Пламя Чёрной Башни том 3

Запретная секция пахла пылью и забвением. Свечи горели тускло — словно сам воздух здесь был тяжелее, гуще. Тени плясали на стенах, вырисовывая странные узоры. Свитки на полках казались живыми — они будто дышали, пульсировали, ждали. Мэйлин работала молча. Её руки — руки целительницы, привыкшие спасать жизни — касались текстов, которые описывали смерть. Разрушение. Тьму. Ради сына, — напоминала она себе. — Всё ради сына. Юн Шэнь сидел напротив неё, погружённый в древний фолиант. Его лицо было непроницаемым, но иногда — очень редко — он хмурился. Или качал головой. Или делал пометки на отдельном листе. Часы превращались в ночь. — Мэйлин, — позвал он наконец. — Подойди. Она отложила свиток, который читала, — бесполезный, как и десятки других. Подошла к наставнику. — Нашли что-то? — Возможно. — Юн Шэнь указал на стопку свитков перед собой. — Пять описаний. Пять методов. Все — опасные. Все — непроверенные. Но... это всё, что у нас есть. Юн Шэнь развернул первый свиток. Бумага была старой — пожелтевшей, хрупкой. Чернила выцвели, но слова всё ещё читались. — «Теория восстановления оболочки сосуда души через пересоздание энергетической матрицы», — прочитал он вслух. — Автор неизвестен. Период — примерно пятьсот лет назад. Мэйлин склонилась над текстом. — Суть метода? — Создание искусственной оболочки. — Юн Шэнь провёл пальцем по строчкам. — Маги пытались восстановить повреждённую оболочку сосуда души, создавая «внешний каркас» из магической энергии. — Внешний каркас? — Да. — Он кивнул. — Как... как строительные леса вокруг разрушенного здания. Сначала создаётся внешняя структура, а потом она постепенно сливается с душой. Мэйлин нахмурилась. — Это возможно? — Теоретически — да. Но есть условие. — Юн Шэнь постучал по свитку. — Маг должен получать постоянную подпитку от источника с подходящей стихией. Иначе каркас не приживётся. — Яньлин — огненный. У него есть доступ к источнику... — Да. Но. — Юн Шэнь замолчал. — Что? — Риски. — Он развернул свиток дальше. — Процесс крайне нестабильный. Если каркас не совпадёт с природой человека... возможен полный распад личности. Или разрушение души. Мэйлин побледнела. — Полный распад... — Да. — Юн Шэнь сложил свиток. — Были задокументированы три попытки. Все три — неудачные. Пациенты... — он помолчал. — Они перестали быть собой. Тела остались, но внутри — пустота. Тишина. — Следующий, — сказала Мэйлин. Её голос был хриплым. Второй свиток был темнее. Не по цвету — по ощущению. Мэйлин почувствовала это, едва Юн Шэнь развернул его. Что-то... неправильное. Холодное. — Некромантия, — сказал Юн Шэнь просто. — Я так и думала. — «Ритуал переноса фрагментов сосуда души из пустых оболочек». — Он читал ровно, без эмоций. — Практика была распространена среди тёмных целителей три-четыре века назад. — Суть? — Они пытались вырезать фрагменты сосуда души из умерших. — Юн Шэнь не смотрел на неё. — Чтобы восполнить повреждённый сосуд живого. Мэйлин почувствовала, как к горлу подступает тошнота. — Из умерших... — Да. Теоретически, если найти «чистую» оболочку души... — он замолчал. — Какую? — Например, у младенца, умершего при рождении. — Голос Юн Шэня был тихим. — Такая душа ещё не сформировалась полностью. Её фрагменты можно было бы встроить в существующий сосуд. Мэйлин отшатнулась. — Нет. — Я не предлагаю... — Нет! — она ударила ладонью по столу. — Никогда. Даже если это единственный способ — никогда. Я не позволю использовать душу мёртвого ребёнка, чтобы... — Мэйлин. — Юн Шэнь поднял руку. — Я знаю. Я тоже не предлагаю. Но ты должна знать все варианты. Она молчала. Дышала тяжело, как после бега. — Риски? — спросила она наконец. Потому что должна была спросить. — Сильная деформация личности. — Юн Шэнь свернул свиток. — Или полное исчезновение индивидуальности. Чужие фрагменты души... они не приживаются. Они поглощают или вытесняют. Человек перестаёт быть собой. — Как в первом методе. — Хуже. В первом — пустота. Здесь — что-то другое. Что-то... чужое. Мэйлин закрыла глаза. — Следующий. Третий свиток был написан на языке, который Мэйлин не сразу узнала. — Древний диалект, — пояснил Юн Шэнь. — Период великих башен, до разделения. — О чём он? — «Слияние с духом высокой стихии». — Юн Шэнь переводил на ходу. — Описывается случай, когда маг с повреждённой душой... слился с духом стихии. Мэйлин подняла голову. — Слился? — Да. — Юн Шэнь нахмурился, разбирая выцветшие строки. — Он стал... чем-то средним. Между человеком и духом. Это компенсировало утечку жизненной силы. — Но... — Но он перестал быть полностью человеком. — Юн Шэнь посмотрел на неё. — Превратился в... наполовину сущность источника. Мэйлин думала о Шаали. О высших духах огня. О том, что значит — быть духом. — Риски? — Полная потеря человеческих чувств и привязанностей. — Юн Шэнь говорил медленно. — Сильная зависимость от стихии. Человек... он всё ещё существует. Но он уже не... не он. — Как гарин'хары? — Похоже. Но хуже. — Юн Шэнь покачал головой. — Гарин'хары рождаются духами. У них нет человеческой природы, которую можно потерять. А здесь... здесь человек теряет то, что делало его человеком. Любовь. Привязанность. Память о том, кем он был. Мэйлин представила Яньлина — своего мальчика, с его улыбкой, его упрямством, его любовью к семье. И представила его... пустым. Отстранённым. Чужим. — У Яньлина уже есть Шаали, — сказала она тихо. — Связь с высшим духом. — Да. Но это другое. — Юн Шэнь отложил свиток. — Связь заклинателя и духа — это партнёрство. А здесь... здесь поглощение. Слияние. Растворение одного в другом. — Следующий. Четвёртый свиток был самым новым — относительно новым, возможно, лет двести. — «Создание замещающей оболочки с помощью привязки к артефакту», — прочитал Юн Шэнь. Мэйлин наклонилась ближе. — Артефакту? — Да. — Он развернул свиток полностью. — Суть метода: маг связывает свою душу с особым артефактом-хранителем. Артефакт становится «внешней оболочкой» и удерживает жизненную энергию. — Как филактерия? — Похоже. Но не совсем. — Юн Шэнь указал на схему в свитке. — Филактерия хранит душу. А здесь артефакт... замещает повреждённую часть. Становится протезом. Мэйлин изучала схему. Сложная структура, переплетение линий и символов. — Из чего создаётся такой артефакт? — Из сердцевины источника. Или из ядра мощного духа. — Юн Шэнь помолчал. — Материал должен быть живым. Пульсирующим силой. — У нас есть доступ к огненным источникам... — Да. Но риски. — Юн Шэнь постучал по свитку. — При разрушении артефакта человек умирает. Сразу. Мгновенно. Артефакт становится его вторым сердцем. Мэйлин поёжилась. — То есть он будет зависеть от вещи... — Полностью. И ещё. — Юн Шэнь перевернул страницу. — Со временем личность может изменяться. Становиться... «жёстче». Менее человечной. Артефакты — они не живые. Они влияют на того, кто с ними связан. — Как? — Эмоции притупляются. Привязанности слабеют. Человек становится... практичнее. Холоднее. — Юн Шэнь вздохнул. — Через двадцать-тридцать лет он может стать совсем другим. Мэйлин молчала. Яньлин без эмоций, — подумала она. — Яньлин холодный и практичный. Это... это уже не Яньлин. — Последний, — сказала она. Пятый свиток был самым древним. Бумага — если это была бумага — казалась почти прозрачной. Чернила мерцали в свете свечей, как будто были написаны не чернилами, а чем-то другим. Светом. Или тьмой. — Этот текст... — Юн Шэнь говорил осторожно. — Он из времён до башен. До того, как заклинатели разделились на школы. — Что в нём? — «Теория обратного рождения через энергию источника». — Юн Шэнь развернул свиток бережно, как священную реликвию. — Древние верили, что душа может быть... переписана. Мэйлин замерла. — Переписана? — Да. Заново. Через контакт с семенем источника. — Юн Шэнь читал медленно, вдумчиво. — Семя источника — это чистая, первозданная энергия. Оно может... стереть повреждения. И написать душу заново. — Но Яньлин уже нёс семя источника, — прошептала Мэйлин. — Это его и повредило... — Да. И нет. — Юн Шэнь посмотрел на неё. — Он нёс семя внутри себя. Но не прошёл через ритуал. Не позволил семени... переписать себя. — В чём разница? — Нести семя — это как держать огонь в руках. Обжигает, но не меняет. — Юн Шэнь указал на текст. — А ритуал обратного рождения — это пройти сквозь огонь. Сгореть. И родиться заново из пепла. Мэйлин смотрела на свиток. На древние символы, на схемы, которые она не понимала. — Риски? — Огромные. — Юн Шэнь не стал смягчать. — Процесс почти не изучен. Может как полностью восстановить человека... так и уничтожить его. Растворить. Стереть без следа. — Какова вероятность успеха? — Не знаю. — Юн Шэнь покачал головой. — Здесь описан только один случай. Успешный. Но... — он помолчал. — Обстоятельства были другими. Человек не имел повреждений от контакта с семенем. Он просто... хотел измениться. Мэйлин закрыла глаза. — Но теоретически... — начала она. — Теоретически, именно этот метод подходит Яньлину больше всего. Потому что он уже пережил опыт с семенем источника. — Юн Шэнь смотрел на неё серьёзно. — Его природа изменилась. Он уже не совсем обычный человек. Он... — Юн Шэнь подбирал слова. — Он на полпути. — На полпути к чему? — К чему-то новому. — Юн Шэнь сложил руки. — Первый контакт с семенем разрушил его оболочку. Но, возможно, второй контакт — правильный, через ритуал — может её восстановить. Завершить трансформацию, которая началась. Тишина. Мэйлин смотрела на свитки — все пять, разложенные перед ней. Пять путей. Пять возможностей. Пять рисков. *** — Давайте подведём итоги, — сказала Мэйлин наконец. Юн Шэнь кивнул. — Первый метод, — она загнула палец. — Внешний каркас. Риск — распад личности. Три неудачные попытки. Яньлин может превратиться в пустую оболочку. — Да. — Второй метод. — Ещё палец. — Некромантия. Перенос фрагментов чужой души. Я... — она сглотнула. — Я не могу даже рассматривать это. — Согласен. Отбрасываем. — Третий метод. Слияние с духом. — Мэйлин помолчала. — Яньлин останется жив, но перестанет быть человеком. Потеряет чувства, привязанности... — У него уже есть связь с Шаали, — добавил Юн Шэнь. — Это может осложнить процесс. Или... сделать его невозможным. — Четвёртый метод. Артефакт-хранитель. — Мэйлин нахмурилась. — Он будет зависеть от вещи. Если артефакт разрушится — умрёт. И со временем станет... холоднее. — Это наименее рискованный вариант в плане выживания, — заметил Юн Шэнь. — Но цена... высока. — Яньлин, который не чувствует — это не Яньлин. — Да. Мэйлин посмотрела на пятый свиток. — И последний. Обратное рождение. — Самый рискованный, — сказал Юн Шэнь. — Но и самый... подходящий. — Потому что он уже изменился. — Да. — Юн Шэнь встал, прошёлся по комнате. — Смотри. Первые четыре метода пытаются исправить повреждение. Залатать дыру. Заменить сломанное. — А пятый? — Пятый не исправляет. — Юн Шэнь остановился. — Он... принимает. Завершает то, что началось. Позволяет трансформации произойти полностью. Мэйлин молчала. — Яньлин нёс семя источника, — продолжил Юн Шэнь. — Он посадил новый источник. Он говорит с башнями и источниками как никто другой. Он... он уже не совсем человек, Мэйлин. Он что-то большее. Или другое. — Юн Шэнь посмотрел на неё. — И если позволить этому изменению завершиться... если провести его через ритуал обратного рождения... — Он может восстановиться. — Или исчезнуть. Тишина — долгая, тяжёлая. — Какова вероятность? — спросила Мэйлин. — Честно. — Не знаю. — Юн Шэнь покачал головой. — Пятьдесят на пятьдесят? Меньше? Больше? Этот ритуал проводился один раз. Один. За тысячи лет. — И он сработал. — Тогда — да. Но Яньлин — другой случай. Другие обстоятельства. Другая природа повреждения. Мэйлин сжала руки. — Что бы вы выбрали? — спросила она тихо. — Если бы это был ваш сын? Юн Шэнь молчал долго. — Я бы... — он вздохнул. — Я бы дал ему выбрать самому. — Что? — Он уже не ребёнок, Мэйлин. — Юн Шэнь сел напротив неё. — Это его жизнь. Его душа. Его выбор. — Но он может выбрать неправильно... — Или правильно. — Юн Шэнь улыбнулся — грустно, понимающе. — Ты не можешь защитить его от всего. Ты можешь только... дать ему информацию. И позволить решить. Мэйлин опустила голову. Слёзы снова текли по щекам — горячие, солёные. — Я не хочу его терять, — прошептала она. — Знаю. — Ни один из этих методов не гарантирует... — Нет. Не гарантирует. — Юн Шэнь положил руку ей на плечо. — Но без них он точно умрёт. А с ними... есть шанс. Мэйлин подняла голову. — Шанс. — Да. — Юн Шэнь кивнул. — Маленький, ненадёжный. Но шанс. *** Они собрались в большом зале башни целителей — все, кто был причастен к поискам. Свитки лежали на столе — все пять, развёрнутые, готовые к обсуждению. Юн Шэнь сидел во главе стола, Мэйлин — справа от него. Си Ень стоял у окна, скрестив руки на груди. Цзин Юй устроился в кресле, его серебряные глаза были задумчивыми. Яньлин сидел напротив матери. Он слушал молча, пока ему объясняли — каждый метод, каждый риск, каждую возможность. Его лицо было спокойным, почти безмятежным. Когда Мэйлин закончила, тишина повисла над столом. — Яньлин, — Си Ень отошёл от окна. — Это твой выбор. Мы не будем... — Пятый, — сказал Яньлин. Все замерли. — Что? — Пятый метод. — Яньлин поднял голову. — Ритуал обратного рождения. Через мой новый огненный источник. Мэйлин побледнела. — Яньлин, это самый опасный... — Я знаю. — Его голос был спокойным. — Но это единственный, который... завершает. Не латает дыры. Не делает из меня что-то другое. Завершает то, что началось. — Но риск... — Пятьдесят на пятьдесят, — Яньлин чуть улыбнулся. — Или больше. Или меньше. Никто не знает. — Именно! — Мэйлин подалась вперёд. — Никто не знает! Ты можешь... — Умереть? — Яньлин повернул голову в её сторону. — Мама. Я и так умираю. Каждый день. Каждый час. Этот ритуал, — продолжил Яньлин тише. — Он... правильный. Я чувствую это. Источник, который я посадил — он ждёт меня. Он... он хочет помочь. — Откуда ты знаешь? — Знаю. — Яньлин коснулся груди. — Здесь. Мы связаны. С тех пор, как я нёс его семя внутри себя. Си Ень подошёл к сыну. Положил руку ему на плечо. — Ты уверен? — Да, отец. — Полностью уверен? Яньлин помолчал. — Нет, — признал он. — Не полностью. Но... — он поднял голову. — Это мой путь. Я чувствую. Он ждал меня с самого начала. Си Ень смотрел на сына — долго, внимательно. Потом кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Тогда мы подготовим всё необходимое. *** Ночь опустилась на башню целителей. Яньлин сидел у окна своей комнаты, чувствуя на лице прохладный ветер. Звёзды мерцали где-то далеко — он не видел их, но знал, что они там. За спиной раздались шаги. Мягкие. Знакомые. Родные. — Шаали, — сказал он, не оборачиваясь. — Мой господин. Её голос был странным. Не таким, как обычно. В нём звучало что-то... надломленное. Яньлин повернулся. — Что случилось? Шаали стояла у двери — в человеческом облике, в простом платье, с распущенными огненными волосами. Её глаза горели — но не как обычно. Ярче. Отчаяннее. — Мой господин, — повторила она. — Я... мне нужно поговорить с тобой. — Конечно. — Яньлин указал на место рядом с собой. — Садись. Она подошла. Села. Но не рядом — чуть поодаль. Как будто боялась прикоснуться. — О чём ты хочешь поговорить? — спросил Яньлин мягко. Шаали молчала. Её руки сжались в кулаки. Её плечи дрожали. — Шаали? — Не делай этого, — выдохнула она. Яньлин замер. — Что? — Этот ритуал. — Её голос срывался. — Обратное рождение. Не делай этого. Пожалуйста. — Шаали... — Я знаю, что ты решил. — Она подняла голову, и Яньлин увидел — почувствовал — слёзы на её щеках. — Я слышала. Пятый метод. Самый опасный. Самый... — она всхлипнула. — Ты можешь умереть. — Я знаю. — Знаешь?! — она вскочила. — Знаешь — и всё равно выбираешь это?! — Да. — Почему?! Яньлин протянул руку. Нашёл её ладонь. Сжал. — Потому что это правильный путь, — сказал он тихо. — Я чувствую это. — Чувствуешь! — Шаали вырвала руку. — Ты чувствуешь! А я?! Что чувствую я?! Она отошла к окну. Её спина была напряжённой, плечи тряслись. — Я не могу, — прошептала она. — Не могу смотреть, как ты... как ты рискуешь всем. Собой. Своей душой. — Шаали... — Есть другой способ! — она обернулась. Её глаза горели. — Третий метод! Слияние с духом! Яньлин похолодел. — Нет. — Да! — Шаали шагнула к нему. — Ты можешь слиться со мной! Я — высший дух! Я могу... — Нет. — Я могу стать твоей оболочкой! — её голос был отчаянным. — Твоей защитой! Ты будешь жить — вечно! Мы будем вместе — навсегда! — Шаали, нет. — Почему?! — она упала на колени перед ним. Схватила его руки. — Почему ты отказываешься?! Я хочу этого! Я согласна! Я буду счастлива! Яньлин молчал. Её руки были горячими — как всегда. Её слёзы капали на его пальцы — обжигающие, как расплавленное золото. — Я не против, — шептала она. — Слышишь? Не против. Я хочу помочь тебе. Хочу спасти тебя. Хочу... — Шаали, — Яньлин высвободил одну руку. Коснулся её щеки. — Послушай меня. Она замолчала. Смотрела на него — снизу вверх, с надеждой, с отчаянием. — Я никогда, — сказал он медленно, — никогда на такое не пойду. — Но... — Никогда. — Ты не понимаешь, — прошептала Шаали. — Я понимаю. — Нет! — она вскочила. — Ты не понимаешь! Слияние — это не смерть! Я не умру! Я просто... стану частью тебя! — Ты перестанешь быть собой. — Но я буду с тобой! — Это не ты будешь со мной. — Яньлин встал. Шагнул к ней. — Это будет... что-то другое. Смесь. Слияние. Но не ты. — Мне всё равно! — А мне — нет. Мне не всё равно. — Яньлин взял её лицо в ладони. Его пальцы касались её щёк — мокрых от слёз, горячих от огня. — Я люблю тебя, Шаали. Она всхлипнула. — Я тоже люблю тебя... — Поэтому я не дам тебе это сделать. Ты — вечная, — сказал он. — Ты — высший дух огня. Ты будешь жить тысячи лет. Увидишь рождение новых источников. Увидишь, как меняется мир. — Я не хочу без тебя! — А я не хочу, чтобы ты жертвовала этим. — Его голос был твёрдым. — Своей вечной жизнью. Ради моей короткой человеческой. — Она не короткая! — Шаали схватила его за плечи. — Если мы сольёмся — ты тоже будешь жить вечно! — Это буду не я. — Будешь! — Нет. — Яньлин покачал головой. — Ты слышала, что сказал глава целителей. Потеря человеческих чувств. Потеря привязанностей. Потеря памяти о том, кем я был. — Я помогу тебе помнить! — Ты не сможешь. — Он притянул её ближе. Обнял. — Ты растворишься во мне. Или я — в тебе. Мы оба перестанем быть собой. Шаали плакала — молча, беззвучно. Её тело дрожало в его руках. — Я не хочу тебя терять, — прошептала она. — Я знаю. — Ты — всё, что у меня есть. — Я знаю. — Если ты умрёшь... — Тогда ты будешь жить дальше. — Яньлин гладил её по волосам. — Ты найдёшь нового заклинателя. Нового друга. Новый смысл. — Не хочу! — Шаали... — Не хочу никого другого! — она подняла голову. Её глаза были красными от слёз. — Только тебя! Всегда — только тебя! Яньлин смотрел на неё — на это существо, которое любило его больше жизни. Больше вечности. И он любил её так же. Поэтому — не мог позволить ей это сделать. — Послушай меня, — сказал он тихо. — Послушай внимательно. Шаали замолчала. Смотрела на него — с надеждой, с отчаянием, с любовью. — Если я соглашусь на слияние, — Яньлин говорил медленно, подбирая слова. — Если позволю тебе пожертвовать собой... — Это не жертва! — Это жертва. — Он не отступил. — Ты отдашь свою вечность ради моей жизни. Свою свободу. Своё... себя. — Я хочу этого. — Сейчас — хочешь. — Яньлин вздохнул. — Но через сто лет? Через тысячу? Когда от тебя — настоящей тебя — ничего не останется? Шаали молчала. — Я не смогу жить с этим, — продолжил Яньлин. — Зная, что ты... растворилась. Исчезла. Ради меня. Это будет хуже смерти. — Но ты будешь жив! — Буду ли? — он горько улыбнулся. — Без тебя? Без настоящей тебя? Шаали опустила голову. — Ты... ты предпочитаешь умереть, — прошептала она. — Чем позволить мне спасти тебя. — Я предпочитаю рискнуть, — поправил Яньлин. — Ритуал обратного рождения — это шанс. Может быть, я выживу. Может быть, восстановлюсь полностью. — А может быть — умрёшь. — Да. Может быть. — И ты выбираешь это?! — Выбираю. — Яньлин кивнул. — Потому что если выживу — буду собой. И ты останешься собой. И мы будем вместе — настоящие. Шаали плакала. Тихо, безнадёжно. — А если не выживешь? — Тогда... — Яньлин помолчал. — Тогда ты будешь жить. За нас обоих. И помнить меня. Настоящего меня. — Я не смогу... — Сможешь. — Он поднял её подбородок. — И я хочу... — его голос дрогнул. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Даже если меня не станет. — Как я могу быть счастлива без тебя?! — Не сразу. Но со временем. — Он улыбнулся. — Найдёшь кого-нибудь, кого стоит защищать. Кого стоит любить. И будешь жить. Шаали молчала. Её слёзы высыхали — медленно, неохотно. — Ты жестокий, — прошептала она. — Нет. Я люблю тебя. — Это одно и то же. Они стояли у окна — вместе, обнявшись. Ночь была тихой. Звёзды мерцали. Ветер шептал что-то неразборчивое. — Обещай мне, — сказала Шаали. — Что? — Обещай, что будешь бороться. — Её голос был хриплым. — До последнего. Что не сдашься. — Обещаю. — И обещай... — она запнулась. — Обещай, что если выживешь... То никогда больше не будешь так рисковать. — Она подняла голову. — Без моего разрешения. Яньлин рассмеялся — тихо, нежно. — Это невозможное обещание. — Мне всё равно. Обещай. — Хорошо, — он поцеловал её в лоб. — Обещаю. Постараюсь. — «Постараюсь» — это не обещание. — Это лучшее, что я могу дать. Шаали вздохнула. — Ты невозможный. — Я знаю. — И упрямый. — Это семейное. — И я люблю тебя, — прошептала она. — Так сильно, что больно. — Я тоже люблю тебя, — ответил он. — Именно поэтому не дам тебе пожертвовать собой. Они стояли так — долго, бесконечно. Два существа, связанные чем-то большим, чем магия. Чем-то, что не имело названия. Но было сильнее всего на свете.