Пламя Чёрной Башни том 3

Горячая вода обняла Яньлина, как старый друг. Купальни Чёрной башни были роскошью, которую он особенно ценил после путешествия. Горячие источники, согретые самим огненным источником. Пар, пахнущий травами и минералами. Тишина, нарушаемая только плеском воды. Лоу плескался рядом, блаженно вытянувшись в воде. — Как же я скучал по этому, — простонал он. — Десять дней мыться в холодных ручьях. Десять дней! — Ты преувеличиваешь. — Ничуть. Моя спина до сих пор помнит ту ночь, когда мы спали на камнях. — Это были мягкие камни. — Камни не бывают мягкими, Яньлин. Яньлин улыбнулся, откидывая голову на край бассейна. Тепло проникало в каждую клетку тела, растворяло усталость, смывало дорожную пыль. — Мой господин. Голос Шаали — мягкий, заботливый. Её руки легли на его волосы. — Позволь, я вымою. — Шаали, я могу сам... — Позволь. Он не стал спорить. Её пальцы были умелыми, бережными. Она распустила его косу, разобрала спутанные пряди, начала намыливать — медленно, тщательно. Яньлин закрыл глаза. Его волосы были длинными, тяжёлыми — чёрные с огненными прядями, они доставали почти до пояса. Шаали любила за ними ухаживать. Расчёсывать, заплетать, украшать. Это было её способом заботиться о нём. — Хорошо? — спросила она. — Очень. Лоу наблюдал за ними — с лёгкой улыбкой, без обычных шуток. Он знал, как много это значило для них обоих. Для Яньлина, который так редко позволял себе расслабиться. Для Шаали, которая так хотела о нём заботиться. Вода текла по волосам Яньлина, смывая мыло. Шаали ополаскивала их снова и снова, пока они не заскрипели под пальцами. — Готово, — сказала она наконец. — Спасибо, Шаали. — Не за что, мой господин. *** Покои Яньлина были такими же, какими он их оставил. Камин горел ярко — Шаали позаботилась об этом заранее. На столе — чайник, чашки, блюдо со сладостями. Подушки у огня — мягкие, уютные. Яньлин устроился на своём любимом месте — на большой подушке, спиной к креслу. Его волосы были ещё влажными, но Шаали уже сушила их своим жаром, одновременно расчёсывая. Лоу плюхнулся рядом, схватил пирожное. — Наконец-то нормальная еда, — пробормотал он с набитым ртом. — Ты всю дорогу ел нормальную еду. — Походная еда — это не нормальная еда. Это выживание. Дверь открылась, и вошёл Ляньчжи. Он выглядел уставшим — день в лечебнице был долгим. Но его глаза сияли радостью. — Вы вернулись! — он бросился к ним, обнял Яньлина, потом Лоу. — Я так волновался! — Мы живы, — улыбнулся Яньлин. — Как видишь. — Вижу. И очень рад. Ляньчжи устроился на подушке напротив них. Налил себе чай, взял печенье. — Ну, рассказывайте, — велел он. — Всё. С самого начала. И они рассказывали. Яньлин говорил о дороге — о землях огненных, которые сменились землями водных. О том, как менялся воздух, запахи, цвета. О том, как источник откликался на его присутствие, а потом замолкал. Лоу добавлял подробности — о комарах, которые были размером с воробьёв (преувеличение, конечно). О болоте, которое чавкало под копытами. О тумане, который двигался против ветра. — А потом появилась она, — сказал Яньлин. — Линьхуа. Водный высший дух. — Высший дух? — Ляньчжи подался вперёд. — Как Шаали? — Да. Только водная. И очень... — Яньлин подбирал слова. — Очень одинокая. Он рассказал историю Линьхуа — о башне, которая была разрушена тысячу лет назад. О заклинательнице, которая погибла, защищая источник. О духе, который остался охранять то, что осталось. Ляньчжи слушал, затаив дыхание. — Это так грустно, — прошептал он. — Тысяча лет одиночества... — Да, — кивнул Яньлин. — Но теперь у неё есть надежда. Мы пообещали помочь. — И вы поможете? — Постараемся. Отец уже пишет письма в Водную башню. Шаали закончила расчёсывать его волосы и начала заплетать — простую косу на ночь. Её пальцы двигались привычно, не требуя внимания. — А что здесь? — спросил Лоу. — Что происходило, пока нас не было? Ляньчжи оживился. — О, много всего! Госпожа Мэйлин учила меня делать сложные отвары. Я только дважды их пережёг! — Прогресс, — хмыкнул Лоу. — Это правда прогресс! Раньше я пережигал их каждый раз! Он рассказывал о жизни башни — о новых учениках, которые прибыли на обучение. О споре между двумя старшими мастерами, который пришлось разрешать главе. О том, как Лисян отругала целый отряд стражей за то, что они пришли в лечебницу с пустяковыми царапинами. — Она сказала, что у неё есть настоящие больные, — смеялся Ляньчжи. — И что если им скучно, она найдёт им работу. — Нашла? — Ещё как. Они три дня мыли полы в лечебнице. Лоу расхохотался. Даже Яньлин улыбнулся. Хорошо, — думал он. — Так хорошо быть дома. Чай остывал в чашках. Сладости заканчивались. Огонь в камине потрескивал, бросая тёплые отблески на лица друзей. Яньлин чувствовал, как усталость наваливается на него — мягкая, неумолимая. Голоса Лоу и Ляньчжи звучали всё тише, словно доносились издалека. — ...а потом она сказала, что если я ещё раз перепутаю мяту с полынью... — ...и комары, Ляньчжи, ты бы видел этих комаров... — ...госпожа Мэйлин была так терпелива, я не знаю, как она это выносит... Голова Яньлина склонилась. Глаза закрылись. Он уснул — незаметно, мягко. Просто соскользнул в сон, как в тёплую воду. Лоу замолчал на полуслове. — Уснул, — констатировал он тихо. — Вижу, — Ляньчжи кивнул. — Он устал. — Он всегда устаёт. Просто не показывает. Шаали осторожно опустила голову господина себе на колени. Её рука легла на его волосы — защитный, успокаивающий жест. — Он слишком много делает, — сказала она тихо. — Слишком много берёт на себя. Ляньчжи переместился ближе. — Можно? — спросил он, указывая на Яньлина. — Я хочу посмотреть. Шаали кивнула. Ляньчжи положил руки на грудь Яньлина — осторожно, бережно. Закрыл глаза. Его сила — ещё слабая, неуверенная сила ученика целителя — потекла внутрь, исследуя. Энергетические каналы. Сердце. Источник силы. Он открыл глаза. — Что? — спросил Лоу. — Как он? Ляньчжи покачал головой. — Его энергетические каналы восстановились. Это хорошо. Но сила... — он вздохнул. — Сила восстанавливается очень медленно. Слишком медленно. — Что это значит? — Это значит, что ему нужен отдых. Настоящий отдых. Не путешествия, не приключения — покой. — Нужно будет показать госпоже Мэйлин, — добавил Ляньчжи задумчиво. Лоу фыркнул. — Он просто не даёт себе восстановиться спокойно. Сразу находит новые приключения. — Знаю. — И ничего с этим не поделаешь. — Тоже знаю. Они переглянулись — двое друзей, которые любили этого упрямого, невозможного человека. Которые не могли его остановить — только быть рядом. — Давай спать, — сказал Лоу. — Завтра опять будет длинный день. — Да. Они устроились на подушках у камина — как делали много раз. Лоу — справа от Яньлина, вытянувшись во весь рост. Ляньчжи — слева, свернувшись калачиком. Яньлин — между ними, с головой на коленях Шаали. Трое друзей. Трое мальчиков, которые нашли друг друга. Шаали смотрела на них — на эти три фигуры, освещённые пламенем камина. На их мирные лица, на их ровное дыхание, на их переплетённые руки. Моя семья, — думала она. — Моя странная, невозможная, любимая семья. Лоу уснул первым — быстро, легко. Он всегда так засыпал. Ляньчжи держался дольше — смотрел на огонь, думал о чём-то своём. Потом его глаза закрылись, дыхание выровнялось. И Шаали осталась одна. Одна — но не одинокая. Окружённая теми, кого любила. Теми, ради кого готова была сделать что угодно. Она не спала — саламандры не нуждаются во сне. Она охраняла. Охраняла их сон. Их покой. Их жизни. Огонь в камине горел ровно, отбрасывая тёплые тени на стены. За окном светила луна. Башня спала. А Шаали сидела неподвижно, гладя волосы своего господина, и думала о том, что счастье — это вот эти мгновения. Эти тихие ночи, когда все живы, все рядом, все в безопасности. Пусть так будет всегда, — молилась она неизвестно кому. — Пожалуйста. Пусть так будет всегда. И ночь текла дальше — мирная, спокойная, полная надежды.