Пламя Чёрной Башни том 3

Утро пришло слишком быстро. Мэйлин тихонько открыла дверь в покои сына — и замерла на пороге. Картина перед ней была такой... мирной. Яньлин спал в кресле, укрытый пледом. Лоу и Ляньчжи устроились на полу у его ног, свернувшись как щенки. Шаали сидела рядом, бодрствуя — она не спала никогда. — Госпожа Мэйлин, — Шаали подняла голову. — Что-то случилось? — Я получила сообщение от целителей, — Мэйлин говорила тихо, чтобы не разбудить спящих. — Всё готово для ритуала. Шаали замерла. — Так скоро? — Не будем тянуть. — Мэйлин сжала губы. — Каждый день промедления забирает его силы. Буди их. — Хорошо, госпожа Мэйлин. Мэйлин вышла — быстро, не оглядываясь. Она не могла смотреть на спящего сына. Не сейчас. Иначе не выдержит. Шаали склонилась над Яньлином. — Мой господин, — её голос был нежным. — Просыпайся. Яньлин шевельнулся. Его ресницы дрогнули. — Шаали? — Пора, мой господин. — Она коснулась его щеки. — Всё готово. Он открыл глаза — незрячие, но полные понимания. — Уже? — Да. Тишина. Потом Яньлин кивнул — медленно, решительно. — Хорошо. Шаали повернулась к спящим на полу. — И вы тоже, — её голос стал громче. — Просыпайтесь. Нам пора собираться. Лоу заворочался. — Ещё пять минут... — Сейчас. Что-то в её голосе заставило его открыть глаза. Он посмотрел на неё — и понял. — Уже? — спросил он. Тот же вопрос, что и Яньлин. — Да. Лоу толкнул Ляньчжи в бок. — Эй. Вставай. — М-м? — Вставай. Пора. *** Сборы были недолгими. Но Шаали не отказала себе в удовольствии сделать всё правильно. — Сядь, мой господин, — она усадила Яньлина перед зеркалом. — Позволь мне. Он позволил. Она расчесала его волосы — длинные, чёрные с огненными прядями. Заплела их в сложную причёску — ритуальную, которую носили боевые заклинатели перед важными сражениями. Высокий хвост, перехваченный алыми лентами. Тонкие косы по вискам, вплетённые в основную массу волос. — Шаали, — Яньлин улыбнулся. — Это же не бой. — Это важнее боя. — Её голос был серьёзным. — Ты должен выглядеть достойно. Потом — одежда. Чёрный шёлк, тяжёлый и роскошный. Алая вышивка — огненные узоры, драконы, языки пламени. Широкий пояс с символом Чёрной башни. — Ты красивый, — сказала Шаали, когда закончила. — Ты всегда так говоришь. — Потому что это правда. Яньлин встал. Провёл руками по одежде — ощущая шёлк, вышивку, тяжесть ткани. — Я готов, — сказал он. Они собрались в главном зале. Вся семья — Си Ень и Мэйлин, Лисян, Цзин Юй. Лоу и Ляньчжи. Шаали. Яньлин стоял среди них — в чёрном и алом, с ритуальной причёской. Он выглядел... как принц. Настоящий принц. — Я открою огненный путь, — сказал Си Ень. — Это лёгкая дорога, от источника к источнику. Они спустились вниз. Через коридоры, по лестницам, всё глубже и глубже. В сердце башни. К залу источника. Огонь встретил их — радостно, тепло. Он узнал Яньлина, потянулся к нему. Маленький огонёк, — прошелестел голос в его голове. — Удачи тебе. — Спасибо, — прошептал Яньлин. Си Ень встал перед источником. Поднял руки. Воздух задрожал. Пламя закружилось, сплетаясь в арку — сияющую, пульсирующую. Огненный путь. — Идём, — сказал Си Ень. И они шагнули в огонь. *** Огненный путь был... странным. Не горячим — тёплым. Не страшным — уютным. Как будто идёшь сквозь закат. Сквозь рассвет. Сквозь сердце звезды. Яньлин чувствовал его — каждой частицей своего существа. Огонь обнимал его, нёс, защищал. Шептал что-то на языке, который он почти понимал. Иди, — говорил огонь. — Иди к своему источнику. Он ждёт тебя. Вокруг мелькали образы — другие источники, другие башни, другие огни. Древние и молодые. Мощные и слабые. Все связанные, все — часть одного целого. А потом — впереди — что-то новое. Сияние. Яркое, чистое. Алое с синим отливом. Мой источник, — понял Яньлин. — Тот, который я посадил. И они вышли. *** Свет ударил в глаза — даже в незрячие глаза Яньлина. Он чувствовал его — столб пламени, поднимающийся к небу. Алый и синий, переплетённые вместе. Спокойный и мощный. Живой. — О небеса, — выдохнул Лоу. — Это... — Красиво, — закончил Ляньчжи. Яньлин улыбнулся. Он не видел источник глазами. Но он видел его — по-другому. Сияющий столб энергии, пульсирующий как сердце. Молодой, сильный, полный жизни. Создатель, — прошептал источник в его голове. — Ты пришёл. — Пришёл, — ответил Яньлин беззвучно. Я ждал тебя. — Я знаю. У подножия источника их ждали. Юн Шэнь стоял впереди — в белых одеждах главы целителей. Рядом — несколько старших целителей, серьёзных и сосредоточенных. А чуть поодаль — толпа молодых целительниц, которые смотрели на Яньлина с... с чем-то, что он предпочёл бы не анализировать. — Рад вас видеть, — сказал Юн Шэнь, кланяясь. — И мы рады, глава, — ответил Си Ень. Юн Шэнь подошёл к Яньлину. Взял его за руку. — Подойди, огненный принц. Яньлин вздохнул. — Можно называть меня по имени, глава, — попросил он. — Я же не на самом деле принц. Это только в шутку. Юн Шэнь улыбнулся. — Позволь мне, — сказал он. — Тебе подходит. И отражает суть. — Юн Шэнь повёл его вперёд. — Идём. Я ещё раз объясню тебе ритуал. В конце концов, в нём будут участвовать только ты и источник. *** Юн Шэнь подвёл Яньлина к кругу для ритуала. Яньлин чувствовал его — яркое, пульсирующее кольцо энергии. Сложная структура из нескольких слоёв. — Мы подготовили круг, — сказал Юн Шэнь. — Видишь его энергию? — Да, — Яньлин кивнул. — Он очень яркий. — Хорошо. Они присели на землю. Юн Шэнь взял руку Яньлина, положил на что-то твёрдое и тёплое. — Круг ритуала состоит из круга камней, — объяснил он. — Обожжённых пламенем источника. Чувствуешь? — Чувствую. — Яньлин провёл пальцами по камню. — Они... живые. Хранят память огня. — Именно. Юн Шэнь переместил его руку дальше. — Это круг магического песка. Яньлин коснулся — мелкие, прохладные крупинки. Они тоже пульсировали энергией, но по-другому. Мягче. Спокойнее. — А это что? — он провёл рукой ещё дальше и коснулся чего-то мягкого. Лепестки? Юн Шэнь хмыкнул. — А это круг цветов, — сказал он. — Не по ритуалу, но очень красиво. Чёрные камни, белый песок и алые цветы. — Цветы? — От вон тех девушек-целительниц. — В голосе Юн Шэня слышалась усмешка. — Они сооружали круг и не могут прийти в себя от твоей неземной красоты. Яньлин почувствовал, как краска заливает щёки. — Глава... — Что? Это правда. Они там чуть не подрались за право положить последний цветок. — Глава! Юн Шэнь рассмеялся — тихо, по-доброму. — Ладно, ладно. Вернёмся к делу. Он вложил в руку Яньлина свиток. — Это формула ритуала. Ты не обязан произносить её точно — это твой источник, тебе лучше знать, как с ним разговаривать. Но убедись, что можешь её прочитать своим зрением. Яньлин развернул свиток. Провёл пальцами по строчкам — магические чернила складывались в слова, в формулы, в инструкции. — Хорошо, глава, — сказал он. — Я могу её прочитать. — Тогда слушай внимательно. — Голос Юн Шэня стал серьёзнее. — Когда будешь готов — просто зайди в круг. Устройся поудобнее. Замкни барьер. И поговори с источником. — Поговорю. — До окончания ритуала никто не сможет зайти в круг и помочь тебе. — Юн Шэнь сжал его плечо. — Ты можешь рассчитывать только на себя и свой источник. Ты всё понял, огненный принц? Яньлин помолчал. — Я всё понял, глава, — сказал он наконец. — Спасибо вам. Он поклонился — глубоко, почтительно. И повернулся к семье. *** Они стояли перед ним — все, кого он любил. Отец — высокий, сильный, с глазами, полными сдержанной тревоги. Мать — с руками, сжатыми так сильно, что побелели костяшки. Сестра — с мокрыми от слёз щеками. Дядя Юй — тихий, серебряный, мудрый. Лоу и Ляньчжи — его друзья, его братья. И Шаали. Яньлин подошёл к родителям первым. — Мама, — он обнял Мэйлин. — Не плачь. — Я не плачу, — соврала она, всхлипывая. — Всё будет хорошо. — Обещаешь? — Обещаю. Он повернулся к отцу. — Папа. Си Ень обнял его — крепко, надёжно. — Я горжусь тобой, — сказал он тихо. — Что бы ни случилось — помни это. — Помню. Лисян бросилась ему на шею. — Если ты умрёшь, я тебя убью, — прошептала она. — Это нелогично. — Мне всё равно. Цзин Юй просто положил руку ему на плечо. — Удачи, маленький огонёк, — сказал он. — Источники любят тебя. Они не дадут тебе уйти. Лоу и Ляньчжи подошли вместе. — Мы будем ждать, — сказал Лоу. Его голос был хриплым. — Сколько угодно, — добавил Ляньчжи. Яньлин обнял их обоих — одновременно. — Спасибо, — прошептал он. — За всё. И наконец — Шаали. Она стояла перед ним — в человеческом облике, с глазами, полными огня и слёз. — Мой господин, — её голос дрожал. — Пожалуйста... — Шаали. — Пожалуйста, выбери другой путь. — Она схватила его за руки. — Ещё не поздно. Я могу... — Нет. — Но я хочу... — Я знаю. — Он поднял её руки к губам, поцеловал. — Я знаю, чего ты хочешь. Но я не могу. — Почему?! — Потому что люблю тебя. Она замолчала. — Жди меня, — сказал Яньлин. — Я вернусь. Обещаю. — Ты уже обещал... — И сдержу слово. Он отпустил её руки. Отступил на шаг. — Пора. И повернулся к кругу. *** Яньлин шагнул через линию камней. Энергия круга обняла его — мягко, приветливо. Он чувствовал её — границу между миром и... чем-то другим. Чем-то священным. Он сел в центре круга. Скрестил ноги. Положил руки на колени. И замкнул барьер. Сила хлынула из него — не много, но достаточно. Воздух задрожал, вспыхнул. Золотистое сияние окутало круг, отделяя его от внешнего мира. — Яньлин! — голос матери был далёким, приглушённым. — Всё хорошо, — сказал он. — Не волнуйтесь. И закрыл глаза. Источник ждал его. Яньлин потянулся к нему — не телом, но чем-то глубже. Душой. Сутью. Создатель, — голос источника был тёплым, радостным. — Ты пришёл ко мне. — Пришёл. Я чувствовал тебя. Всё время. С тех пор, как ты посадил моё семя. — Я тоже чувствовал тебя. Тишина. Мягкая, уютная. Ты болен, — сказал источник. — Твоя душа... она вытекает. — Да. Это из-за меня. Из-за того, что ты нёс моё семя. — Да. Прости меня. Яньлин улыбнулся. — Не за что прощать. Я сам выбрал это. Но ты страдаешь. — Уже нет. — Он протянул руку — не физическую, но... другую. — Ты можешь помочь мне. Если захочешь. Я хочу! — голос источника был горячим, искренним. — Скажи, что делать, создатель. Я сделаю всё. — Мне нужно... переродиться. Через тебя. Через твою силу. Молчание. Это опасно, — сказал источник. — Ты можешь исчезнуть. — Знаю. Но ты всё равно хочешь? — Да. Снова молчание — долгое, тяжёлое. Хорошо, — сказал источник наконец. — Я помогу тебе, создатель. Но... — Что? Я хочу кое-что взамен. Яньлин насторожился. — Что именно? Башню. — Что? Построй мне башню, — голос источника стал просительным, почти детским. — Мне одиноко здесь. Я хочу, чтобы у меня были заклинатели. Ученики. Семья. Как у других источников. Яньлин молчал. Он думал о балансе сил. О семи башнях. О том, что мир едва держится — и новая огненная башня может всё разрушить. — Я обещаю тебе башню, — сказал он наконец. — Но не сразу. Почему? — Сейчас мир не выдержит ещё одной огненной башни. Равновесие сил нарушено. Я должен сначала его восстановить. Но потом? — Потом — обещаю. Ты получишь свою башню. С заклинателями. С учениками. С семьёй. Источник молчал — долго, бесконечно. Я верю тебе, создатель, — сказал он наконец. — Ты сдержишь слово. — Сдержу. Тогда начнём. *** Сила источника хлынула в него потоком. Водопадом. Лавиной. Яньлин задохнулся. Это было... невозможно описать. Как будто его разбирали на части и собирали заново. Как будто каждую клетку его тела переписывали — медленно, тщательно, с любовью. Не бойся, — шептал источник. — Я держу тебя. Боль — острая, всепоглощающая. И сразу же — облегчение. Боль и облегчение, снова и снова, волнами. Яньлин видел — не глазами, но чем-то другим. Свой сосуд души — повреждённый, без оболочки. Жизненная энергия вытекала из него — медленно, неостановимо. И источник — его источник — обнимал этот сосуд. Окутывал его. Создавал что-то новое. Я дам тебе часть себя, — шептал источник. — Свой огонь. Свою силу. Они станут твоей оболочкой. — Это... Не спрашивай. Просто прими. Огонь вливался в него — алый и синий, переплетённые вместе. Он заполнял пустоты. Закрывал разрывы. Создавал новую оболочку — не человеческую, но... другую. Живую. Пульсирующую. Ты будешь частью меня, — говорил источник. — А я — частью тебя. Навсегда. — Навсегда, — повторил Яньлин. Боль достигла пика — и исчезла. Осталось только тепло. Свет. Покой. Готово, — прошептал источник. — Ты цел, создатель. Ты исцелён. Яньлин хотел ответить. Но темнота накрыла его — мягкая, бархатная. И он упал. *** Барьер исчез. Золотистое сияние погасло, и круг снова стал просто кругом — камни, песок, цветы. Яньлин лежал в центре — неподвижный, бледный. Шаали оказалась рядом мгновенно. — Мой господин! — она упала на колени, схватила его, прижала к себе. — Мой господин, ответь мне! Её слёзы капали на его лицо — горячие, огненные. — Он дышит, — прошептала она. — Дышит... Юн Шэнь подошёл — спокойно, размеренно. — Высшему духу не пристало устраивать истерику, — сказал он ровно. — Но он... — Ты же знаешь, что он жив. — Юн Шэнь присел рядом, коснулся лба Яньлина. — И всё получилось. Я чувствую это. Его сосуд души... он цел. Шаали всхлипнула. — Правда? — Правда. Мэйлин вошла в круг — быстро, не думая о протоколе. Опустилась на колени перед сыном. Коснулась его щеки — тёплой, живой. — Он жив, — прошептала она. И разрыдалась. — Он жив! Юн Шэнь вздохнул. — Хорошо, — сказал он. — Можете рыдать, кричать, делать что хотите. Только не трясите его. И помните — он должен выйти из круга сам. Только тогда ритуал будет завершён. После этих слов — после разрешения делать что хотят — в круге оказались буквально все. Си Ень и Лисян. Цзин Юй. Лоу и Ляньчжи. Даже молодые целительницы подошли ближе — издалека, робко, но подошли. Но держала Яньлина всё равно Шаали. — Ты опять ревёшь, — сказал Лоу Ляньчжи. — Только Яньлину не рассказывай, — всхлипнул тот, пытаясь остановить слёзы. — Ладно, не буду. Плакса. Си Ень обнимал Мэйлин, которая всё ещё плакала, не в силах остановиться. А Лисян тихо сидела рядом с братом, держа его за руку. — Просыпайся, — шептала она. — Пожалуйста. Прошло минут двадцать. Затем Яньлин зашевелился. Глаза открылись медленно. Сознание возвращалось постепенно. — Шаали? — его голос был хриплым. — Мой господин! — она прижала его крепче. — Ты очнулся! — Всё получилось, — прошептал он. — Не плачь. — Я не плачу! — Врёшь. Она всхлипнула — и рассмеялась. Шаали помогла ему сесть. Яньлин огляделся — не глазами, энергетическим восприятием, которое у него было. — Отец, — сказал он. Си Ень подошёл. — Да, сын? — Я пообещал ему башню. — Яньлин указал на источник, сияющий рядом. — Моему источнику. Тишина. Потом Си Ень рассмеялся. — Ну, теперь не отвертишься, — сказал он. — Будет синяя башня. — Ты рад? — удивился Яньлин. — Я рад, что ты жив. — Си Ень присел рядом с ним. — А твой источник... он идеальный для башни. Мощный и спокойный. Как только исправим равновесие сил — тут же его снова нарушим. Построим новую башню. — И правильно, — сказал Цзин Юй, подходя. — Огонь всё равно самый сильный. Яньлин улыбнулся. *** Потом они все обнимали его. По очереди и вместе. Мать целовала его в лоб, отец сжимал плечо. Лисян не отпускала его руку. Лоу и Ляньчжи толкались, пытаясь подобраться ближе. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивали все. — Хорошо, — отвечал Яньлин. — Странно. Но хорошо. Это была правда. Он чувствовал себя... целым. Впервые за долгое время. Сосуд души больше не вытекал. Оболочка — новая, огненная — держала крепко. — Достаточно, — сказал Юн Шэнь наконец. — Отойдите все. Яньлин должен встать и выйти из круга сам. Только тогда ритуал будет завершён. Они неохотно расступились. Яньлин медленно поднялся.vЕго ноги дрожали. Голова кружилась. Но он стоял — сам, без помощи. — Ты можешь идти? — спросила Шаали. — Могу. Он сделал шаг. Потом ещё один. И ещё. Линия камней была совсем близко. Яньлин перешагнул её — и почувствовал, как что-то щёлкнуло. Замкнулось. Завершилось. — Ритуал окончен, — объявил Юн Шэнь. — Огненный принц исцелён. Яньлин повернулся к источнику. — Спасибо тебе, — сказал он. — За всё. Не за что благодарить, создатель, — ответил источник. — Я буду ждать свою башню. — Получишь. Обещаю. Потом он поклонился целителям — глубоко, почтительно. — Благодарю вас, глава Юн Шэнь. И вас, — он повернулся к старшим целителям. — За вашу помощь. За ваши знания. Юн Шэнь кивнул. — Это наш долг, огненный принц. Яньлин помолчал. Потом повернулся к молодым целительницам — тем, что стояли поодаль и смотрели на него с восхищением и смущением. — И вас благодарю, — сказал он. — За цветы. Они очень красивые. Девушки ахнули. Одна из них покраснела так, что, казалось, сейчас загорится. Другая пискнула что-то невразумительное. Третья просто застыла с открытым ртом. — Он... он говорит с нами, — прошептала одна. — Он сказал «красивые»! — Он такой... — Тихо! Он смотрит! Яньлин улыбнулся — той самой улыбкой, от которой, по словам Лоу, девушки теряли голову. Целительницы, кажется, потеряли не только голову, но и способность дышать. — Яньлин, — Шаали потянула его за рукав. — Хватит их мучить. — Я ничего не делаю! — Вот именно. *** Огненный путь принёс их домой. Чёрная башня встретила Яньлина радостно — теплом, светом, любовью. Она чувствовала — он исцелён. Он цел. Он вернулся. Маленький огонёк, — шептала она. — С возвращением. — Спасибо, — прошептал он в ответ. Все были счастливы. Все улыбались. Все говорили о том, как отпраздновать, о том, что нужно устроить пир, о том, что... — Шаали, — сказал Яньлин тихо. Она обернулась. — Да, мой господин? — Пойдём на крышу. Она моргнула. — На крышу? — Да. Они поднялись — по знакомым лестницам, через знакомые коридоры. Наверх, к небу, к звёздам. Крыша башни была пустой. Ветер дул — холодный, свежий. Солнце садилось, окрашивая небо в алый и золотой. — Мой господин, — Шаали смотрела на него с тревогой. — Что ты задумал? Яньлин улыбнулся. — Дай мне силу, — сказал он. — Что? — Дай мне силу. Пожалуйста. Шаали молчала — долго, бесконечно. Потом — медленно, неуверенно — протянула руку. Их пальцы переплелись. Сила хлынула в него — горячая, живая. Сила высшего духа огня. Яньлин закрыл глаза. И выпустил крылья. Они вспыхнули за его спиной — огненные, сияющие. Алые с синим отливом — цвета его источника. — Мой господин! — Шаали задохнулась. Яньлин открыл глаза. — Я хочу полетать, — сказал он. И шагнул с края крыши. *** Внизу кто-то закричал. Мэйлин, выбежавшая на балкон, схватилась за сердце. Лисян ахнула. Лоу выругался. А потом — увидели. Яньлин не падал. Он летел. Огненные крылья несли его над башней — легко, свободно. Он кружил, поднимался, нырял вниз и взмывал снова. Его смех разносился над землёй — чистый, счастливый. — Он летает, — прошептала Мэйлин. — Летает, — подтвердил Си Ень. Его голос был странным. Мэйлин посмотрела на него — и увидела слёзы в его глазах. — Си Ень? — Он летает, — повторил он. — Мой сын летает. Яньлин сделал ещё один круг над башней. Помахал им — весело, по-мальчишески. И унёсся к горизонту — туда, где солнце касалось земли. А Шаали стояла на крыше — одна, с улыбкой на губах. Он жив, — думала она. — Он цел. Он счастлив. И он летает.