Пламя Чёрной Башни том 3

Они летели весь день. Мир проплывал внизу — сначала знакомый, потом всё более чужой. Зелёные равнины сменились холмами, холмы — предгорьями. К полудню под ними уже громоздились горы — серые, суровые, увенчанные снежными шапками. Серые горы. Яньлин чувствовал их — тяжёлые, древние, полные дремлющей силы. Земля здесь была другой. Не мёртвой, но... медленной. Задумчивой. Как старик, погружённый в воспоминания. — Красиво, — сказал Цзин Юй. Его голос был приглушён ветром, но Яньлин слышал. — Ты видишь? — Вижу. — В голосе дяди слышалась улыбка. — Я же не слепой. — Расскажи. И Цзин Юй рассказывал. О скалах, торчащих из земли как зубы великана. О водопадах, срывающихся в бездну. О лесах, цепляющихся за склоны — тёмных, густых, нехоженых. О тумане, который клубился в ущельях, как дыхание спящего зверя. Яньлин слушал — и видел по-своему. Потоки энергии, пронизывающие горы. Жилы силы, уходящие в глубину. Пульс земли — медленный, ровный, вечный. И где-то там, впереди — слабый огонёк. Зов. Призыв. Я иду, — послал он мысленно. — Жди меня. *** К вечеру они достигли ущелья. Оно разрезало горы надвое — глубокое, тёмное, бесконечное. Стены поднимались по обе стороны, почти смыкаясь наверху. Солнце сюда не заглядывало — только редкие лучи пробивались сквозь щели в камне. — Здесь, — сказал Яньлин. — Отец говорил лететь здесь. — Уверен? — Да. Он снизился — медленно, осторожно. Ущелье было узким, и огненные крылья едва не касались стен. Один неверный взмах — и они врежутся в камень. Но Яньлин не боялся. Он чувствовал пространство вокруг — каждый выступ, каждую трещину. Ощущал потоки воздуха, которые несли его вперёд. Знал, куда можно лететь, а куда — нельзя. — Ты стал лучше, — заметил Цзин Юй. — В чём? — В полёте. Раньше ты был... порывистым. А теперь — плавный. Уверенный. — Я много летаю в последнее время. — Это видно. Они летели через ущелье — в полумраке, в тишине. Только шум крыльев и далёкий рокот воды где-то внизу. — Здесь древняя река, — сказал Цзин Юй. — Под нами. Она течёт в глубине, в пещерах. — Откуда ты знаешь? — Слышу. — Пауза. — И чувствую. Вода... она говорит со мной иногда. Не так, как с тобой источники. Но... говорит. Яньлин кивнул. Он понимал. Лунная сила Цзин Юя была связана с водой, с приливами, с течениями. Не удивительно, что он слышал реки. Мы все связаны, — подумал он. — Все стихии. Все источники. Все — часть одного целого. *** Ночь застала их в горах. Яньлин приземлился на небольшом уступе — достаточно широком, чтобы двое могли устроиться с относительным комфортом. Крылья погасли, и темнота обступила их со всех сторон. — Разведём огонь? — спросил Цзин Юй. — Не стоит. — Яньлин покачал головой. — Огонь в землях земных — как крик в тишине. Они почувствуют. — Тогда как согреемся? — Я согрею. Он сел, скрестив ноги. Протянул руку, и Цзин Юй сел рядом. Яньлин обнял его — и выпустил тепло. Не огонь, не пламя — просто тепло. Мягкое, ровное, окутывающее. — Удобно, — хмыкнул Цзин Юй. — Иметь огненного племянника. — Рад стараться. Шаали свернулась у них в ногах — маленькой ящеркой, горячей как уголёк. Они сидели в тишине — под звёздами, в окружении гор. Ветер шептал что-то неразборчивое. Камни хранили молчание. — Ты чувствуешь его? — спросил Цзин Юй. — Источник? — Да. — Яньлин прикрыл глаза. — Ближе, чем утром. Но всё ещё далеко. — Что он говорит? — Ничего. — Пауза. — Он просто... ждёт. Как ждал тысячу лет. — Грустно. — Да. Тишина. — Расскажи мне о нём, — попросил Цзин Юй. — Что ты чувствуешь? Яньлин задумался. — Он... старый, — сказал он наконец. — Старше, чем огненный. Старше, чем воздушный. Может быть, один из первых. — Первых? — Когда мир только создавался... источники появились не сразу. Сначала — несколько. Потом — больше. Этот... — Яньлин нахмурился. — Этот был среди первых. Я чувствую это. Древность. Глубину. — Почему же он такой слабый? — Не слабый. — Яньлин покачал головой. — Угасающий. Это разные вещи. — Объясни. — Слабый источник — тот, в ком мало силы. А угасающий... — он помолчал. — В нём сила есть. Много силы. Но она... засыпает. Уходит вглубь. Потому что некому её принять. — Заклинатели ушли, — понял Цзин Юй. — Да. И источник остался один. Без связи. Без цели. И он медленно... гаснет. Тишина — долгая, тяжёлая. — Мы поможем ему, — сказал Цзин Юй. — Постараемся. — Нет. — Голос дяди стал твёрже. — Поможем. Обязательно. Яньлин улыбнулся в темноте. — Спасибо, дядя Юй. — Не за что. *** Утро пришло холодное и серое. Туман заполнил ущелья, скрыв мир под белым покрывалом. Солнце было где-то там, за облаками, но его не было видно. — Погода портится, — заметил Цзин Юй. — Это не погода. — Яньлин встал, потянулся. — Это земля. Она чувствует нас. — Враждебно? — Нет. Просто... настороженно. Мы чужие здесь. — Огненный и лунный в землях земных. — Именно. Они позавтракали — сухарями и вяленым мясом, запивая водой из фляги. Яньлин почти не ел — он чувствовал источник всё отчётливее, и это отвлекало от всего остального. Близко, — понял он. — Уже совсем близко. — Летим? — спросил Цзин Юй. — Нет. — Яньлин покачал головой. — Дальше — пешком. — Почему? — Огненные крылья здесь... неуместны. Земля не любит огонь. Если я буду летать — она насторожится ещё больше. — А мы успеем? — Успеем. — Яньлин указал на запад. — Он там. За тем хребтом. Полдня пути, не больше. Цзин Юй кивнул. И они пошли. *** Идти было тяжело. Тропа — если это можно было назвать тропой — вилась между скалами, то поднимаясь, то спускаясь. Камни осыпались под ногами. Туман скрывал обрывы, и приходилось ступать осторожно, проверяя каждый шаг. Яньлин шёл первым. Он не видел дорогу — но чувствовал её. Земля говорила с ним — неохотно, настороженно, но говорила. Показывала, где безопасно, где опасно. Где можно ступить, где — нельзя. — Ты слышишь её, — сказал Цзин Юй. — Землю. — Немного. Не так хорошо, как огонь или воздух. Но... да. — Это необычно. — Я знаю. — Заклинатели обычно слышат только свою стихию. — Я не обычный заклинатель. Цзин Юй рассмеялся — тихо, мягко. — Это точно. Они шли дальше — через туман, через тишину. Мимо скал, похожих на застывших великанов. Мимо ручьёв, журчащих в расщелинах. Мимо деревьев, чьи корни впивались в камень. И с каждым шагом — зов становился громче. Иди, — шептал источник. — Иди ко мне. Я жду. — Слышу тебя, — прошептал Яньлин. — Уже иду. Они вышли к ней к полудню. Туман расступился — внезапно, как будто кто-то отдёрнул занавес. И перед ними открылась долина. Яньлин замер. Он не видел её глазами — но чувствовал. И то, что он чувствовал, было... прекрасным. — Расскажи мне, — попросил он. Цзин Юй молчал — долго, как будто не мог найти слов. — Она... — начал он наконец. — Она круглая. Как чаша. Горы окружают её со всех сторон, как стены. — Что внутри? — Трава. Зелёная, яркая. Цветы — я не знаю их названий, но они красивые. Жёлтые, белые, синие. — А в центре? Пауза. — Камень, — сказал Цзин Юй тихо. — Огромный камень. Он торчит из земли, как... как палец. Или как башня. Серый, покрытый мхом. — Первый Камень, — прошептал Яньлин. — Что? — Легенда. Ты сам рассказывал. Первый камень, из которого родилась земля. — Ты думаешь, это он? — Я знаю, что это он. — Яньлин шагнул вперёд. — Источник там. Под камнем. В глубине. Они начали спускаться. *** Долина встретила их тишиной. Не мёртвой — живой. Тишиной, в которой слышалось дыхание земли. Шелест травы. Гул насекомых. Журчание ручья где-то в стороне. Яньлин шёл по траве — мягкой, густой. Она доходила ему до колен, щекотала ладони. Пахла чем-то сладким, незнакомым. — Здесь давно никого не было, — сказал Цзин Юй. — Я не вижу следов. Ни людей, ни животных. — Долина защищает себя, — ответил Яньлин. — Не пускает чужих. — Но нас пустила. — Да. — Почему? — Не знаю. — Яньлин улыбнулся. — Может, источник попросил. Они приближались к камню. Он становился всё больше с каждым шагом — огромный, древний, величественный. Яньлин чувствовал его — пульсирующую мощь, дремлющую силу. Тысячелетия истории, впечатанные в серый гранит. — Он живой, — прошептал Цзин Юй. — Да. — Я чувствую... что-то. — Голос дяди изменился. — Память. Образы. Они... они наплывают. — Твой дар? — Да. Он... активируется. Сам по себе. Яньлин остановился. Повернулся к дяде. — Что ты видишь? Цзин Юй стоял неподвижно. Его серебряные глаза были широко открыты, но смотрели куда-то вдаль — не на Яньлина, не на камень. На что-то другое. — Людей, — прошептал он. — Много людей. Они... они танцуют вокруг камня. Поют. Это... ритуал. Праздник. — Когда? — Давно. Очень давно. Тысяча лет? Больше? — Цзин Юй моргнул. — Они счастливы. Источник силён. Он любит их, они любят его. — А потом? Лицо Цзин Юя исказилось. — Потом... что-то случилось. Я не вижу что. Только страх. Боль. Люди уходят. Бегут. Оставляют долину. — Почему? — Не знаю. Образы... они расплываются. — Цзин Юй потёр виски. — Слишком много времени прошло. Память истончилась. Яньлин кивнул. Он подошёл к камню. Положил ладонь на холодную поверхность. И мир изменился. *** Ты пришёл. Голос был... странным. Не голос даже — вибрация. Дрожь, проходящая через кости, через кровь, через душу. Да, — ответил Яньлин. — Пришёл. Я ждал. Знаю. Тишина. Яньлин стоял, прижавшись к камню. Его глаза были закрыты, но он видел — по-другому. Видел источник — огромный, древний, глубокий. Уходящий в землю на мили, на десятки миль. Ты огненный, — сказал источник. — Чужой. Да. Почему ты пришёл ко мне? Потому что ты звал. Пауза — долгая, удивлённая. Я звал? Да. Тихо. Почти беззвучно. Но я услышал. Я не думал, что кто-то услышит. — Голос источника стал тише. — Я звал так долго. Так долго. Никто не приходил. Теперь я здесь. Да. Ты здесь. Яньлин чувствовал его — одиночество, которое длилось веками. Тоску по тем, кто ушёл. Боль от забвения. Почему они ушли? — спросил он. — Твои заклинатели. Почему они покинули тебя? Молчание. Долгое, тяжёлое. Страх, — сказал источник наконец. — Они испугались. Чего? Меня. Расскажи, — попросил Яньлин. — Я хочу понять. Источник молчал — долго, как будто собирался с силами. Потом начал говорить. Я был молод когда-то. Силён. Горяч. Не так, как огонь — по-другому. Земля тоже бывает горячей. В глубине, где течёт расплавленный камень. Я знаю. Мои заклинатели были сильными. Они черпали из меня силу, и я давал им с радостью. Мы были... семьёй. Что случилось? Я рос. Становился сильнее. И однажды... — пауза. — Однажды земля содрогнулась. Яньлин почувствовал это — эхо древнего землетрясения. Горы, которые рушились. Скалы, которые трескались. Ужас людей, которые не понимали, что происходит. Это был я, — сказал источник. — Моя сила вырвалась наружу. Я не хотел. Я просто... рос. Но они испугались. И ушли. Да. Решили, что я опасен. Что меня нужно оставить. Забыть. И они ушли к другому источнику — младшему, слабому, безопасному. К основному источнику земных, — понял Яньлин. — К тому, на котором стоит башня. Да. Он был молод тогда. Послушен. Не опасен. Они выбрали его. Горечь. Боль. Обида — тысячелетняя, не угасшая. А ты остался здесь. Остался. Ждал. Надеялся, что они вернутся. Что поймут — я не хотел причинить вреда. Но они не вернулись. И ты начал угасать. Да. Без связи с заклинателями... сила уходит. Засыпает. Я пытался звать, но никто не слышал. Пока не пришёл ты. Я хочу помочь тебе, — сказал Яньлин. Как? Ты огненный. Ты не можешь дать мне то, что мне нужно. Я знаю. Но я могу найти тех, кто может. Пауза. Земных? — в голосе источника звучало сомнение. — Они не придут. Они забыли меня. Не все. Есть молодые. Те, кто ищет силу. Те, кому тесно в башне. Откуда ты знаешь? Знаю. Я видел это в других башнях. Воздушные тоже боялись своего источника. А теперь — приняли его. Воздушные? Да. Я помог им освободить запечатанный источник. Помог принять силу, которой они боялись. Тишина — долгая, задумчивая. Ты странный, — сказал источник. — Огненный, который помогает другим стихиям. Я не встречал таких. Я хочу восстановить равновесие. Все источники должны быть свободны. Все — связаны с заклинателями. Только тогда мир будет здоров. Красивые слова. Я верю в них. Я тоже хочу верить, — сказал источник тихо. — Но я ждал так долго. Боюсь надеяться. Тогда позволь мне надеяться за тебя. *** Яньлин открыл глаза. Цзин Юй стоял рядом — бледный, встревоженный. — Ты долго молчал, — сказал он. — Я уже начал волноваться. — Сколько прошло? — Почти час. Яньлин моргнул. Ему казалось — несколько минут. — Я говорил с ним, — сказал он. — С источником. — Что он сказал? Яньлин рассказал — всё. О страхе древних заклинателей. О землетрясении. Об уходе. О тысяче лет одиночества. Цзин Юй слушал молча. — Грустная история, — сказал он, когда Яньлин закончил. — Да. — Но не безнадёжная. — Нет. — Яньлин посмотрел на камень. — Он готов попробовать снова. Если найдутся заклинатели, которые захотят его принять. — Земные. — Да. Нужно поговорить с ними. Рассказать о нём. Убедить. — Это будет непросто. — Знаю. — Яньлин улыбнулся. — Но когда у нас было просто? Цзин Юй рассмеялся. — Никогда. — Вот именно. Яньлин повернулся к камню. Положил руку на холодную поверхность. — Я вернусь, — сказал он вслух. — С заклинателями. С теми, кто захочет тебя принять. Обещаю. Земля под ногами дрогнула — мягко, благодарно. И Яньлин почувствовал — впервые за тысячу лет — источник улыбнулся. *** Обратный путь казался легче. Может, потому что они знали дорогу. Может, потому что земля больше не была настороженной. Может, потому что в сердце была надежда. Яньлин летел над горами — с Цзин Юем в руках, с Шаали на плече. Огненные крылья несли их на восток, к дому. — Что теперь? — спросил Цзин Юй. — Теперь — разговор с земными. — Думаешь, они согласятся? — Не знаю. Но попробую убедить. — Как? Яньлин помолчал. — Расскажу им правду, — сказал он наконец. — О источнике. О его одиночестве. О том, что он не опасен — просто силён. И что сила — это не проклятие, а дар. — Звучит просто. — Просто сказать. Сложнее — сделать. — Ты справишься. — Почему ты так уверен? — Потому что знаю тебя. — В голосе Цзин Юя звучала улыбка. — Ты умеешь говорить с источниками. Значит, сумеешь говорить и с людьми. — Это разные вещи. — Не такие уж разные. И те, и другие хотят одного — чтобы их услышали. Яньлин задумался. Может, дядя прав. Может, всё действительно так просто. Услышать, — подумал он. — Понять. Принять. Разве это так сложно? Чёрная башня появилась на горизонте к закату. Тёмный силуэт на фоне алого неба. Огни в окнах — яркие, приветливые. Дом. Яньлин приземлился на крышу — мягко, плавно. Его уже ждали. Си Ень стоял у края крыши — высокий, тёмный. Его глаза горели огнём. — Вернулись, — сказал он. — Вернулись. — Как прошло? Яньлин улыбнулся. — Хорошо, отец. Очень хорошо. — Он сделал паузу. — Но нам нужно поговорить. О земных. О их источнике. И о том, что нам предстоит сделать. Си Ень кивнул. — Идём в кабинет. Расскажешь всё. И они пошли — вместе, втроём. Отец, сын и дядя. Семья. Которая собиралась изменить мир.