Пламя Чёрной Башни том 3

Утро было тихим. Яньлин ещё спал — глубоко, спокойно, без сновидений. Его дыхание было ровным, лицо расслабленным. Шаали дремала у камина в облике огненной ящерки, свернувшись клубочком на тёплых камнях. Мэйлин и Лисян вошли бесшумно, как призраки. Они переглянулись. Кивнули друг другу. Мэйлин подошла к кровати. Её руки — привычно, бережно — легли на лоб сына, на запястье. Она закрыла глаза, прислушиваясь. Пульс. Ровный, но слабый. Слишком слабый для юноши его возраста. Уровень энергии. Низкий. Как всегда низкий. Дыхание. Спокойное. Это хорошо. Золотистый свет потёк из её ладоней — мягкий, обволакивающий. Он окутал Яньлина, как одеяло, проникая в каждую клетку. Яньлин шевельнулся во сне. Он чувствовал это — знакомую золотую энергию матери, тёплую и успокаивающую. А где-то рядом — другое присутствие. Алое пламя, завёрнутое в золото. Лисян. — Мама, — прошептал он, не открывая глаз. — Доброе утро, — Мэйлин наклонилась, поцеловала его в висок. — Мы с Лисян кое-что попробуем. Садись и обними меня. — Хорошо, мама. Яньлин не стал спорить. Не стал задавать вопросов. Просто сел, обнял мать, прижавшись щекой к её плечу. Лисян села позади него, её руки легли на его спину — между лопаток, туда, где энергетические каналы сходились в главном узле. — Я буду передавать тебе жизненную энергию, — объяснила она тихо. — Но в огненной оболочке. Может быть, так она удержится лучше. — Хорошо. Лисян закрыла глаза. Сосредоточилась. Она начала передавать ему жизненную энергию, но не напрямую — завёрнутую в огненную оболочку, как драгоценность в защитную ткань. Надеялась, что огненная природа поможет удержать энергию в его теле. Энергия текла, наполняла. Яньлин чувствовал прилив силы, тепло разливалось по телу. Но затем... начала рассеиваться. Медленнее, чем обычно, но всё равно уходила, просачивалась сквозь невидимые трещины. — Нет, — сказала Лисян через несколько минут, убирая руки. Голос был полон разочарования. — Так она тоже проходит сквозь. Огненная оболочка замедляет, но не останавливает. Как вода через решето. — Ты уверена? — спросила Мэйлин. — Уверена. Я чувствую — она не держится. — Лисян убрала руки, вздохнула. — Хорошо. Этот способ вычёркиваю. У меня есть ещё идеи. Она достала из мешочка пузырёк с тёмно-зелёным зельем. — Тогда выпей это, — она вложила пузырёк Яньлину в руку. — Прямо сейчас? — Конечно сейчас. Я жду. Яньлин откупорил пузырёк, выпил. Зелье было горьким, с привкусом трав и чего-то незнакомого. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Лисян. — Замечательно, — Яньлин улыбнулся. — Правда? — Правда. — Он повернул голову в её сторону. — Спасибо, сестра. Лисян помолчала. Потом сказала твёрдо: — Так как тебя не остановишь, я поеду с тобой к воздушному источнику. Буду за тобой следить. — Я люблю с тобой путешествовать, старшая сестра. — Ещё бы ты не любил, — фыркнула Лисян, но в её голосе слышалась улыбка. Мэйлин достала ещё несколько пузырьков, поставила на столик. — Это на день, — сказала она. — Утром, в полдень и вечером. Не забудь. — Не забуду, мама. — И слушай Лисян. — Буду слушать. — И не делай глупостей. — Постараюсь. Мэйлин крепко обняла его. Её губы коснулись его волос. — Мой мальчик, — прошептала она. — Мой храбрый, упрямый мальчик. И они с Лисян ушли — продолжать искать, продолжать пробовать, продолжать надеяться. *** Когда дверь закрылась, Яньлин откинулся на подушки. — Мне это даже нравится, — сказал он. Шаали — уже в человеческом облике — подошла к кровати. — Что именно, мой господин? — Это. — Яньлин неопределённо взмахнул рукой. — Мама и Лисян. Вместе. Заботятся обо мне. Шаали покачала головой. — Мой господин будет завтракать? — Нет. Только умываться и одеваться. — Яньлин сел. — Позавтракаю с отцом. Мы всё-таки должны закончить план экспедиции. Вчера все были слишком... — он подбирал слово. — Взволнованы. Сегодня, надеюсь, все успокоились и сможем работать. Он поднялся, направился к умывальнику. Прохладная вода освежила лицо, прогнала остатки сна. Шаали уже ждала с одеждой. Яньлин не видел, что она выбрала. Он никогда не видел. Но он знал Шаали — она всегда одевала его как принца. Роскошные ткани, сложные узоры, безупречный крой. Сегодня это был чёрный шёлк — глубокий, блестящий, с алой вышивкой по вороту и рукавам. Знаки огня, переплетённые с облаками. Широкий пояс с серебряной пряжкой. Шаали помогла ему одеться. Её руки были привычными, уверенными. Потом — волосы. Она расчёсывала их медленно, бережно. Длинные, тяжёлые — чёрные с огненными прядями, как у отца. Они струились по его плечам, по спине. — Высокий хвост сегодня, — решила она. Её пальцы собрали волосы, подняли, закрепили знаком огня — золотым, с рубиновыми искрами. — Мой господин самый красивый, — шепнула она ему на ухо. Яньлин улыбнулся. — Ты предвзята. — Конечно предвзята. Но это не делает мои слова менее правдивыми. *** Кабинет главы был залит утренним светом. Си Ень сидел за столом, перед ним — карты и свитки. Цзин Юй устроился в кресле у окна, просматривая записи. На столе стоял чайник и несколько чашек. Дверь открылась. Яньлин вошёл первым — в чёрном шёлке, с высоким хвостом, с Шаали-ящеркой на плече. За ним — Лоу, как всегда. — Глава, — они поклонились. Си Ень поднял голову. Его взгляд скользнул по сыну — оценивающий, внимательный. Потом он кивнул. — Садитесь. Завтракайте. Это было приглашение — и одновременно приказ. Они сели за стол, заставленный блюдами. Рис, овощи, мясо, фрукты. Завтрак прошёл почти в молчании — но это было другое молчание. Не напряжённое, как вчера. Спокойное. Рабочее. Когда тарелки опустели, Си Ень отодвинул их в сторону. — Итак, — сказал он. — Экспедиция к воздушному источнику. Цзин Юй придвинул карту. — Маршрут мы обсуждали. Две недели пути, если не будет задержек. — Состав группы, — продолжил Си Ень. — Яньлин, Лоу, Шаали, Юй. И... — он помолчал. — Лисян. Она сама попросилась. И я согласился. — Си Ень откинулся на спинку кресла. — Это хорошо во всех отношениях. Она не только умелая целительница, но и сильный боевой заклинатель. И, честно говоря, так как я сам пойти не могу, чтобы не создавать панику среди воздушных, это хорошая замена. Яньлин кивнул. Он понимал — отец хотел, чтобы рядом с ним был кто-то из семьи. Кто-то, кто мог бы его защитить. Кто-то, кому он доверял. — И ещё одно, — добавил Си Ень. — Ляньчжи тоже очень просит пойти с вами. — Ляньчжи? — удивился Лоу. — Да. Он был у меня сегодня утром. Говорит, что хочет помочь. — Си Ень перевёл взгляд на Яньлина, потом на Цзин Юя. — Что скажете? Возьмёте его? Цзин Юй пожал плечами. — Почему бы и нет? Он неплохой целитель. И спокойный. Не помешает в дороге. — Яньлин? Яньлин улыбнулся. — Ляньчжи — хороший друг. Конечно возьмём. — Решено, — Си Ень кивнул. — Значит, состав: Яньлин, Лоу, Шаали, Цзин Юй, Лисян и Ляньчжи. Шесть человек. — Семь, если считать меня в человеческом облике, — заметила Шаали. — Семь, — согласился Си Ень. — Достаточно, чтобы справиться с большинством опасностей. Недостаточно, чтобы выглядеть как армия. Они продолжили обсуждение — маршруты, запасы, возможные сложности. Цзин Юй делал пометки, Лоу задавал практические вопросы, Яньлин слушал и думал. Атмосфера была деловой. Наконец все могли сосредоточиться на задаче, не отвлекаясь на эмоциональные бури. *** День отправления настал быстро. Утро было ясным, солнечным. Лошади стояли во дворе — осёдланные, нагруженные припасами. Слуги суетились, проверяя сумки и ремни. Мэйлин стояла у ворот — и ждала. Она увидела Цзин Юя первым. Он шёл через двор — в простой серой одежде, без знаков лунной академии. Его серебряные волосы были собраны в простой хвост. — Юй, — позвала она. Он остановился. Повернулся. — Мэйлин? Она подошла ближе. Её карие глаза — те самые, с золотыми искрами — смотрели на него пристально, испытующе. — Нам нужно поговорить, — сказала она. — О чём? — О Яньлине. — Мэйлин скрестила руки на груди. — Что тебе известно? Цзин Юй помолчал. — О чём именно? — Не притворяйся. — Её голос стал жёстче. — Ты видишь вещи, которых не видят другие. Ты знал, что он родится, когда я ещё боялась надеяться. Ты знал, что он выживет, когда мы все готовились к худшему. Она шагнула ближе. — Что ты видишь сейчас? Цзин Юй смотрел на неё — на эту женщину, которую знал больше двадцати лет. На мать своего племянника. На друга. — Ничего, — сказал он. — Ты врёшь. — Нет. — Он покачал головой. — Когда я смотрю на Яньлина... я не вижу его будущего. Никогда не видел. Он как... как слепое пятно. Как место, где судьба ещё не написана. Мэйлин нахмурилась. — Что это значит? — Это значит, что его путь — его собственный. — Цзин Юй помолчал. — Он не предопределён. Не высечен в камне. Он может измениться. — В какую сторону? — В любую. Мэйлин молчала. Её руки сжались в кулаки. — Ты не веришь мне, — сказал Цзин Юй мягко. — Я верю, что ты что-то скрываешь. — Может быть. — Он чуть улыбнулся. — Но я скрываю не потому, что хочу причинить боль. А потому, что некоторые вещи... нельзя знать заранее. Они теряют смысл. — Юй... — Я буду рядом с ним, — перебил он. — Буду защищать его. Буду заботиться о нём. Это я могу обещать. Мэйлин смотрела на него долго. Потом — медленно, неохотно — кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Но если что-то случится... — Ничего не случится. — Откуда ты знаешь? Цзин Юй не ответил. Только улыбнулся — той загадочной улыбкой, которая так раздражала Си Еня. И пошёл к лошадям. *** Они собрались во дворе — все семеро. Яньлин в чёрном шёлке, с Шаали на плече. Лоу с тяжёлой сумкой и мечом на поясе. Цзин Юй в сером, с посохом в руке. Лисян в дорожной одежде целительницы, с мешочком трав. Ляньчжи — нервный, взволнованный, но решительный. Си Ень стоял у ворот — высокий, величественный, в чёрных одеждах главы. Рядом — Мэйлин. — Все готовы? — спросил Си Ень. — Готовы, — ответил Яньлин. — Тогда... — Си Ень замолчал. Потом шагнул к сыну, обнял его. — Береги себя. — Буду. — И слушай Юя. — Буду. Мэйлин ждала своей очереди. Когда Си Ень отступил, она подошла к сыну. Обняла его — крепко, долго. Потом отстранилась и начала: — Зелья — утром, в полдень и вечером. Не пропускай. — Да, мама. — Не перенапрягайся. Если чувствуешь слабость — остановись. — Да, мама. — Ешь достаточно. Спи достаточно. Пей воду. — Да, мама. — И никаких подвигов! — Мама... — Никаких! — она погрозила ему пальцем. — Ты меня слышишь? — Слышу. Мэйлин повернулась к Шаали. — Шаали. Следи за ним. Если он начнёт делать глупости — останови. — Да, госпожа. — Если ему станет плохо — немедленно дай знать Лисян. — Да, госпожа. — И не давай ему пропускать зелья! — Конечно, госпожа. Мэйлин кивнула. Потом переключилась на Лисян. — Дочь. Ты знаешь, что делать. — Знаю, мама. — Если что-то пойдёт не так... — Я справлюсь. — Я знаю. — Мэйлин обняла её. — Береги брата. — Всегда. Она ещё раз посмотрела на Яньлина — на своего мальчика, который уезжал в неизвестность. Её глаза блестели. — Мой любимый мальчик, — прошептала она. — Возвращайся домой. — Обещаю, мама. Яньлин сел в седло. Шаали устроилась на его плече — маленькая огненная ящерка, готовая в любой момент стать чем-то большим. Остальные тоже сели на лошадей. Лоу — привычно, уверенно. Цзин Юй — легко, изящно. Лисян — с достоинством воина. Ляньчжи — немного неловко, но старательно. — Готовы? — спросил Яньлин. — Готовы, — хором ответили они. Яньлин повернул голову к родителям. Поклонился — насколько позволяло седло. — До встречи, глава. До встречи, госпожа целительница. И они тронулись. Мэйлин смотрела им вслед — пока они не скрылись за воротами, пока звук копыт не стих в отдалении. Её рука сжимала руку Си Еня. — Он вернётся, — сказал Си Ень тихо. — Я знаю. — Они все вернутся. — Я знаю. Но она не отводила глаз от дороги — ещё долго, ещё после того, как фигуры всадников растворились в утреннем свете. *** Ландшафт менялся постепенно — как меняется музыка, переходя от одной мелодии к другой. Сначала исчезли леса. Деревья становились всё ниже, всё реже, пока не остались только кривые сосны, цепляющиеся корнями за камни. Потом появились скалы — серые, острые, устремлённые в небо как пальцы великанов. И ветер. Он был здесь всегда — не как гость, а как хозяин. Пел в расщелинах, свистел среди камней, трепал гривы лошадей. Холодный, пронизывающий, живой. — Мы въехали в земли воздушных, — сказал Цзин Юй. Яньлин кивнул. Он чувствовал это — другую энергию в воздухе. Не тёплую, как огненная. Не текучую, как водная. Лёгкую. Переменчивую. Свободную. Лоу ехал рядом с ним — как всегда, как с первого дня путешествия. Его глаза были широко раскрыты, он вертел головой во все стороны. — Яньлин, — выдохнул он. — Это... это невероятно. — Что? — Всё! — Лоу всплеснул руками, едва не выпустив поводья. — Горы! Они такие... такие огромные! Уходят прямо в небо, и вершины в снегу, белые-белые, а небо над ними синее, такое синее, что глазам больно! Яньлин улыбнулся. — Продолжай. — А скалы! Они как будто... как будто кто-то вырезал их из камня. Острые, с прожилками — серыми и рыжими, и кое-где блестят, как будто в них серебро. И водопады! Мы проезжали три водопада за последний час! Вода падает с такой высоты, что внизу превращается в туман, и в этом тумане радуга Семь цветов, все видно! — Лоу захлёбывался от восторга. — И облака так низко, что кажется — можно дотронуться. Они цепляются за вершины гор, как... — Как шёлковые шарфы, — подсказал Ляньчжи с улыбкой. — Да! Именно! Ляньчжи рассмеялся. — Я не знал, что ты такой поэтичный, Лоу. — Я не поэтичный! — возмутился Лоу. — Я просто... описываю! — Очень красиво описываешь. — Это для Яньлина! Он же не видит, кто-то должен ему рассказывать! Яньлин протянул руку, коснулся плеча друга. — Спасибо, Лоу. Я почти вижу это — твоими глазами. Лоу замолчал. Потом — тише, мягче: — Правда? — Правда. И они ехали дальше — через горы и ветры, через страну, которую Яньлин не мог увидеть, но мог почувствовать. *** Дни сливались в один — долгий, бесконечный путь. Яньлин держался. Утром он был бодрым, почти весёлым. Разговаривал с Лоу, слушал рассказы Цзин Юя о местных легендах, шутил с Ляньчжи. Но к полудню... Цзин Юй научился замечать признаки. Как Яньлин начинает горбиться в седле. Как его руки крепче сжимают поводья, чтобы не упасть. Как его лицо бледнеет, а дыхание становилось чуть тяжелее. — Остановимся здесь, — говорил он тогда. — Нужно приготовить обед. Никто не спорил. Все понимали. Они спешивались у какого-нибудь укрытия — скалы, пещеры, рощи кривых деревьев. Лоу разводил костёр. Ляньчжи доставал припасы. Лисян готовила зелья. А Шаали... Шаали была рядом с Яньлином. Всегда. — Мой господин, — она протягивала ему пузырёк. — Выпей. Яньлин пил — послушно, без возражений. У него не было сил возражать. — Мне холодно, — шептал он. И Шаали обнимала его — в человеческом облике, тёплая, как печка. Её жар окутывал его, проникал в каждую клетку. — Так лучше? — Да... Он засыпал — быстро, мгновенно. Не дожидаясь обеда. Просто проваливался в сон, как камень в воду. — С Шаали рядом всегда тепло, — бормотал он, уже на грани сознания. И Шаали держала его — бережно, нежно. Как сокровище. Как смысл своего существования. Пока Яньлин спал, Лисян и Ляньчжи не теряли времени. — Давай попробуем это, — говорила Лисян, доставая очередной пузырёк. — Настой на лунном корне. Он должен замедлить утечку энергии. Они склонялись над спящим Яньлином. Их руки — золотистые с огненными искрами у Лисян, мягко светящиеся у Ляньчжи — касались его груди, его лба. — Чувствуешь? — спрашивал Ляньчжи. — Чувствую. Но это не работает. Энергия всё равно утекает. — А если добавить огненную составляющую? — Пробовала. Не помогает. Они пробовали снова и снова. Разные зелья. Разные техники. Разные комбинации. Ничего не работало. — Может, если мы... — начинала Лисян. — Хватит. Голос Шаали был низким, почти рычащим. Её огненные глаза сверкали. — Хватит, — повторила она. — Дайте ему отдохнуть. — Но мы должны... — Вы не видите, что ваши способы не работают?! — Шаали притянула Яньлина ближе, словно защищая от них. — Он устал! Ему нужен покой, а не ваши эксперименты! Лисян сжала губы. — Шаали, мы пытаемся ему помочь. — Я знаю. — Голос Шаали смягчился. — Но... не сейчас. Дайте ему поспать. Пожалуйста. И они отступали — неохотно, с тяжёлым сердцем. Садились у костра, записывали результаты, планировали следующую попытку. А Шаали оставалась с Яньлином — грела его своим огнём, гладила по волосам, шептала что-то на языке, который знали только саламандры. Когда Яньлин просыпался, его ждал обед. — Ешь, — говорила Шаали, подавая ему миску. — Я не голоден. — Ешь, — повторяла она строже. И он ел — медленно, без аппетита, но ел. Потому что Шаали следила. Потому что она не отступила бы. Потом они двигались дальше — до вечера, до следующего привала, до следующей ночи. И всё повторялось. *** На десятый день они достигли цели. Скалы возвышались над ними — чёрные, острые, изрезанные ветром. Здесь не было ничего живого — ни травы, ни деревьев, ни птиц. Только камень и небо. И тишина. Странная тишина. Даже ветер здесь молчал. — Здесь абсолютно пусто, — сказал Яньлин. Он стоял на краю уступа, повернув лицо к скалам. Его незрячие глаза были закрыты, он слушал — не ушами, а чем-то другим. — Я не чувствую никакого присутствия. Никаких сил. — Он помолчал. — Только слабый зов источника. Очень слабый. Очень... злой. — Злой? — переспросил Ляньчжи. — Да. Как зверь в клетке. Цзин Юй подошёл ближе. Его серебряные глаза были задумчивыми. — Этот источник был запечатан, — сказал он. — Это плохо. Яньлин повернулся к нему. — Запечатан кем? — Воздушными. — Цзин Юй вздохнул. — Их собственными заклинателями. Тишина. — Значит, — медленно сказал Яньлин, — это нестабильный источник? Который запечатали сами воздушные? — Да. — Но зачем? Цзин Юй помолчал, собираясь с мыслями. — Воздушные источники... они разные, — начал он. — Есть спокойные — лёгкий бриз, ласковый ветерок. На таких строят башни, с ними легко работать. А есть другие. — Какие? — Ураганы. Бури. Смерчи. — Цзин Юй указал на скалы. — Этот — из таких. Мощный. Буйный. Опасный. — И его запечатали, потому что не смогли укротить? — Да. Мощные воздушные источники по силам укротить только очень сильным заклинателям. Их башня стоит на лёгком ветерке, а не на мощном урагане. Лисян нахмурилась. — Они что — боятся свою силу? — Можно и так сказать, — Цзин Юй кивнул. — Они боятся свою силу, потому что у них нет сильных заклинателей. И у них нет сильных заклинателей, потому что они боятся свою силу. Замкнутый круг. Яньлин опустил голову. — Тогда мы напрасно пришли, — сказал он тихо. — Мы же их потом не убедим возродить источник. Если они сами его запечатали... — И всё-таки мы уже здесь, — возразил Цзин Юй. — Давайте поднимемся и послушаем, что нам скажет источник. Может быть, узнаем что-то полезное. *** Они поднялись выше — по узкой тропе, вырубленной в скале. Здесь ветер был сильнее. Он выл в расщелинах, бился о камни, пытался сбросить их вниз. Шаали шла рядом с Яньлином, поддерживая его. Наконец они достигли площадки — небольшого уступа у подножия главной скалы. Здесь были видны остатки — обломки колонн, рухнувшие стены, засыпанные камнем ступени. — Здесь была башня, — сказал Цзин Юй. — Давно. Очень давно. Яньлин кивнул. Он чувствовал это — эхо древней силы, запертой в камне. — Я попробую поговорить с ним, — сказал он. — Яньлин... — начала Лисян. — Шаали, — Яньлин повернулся к саламандре. — Не вмешивайся. Пожалуйста. Шаали сжала губы. — Если тебе будет что-то угрожать — я вмешаюсь, мой господин. — Я знаю. — Ты будешь разговаривать не с духом, — её голос стал серьёзнее. — Не с разумным существом. Это... не вполне разумная сила. К тому же в бешенстве из-за заточения. — Я понимаю. — Понимаешь ли? Яньлин взял её руку, сжал. — Понимаю. Но я должен попробовать. Он отошёл от них. Подошёл к каменному уступу — там, где сила чувствовалась сильнее всего. Сел, прислонившись спиной к холодному камню. Закрыл глаза. И потянулся. Это было как... как прыжок в бездну. Сначала — тишина. Пустота. Ничто. А потом — УРАГАН. Он обрушился на Яньлина — не физически, но ментально. Беснующийся, яростный, древний. Тысячи лет заточения, тысячи лет одиночества, тысячи лет гнева — всё это хлынуло на него одновременно. ПОЧЕМУ ОГНЕННЫЙ ТРЕВОЖИТ МЕНЯ?! Вопрос был не словами — скорее ощущением. Давлением. Требованием. Яньлин не отступил. Я хочу помочь, — ответил он. Мысленно, осторожно. ПОМОЧЬ?! ТЫ?! ОГНЕННЫЙ?! Смех. Или то, что заменяло смех этой силе. Холодный, презрительный. Я хочу помочь, — повторил Яньлин. — В этом мире стало мало воздуха. Баланс нарушен. МНЕ НЕТ ДЕЛА ДО БАЛАНСА! Но воздух нужен огню, чтобы гореть. Ветер нужен огню, чтобы подниматься вверх. Пауза. Ураган замер — на мгновение, на долю мгновения. Огонь... нуждается в воздухе? Да. Без воздуха огонь гаснет. Без ветра — не может взлететь. Тишина. Долгая, тяжёлая. Хочешь ли ты снова стать источником? — спросил Яньлин. — Дать силу своим заклинателям? Ураган взвыл — но уже не от гнева. От чего-то другого. От... тоски? Если им хватит смелости освободить меня... — пришёл ответ. — Если им хватит сил взять мою силу... Если они устоят... То так тому и быть. *** Цзин Юй стоял рядом, положив руку на камень. Он не слышал разговора — но чувствовал. Чувствовал напряжение, чувствовал силу, чувствовал, как племянник тянется к чему-то огромному и опасному. И чувствовал, как Яньлин слабеет. — Всё, Яньлин, — сказал он. — Хватит. Ты получил ответ. Яньлин не ответил. Его лицо было белым, как снег на вершинах гор. Губы посинели. Глаза закрыты. — Яньлин! Цзин Юй опустился на колени рядом с ним. Обнял — и вздрогнул. Тело племянника было холодным. Ледяным. Как будто он пролежал в снегу несколько часов. — Что нам с тобой делать, маленькое пламя, — прошептал он. Потом повернул голову. — Шаали! Лисян! Он потерял сознание! И очень замёрз! Вокруг началась бурная деятельность. Шаали была первой. Она подхватила Яньлина из рук Цзин Юя — легко, словно он ничего не весил. Прижала к себе, и её тело вспыхнуло жаром. — Мой господин, — её голос дрожал. — Мой господин, слышишь меня? Яньлин не отвечал. Его дыхание было слабым, едва заметным. Лисян метнулась к сумкам. — Согревающее зелье! — она вернулась с пузырьком, попыталась влить жидкость в рот брату. — Яньлин, пей! Пожалуйста! Большая часть пролилась мимо. Но немного — совсем немного — попало внутрь. — Лоу! Ляньчжи! — крикнула Лисян. — Костёр! Быстро! И горячую воду! Лоу и Ляньчжи бросились выполнять. Лоу — собирать хворост, которого здесь почти не было. Ляньчжи — доставать котелок и запасы воды. Цзин Юй отступил в сторону. Толку от меня сейчас немного, — подумал он. — Только мешать буду. Он смотрел, как Шаали греет Яньлина своим огнём. Как Лисян вливает в него энергию. Как Лоу разводит костёр — непослушными, дрожащими руками. Как Ляньчжи готовит горячий отвар. И молился — неизвестно кому, неизвестно о чём. Только живи, — думал он. — Пожалуйста. Живи. Прошёл час. Самый длинный час в их жизни. Костёр горел — маленький, но яркий. Горячий отвар был готов. Зелья — все, какие были — использованы. Шаали сидела неподвижно, держа Яньлина в объятиях. Её лицо было каменным, но в глазах горел страх. Лисян проверяла пульс брата — снова и снова. — Ну же, — шептала она. — Ну же, Яньлин. Просыпайся. Лоу сидел рядом, сжимая кулаки. Ляньчжи — чуть поодаль, бледный как полотно. И тогда... Яньлин шевельнулся. — М-м... — его губы дрогнули. — Холодно... — Яньлин! — Лисян бросилась к нему. — Ты очнулся! Он открыл глаза — медленно, с усилием. Его незрячий взгляд был мутным. — Что... что случилось? — Ты потерял сознание, — голос Шаали был хриплым. — Ты был как лёд. Мы думали... Она не закончила. Не смогла. Яньлин поднял руку — слабую, дрожащую — и коснулся её щеки. — Я здесь, — прошептал он. — Всё хорошо. — Хорошо?! — взорвался Лоу. — Хорошо?! Ты чуть не умер! — Ничего страшного не случилось. — Ничего страшного?! — Лоу, пожалуйста. — Яньлин попытался сесть. Шаали помогла ему. — Не надо так реагировать. Я просто... немного перестарался. — Немного?! — Лисян схватила его за плечи. — Твоя температура была как у мертвеца! Твой пульс едва прощупывался! Ты... — Лисян. — Голос Яньлина был мягким. — Я знаю. Простите, что напугал. Но я в порядке. Правда. Они смотрели на него — все пятеро. На это бледное лицо, на эти синеватые губы, на эти дрожащие руки. В порядке, — думал Лоу горько. — Он называет это «в порядке». Яньлин выпил горячий отвар — медленно, маленькими глотками. Шаали не отпускала его ни на секунду. — Так, — сказал он, когда чашка опустела. — Нам нужно обсудить, что делать дальше. — Дальше?! — Лоу вытаращил глаза. — Какое «дальше»?! Тебе нужно отдыхать! — Потом отдохну. Сначала — план. — Яньлин... — Дядя. — Яньлин повернулся к Цзин Юю. — Источник готов освободиться. Но только если придут заклинатели, которые смогут его принять. Цзин Юй кивнул. — Я слышал. «Если им хватит смелости». — Да. — Яньлин нахмурился. — Как нам найти достаточно смелых воздушных? Если их башня веками избегала сильных источников? — Хороший вопрос. — Может, молодые? — предположила Лисян. — Те, кто ещё не научился бояться? — Возможно, — согласился Цзин Юй. — Но молодые — значит неопытные. А этот источник требует не только смелости, но и силы. — Тогда... — Яньлин задумался. — Тогда, может, изгнанники? Те, кто ушёл из башни, потому что был слишком сильным? Цзин Юй приподнял бровь. — Интересная мысль. Воздушные изгоняли тех, кто не вписывался в их... осторожную философию. — Значит, где-то есть сильные воздушные заклинатели, которые не боятся силы. — Теоретически — да. — Тогда нам нужно их найти. Лоу застонал. — Ещё одно путешествие? Серьёзно? — Не сейчас, — успокоил его Яньлин. — Сначала вернёмся домой. Расскажем отцу. Составим план. А потом... — А потом ты снова полезешь во что-нибудь опасное, — мрачно закончил Лоу. — Возможно. — «Возможно», — передразнил Лоу. — Как будто есть другой вариант. Яньлин улыбнулся — слабо, но искренне. — Ты же будешь рядом? — Всегда, идиот. Всегда. И несмотря на страх, несмотря на усталость, несмотря на всё — Лоу улыбнулся в ответ. Потому что это был Яньлин. Его друг. Его брат. И он никуда от него не денется.