно... особенное. Как и он. Яньлин кивнул. Если Шаали говорила, что чувствует — значит, так и было. — Там! — вдруг крикнул Лоу. — Впереди! Скалы! Яньлин не видел, но чувствовал — каменную громаду, возвышающуюся над равниной. И что-то ещё. Что-то... — Там люди, — прошептала Шаали. — Много людей. И... и они в ловушке. — Твари? — спросил Цзинь Вэй. — Да. Сотни. Они окружают скалы. Ждут. Яньлин сжал кулаки. — Тогда мы не будем их разочаровывать. Он шагнул вперёд — к скалам, к тварям, к тем, кого пришёл спасти. Держитесь, — подумал он. — Я уже здесь. *** Скалы остались позади. Они продвигались дальше — в самое сердце серых земель, туда, где тьма сгущалась до почти осязаемой плотности. Шаали вела их уверенно, следуя невидимому следу. — Здесь, — она остановилась, указывая куда-то вперёд. — Они прошли здесь. Недавно. Яньлин не видел следов — для него мир оставался пустым, лишённым привычных энергетических потоков. Но он чувствовал другое. Слабый отголосок тепла. Эхо пламени, которое горело здесь часы назад. — Это отец, — прошептал он. — Да. — Он жив? — Жив. — Голос Шаали стал мягче. — Они все живы. Но... им тяжело. Я чувствую их усталость. Лоу подошёл ближе, всматриваясь в серую пустоту. — Там что-то есть, — сказал он. — Впереди. Движение. Цзинь Вэй напрягся. — Твари? — Не знаю. Но много. Яньлин сжал руку Шаали крепче. — Идём быстрее. Они услышали бой раньше, чем увидели его. Крики. Звон металла. Вспышки — слабые, едва различимые. Огонь. Серебро. Золото. — Это они! — Шаали рванулась вперёд. — Они сражаются! Яньлин побежал — не видя дороги, полностью доверяя ей. Камни под ногами, рытвины, обломки — он не замечал ничего. Только огонь впереди. Только родное тепло, которое он узнал бы где угодно. И тогда он увидел. Не глазами — семенем источника внутри себя. Оно откликнулось на присутствие огня, запело, вспыхнуло ярче. И сквозь эту вспышку Яньлин увидел их. Си Ень — в центре боя, окружённый тварями. Его огонь был слабым, едва тлеющим, но он всё ещё сражался. Каждое движение — выверенное, точное. Каждый удар — смертельный. Даже на пределе сил он оставался Демоном Чёрной Башни. Мэйлин — рядом с ним, спина к спине. Её золотой щит мерцал, готовый погаснуть в любой момент. Но она держала его — упрямо, отчаянно. Цзин Юй — чуть в стороне, серебряное сияние вокруг него. Его лунная магия работала лучше других, но даже она слабела с каждым мгновением. И твари. Сотни тварей. Они напирали волна за волной, бесконечные, ненасытные. — Отец! — крик Яньлина разнёсся над полем боя. Си Ень обернулся. Его глаза — усталые, покрасневшие — расширились. — Яньлин?! — Я здесь! Яньлин вскинул руки — и огонь взорвался. Волна пламени смела ближайших тварей, расчищая путь. Яньлин бежал сквозь огонь — свой огонь, который не мог его обжечь — прямо к отцу. — Что ты здесь делаешь?! — Си Ень схватил его за плечи, когда они наконец встретились. — Я же приказал тебе оставаться в башне! — Ты также приказал мне слушать пламя, — Яньлин улыбнулся. — Оно сказало, что тебе нужна помощь. — Яньлин... — Потом. — Яньлин положил руку отцу на грудь. — Сейчас — возьми. И он отдал. Силу. Ту силу, что горела в нём с тех пор, как Ашар опустил семя источника в его ядро. Он не мог отдать само семя — оно было частью него теперь, — но мог поделиться энергией. Той бесконечной, пылающей энергией, что переполняла его. Си Ень вздрогнул. Его глаза вспыхнули — ярко, как раньше, как всегда. — Это... — Семя источника, — Яньлин отступил на шаг. — Подарок от Ашара. А теперь — давай покажем этим тварям, что такое настоящий огонь. Отец и сын встали рядом. И мир вспыхнул. *** Они сражались вместе — так, как никогда раньше. Си Ень — мощь, опыт, контроль. Его огонь был как меч, разящий точно и беспощадно. Яньлин — сила, чистая сила семени источника. Его огонь был как море, заливающее всё вокруг. Вместе они были... непобедимы. Твари горели. Кричали. Рассыпались в пепел. Волна за волной они бросались на огненную стену — и волна за волной исчезали. Мэйлин отступила назад, прикрывая раненых воинов. Её щит больше не нужен был для защиты — Яньлин и Си Ень не оставляли тварям ни единого шанса приблизиться. Цзин Юй стоял рядом, и на его лице было что-то странное. Удивление? Восхищение? Нежность? — Он вырос, — прошептал он, глядя на Яньлина. — Да, — Мэйлин сглотнула слёзы. — Вырос. Бой закончился внезапно. Не осталось тварей. Не осталось теней. Только выжженная земля, только пепел, только двое огненных — отец и сын — стоящие посреди опустошения. Яньлин пошатнулся. Си Ень подхватил его. — Ты в порядке? — Да. Просто... — Яньлин улыбнулся. — Это было... здорово. Си Ень хотел отругать его. Хотел сказать, что он безрассудный идиот, что он не должен был приходить, что он рисковал жизнью... Вместо этого он просто обнял сына. Крепко, молча. — Спасибо, — прошептал он. *** Они собрались вместе — отряд Си Еня, золотые заклинатели, Яньлин с Шаали и Лоу. Раненые были перевязаны, усталые — накормлены тем немногим, что осталось. — Итак, — Си Ень смотрел на сына, — семя источника. Что именно тебе сказал Ашар? — Отнести туда, где оно нужно, — Яньлин нахмурился. — И посадить побыстрее. Но он не сказал, как именно. — И что ты думаешь? Яньлин помолчал. Семя источника пульсировало в его груди — живое, горячее. Оно знало что-то. Он чувствовал это. Оно хотело... хотело расти. — Я думаю, — медленно произнёс он, — что это семя нужно посадить во вратах. Тогда они просто перестанут быть вратами. Врата — это... дыра. Пустота. Место, где нет ничего, откуда течёт тьма. — Яньлин коснулся груди. — А семя — это огонь. Жизнь. Если посадить его там... оно заполнит пустоту. Закроет дыру. Не просто запечатает — уничтожит. Он покачал головой. — Но я это только сейчас придумал. И к тому же не уверен, как это семя теперь достать. Оно... оно внутри меня. Цзин Юй подошёл ближе. Его серебряные глаза были задумчивыми. — Возможно, ты прав, — сказал он. — А насчёт как его достать... ты его попроси. — Попросить? — Оно живое. Ты сам это чувствуешь. Поговори с ним. Яньлин честно сосредоточился на семени источника. Потянулся к нему мысленно, как тянулся к огненному источнику дома. Ты слышишь меня? Тепло. Пульсация. Что-то похожее на... недовольство? Мне нужно, чтобы ты вышло. Чтобы ты выросло там, у врат. Холод. Отторжение. Яньлин открыл глаза. — Оно не хочет, — сказал он. — Ему здесь не нравится. — Здесь никому не нравится, — вздохнул Цзин Юй. — Но ты ему пообещай. Скажи, что когда оно прорастёт, это место станет совсем другим. Здесь будет тепло и свет. И оно заведёт себе собственных заклинателей. Яньлин моргнул. — А это правда? — Семя источника — это зародыш нового источника, — Цзин Юй пожал плечами. — Если оно прорастёт здесь... да, здесь появится новый огненный источник. Со своей башней. Со своими заклинателями. Со всем, что полагается. — Но... — Нам нужно добраться до врат, пока здесь относительно спокойно, — перебил Си Ень. — А потом будем его уговаривать. Он поднялся. — Все, кто может идти — вперёд. До врат осталось немного. *** Они шли вместе — объединённый отряд, огненные и золотые, лунный заклинатель и его друзья. Впереди — Си Ень и Яньлин, плечом к плечу. Твари не отступали. Они появлялись снова и снова — из-под земли, из тумана, из самой тьмы. Но теперь это было неважно. Си Ень поднимал руку — и огонь сметал первую волну. Яньлин вскидывал ладони — и вторая волна превращалась в пепел. Они двигались вперёд неумолимо, как само пламя. Ничто не могло их остановить. — Слева! — кричал Вэй Цзюнь. Огонь. — Справа! Огонь. — Сверху! Огонь. Золотые прикрывали тыл — их магия возвращалась, медленно, неохотно, но возвращалась. Чем ближе они подходили к вратам, тем сильнее становилось влияние семени источника. — Там! — голос Цзин Юя прорезал шум боя. — Впереди! Яньлин не видел — но чувствовал. Разлом в самой ткани мира. Трещина, из которой сочилась пустота. Место, где умирал даже свет. *** Они были... страшными. Даже без зрения Яньлин ощущал их неправильность. Они не должны были существовать. Они были раной на теле мира, язвой, пожирающей всё живое. — Вот они, — прошептал Си Ень. Перед ними возвышалась арка — огромная, чёрная, сотканная из чего-то, что не было камнем. Сквозь неё... сквозь неё было ничто. Пустота в чистом виде. И из этой пустоты текла тьма. Медленно, неумолимо, заливая серые земли, убивая всё на своём пути. — Мне нужно туда, — сказал Яньлин. — Яньлин... — Отец. — Он повернулся к Си Еню. — Я посажу его здесь. А вы отойдите подальше и поднимите барьер. Кто знает, как оно будет прорастать. — А кто защитит тебя? — Конечно, я, — Шаали выступила вперёд. Её человеческий облик мерцал огнём. — Я защищу моего господина. Си Ень смотрел на сына — долго, тяжело. Потом кивнул. — Хорошо. Но если что-то пойдёт не так... — Ты придёшь за мной. Я знаю. *** Барьер Си Еня вспыхнул золотом — огненная стена, защищающая отряд от того, что должно было произойти. Яньлин стоял перед вратами — один, если не считать Шаали, которая держала его за руку. — Ты готов? — спросила она. — Нет, — честно ответил он. — Но разве это когда-нибудь меня останавливало? Она рассмеялась — тихо, нежно. — Нет. Никогда. Яньлин закрыл глаза. Потянулся к семени источника — к тому маленькому солнцу, что горело в его груди. Послушай, — мысленно произнёс он. — Я знаю, тебе здесь не нравится. Мне тоже. Здесь холодно и темно, и нет ничего живого. Холод в ответ. Недовольство. Но послушай. Если ты вырастешь здесь... всё изменится. Ты видишь эту пустоту? Она исчезнет. Вместо неё будет огонь. Твой огонь. Любопытство. Слабое, но различимое. Ты станешь источником. Настоящим источником. У тебя будет своя земля, своя башня. Заклинатели будут приходить к тебе, и ты будешь давать им силу. Они будут твоими детьми — так же, как я ребёнок огненного источника. Интерес. Тепло. Ты не будешь одиноким. Никогда. У тебя будет целый мир. Твой мир. Долгая пауза. А потом — согласие. Яньлин почувствовал, как семя двигается внутри него. Поднимается из глубины, из ядра силы, куда опустил его Ашар. Оно шло медленно, осторожно — и каждое мгновение было болью. Но он терпел. Наконец оно оказалось у него в руках — маленький шар чистого пламени, горящий так ярко, что даже слепой мог его видеть. — Красиво, — прошептала Шаали. — Да. Яньлин шагнул к вратам. Опустился на колени. И осторожно, бережно положил семя источника у самого основания арки. — Расти, — прошептал он. — Расти и живи. Мир взорвался. Свет. Жар. Грохот. Земля содрогнулась, небо раскололось, сама реальность закричала от боли перерождения. Шаали схватила Яньлина, оттащила назад. Её щит вспыхнул вокруг них — огненный кокон, защищающий от хаоса. Яньлин не видел, что происходит. Но чувствовал. Семя прорастало. Оно пускало корни — глубоко, в самую сердцевину земли. Оно тянулось вверх — к небу, которого здесь никогда не было. Оно пожирало тьму, сжигало пустоту, заполняло разлом собой. Врата... врат больше не было. Вместо них — столб пламени. Огромный, невероятный, бьющий в небеса. Но не золотого и не алого. Синего. Синее пламя, как ничто, что Яньлин когда-либо чувствовал. Холодное и горячее одновременно. Древнее и новорождённое. Живое. *** Когда хаос улёгся, они стояли посреди другого места. Серые земли... больше не были серыми. Трава под ногами — зелёная, настоящая. Небо над головой — синее, с облаками и солнцем. И в центре всего — столб синего пламени, пульсирующий, как сердце. — Это что? — тихо спросила Мэйлин. — Это всё ещё огонь, — Си Ень пожал плечами. — А почему он такой? — Долго общался с Яньлином и у него испортился характер. Мэйлин уставилась на мужа. — Ты шутишь, муж мой? — Какие тут шутки, — Си Ень не улыбался, но в его глазах плясали искры. — Эти бывшие серые земли теперь под властью огненного источника. Нового огненного источника. Это дипломатическая катастрофа, грозящая неприятными последствиями. Он помолчал. — Но пока можно насладиться красивым видом. И тем, что к нам вернулась сила. И правда — все чувствовали это. Связь с источниками, оборванная в серых землях, ожила. Сила хлынула обратно — тёплая, родная, живая. Золотые заклинатели вспыхнули золотом. Цзин Юй засиял серебром. Огненные запылали. — Яньлин! Мэйлин бросилась к сыну, который сидел в объятиях Шаали, бледный и измотанный. Её руки уже скользили по нему — проверяя, ища повреждения. — Всё хорошо, мама, — он попытался отбиться от осмотра. — Просто очень устал. — Устал?! У тебя жар! — Это нормальное состояние боевого заклинателя, — Яньлин рассмеялся. — Отцу ты можешь поставить тот же диагноз. — Эти огненные просто невозможны, — констатировала Мэйлин. Но в её голосе было облегчение. Они живы. Все живы. *** И тогда он появился. Из-за обломков, из-за теней, из ниоткуда — фигура в тёмных одеждах. Человек... или то, что когда-то было человеком. Лян Хэ. Его лицо было искажено яростью. Его глаза горели — не огнём, а чем-то другим. Чем-то неправильным. — Нет! — его голос был скрежетом, воем, криком безумца. — Нет, нет, НЕТ! Это должно было быть моим! МОЯ сила! МОЙ мир! Он вскинул руки, и тьма хлынула из него — последние остатки силы врат, последняя тень в новорождённом мире. — Я всё равно всё уничтожу! — кричал он. — Вас всех! Ваши башни! Ваши источники! Я сожгу всё дотла! Тишина. А потом Цзин Юй шагнул вперёд. — Он мой. — Юй... — начал Си Ень. — Он. Мой. — Серебряные глаза были холодными, как луна над замёрзшим озером. — Это началось с меня. Со мной и закончится. — Ты ему позволишь сражаться одному? — тихо спросил Яньлин отца. — Не недооценивай Юя, — ответил Си Ень. — Лучше смотри. Ты никогда не видел боевую лунную магию. Цзин Юй шагнул навстречу Лян Хэ. Они стояли друг напротив друга — два человека, которые когда-то были друзьями. Два человека, чьи судьбы переплелись много лет назад и теперь должны были разойтись навсегда. — Сюаньчжи, — прошипел Лян Хэ. — Всегда Сюаньчжи. Первый ученик. Любимец. Избранный. — Меня зовут Цзин Юй, — спокойно ответил тот. — Сюаньчжи умер в твоей печати. Ты убил его. — Я СПАС тебя! — Лян Хэ взмахнул руками, и волна тьмы понеслась к Цзин Юю. — Спас от безумного плана! От предательства башен! Цзин Юй поднял руку. Серебряный свет вспыхнул — ярче, чем что-либо, что Яньлин когда-либо чувствовал. Холодный, чистый, беспощадный. Он смёл тьму, как ветер сметает пыль. — Ты заточил меня на десять лет, — голос Цзин Юя был ровным. — Ты убил главу нашей башни. Ты разрушил всё, за что мы сражались. — Я делал то, что было необходимо! — Ты делал то, что хотел. Они сошлись. Бой был коротким, но ослепительным. Тьма против света. Ненависть против спокойствия. Безумие против силы. Лян Хэ бился яростно, отчаянно — как загнанный зверь, как утопающий, хватающийся за соломинку. Его удары были хаотичными, непредсказуемыми. Цзин Юй двигался как танцор. Каждый шаг — выверенный. Каждое движение — идеальное. Лунная магия струилась вокруг него серебряными лентами, отражая атаки, находя бреши в защите. — Ты всегда был слабее меня! — кричал Лян Хэ. — Возможно, — Цзин Юй улыбнулся. — Но я никогда не был один. Он вскинул руку. Серебряное копьё материализовалось из ничего — длинное, тонкое, сияющее холодным светом. Лунная сила, сконцентрированная в одном ударе. Лян Хэ попытался защититься. Не успел. Копьё пронзило его грудь — чисто, точно, смертельно. Лян Хэ замер. Его глаза — безумные, яростные — медленно погасли. Тьма вокруг него рассеялась, растворилась в новорождённом свете. — Сюань... чжи... — прошептал он. — Прощай, Лян Хэ, — тихо ответил Цзин Юй. — Пусть твоя душа найдёт покой, которого не нашла при жизни. Лян Хэ рассыпался в прах. Не осталось ничего — ни тела, ни одежды, ни следа. Только пепел, который подхватил ветер и унёс прочь. Цзин Юй опустил руку. Серебряное копьё растаяло. Он стоял неподвижно — один посреди поля, где только что закончилась битва, длившаяся много лет. — Вот теперь всё, — сказал Си Ень. Он подошёл к другу, положил руку ему на плечо. — Ты в порядке? Цзин Юй молчал долго. Потом медленно кивнул. — Да. Теперь — да. Он повернулся к остальным — к Мэйлин, которая держала Яньлина, к воинам, которые смотрели на него с благоговением, к синему пламени, что билось в небеса. — Пойдём домой, — сказал он. — Мы заслужили отдых.