Пламя Чёрной Башни том 3

Утро в башне целителей было тихим и прохладным. Они собрались в зале совета — все, кто был причастен. Юн Шэнь сидел во главе стола, перед ним лежали свитки с описанием ритуала. — Подготовка займёт около двух недель, — говорил он. — Нужно собрать материалы, выверить расчёты, подготовить место. — Ритуал будет проводиться здесь? — спросил Си Ень. — Нет. — Юн Шэнь покачал головой. — У нового огненного источника. Того, который посадил Яньлин. Связь между ними — ключ к успеху. Мэйлин кивнула. — Мы отправим туда всё необходимое заранее. — А пока... — Юн Шэнь посмотрел на Яньлина. — Пока тебе нужно отдыхать. Набираться сил. Яньлин молчал. Он сидел у окна, Шаали — рядом. Его лицо было спокойным, но что-то в нём... что-то изменилось. Какая-то решимость. Или смирение. — Я хочу вернуться в Чёрную башню, — сказал он. Все повернулись к нему. — Зачем? — спросила Мэйлин. — Попрощаться. — Яньлин чуть улыбнулся. — На всякий случай. — Яньлин... — начал Си Ень. — Я знаю, что вы думаете. — Яньлин поднял руку. — Что я сдаюсь. Что готовлюсь к худшему. Но это не так. — Тогда зачем? — Потому что хочу увидеть дом. — Его голос был тихим. — Ещё раз. Перед... перед всем этим. Хочу поговорить с башней. С источником. С людьми, которых люблю. Мэйлин смотрела на сына — на этого мальчика, который вырос слишком быстро. Который говорил о смерти так спокойно, как будто это была просто ещё одна возможность. — Хорошо, — сказала она наконец. — Мы вернёмся домой. *** Дорога заняла пять дней. Яньлин ехал в повозке — у него не было сил держаться в седле. Шаали сидела рядом, грела его своим теплом. Лоу и Ляньчжи ехали верхом, но часто спешивались, чтобы составить ему компанию. Они говорили о пустяках. О погоде. О еде. О том, как Лоу однажды упал в реку, пытаясь поймать рыбу голыми руками. О том, как Ляньчжи перепутал соль и сахар, когда учился готовить. Яньлин смеялся — тихо, устало, но искренне. И никто не говорил о том, что будет потом. Чёрная башня появилась на горизонте на пятый день. Она возвышалась над равниной — тёмная, величественная, родная. Её силуэт был знаком до боли, до слёз. — Дома, — прошептал Яньлин. — Дома, — эхом отозвалась Шаали. У ворот их ждали. Лисян стояла на ступенях — в официальных одеждах исполняющей обязанности главы, с печатью на поясе. Её лицо было серьёзным, но когда она увидела брата — что-то в нём дрогнуло. — Приветствую главу Чёрной башни, — она поклонилась отцу. — Приветствую госпожу целительницу. Формальности. Ритуал. Традиция. — Приветствую исполняющую обязанности главы, — ответил Си Ень с едва заметной улыбкой. — Докладывай. — За время вашего отсутствия происшествий не было, — Лисян говорила ровно, как и полагалось. — Все дела башни в порядке. Советники ждут вашего возвращения. — Хорошо. — Си Ень кивнул. — Свободна. Формальности закончились. Лисян сбежала по ступеням, бросилась к повозке. — Яньлин! Он уже спускался — медленно, опираясь на Шаали. Лисян налетела на него, обняла — крепко, отчаянно. — Ты похудел, — прошептала она. — Ещё больше похудел. — Я в порядке. — Врёшь. — Немного. Она отстранилась, посмотрела на него — глазами, полными слёз. — Идём внутрь, — сказала она. *** Они собрались в малом зале — только семья. Си Ень и Мэйлин. Лисян. Яньлин с Шаали. Цзин Юй. Лоу и Ляньчжи — они тоже были семьёй, пусть и не по крови. Огонь горел в камине. Чай стоял на столе — нетронутый, остывающий. — Расскажи мне, — попросила Лисян. — Всё. И Яньлин рассказал. О башне целителей. О запретной секции. О пяти методах. О своём выборе. Лисян слушала молча. Её лицо бледнело с каждым словом. — Ритуал обратного рождения, — повторила она, когда он закончил. — Самый опасный. — Да. — Ты можешь умереть. — Да. — И ты всё равно выбираешь его. — Да. Тишина. Лисян встала. Подошла к окну. Её плечи дрожали. — Почему? — спросила она, не оборачиваясь. — Почему именно этот? — Потому что он правильный. — Яньлин говорил тихо. — Потому что он... завершает. Не латает. Не заменяет. Завершает то, что началось. — А если не сработает? — Тогда я умру. Лисян обернулась. Её глаза были красными. — Ты говоришь об этом так спокойно... — Я не спокоен. — Яньлин покачал головой. — Я боюсь. Очень боюсь. Но... — он помолчал. — Я уже умираю, сестра. Медленно. Каждый день. Этот ритуал — шанс. Может быть, единственный. Лисян молчала. Потом — медленно, неуверенно — подошла к нему. Села рядом. Взяла его руку. — Я буду рядом, — сказала она. — Когда это случится. Буду рядом. — Спасибо. — И если ты умрёшь... — её голос дрогнул. — Если ты посмеешь умереть... я найду способ вытащить тебя обратно. Из любого места. Слышишь? Яньлин улыбнулся. — Слышу. Разговор затянулся. Были вопросы — много вопросов. О ритуале. О рисках. О подготовке. Мэйлин отвечала — терпеливо, подробно. Юн Шэнь прислал свитки с описанием, и они обсуждали каждую деталь. Яньлин слушал — сначала внимательно, потом рассеянно. Усталость накатывала волнами. Веки тяжелели. Голоса становились далёкими, размытыми. — Мой господин, — шепнула Шаали. — Тебе нужно отдохнуть. — Ещё немного... — Нет. — Её голос был твёрдым. — Сейчас. Она встала, помогла ему подняться. — Прошу прощения, — сказала она остальным. — Мой господин устал. Я уведу его. Никто не спорил. Мэйлин подошла, поцеловала сына в лоб. — Спи, маленькое пламя. Завтра поговорим ещё. — Хорошо, мама. И Шаали увела его — через знакомые коридоры, мимо знакомых дверей. В его покои. В его постель. Яньлин заснул, едва коснувшись подушки. И Шаали осталась рядом — как всегда. Как всю его жизнь. *** Утро было ясным и тёплым. Яньлин проснулся рано — раньше обычного. Лежал в постели, чувствуя, как солнечный свет касается его лица. — Доброе утро, мой господин, — голос Шаали был мягким. — Доброе утро. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше. — Он сел, потянулся. — Намного лучше. Это была правда. Ночь дома, в своей постели, в своей башне — она восстановила что-то внутри него. Не тело — душу. — Я хочу прогуляться, — сказал он. — Куда? — По башне. — Он улыбнулся. — Хочу... попрощаться. Шаали не спорила. Она помогла ему одеться — как всегда, тщательно, с любовью. Расчесала волосы, заплела в сложную причёску. Выбрала одежду — чёрный шёлк с огненной вышивкой. — Ты красивый, — сказала она, когда закончила. — Это твоя заслуга. — Нет. Это ты. Я просто... помогаю. Они вышли из покоев — вместе, рука об руку. Башня встретила его как старого друга. Яньлин чувствовал её — каждый камень, каждый коридор, каждую ступеньку. Она говорила с ним — не словами, но ощущениями. Теплом. Любовью. Заботой. Ты вернулся, — шептала она. — Я скучала. — Я тоже, — прошептал он в ответ. Они шли медленно. Через главный зал — огромный, величественный, с колоннами из чёрного камня. Мимо портретов прежних глав — суровых, мудрых, давно ушедших. — Здравствуйте, — говорил Яньлин каждому. — Я Яньлин. Сын нынешнего главы. Портреты молчали. Но он чувствовал — они слышат. Через учебные залы — пустые сейчас, но полные эха детских голосов. Здесь он учился. Здесь падал и вставал. Здесь впервые понял, что может быть полезен. — Здравствуй, — сказал он залу. — Спасибо тебе. Через библиотеку — его любимое место. Полки до потолка, свитки, книги, знания. Здесь он проводил часы, читая пальцами. Здесь нашёл ответы на вопросы, которые боялся задать. — Здравствуй, — сказал он. — Я буду скучать. Люди встречались им по пути. Заклинатели, ученики, слуги. Все знали его — огненного принца, сына главы. Все кланялись, здоровались, улыбались. — Доброе утро, господин Яньлин! — Рады видеть вас дома! — Как ваше здоровье? Он отвечал каждому. Останавливался, говорил несколько слов. Благодарил за службу. Желал удачи. — Ты прощаешься, — заметила Шаали тихо. — Да. — Они не понимают. — Не надо, чтобы понимали. — Яньлин улыбнулся. — Просто... хочу, чтобы они знали. Что я благодарен. За всё. Они встретили наставника Вэя — старого воина, который учил Яньлина владеть мечом. — Господин Яньлин! — наставник поклонился. — Давно не виделись! — Наставник Вэй. — Яньлин поклонился в ответ. — Как ваше колено? — Болит в дождь, как обычно. — Старик рассмеялся. — А вы всё такой же худой! Надо больше есть! — Обязательно, наставник. — И тренироваться! Когда вернётесь к занятиям? — Скоро, — сказал Яньлин. — Надеюсь, скоро. Если выживу, — добавил он мысленно. — Если всё получится. *** В конце пути был источник. Лестница вела вниз — глубоко, в самое сердце башни. Здесь было жарко — обжигающе жарко для обычного человека. Но Яньлин был огненным. Для него это было как дыхание. — Подожди здесь, — сказал он Шаали. — Но... — Пожалуйста. — Он коснулся её руки. — Мне нужно поговорить с ним. Одному. Шаали помолчала. — Хорошо, — сказала она наконец. — Я подожду. Яньлин спустился. Зал источника был огромным — круглым, с куполом, теряющимся во тьме. В центре — столб огня. Живого, пульсирующего, древнего. Огненный источник Чёрной башни. — Здравствуй, — сказал Яньлин. Источник всколыхнулся. Пламя взметнулось, закружилось вокруг него — как объятие. Маленький огонёк, — прошелестел голос в его голове. — Ты вернулся. — Вернулся. Ты печален. — Немного. Почему? Яньлин помолчал. — Я пришёл попрощаться, — сказал он тихо. — На всякий случай. Источник замер. Попрощаться? — Да. — Яньлин шагнул ближе. — Скоро будет ритуал. Опасный. Я могу... не вернуться. Огонь вспыхнул — ярко, яростно. Нет! — Я не хочу умирать. — Яньлин протянул руку, коснулся пламени. — Но если это случится... я хотел сказать тебе. Спасибо. За что? — За всё. — Он улыбнулся. — За силу. За тепло. За то, что принял меня — сломанного, больного. За то, что любил меня. Ты мой, — прошептал источник. — Всегда был моим. С первого вздоха. — Я знаю. Я не хочу тебя отпускать. — Не придётся. — Яньлин закрыл глаза. — Если ритуал сработает — я вернусь. Сильнее. Целее. И мы будем вместе — ещё долго. А если не сработает? — Тогда... — Яньлин открыл глаза. — Тогда позаботься о моей семье. О тех, кого я люблю. Они будут горевать. Им понадобится твоё тепло. Источник молчал. Потом — медленно, нежно — пламя обвило Яньлина. Как объятие. Как благословение. Я буду ждать тебя, — сказал источник. — Всегда. — Спасибо. Возвращайся, маленький огонёк. Возвращайся ко мне. — Постараюсь. Яньлин стоял так — в объятиях пламени — долго, бесконечно. Потом повернулся и пошёл к лестнице. Не оглядываясь. *** Кабинет главы был тихим. Си Ень сидел за столом, разбирая бумаги. Обычный день. Обычные дела. Как будто ничего не изменилось. Стук в дверь. — Войди. Яньлин вошёл — один, без Шаали. Это было... необычно. — Сын, — Си Ень отложил свиток. — Что-то случилось? — Нет. — Яньлин подошёл ближе. — Я просто... хотел поговорить. — О чём? Яньлин помолчал. Он стоял перед отцом — высокий, худой, в чёрном шёлке. Его незрячие глаза были серьёзными. — Я хочу попросить тебя кое о чём, — сказал он. — Проси. — Пообещай мне. — Яньлин сглотнул. — Пообещай, что бы ни случилось со мной... со всеми остальными будет всё в порядке. Си Ень замер. — Яньлин... — Пообещай. — Его голос был твёрдым. — Мама. Лисян. Дядя Юй. Лоу. Ляньчжи. Жэньли... — он запнулся на этом имени. — Все, кого я люблю. Пообещай, что позаботишься о них. Си Ень встал. Подошёл к сыну. Положил руки ему на плечи. — Обещаю, — сказал он. — Я позабочусь обо всех. Что бы ни случилось. — Спасибо. — Но... — Си Ень помолчал. — За одно существо я не могу отвечать. — За кого? — За Шаали. Яньлин вздрогнул. — Шаали... — Она будет страдать. — Голос Си Еня был тихим. — Если с тобой что-нибудь случится... она будет страдать. Тысячу лет. Может быть, дольше. — Я знаю. — Я не смогу это исправить. Никто не сможет. Яньлин опустил голову. — Я говорил с ней, — прошептал он. — Просил... просил жить дальше. Если я... — И что она ответила? — Что будет. Си Ень обнял сына — крепко, надёжно. — Она любит тебя, — сказал он. — Больше жизни. Больше вечности. Такую любовь нельзя утешить. Можно только... пережить. — Я не хочу причинять ей боль. — Тогда выживи. — Си Ень отстранился, посмотрел ему в глаза. — Это единственный способ. Пройди через этот ритуал. Вернись. Живым. — Постараюсь. — Не «постараюсь». — Голос Си Еня стал жёстче. — Сделай это. Ты — мой сын. Ты — огненный. Ты можешь. Яньлин молчал. Потом — медленно, неуверенно — улыбнулся. — Хорошо, отец. Сделаю. — Вот так. Они стояли вместе — отец и сын. В тишине кабинета. В тепле догорающего дня. И никто не говорил о страхе. Но оба его чувствовали. *** Купальни Чёрной башни были древними. Высеченные в скале, питаемые горячими источниками, они существовали столько, сколько существовала сама башня. Пар поднимался к потолку, вода пахла серой и чем-то ещё — чем-то огненным, живым. Яньлин сидел в воде по плечи. Горячая вода обнимала его — мягко, ласково. Смывала усталость. Смывала страх. Смывала всё, оставляя только тепло. — Эй, подвинься! — голос Лоу раздался справа. Плеск воды. Волна. — Ты занял всё место! — Здесь огромный бассейн, — фыркнул Яньлин. — Места хватит на двадцать человек. — Но я хочу сидеть рядом с тобой! — Тогда садись. Лоу плюхнулся рядом — шумно, по-мальчишески. Брызги полетели во все стороны. — Лоу! — возмутился Ляньчжи откуда-то слева. — Ты меня обрызгал! — Ты и так мокрый! — Это другое! Яньлин рассмеялся. Впервые за много дней — по-настоящему рассмеялся. Легко. Свободно. — Вы как дети, — сказал он. — Мы и есть дети, — возразил Лоу. — Нам семнадцать. — Семнадцать недавно исполнилось, — поправил Ляньчжи. — Всё равно дети. — Ты тоже ребёнок! — Я — огненный принц. Это другое. — Ненавижу, когда ты так говоришь. Яньлин улыбался, слушая их перепалку. Это было... нормально. Обычно. Как раньше — до болезни, до ритуала, до всего этого. Просто три друга в купальне. Брызги, смех, глупые споры. Если я умру, — подумал он внезапно. — Я буду скучать по этому. Мысль была горькой. Но он отогнал её. Не сейчас. Не сегодня. Сегодня — просто жить. — Мой господин, — голос Шаали раздался сзади. — Позволь мне вымыть твои волосы. Яньлин откинул голову назад. Шаали сидела на краю бассейна — в человеческом облике, в простом платье. Её руки уже касались его волос — мягко, бережно. — Давай, — сказал он. Она расплела причёску. Распустила волосы — длинные, чёрные с огненными прядями. Они легли на воду, как шёлк. — Закрой глаза, — попросила она. Он закрыл. Её пальцы скользили по его голове — массируя, успокаивая. Она набирала воду, лила на волосы, втирала что-то пахнущее травами и огнём. — Ты всегда это делала, — прошептал Яньлин. — С тех пор, как мы прошли ритуал. — Семь лет. — Семь лет, два месяца и четырнадцать дней, — уточнила Шаали. Яньлин улыбнулся. — Ты считаешь? — Каждый день. — Её голос был тихим. — Каждый день с тобой — подарок. — Шаали... — Не говори ничего. — Она продолжала мыть его волосы. — Просто... позволь мне это сделать. Ещё раз. Может быть, в последний, — повисло в воздухе. Но никто не сказал этого вслух. *** Они вернулись в покои Яньлина поздно вечером. Все четверо — Яньлин, Шаали, Лоу, Ляньчжи. Как раньше. Как всегда. Комната была тёплой, уютной. Огонь горел в камине. На столе стоял чай и сладости — Шаали позаботилась заранее. — Я голодный, — объявил Лоу, падая на подушки у камина. — Ты всегда голодный, — заметил Ляньчжи. — Это нормально! Я расту! — Ты уже выше меня. — И буду ещё выше! Яньлин сел в своё кресло — то самое, у окна. Шаали устроилась рядом, на полу, прислонившись к его ногам. — Давайте пить чай, — предложил Ляньчжи. Он разлил чай по чашкам — аккуратно, как учила его Мэйлин. Передал каждому. — За что пьём? — спросил Лоу. — Просто так. — Скучно. Надо за что-нибудь. — Тогда за нас, — сказал Яньлин. — За то, что мы вместе. Тишина. Потом Лоу поднял чашку. — За нас, — повторил он. Его голос был странным. Хриплым. — За нас, — эхом отозвался Ляньчжи. Они выпили. Вечер тянулся медленно. Они говорили — о пустяках, о ерунде, о вещах, которые не имели значения. — А помнишь, как мы первый раз встретились? — спросил Лоу. — Ты был грязный и голодный, — улыбнулся Яньлин. — А ты был напыщенный и странный. — Я не был напыщенным! — Был! Ты говорил как принц из сказки! — Я и есть принц, — фыркнул Яньлин. — Огненный принц, помнишь? Они смеялись. — А помнишь, как Ляньчжи первый раз готовил? — продолжил Лоу. — Не напоминай, — застонал Ляньчжи. — Он перепутал соль и сахар! — Я сказал — не напоминай! — И мы все это ели! Из вежливости! — Я ненавижу вас обоих. — Нет, не ненавидишь. — Не ненавижу, — признал Ляньчжи. — Но очень близок к этому. Яньлин слушал их — и улыбался. Это было хорошо. Правильно. Так, как должно быть. Друзья. Смех. Тепло. Если я выживу, — подумал он. — Я хочу, чтобы так было всегда. Усталость накатила незаметно. Один момент Яньлин слушал, как Лоу рассказывает очередную историю. Следующий — его глаза закрылись сами собой. — Яньлин? — голос Шаали был далёким. — М-м? — Ты засыпаешь. — Нет... — он попытался открыть глаза. — Я слушаю... — Спи, — её рука коснулась его волос. — Мы никуда не уйдём. И он заснул — там, в кресле, у камина. Под голоса друзей. Под шелест огня. Спокойно. Безмятежно. Лоу и Ляньчжи переглянулись. Яньлин спал — его дыхание было ровным, лицо расслабленным. Впервые за долгое время он выглядел... мирным. — Он уснул, — прошептал Лоу. — Вижу. — Что будем делать? Ляньчжи не ответил. Вместо этого он встал. Взял плед с кровати. Подошёл к креслу Яньлина, укрыл его. — Мы можем... — начал Лоу. — Остаёмся, — перебил Ляньчжи. — Здесь? — Здесь. Лоу кивнул. Они устроились на полу, у ног Яньлина — как делали много раз раньше. Подушки, пледы, тепло камина. Шаали смотрела на них — молча, с чем-то похожим на благодарность в глазах. — Спасибо, — прошептала она. — За что? — спросил Лоу. — За то, что вы есть. За то, что любите его. — За это не нужно благодарить, — сказал Ляньчжи тихо. — Это просто... так. Шаали кивнула. Тишина опустилась на комнату — мягкая, уютная. Огонь потрескивал в камине. Яньлин дышал ровно. Лоу и Ляньчжи лежали рядом, плечом к плечу. Может быть, это в последний раз, — думал Лоу. — Может быть, мы больше никогда... Он отогнал эту мысль. Не сейчас. Не сегодня. Сегодня — просто быть рядом. Завтра — потом. А сейчас — только тепло, и тишина, и дыхание друга. И надежда — маленькая, хрупкая, упрямая. Что всё будет хорошо.